Тень прошлого

ЭНТЕРПРАЙЗ Звёздная дата 2261.5.21 Перед тем, как спуститься вниз на церемонию инаугурации, Джим заскочил на мостик. Казалось, голова горит огнём, а каждое произнесённое вслух слово сверлом вкручивается в череп, но он старался выглядеть как обычно и демонстрировать уверенность в себе. Что значило обмануть всех, но только не Боунса, который, сразу же его завидев, активировал трикодер. — Доброе утро, Боунс. Я тебе уже сегодня говорил, что ненавижу твой трикодер? Джим старался казаться весёлым, но он отлично понимал, что его лучшего друга обмануть не удастся, с или без трикодера. — А я тебе уже сегодня говорил насколько мне по фиг? — кисло ответил врач. — Ты пил? И когда? Уж не вчера, когда мы были вместе, по крайней мере, не так много, как сейчас показывает трикодер. — Помнишь ту бутылку саурианского бренди, которую ты мне подарил на Рождество? Ну, я подумал, что настало время её открыть, — сказал капитан, направляя доктора по ложному следу. — Я думал, ты придерживаешь её для особых случаев… Ты по крайней мере ел этим утром? — Да, я ел Боунс, и если ты сейчас не пойдешь переодеваться в парадную униформу, мы опоздаем. — Мистер Сулу, Вы командуете кораблём. В случае любых новостей, не колеблясь, связывайтесь со мной. Покинем орбиту, как только весь персонал вернётся из увольнительных, — приказал он, подписав документы на нескольких паддах, которые ему принесла йомен. — Увидимся в транспортаторной, — сказал он, щеголяя своей лучшей улыбкой в направлении ожидавших у турболифта Боунса и Спока. Ему казалось, что он был достаточно быстр, нажимая кнопку, но Боунс успел протиснуться в кабину до того, как двери закрылись. Неприятности налицо… — Джим, могу я узнать, что не так? — непривычно деликатно спросил врач. — Боунс, давай не будем снова начинать, всё так, правда. — Что это за тип без глаза, с которым вы с Кевином болтали вчера вечером на вечеринке? — Друг, — последовал уклончивый ответ. — Джим… — Достаточно, Боунс, ок? Тут нет ничего, что стоило бы обсуждать. А точнее, нет ничего, о чем бы мне хотелось или о чём бы мне нужно было поговорить. В кабине повисла неудобная тишина. Наконец-то лифт остановился на палубе, где располагались личные комнаты командного состава, и двери открылись. МакКой, сгорбившись, направился к своей каюте. — Боунс… извини, я не хотел, — окликнул того Джим. — Дело не в том, что я лезу… просто я беспокоюсь. Ты уже несколько дней не спишь, практически не ешь, нервничаешь и ведёшь себя крайне таинственно. Джим посмотрел перед собой и тяжело вздохнул, стараясь найти правильные слова. — Это не потому, что я не хочу говорить с тобой… — Я думал, что помимо того, что я твой лечащий врач, я ещё и твой лучший друг. — Конечно ты мой лучший друг. Но есть вещи, которые нельзя с кем-то разделить, и будет лучше, если они останутся там, где они и были заперты до сегодняшнего дня, — тихо произнёс он. И не оставив врачу времени, чтобы ответить, он направился к своей каюте. В коридоре он столкнулся с Кевином Райли. — Джим, мне надо с тобой поговорить. Это важно… я видел… Капитан остановил его жестом руки. — Не сейчас, Кевин, после церемонии. ЦЕРБЕРУС VI — Таким образом, с огромным удовольствием, основываясь на результатах общих выборов, подтверждённых Федеральным Советом, и, я продолжу, как делегат от лица президента Федерации Объединённых планет, я объявляю президентом Главного Совета на Церберусе VI мистера Адама Розлина. Толпа внизу сцены, находящейся прямо перед дворцом президента, взорвалась аплодисментами, многие размахивали цветными флагами, которые до этого раздавали при входе. В первом ряду располагался командный состав Энтерпрайз, а также члены вновь сформированного правительства Церберуса VI. Джим подписал реестр, то же самое проделал и Розлин. Тем временем уже зазвучали первые ноты национального гимна планеты. Поднимаясь на ноги, Джим раздумывал о том, насколько высокопарным и напыщенным был гимн, и что звучал он хоть сколько-нибудь приятно только за счёт мягкого голоса Клэр. Кевин елозил на стуле, словно укушенный тарантулом, и, бледный как полотно, постоянно осматривался вокруг. Но во время церемонии четверо друзей практически не обменялись ни взглядом. Джим, даже специально выискивая Хоши, так её и не увидел. Её стул в первом ряду оставался одиноко пустым. Охваченный странным чувством тревоги, Джим заставлял себя улыбаться фотографам, которые призывали его пожать руку новоиспечённому президенту. С облегчением он спустился со сцены, с Розлином плечом к плечу. — Капитан Кирк, позвольте Вам представить одного из членов моего правительства. Антон Каридиан, он будет нашим министром обороны, — сказал Розлин, приближаясь к высокому мужчине. Чувство, которое испытал Джим, пожимая мужчине руку, было странным и необъяснимым. Сколько бы он не старался вспомнить, он был совершеннейше уверен, что никогда его раньше не видел; его память на лица была более чем идеальной, он не забывал ни одного. Но этот мужчина… Его манера двигаться, говорить, всё это вызывало в нём неприятные чувства. — Тост, капитан, — настоял Розлин, поднимая один из бокалов с подноса официанта. Джим повторил жест, но ограничился лишь глотком, чувствуя на себе убийственный взгляд неумолимо наблюдающего за ним Боунса. — Ужасно жаль, что посол Сато не присутствовала на церемонии, — сказал Каридиан, смотря на Джима так, как будто хотел пронзить его взглядом. Этот голос… почему он вызывал у него чувство страха? Но у Джима не было времени, чтобы подумать об этом. Вначале он заметил движение в толпе, а потом кто-то закричал. — Врач! Срочно нужен врач! Боунс мгновенно подскочил, прокладывая путь между столпившимися вокруг людьми. Джим, державший в руке бокал, опустил его куда придётся и тоже постарался рассмотреть происходящее. Когда ему наконец удалось пробиться, его сердце забилось как сумасшедшее. Боунс и Спок склонились над неподвижным телом Кевина Райли. ТАРСУС IV Звёздная дата 2247.11.10 На собрании колонистов яблоку негде было упасть. Все кричали и подскакивали со своих стульев. Одной из причин такого беспорядка было отсутствие кого-то, кто бы взял ситуацию в свои руки. — Спокойно, все успокоились! — призвал всех дядя Алекс, стараясь расслышать собственный голос в общем шуме. Джей Ти стоял в глубине. Он больше не проронил ни слова, понимая, что эта проблема была намного серьёзней его, а усугублять ещё больше переживания родственников ему не хотелось. Возможно, он поговорит с ними в другой день, в более спокойной обстановке. — Вот увидите, Федерация отправит нам помощь и основные продукты. Губернатор только что связался с Советом Федерации, — попробовала успокоить людей Хоши Сато, неожиданно поднимаясь на сцену. — Но чтобы до нас добраться, торговым кораблям понадобятся как минимум четыре месяца, — выкрикнул один из колонистов. — У нас достаточно запасов… да и заражены не все культуры. — Нет… но это лишь вопрос времени. Каждый выкрикивал своё решение проблемы. Джей Ти наблюдал за всем этим как во сне; на собственном опыте он неоднократно убеждался, что хорошие вещи никогда не длятся долго, но он был не в состоянии поверить, что после его столь сильных надежд быть наконец-то счастливым, всё рушилось как карточный домик. — Может быть нам как-то смогут помочь вулканские учёные… — Почему с Земли не отправят репликаторы? Люди продолжали кричать, всё больше поддаваясь влиянию паники, до тех пор, пока на находящемся в зале большом экране не появился герб Тарсуса. — Внимание, граждане Тарсуса, официальное сообщение губернатора Кодоса, — сообщил безымянный суровый голос, обычно предшествующий таким вот выступлениям властей. На экране сразу же появился Кодос: он сидел за письменным столом, за которым его часто видел Джей Ти. Вид у мужчины был абсолютно нечитаемый. — Граждане Тарсуса, как вам уже известно, грибок поразил наши посадки пшеницы. Учёные, которым я поручил изучить ситуацию, только что меня проинформировали, что учитывая распространение плесени по воздуху, наши поля будут ей покрыты и разорены за период менее, чем 48 часов, и нет ничего, что можно было бы поделать. В толпе собравшихся людей поднялся неимоверный шум. — Граждане, ситуация тяжёлая. Я только что связался с советом Федерации с просьбой о помощи. Начиная с этого момента, объявлена военная ситуация, и вводится комендантский час. Продажа продуктов будет нормирована. С завтрашнего дня будут введены талоны на получение пайков. Тарсус выживет любой ценой. Лицо Кодоса исчезло с экрана, и над собравшимися повисло ледяное молчание. Все разошлись в тишине. Страх и напряжение можно было резать ножом. — Джей Ти, почему ты пришёл в поле? Что ты хотел мне сказать? — спросил дядя Алекс. — Ничего такого, дядя, ничего, что не могло бы подождать, — ответил мальчик. Начало учебы перенесли на более поздний срок, так что Джей Ти и Кевин слонялись без дела рядом с главным корпусом. — Думаешь, и в самом деле наступит голод? — спросил Кевин. — Корабли Федерации должны прибыть через месяц, — ответил его друг. — Мой отец говорит, что их могут задержать солнечные бури. Джей Ти не ответил. Не отрываясь, он смотрел на автомобиль, припаркованный перед входом в школу, уже зная, за кем тот приехал. — Иди сюда, Джеймс, садись. У меня есть для тебя новости, — спокойно сказал Кодос. Джей Ти приложил все усилия, чтобы не показывать страх. Всю дорогу к машине он раздумывал над точными словами, которыми он собирался сообщить Кодосу, что он больше не намеревается приезжать во дворец, чтобы продолжать обучение ни у него, ни у его людей. Предстояли трудные времена, и он должен был быть со своей семьёй, помогая им работой, если необходимо. — Ты умный мальчик, Джеймс, перед тобой большое будущее, и я намереваюсь тебе его обеспечить. С сегодняшнего дня ты будешь жить во дворце, продолжишь посещать академию, а также лекции, которые я для тебя запланировал. На короткое время Джим оставался абсолютно безучастным, а потом из его рта вырвалось одно короткое «нет». Кодос посмотрел на него как на непослушного щенка. — «Нет» что? — Я не хочу жить здесь… сэр. Губернатор наклонился ближе. — Джеймс… подумай о своей семье. Даже если в конце концов это только твои тётя и дядя… мать отказалась от тебя, а твой отец мёртв, так что технически у тебя вообще нет настоящей семьи. Джей Ти постарался совладать с гневом, который охватил всё его существо. — Но я понимаю тебя… ты желаешь им блага, и вправду считая своей семьёй. Предвидятся тяжёлые времена, Джеймс… очень скоро еды начнёт не хватать, и Федерация нам не поможет. Ты и в самом деле можешь оказаться очень полезным для своих родственников… Джей Ти оцепенел. — Что… что Вы имеете ввиду… сэр? — нашёл он силы выдавить из себя. — Необходимо выбирать, Джеймс, и выживут лишь сильные. Во дворце есть больше запасы, и их часть будет роздана, но они не для всех. Я мог бы включить твоих дядю с тетей в список тех, кто имеет право на жизнь. Джим лишился способности дышать и почувствовал подступающие слёзы, но он не хотел плакать на глазах у этого монстра. — Джеймс… Не переживай, тебе здесь будет хорошо, и с твоими родственниками тоже всё будет в порядке. У тебя есть очень маленькие братик и сестрёнка, они такие очаровательные. Ты можешь сделать так, чтобы с ними ничего не случилось… ничего из тех ужасных вещей, которые периодически происходят. Кодос поглаживал его щёку тыльной стороной руки, и Джей Ти чувствовал, как во рту появляется вкус желчи. Он был в ужасе, в ужасе и в абсолютно безвыходной ситуации. — Так мы договорились, Джеймс? Джей Ти кивнул, отчаянно пытаясь не плакать. — Моя машина доставит тебя в дом родственников. Ты им скажешь, что с радостью принимаешь моё предложение жить здесь, и что ты сможешь с ними видеться каждое воскресенье в течении двух часов. В том случае, конечно, если будешь хорошо себя вести. Будь внимателен к тому, чтобы не обмолвиться ни словом о нашем разговоре, Джеймс. А теперь иди. Я жду тебя к ужину. — Моя семья будет в порядке? У них будет еда? — тихо спросил Джей Ти. — Губернатор Кодос не отказывается от своих слов, — ответил мужчина. — Что значит, ты переезжаешь во дворец? Тётя Сара с трудом выговаривала слова, по её щекам текли огромные слёзы. — Это большая честь, — пробормотал Джей Ти, всё время смотря в пол. — Он тебе угрожал? Он делал это? Что он сказал, чтобы убедить тебя? Дядя Алекс потряс его в попытке вытащить из апатического ступора, в который впал мальчик. — Нет, это моё желание. Это большая честь, там я могу многому научиться… — Джей Ти… Джимми, что ты говоришь? Мы твоя семья, я думал тебе хорошо с нами… — сейчас даже дядя Алекс говорил прерывающимся от эмоций голосом. — Конечно, но там мне будет лучше, — пробормотал Джей Ти, чувствуя себя настоящим ничтожеством. Тётя Сара разразилась истерическими слезами. — Джимми, послушай меня, мы можем выкрутиться, мы можем все вместе сбежать с планеты… — Нет, дядя… я хочу уйти, и потом ты хорошо знаешь, что губернатор закрыл все космодромы. — Мы найдём решение, — всхлипнула Сара. — Мне жаль. Я должен идти, — сказал Джей Ти, нервно смотря на ожидающего снаружи охранника. — Макс и Элли в кино… ты с ними даже не попрощаешься? — Скажи им, что мы увидимся в воскресенье. Завтра придёт охрана, чтобы забрать мои вещи… но сейчас я должен идти. Когда тётя обняла его, Джей Ти почувствовал, что умирает. — Джей Ти, пожалуйста, не уходи… я прошу тебя, — в отчаянии она давилась рыданиями. — Парень, нас ждёт губернатор, — резко сказал один из верных слуг Кодоса, ожидавший рядом с машиной. — До воскресенья. Вот увидите, с вами всё будет в порядке, и со мной не случится ничего плохого. Забравшись в машину, он зажмурил глаза и заткнул уши, чтобы не слышать отчаянные крики, которые издавали его родственники, когда он уходил.