Богоубийца

      Я открываю глаза, чувствуя почти невыносимую боль в груди. Она скорее ментальная, нежели физическая. Такое чувство, будто бы моя душа находится сразу в двух местах одновременно. Аргх, теперь я понимаю, что чувствовали псионики, проводившие этот ритуал, но хреновые ощущения это лишь верхушка айсберга. Если я проиграю схватку с порчей, то она поглотит как мою душу, так и тело. Подумать страшно, что тогда будет с моей семьёй и друзьями.       Ух, боль вроде утихает, а значит, пора за дело. Поднимаюсь на задние лапы, помогая себе крыльями и хвостом, осматривая место, где я оказался. Судя по всему, я вновь в замке Сомбры, а точнее, в его воспоминании, ведь внутреннее убранство выглядит не тронутым войной, а через каждые метров десять стоят королевские гвардейцы в вычурных доспехах, отделанных яркими кристаллами. Но для них я лишь невидимый фантом, так что не стоит заострять на этом своё внимание.       Осматриваюсь повнимательнее. Похоже, что я нахожусь около королевских покоев. Отличная возможность полностью восстановить хронологию событий тысячелетней давности. А пока я шёл к своей цели, то видел, как вокруг меня кипела жизнь. Суетились слуги, врачи, менялись караулы стражи. Обитатели замка постоянно обсуждали болезнь королевской семьи и стремительное разрушение Кристального сердца, и их слова сквозили обречённостью и скорбью. Интересный народ, эти кристальные пони. Сердце не только позволило им выжить и преуспеть в безжизненной тундре, и в случае опасности оно объединяло их в некое подобие коллективного разума подобно малтархам, позволяя сообща давать отпор любым трудностям и невзгодам, потому-то и разница между сословиями тут была минимальна. Но это же и сыграло с ними злую шутку, делая их крайне уязвимыми к тлетворному влиянию изнутри, и когда короля Сомбру начало одолевать горе, ту же участь разделили и все его подданные, и Сердце начало постепенно разрушаться. Я усмехнулся. Для полноты картины не хватало лишь Кейна и Разиэеля*.       А тем временем я вошёл в спальню. Свет здесь был приглушён, и лишь несколько свечей тускло освещали помещение, навевая атмосферу обречённости и скорби. Как же мне знакомо это чувство, его ни с чем не перепутаешь. Подхожу ближе. Сомбра стоял с обречённым видом над бездыханными телами своих жён, и одинокая слеза горя скатилась по его щеке. Суверен выглядел лишь бледной тенью себя прежнего.       — Мой король, мне очень жаль, — начал ближайший к нему придворный медик, — мы сделали всё что могли, но так и не сумели…       — Довольно! — прервал его монолог король, в чьём голосе заиграл металл. — Мне нет дела до ваших оправданий и сожалений, просто скажите, сколько им осталось?       Так значит, они всё ещё живы? Удивительно. Уже сейчас они выглядят как полуразложившиеся трупы с впавшими глазницами и жуткими чёрными пятнами вдоль всего тела. Симптомы до боли напоминают чуму, но, как ни странно, эта болезнь не заразна, иначе как объяснить то, что за всё время Сомбра так и не заболел? Да и присутствующие здесь также не выглядели больными. Моя теория о вмешательстве порчи подтвердилась.       — Не больше нескольких дней, милорд, — ответил врач.       Наступила короткая тишина.       — Дайте мне время попрощаться. Оставьте нас.       Врачи переглянулись и поспешили удалиться, и стоило только дверям закрыться, как Сомбра полностью предался собственной печали, положив мордочку на своих умирающих возлюбленных и обняв тех копытами.       — Простите, простите меня, мои хорошие, что не смог спасти вас. Мне так жаль, и я недостоин прощения. Почему я жив и здоров, в то время как вы ужасно страдаете?! Я… я бы всё отдал, чтобы получить хоть призрачный шанс даровать вам выздоровление, но… но почему даже Свет не помог? Почему даже магия аликорнов была не в состоянии помочь?       Сказав последнее, Сомбра смолк, погружаясь в воспоминания. Я видел, как они проносились перед ним и какую боль ему это приносило, но неожиданно он резко открыл глаза, отстранившись от ложа. В его глазах вновь затлел уголёк надежды, и, бросив последний взгляд на своих умирающих жён, он едва слышно прошептал: «Что ж, я надеюсь, голос не врал, ибо это мой последний шанс, и если свет не помог мне, то я готов низринуться во тьму ».       Воспоминание стало меркнуть, и мозаика наконец сложилась воедино. Сомнения в том, что тут были замешаны Древние от начала и до конца полностью растворились. Они поразили его семью страшным проклятием, склонив тем самым благородного короля на путь тьмы и разрушения, ведь, как известно, нет лучше тирана, чем бывший поборник справедливости. Древние знали, как попасть в самое сердце, но их мотивы по-прежнему остаются для меня загадкой.

* * *

      Картина перед моими глазами резко изменилась. Были слышны крики раненых и умирающих, а коридор был наполнен густым чёрным дымом. В замке явно кипел бой, а значит, я попал во времена, предшествующие исчезновению Империи, и если мои чувства не обманывают меня, то источник порчи, равно как и ядро души находятся совсем рядом. И спустя некоторое время блужданий я вновь оказываюсь у ворот тронного зала, но в этот раз дверей попросту нет, их обугленные ошмётки разбросаны по всему полу. Похоже, что бой между Тией, Луной и Сомброй уже начался. Захожу внутрь, и моим глазам предстаёт весьма странное высокое существо, напоминающее жуткого вида кальмара со светящимися прожилками и пятнами по всему телу, сидящего на чудом уцелевшем троне. Завидев меня, существо поднялось в свой полный рост, извлекая из-за спины двуручный фламберг**. Ну и ну, да эта тварь выше меня как минимум на полголовы!       И не давая мне времени на изучение своего оппонента, тварь атакует меня, нанося могучий рубящий удар, нацеленный на мою шею. Едва успеваю отскочить в противоположную сторону, извлекая из-за пояса топор. Похоже, что эта схватка будет сложнее предыдущей. Перехожу в атаку, в очередной раз уклонившись от удара, нанося размашистый удар в голову моллюска, и удар достигает цели, но, к моему удивлению, не возымел никакого эффекта, и, пользуясь моим замешательством, тварь ударила меня щупальцем наотмашь, откинув к стене.       Опять вскакиваю на задние лапы и атакую. Тварь проигрывает мне в скорости и мобильности, все её удары весьма медлительны, но если я ошибусь, то последствия удара этого меча могут быть чудовищными. Бой затягивался, и никто не мог взять верх, но с каждой минутой, с каждым нанесённым ударом я всё более явно ощущал, как мои силы медленно утекают, в то время как мой противник атаковал всё быстрее и быстрее, притом, что весь бой проходил в полной тишине, и лишь отдалённые звуки боя прошлого да лязг нашего оружия нарушали её. Где же слабость у этой твари?       Мой противник отходит назад, его меч загорается, становясь длиннее, и тот, перехватив его двумя щупальцами, наносит могучий удар с целью разрубить меня надвое, но я вновь уклоняюсь. И тут я совершаю ошибку. В надежде на то, что мой оппонент не успеет ответить, захожу ему в тыл, нанося размашистый удар в основание черепа, и в этот момент меня пронзает клинок.       Реальность поплыла перед глазами, мне хотелось кричать, но я мог лишь бессильно шевелить челюстями подобно рыбе. Кальмар рывком ставит меня на колени, загоняя меч всё глубже, встречаясь со мной взглядом своих янтарных глаз. «Ты зашёл слишком далеко, маленький император, и твоя история закончится здесь, — раздался многоголосный шёпот в моём сознании. — Оставь сопротивление, ты проиграл, и твоя душа отныне принадлежит нам! К чему эта бессмысленная борьба? Слушай нас, подчиняйся нашей воле!»       Панический страх смерти обуял меня. Всю жизнь я смеялся ей в лицо, идя в бой и не думая о последствиях. Почти всю мою жизнь для меня существовало лишь сегодня, но сейчас… сейчас, когда я могу потерять всё, что мне дорого из-за никчёмного героизма. Я ведь мог предоставить Кристальную империю своей судьбе и жить счастливо дальше. «Но ты сделал это ради счастья своей семьи, они бы не поняли твоего поступка» — произнёс другой голос. «Ты потерял свободу, которой так дорожил, Тит, — вновь раздался в моей голове тысячеголосный шёпот Древних. — Оставь сопротивление, ты уже проиграл. Подчинись нам, и мы одарим тебя невероятной силой. Тебе не нужна любовь и семья, тебе не нужны друзья, чувства — лишь иллюзия, помеха, мешающая тебе исполнить своё истинное предназначение! Неужели ты забыл, как Квинт предал тебя ради власти?! Не будь слеп, маленький император, присягни нам, и мы очистим твой разум от иллюзий!»       Сознание меркнет, чувства… уходят, становится холодно, я постепенно засыпаю. Возможно, голос не врёт, и чувства и вправду иллюзорны? Неужто ради этого я потерял почти безграничную власть?! «Тит, очнись, Тит, ты должен бороться за всё то, что тебе дорого, не поддавайся на их лживые обещания. Неужто все те клятвы, что ты давал ранее, более ничего не стоят? Неужели ты забыл, ради чего сражаешься?!» — раздался пронзительный крик подсознания, выводя меня из ступора. Передо мной вновь пронеслись воспоминания. Тия, Луна, Кейденс, моя семья, мои друзья… Как я мог сомневаться в них? Не в моём праве обманывать их ожиданий.       Резко открываю глаза, со всей силы обхватывая лезвие меча лапами, поднимая взгляд на своего палача. Это приносит мне ужасные страдания, но я упрямо пытаюсь извлечь гибельное орудие из груди, миллиметр за миллиметром. Небывалая ярость и обжигающая ненависть к Древним переполняют всё моё естество. Эти твари не получат мою душу, не отнимут мою личность, не поработят мой дух. «ЧТО!? НЕВОЗМОЖНО! НИКТО НЕ МОЖЕТ ИЗБЕЖАТЬ НАШЕГО ВЛИЯНИЯ, НИКТО!!! — раздался полный ярости крик. — ТЫ ВСЁ РАВНО ПОКОРИШЬСЯ НАМ!!!»       Я окончательно освобождаюсь, вырывая оружие из цепкой хватки щупалец и пронзая им кальмара в живот. Раздаётся оглушительный крик, полный боли и ярости.       — Если верить собственному опыту, то всё в этой жизни бывает в первый раз. Даже мёртвый может умереть вновь, даже бессмертный бог может познать забытье. Я клянусь, что сделаю всё, чтобы сразить вас и всех ваших слуг, даже если мне придётся перерыть всю вселенную для этого. Я — Богоубийца, вот моё истинное предназначение, — сказал я, извлекая клинок из своего врага и занося его над головой для последнего удара. — Vae Victis!

* * *

      Агрх, похоже, что я вновь очутился в мире живых. Я ощущаю ужасающую слабость, вызванную сильным нарушением целостности собственной души. Похоже, что тот бой обошёлся мне не без последствий, но главное, что я остался жив и сумел сохранить свободу воли. Но ещё очень многое предстоит сделать. Проведённый ритуал также дал мне понять, что я, мои друзья и семья далеки от такой, казалось бы, простой, но в то же время, такой желанной безопасности. Ух, да, дел невпроворот, но для начала неплохо бы открыть глаза и оглядеться.       Похоже, что я находился в довольно-таки скромно обставленной больничной палате, рассчитанной примерно на нескольких пони, ну, или на одного хрониса, решившего в свои двадцать две тысячи лет поиграть в героя. В Кантерлоте таких маленьких палат нет, так что нетрудно догадаться, что все ещё в Кристальной Империи, равно как и Сомбра. Вопрос в другом: когда? Сколько времени я провёл в отключке? О, предки, а как же Тия, Луна и Кейденс?! Вот я идиот! Своим непонятно откуда проснувшимся героизмом я причинил боль своим возлюбленным, а ведь Луна носит нашего ребёнка под сердцем. О, предки, какой же я дурак!       Но дальнейшие размышления прервал звук открывающейся двери, и в палату вошла коричневая пони в белом халате и шапочке с красным крестом посередине, по-видимому, медсестра. Увидев, что я пришёл в сознание, её глаза округлились, и она пулей выскочила обратно в коридор, видимо, чтобы доложить об этом остальным. Но не успел я вновь придаться мыслям, как в палату вошёл Децим, внешний вид которого просто кричал о его возбуждённом и взволнованном состоянии, пускай он и пытался это скрыть. Подойдя ко мне ближе, он внимательно посмотрел мне в глаза, по-видимому, чтобы убедиться, что я это я, и, убедившись, что его опасения были напрасны, он облегчённо вздохнул.       — Тит, друг мой, как же я счастлив, что с тобой всё в порядке! — он ударил себя кулаком в грудь. — Ты столь долго не приходил в сознание, что наши головы невольно стали посещать дурные мысли, но я счастлив, что всё обошлось. Как ты себя чувствуешь?       — Ах, мой старый друг, я тоже безумно рад тебя видеть, правда, я чувствую себя так, будто мою душу рвали на куски, хотя это не далеко от истины. Но где же моя семья? Как они? Я хочу попросить у них прощения за случившееся. И сколько времени я был в отключке? Неделю? Полторы? Не томи же, ожидание убивает меня.       Децим погрустнел, его крылья слегка приспустились.       — К сожалению, Тит, ты пробыл в коме почти полтора месяца, и мы уже невольно готовились к худшему, но благо ты в очередной раз доказал возможность выбираться даже из самой глубокой задницы.       — Ага, в которую я сам же и влез. Мы дружно посмеялись.       — Да, друг мой, у тебя особый талант находить неприятности на свою старую задницу. Что же до твоей семьи, то с ними всё хорошо, не волнуйся, и они будут здесь с минуты на минуту, их уже предупредили о твоём пробуждении, — и именно в этот момент на пороге показались Тия, Луна и Кейденс в крайне возбуждённом состоянии. — Ладно, не буду вам мешать. Если будут убивать, то зови, я буду тут неподалёку.       Децим напоследок подмигнул мне и поспешил скрыться за дверью, оставляя меня на растерзание. Мои родные подошли к моей кровати, и первым, что я получил от Тии, был чувствительный удар копытом в морду, после чего она, Луна и Кейденс обняли меня и разрыдались.       — Ну, ну, мои хорошие, не плачьте, всё хорошо, я с вами, — я прижал их крепче к себе, поглаживая лапами. — Простите меня, мои хорошие, что заставил вас страдать, простите, что пошёл на это, — я взял в ладонь мордочки Тии и Луны, поцеловав их в заплаканные глаза, после чего поцеловал в щёку Кейденс. — Всё теперь будет хорошо.       Прошло ещё много времени, прежде чем они окончательно успокоились и смогли унять слёзы, и сейчас они лежали рядом со мной на больничной койке, размеренно дыша и поглаживая меня по груди, по-видимому, опасаясь, что я вновь могу исчезнуть. Мои возлюбленные всё время хотели что-то сказать, но их эмоции говорили красноречивее всяких слов.       — Я тоже скучал, дорогие мои. Мысли о вас не покидали меня, придавая сил бороться, и в решающий момент именно наша связь помогла мне победить и вернуться.       — Ох, Тит, мы так переживали за тебя, — сказала Тия.       — Боялись, что больше никогда не увидим тебя, — вторила ей Луна.       — Думали, что ты навсегда покинул нас, — грустно произнесла Кейденс.       — Я бы хотел попросить у вас прощения за то, что сделал. Понимаю, я многого прошу, но хочу, чтобы вы знали, как мне жаль, что я заставил вас страдать. Простите, что испытывал ваши чувства, и, пройдя через ад и обратно, я окончательно понял цену своего поступка.       После этих слов мои домочадцы лишь крепче прижались ко мне.       — Конечно, мы прощаем тебя, но впредь, пожалуйста, подумай сорок раз перед тем как принимать подобные решения, — сказала Луна, сливаясь со мной в страстном поцелуе.       А дальше… дальше мы просто наслаждались близостью друг друга.

* * *

      Прошла неделя. Мои домочадцы приходили навещать меня почти каждый день, просвещая меня касательно событий, произошедших в моё отсутствие. Страшно представить, сколько энергии они тратили на то, чтобы перемещаться из Кантерлота и обратно столь часто, разве что Кейденс всё время была здесь, покидая замок для встреч со своими новыми подданными. Да-да, теперь моя любимая дочь стала фактическим правителем Кристальной Империи, пытаясь помочь своим новым подданным вновь найти себя в этом мире. Думаю, что проблем с официальным признанием не будет, тем более что другие претенденты на престол кроме Сомбры уже давно покинули мир живых, а он вряд ли станет возражать. Кстати о Сомбре. Он, также как и я, пережил ритуал, ещё сильнее пострадав, тем самым навсегда лишившись своих магических сил. Страшный приговор для всякого, кто владеет талантом управлять космической энергией, но это его, судя по рассказам тюремщиков, мало волновало. Он днями напролёт молча сидел в своей камере, уперев взгляд в стену, по-видимому, полностью погрузившись в себя, отвлекаясь лишь на приём пищи. Именно к нему я и шёл, кстати, по-прежнему в теле хрониса, ведь пока моя душа полностью не восстановится, лучше не выполнять переселение.       А пока я размышлял, то и заметить не успел, как оказался у камеры бывшего короля, которую сторожили два фестрала. Стражи, едва завидев меня, тут же встали по стойке «смирно», выполняя воинское приветствие. Заключённый даже не шелохнулся, лишь едва заметно поведя ухом.       — Вольно, бойцы. Будьте добры, оставьте нас, нам с заключённым необходимо поговорить с глазу на глаз.       Стражи кивнули и поспешили удалиться, и стоило только грохоту от захлопнувшейся двери затихнуть, как в помещении раздался хриплый голос узника:       — Ты пришёл сюда, чтобы насладиться своей победой? Что ж, вперёд, — он развернулся ко мне, — ты в своём праве, я прекрасно осознаю то, что натворил, будучи обуянным горем, и нет мне прощения. Я прошу только об одном: пусть суд будет быстрым, я хочу как можно скорее воссоединиться со своей семьёй в забвении, — он опустил взгляд.       Повисла тишина, периодически нарушаемая шумом воды, капающей где-то в отдалении, да шорохом крыс. Странно, но тело этого сломанного жизнью единорога всё ещё источало едва ощутимое влияние порчи, хотя её внешние признаки уже исчезли. Неужели этот ритуал усилил мою чувствительность к этой гадости?!       — Нет, Сомбра, я пришёл сюда не за этим.       Он оживился, подняв на меня взгляд полный недоумения.       — Тогда зачем же?       — Я пришёл предложить тебе искупление.       Он горько засмеялся.       — Что? Искупление?! Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Или это какая-то изощрённая пытка? Свершённые мною деяния невозможно искупить ничем. Я обрёк народ, который поклялся защищать, на рабство и лишения из-за собственного эгоизма. Я проклял эту землю, предав тем самым всё то, чему меня учил отец и принцессы, погнавшись за бесплотной иллюзией, хотя в глубине души понимал, что их уже не спасти. Если у тебя есть хоть капля жалости, то прошу, подари мне быструю смерть здесь и сейчас.       Я сел на корточки.       — Искупление существует всегда, уж поверь моему опыту. Когда наши души слились во время ритуала, ты наверняка увидел мою историю и знаешь, через что мне пришлось пройти. «Через грязь и кровь к зелёным лугам вдали»***, хех, почти буквально. Да, не спорю, королём тебе больше не быть, как, собственно, и магом, а твою семью больше не вернуть, смирись с этим. Но ты всё ещё можешь найти в себе силы жить и бороться дальше, и кто знает, может, когда-нибудь ты сможешь заработать то самое искупление, — я поднялся. — Ладно, дам тебе время подумать об этом. Суд над тобой состоится через три дня, и если передумаешь, то сообщи стражнику, он проведёт тебя ко мне.       Я развернулся и зашагал на выход, и как только я дошёл до двери, Сомбра окликнул меня:       — Постой! Скажи, зачем тебе это? В чём подвох?       Я развернулся, посмотрев прямо ему в глаза.       — Нет никакого подвоха, я лишь предлагаю тебе возможность, а воспользоваться ей или нет — твой выбор. Почему я это делаю? Что ж, я далеко не всепрощающ и уж точно не тот, кто просто так готов помочь абсолютно постороннему. Просто в наших судьбах есть нечто общее, но во времена моей молодости некому было направить меня, и я совершил много ошибок. Подумай над моим предложением, в конце концов, что тебе терять?       И оставив бывшего тирана в задумчивости, я поспешил покинуть подземелье. Да уж, Эквестрия действительно повлияла на меня сильнее, чем я мог себе представить.

* * *

      Прошло ещё два дня. Я сидел за столом в небольшом, но довольно уютно обставленном кабинете Кристального замка и рассуждал о планах на будущее, а подумать было о чём. Сомбра всё-таки согласился на моё предложение, и завтра, аккурат после суда, он покинет Кристальную Империю и отправится куда глаза глядят в поисках своего искупления. В целом, проблем возникнуть не должно, ведь жители Кристальной Империи в результате действия контролирующих разум чар уже и не помнят, как он выглядел до своего падения, к тому же они, равно как и прочие жители Эквестрии считают, что король погиб во время недавних событий. Так что его не должны узнать, если он, конечно, сам не расскажет, кем является.       Но перед нами стояла куда более глобальная проблема. Кристального Сердца более не существовало, а на изготовление его подобия уйдёт слишком много времени и сил, и к тому моменту город будет похоронен под снегом, а остатки защитного заклинания, что Сомбра наложил на Империю, вот-вот развеются окончательно. Вообще удивительно, что оно ещё держалось, видимо, король вложил очень много сил в него, а так как эта магия не имела связь с порчей, ритуал также не развеял её. И решение этой проблемы также было найдено.       Мои гвардейцы буквально через несколько дней после моей госпитализации пришли к схожим выводам и стали работать над генератором терраформирования, и практически довели свой замысел до логического завершения, благо, Империя вновь оказала нам помощь, на этот раз материальную, и совсем скоро безжизненная ледяная пустыня раз и навсегда перестанет быть таковой. Кстати, об Империи. Испытанные мною ощущения во время ритуала ясно дали понять о том, КТО на самом деле стоял за Предком. Я чуть было сам не стал подобным ему бесчувственным и наделённым нечестивым могуществом инструментом. Но также я понял, что Древние далеко не едины в своих стремлениях и явно находятся в постоянном соперничестве друг с другом, что очевидный плюс для меня. Безусловно, это всё мои догадки, но я не верю в такое количество совпадений за раз, и если я хочу защитить всё, что мне дорого, то ясно одно — Предок должен умереть. Нужны союзники. И самое печальное, что моей семье вновь придётся страдать, ведь совсем скоро мне в очередной раз придётся их покинуть, но сначала я исполню обещание, данное Луне, и дождусь рождения нашего жеребёнка. Эх, порой невольно завидуешь судьбе простых смертных.

* * *

      Глазам Аппия предстал чудесный вид на большую голубую планету. Похоже, что почти два месяца сбора сил и огромные траты на рабов и вооружение вот-вот окупят себя. Всё-таки его таинственный «покровитель» не обманул, и по пересланным им же координатам действительно была пригодная для жизни планета, а результаты сканирования лишь подтвердили существование цивилизации на её поверхности. И даже если Тита и его гвардейцев тут не окажется, Аппий не особо расстроится, ведь его первоочередной целью была именно резня, а бывший император и его сподвижники — это так, скорее приятный бонус. Синий хронис улыбнулся во всю пасть, разворачиваясь к своим капитанам, что также разделяли ликование своего атамана.       — Что ж, друзья, момент истины близок, и вот-вот жалкие обитатели этого мирка познают на себе всю ярость нашего падшего бога. Реванш близок. Капитан Маркус, будьте добры, направьте флотилию на самую густонаселённую область, и помните: убивайте, насилуйте, жгите и порабощайте, но самое главное — делайте это с удовольствием. Жатва начинается.