Чёрный вальс

Малфой-мэнор, лето 1997 года

Драко сидел на кровати, уткнувшись в учебник «Расширенного курса Зельеварения», и изо всех сил старался делать вид, что не слышит отчаянных женских криков и всхлипов, доносящихся с нижних ярусов особняка. Особенно громкий надрывный вопль прервался на полутоне, и следом за этим раздался дикий, почти безумный хохот Белатриссы. Драко поморщился, перелистывая очередную страницу. — Настойка полыни, корень златоголовца, три капли сока корня мандрагоры, против часовой стрелки, пять минут на среднем огне… — будто скороговорку, принялся бормотать себе под нос он, однако заглушить вновь возобновившиеся вопли и гогот прихвостней Тёмного Лорда было почти невозможно. В сердцах, Драко захлопнул книгу и отложил её на стоявшую у изголовья кровати тумбочку. После этого он поднялся на ноги и подошёл к окну, распахнув с трудом поддавшиеся створки. Очередной июньский день угасал, подходя к концу. Окрестные сады особняка теперь казались Драко гнетущими. Он обвёл взглядом увитую плющом и ночными фиалками беседку, в которой они часто сидели втроём — мать, отец, и он — тихими летними вечерами. Теперь о подобной роскоши он мог только мечтать, да и то — не всегда. В который раз Драко мысленно проклял этот чёртов мир. Он отдал бы всё, чтобы избавиться от такого тяжёлого груза. Он сделал бы всё, лишь бы только его семья освободилась от власти проклятого тирана. Метка на левом предплечье, казалось, предупреждающе зачесалась, и Драко, сцепив зубы с такой силой, что даже челюсть заболела, постарался выбросить компрометирующие мысли прочь. Он даже не заметил, как дверь в его комнату тихонько скрипнула, и невольно вздрогнул, машинально выхватывая из кармана палочку, когда чья-то рука опустилась ему на плечо. Однако тут же опустил её, когда, резко обернувшись, увидел печальную улыбку на лице подошедшей матери. — Прости, — буркнул он, отходя от окна и виновато потупив взгляд. — Привычка. Нарцисса ничего не сказала. Она была невероятно бледна, почти землисто-серого цвета лицо осунулось, под глазами залегли мешки. Драко ненавидел видеть мать такой: потерянной, испуганной и окончательно побеждённой. Сломленной. — Ты не голоден, Драко? — осторожно поинтересовалась она, и в этот самый момент отчаянный женский визг в который раз эхом прокатился по всему поместью. — Сыт по горло, — с намёком пробормотал Драко, плюхнувшись обратно на кровать. — Почему бы ей просто не затыкать их Силенцио? Нарцисса шумно вздохнула. — Драко, это не… — Да знаю я! — раздражённо воскликнул Драко. Нарцисса едва слышно вздохнула, и он ощутил резкий укол совести. — Извини. Я просто… — Я понимаю, — вдруг произнесла Нарцисса, посмотрев сыну прямо в глаза. — Если хочешь, я могу поговорить с отцом. Гринграссы уже давно приглашали тебя погостить. Или ты мог бы навестить Блейза: у его матушки, я слышала, снова что-то не ладится с очередным супругом. — Старый глупый башмак никак не желает умирать, — с усмешкой процитировал Драко, подделав противный, визгливо-истеричный голос матери Блейза. Нарцисса неуверенно улыбнулась. — Спасибо, мам. Но мне лучше сейчас остаться. Отец говорил, Лорд не оценит моего внезапного побега. Нарцисса неохотно кивнула. — Он всё ещё ищет этого Джонса, — пояснила она, кивнув рукой вниз. — Он думает, это поможет ему победить. Нарцисса произносила слово «он» с таким неуловимым тоном отвращения, замешанного пополам со страхом, что у Драко по спине всякий раз бежала дрожь. — Тогда я надеюсь, что этот Джонс спрятался хорошо, — не задумываясь, пробормотал Драко, тут же прикусив язык. Нарцисса возмущённо цыкнула. — Прости. Драко понимал, что ему нужно было научиться контролировать свой дракклов язык, однако ничего не мог с собой поделать, как ни старался. — Если проголодаешься, я буду на кухне. Белла скоро закончит, — в голосе Нарциссы слышалась жалость. — Драко… — Не надо, мам, — Драко поднял руки в предупреждающем жесте, когда мать попыталась подойти к нему ближе и обнять. — Просто иди. Я буду в порядке. Нарцисса закусила губу, чтобы совладать с эмоциями. — Хорошо, — наконец, холодно произнесла она, и Драко снова захотелось себя убить. Какой же он всё-таки глупец. — Мам, постой! — окликнул он её, когда она уже открыла дверь, собравшись уходить. — Я… Нарцисса обернулась через плечо: — Да, Драко? — и он глубоко вздохнул. — Я тоже люблю тебя, мам. Нарцисса улыбнулась кончиками губ, и на какое-то мгновение её усталый взгляд, казалось, засиял. Однако этот блеск исчез так же быстро и внезапно, как и появился. — Я знаю, — просто ответила она. — Не засиживайся долго за книгами. Драко кивнул. Когда за матерью захлопнулась дверь, он вновь взял учебник в руки и открыл его на середине. — Двадцать восемь капель отвара полыни… Ещё один душераздирающий вопль, будто ножом, перерезал воцарившуюся было тишину. Драко застонал и от бессилия отшвырнул учебник в противоположную стену. — Надеюсь, ты того стоишь, Поттер, — прошептал он, перевернувшись на кровати на живот и спрятав голову под подушкой. — Ради всех нас… — послышался его приглушенный, полный отчаяния голос.

***

Драко поморщился, глядя на себя в зеркало. Выглядел он, мягко говоря, отвратительно. Даже после целого часа, проведённого в ванной, он по-прежнему чувствовал на своей коже копоть, сажу и грязь, оставшиеся на нём после событий в Выручай-комнате. И после, на Битве... Теперь он чувствовал пустоту. Казалось, что со смертью Тёмного Лорда он должен был ощутить облегчение, однако вместо этого пришёл лишь ещё больший страх. Он отлично слышал довольно громкие, на повышенных тонах, споры отца и матери. — Мы должны бежать немедленно! — Люциус, это безумие... — Франция... Мой кузен... — Нужно просто обратиться за помощью... Содействие... Драко знал, что сейчас, в пылу битвы и в радостях победы о них просто-напросто забыли, однако он также прекрасно понимал, что будет дальше. Азкабан. Это слово застряло в его голове, отдаваясь набатом. Драко в панике заламывал пальцы, нарезая круги по комнате. Авроры придут в их дом, они уничтожат всё. Он ничего не сможет сделать. Драко вновь почувствовал безысходность. Однако когда отец постучал в дверь его спальни, он ничем не выдал своего страха. Драко набрал в грудь побольше воздуха и, будто бы перед прыжком с большой высоты, решительно выдохнул. — Я не уеду. Пожалуй, это был один из самых отважных — глупых! — его поступков.

***

Расследование длилось несколько недель. Люциус и Нарцисса из последних сил старались делать вид, что ничего не происходило. Общественность магического сообщества разделилась надвое. Одни на каждом шагу вопили лозунги под общей темой «Малфоям — бой!» и всячески поддерживали выдвинутые против опального семейства обвинения. Другие же, услышав от Героя Поттера историю о самоотверженном поступке Нарциссы Малфой, несколько смягчили свои взгляды, однако по-прежнему требовали наказания, возмездия и справедливой расплаты. Однажды в один из последних дней перед официальным слушанием в мэнор прибыла Гермиона Грейнджер. Она несколько минут в нерешительности топталась у высоких кованых ворот, прежде чем постучать в зачарованный молоток. Ворота распахнулись перед ней, и она прошла по тропинке к особняку, дрожа не то от холода — хотя майский день был на удивление солнечным, — не то от страха. У парадного входа её встретила миссис Малфой. Она глядела на гостью с недоумением и будто бы без слов спрашивала: «А ты-то что здесь забыла?». Гермиона крайне вежливо поздоровалась, и сказала, что хотела бы поговорить с Драко. Миссис Малфой вымученно улыбнулась и кивнула, провожая посетительницу в малую гостиную, намеренно стараясь держаться как можно дальше от тех мест, которые могли вернуть незваной гостье мучительные воспоминания о пытках Белатриссы. Гермиона молчала всю короткую дорогу, и по её виду было заметно, что она готова была в любой момент испуганно умчаться прочь или даже забиться в истерике, однако так ничего и не сказала. Она должна была поговорить с Малфоями до начала суда, а так как всё семейство находилось под домашним арестом, другого выбора, кроме как вновь побывать в мэноре, у неё не было. Миссис Малфой провела её в небольшую, уютно обставленную комнату и, приглашающе кивнув на мягкий диванчик, ушла. Гермиона вновь всё так же нерешительно потопталась в дверном проёме. — Какой сюрприз, — услышала она вдруг холодный голос откуда-то слева и, повернувшись, увидела, что за письменным столом сидел Драко, которого она сперва и не заметила. Выглядел он, мягко говоря, неважно. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Пришла позлорадствовать? — И тебе добрый день, Малфой, — Гермиона почувствовала себе невероятно глупо, однако от задуманного плана не отказалась. — Я... Мне нужно с тобой поговорить. — Говори, — равнодушно произнёс Малфой, и Гермиона вздрогнула: настолько неживым прозвучал его голос. — Министерство готово предложить вам сделку. Тебе и твоему отцу, — на одном дыхании выпалила она. Малфой хмыкнул. — А я всё ждал, когда же Министерство до этого додумается, — он отложил перо на стол и посмотрел на Гермиону в упор. — И скольких мы должны для вас поймать? Скольких жизней стоят наши шкуры теперь? Щеки Гермионы стыдливо вспыхнули. Такого Драко Малфоя она ещё никогда прежде не видела. И это ей совсем не нравилось.

***

— Малфой? — взволнованный голос вырвал его из невесёлых воспоминаний, и Драко, тряхнув головой, вопросительно посмотрел на Грейнджер. — Мне показалось, что ты уснул. — Нет, всё в порядке, — он пожал плечами, поднимаясь на ноги. Поттер же от полученной ранее информации, казалось, тоже впал в прострацию. Он сидел в кресле, упершись сложенными ладонями в подбородок, и напряжённо о чем-то размышлял. — Я просто думал. Почему ты не сказала профессору Джонсу о том, что не помнишь, откуда узнала об этом деле? Гермиона закусила внутреннюю сторону щеки. Признаваться в собственной оплошности не хотелось. — Я просто... Вся эта история с Торчвудом, а потом профессор... — Ты начинаешь меня пугать, Грейнджер, — Драко неодобрительно покачал головой. — Ты точно уверена, что не заболела? — О, заткнись, — щеки Гермионы вспыхнули, и она тут же отвернулась, делая вид, что высматривает что-то в окне. — Ладно, забудь. Что будем делать дальше? — подождав пару секунд, однако так и не услышав ответа, Драко достал из кармана палочку и призвал лежащие на столе ручку и чистый лист бумаги. — И что ты собрался делать? — наконец-то подал голос Гарри. Драко только отмахнулся. — Хочу кое-что проверить, — вместо объяснения отозвался он. — Надеюсь, это поможет нам хоть немного. Гарри с недоверием фыркнул, однако ничего не сказал. Малфой, пусть был расфуфыренным индюком, в работе своей разбирался. Этого было достаточно: по крайней мере, пока что.

***

Оуэн и Йанто поднялись на холм, когда Джонс вдруг услышал до отвращения знакомый звук и машинально ухватил Харпера за плечо. — Какого?.. — начал было Оуэн, но Йанто не дал ему договорить. — Тш-ш-ш... — шикнул он, заставляя коллегу прислушаться. — Это ещё что такое? — наконец, Оуэн тоже услышал странное и непонятное жужжание. — Это плохо, — Йанто принялся оглядываться по сторонам, пытаясь не пропустить источник звука. — То же самое можно было услышать однажды на Кэнэри-Уорф. Как раз незадолго до того, как киберы там всех убили. — Ты хочешь сказать?.. — неуверенно начал было Оуэн, однако фразу так и не закончил. Воздух вокруг них вдруг всколыхнул резкий поток ветра, и прямо из воздуха в десятке метров от них стала материализовываться знакомая тёмно-синяя будка вызова полиции. Когда она появилась полностью, дверцы звонко распахнулись, и наружу показался мужчина в коричневом плаще, надетом поверх на синий в тонкую полоску костюм: Йанто не раз видел этого человека — почти человека — на фотографиях и архивных видеозаписях. — Доктор, — в один голос заключили Йанто и Оуэн, в то время как тот полностью выбрался из своей будки и запер двери. — Это очень плохо, — добавил Йанто полусдавленым шёпотом.

***

Разговор с местным констеблем ничего не дал. Он то и дело повторял, что не знает ничего, не сообщил ровным счётом никакой новой информации и постоянно говорил, что уже рассказал обо всём «людям из Лондона». Харкнесс понятия не имел, что это были за люди из Лондона, и почему они вообще заинтересовались подобной дырой. Конечно, это со всей вероятностью могли быть работники оперативных групп ЮНИТа, решил он для себя, однако вслух свои предположения и догадки высказывать не стал. Когда офицер Хьюз в шестой раз заявил, что ему больше нечего добавить, Джек собрался было пустить в ход запретные приёмы из своего арсенала, но как раз в этот самый момент Тош дёрнула его за край рукава шинели и одними губами прошептала: — Рифт. Наскоро распрощавшись с констеблем, они почти в секунды оказались на улице. Джек, несмотря на все протесты Тош, отобрал у неё рюкзак, вскинув его себе на плечи, и попросил Тошико скорее найти источник энергии разлома. После минуты, проведённой за датчиками своего прибора, Тош подняла взгляд на Джека и неопределённо кивнула куда-то в сторону холмов, куда они сначала собирались пойти для полевого исследования местности. — Главное успеть, — уже на бегу, произнёс Джек. Тошико только коротко кивнула. — Надеюсь, находка будет нам полезной. Он ещё и понятия не имел, насколько.

***

— О, здравствуйте, — донёсся до замерших на месте Оуэна и Йанто преувеличено весёлый голос Доктора. — Хорошая нынче погода, не так ли? — Не так ли, — процедил сквозь зубы Йанто. Конечно, он понимал, что его злость была просто необоснована и по меньшей мере бесполезна. Ещё давным-давно он убедил себя, что Доктор не был виновен ни в нападении на Торчвуд-1, ни в смертях его сотрудников — в смерти Лизы! — ни в том, что он в один миг лишился смысла всей своей жизни. Йанто знал, что Доктор делал всё возможное — он пытался спасти человечество. Он рискнул своей жизнью, жизнями дорогих себе людей, потерял в этой битве столь же многое, сколько и сам Йанто. Однако... — Значит, теперь ты вернулся? — голос Йанто арктически холоден, он режет воздух, будто острейший нож. Они сидят в гостиничном номере, пережидая оставшееся время, чтобы не попасться своим двойникам, и впервые за всё время с возвращения Джека Йанто решается сказать на эту тему хоть что-то. Джек просто кивает, не зная, что сказать. — Ты ушёл. Ушёл, не сказав нам ни слова. Ты ушёл, а мы даже не знали, жив ли ты. Мы не знали ничего. И сейчас ты заявляешься назад и думаешь, что ничего не изменилось. Да что ты о себе возомнил? — Мне нужно было... — Тебе было нужно? Тебе? — Йанто почти кричит. Почти. И Харкнесс вдруг понимает, что уж лучше бы Джонс закатил истерику, ударил его, как Гвен тогда — сделал хоть что-то. Но Йанто не шевелится, а его голос деланно равнодушен — и это убивает. — Джек, я просто поверить не могу... — Йанто, мне очень жаль. Я не знаю, что ещё сказать. — Надеюсь, ты и твой Доктор... — Он вовсе не мой, — чеканит Джек и пытается ухватить Йанто за руку, однако тот вырывается. — Я не знаю, что ещё сказать. Прости. — Ты бросил нас. — Я вернулся. Йанто смеётся — почти истерически. Снова почти. — И что теперь? — Йанто, пожалуйста... — такого тихого голоса Джека Джонс никогда прежде не слышал. Он неохотно оборачивается, и его колени слабеют. На лице у Джека отражено столько боли, что он не может и дальше держать маску. Йанто уже собирается сдаться, но Джек вдруг капитулирует первым. Он шагает вперёд и просто падает на колени, утыкаясь лицом куда-то Йанто в живот. Его плечи едва заметно содрогаются, однако он не издаёт ни звука. Йанто не выдерживает и тоже опускается вниз, на пол. Их лица оказываются на одном уровне, носы почти соприкасаются. — Я не хочу тебя терять, — шепчет Джек, проводя ледяными пальцами по тёплой щеке Йанто. — Больше не хочу. Йанто не понимает, что это значит, но боится даже пошевелиться. Джек сейчас выглядит хрупким, как никогда ещё прежде. Коснись — и разобьешь. — Это был очень долгий год. Йанто хочет сказать, что прошло гораздо меньше времени, но снова молчит. — Прости меня, — снова шепчет Джек, и Йанто невольно кивает. Всегда. Он всегда будет его прощать. Йанто прекрасно понимал, что именно это было. Ревность. Глупая, беспричинная, но такая сильная ревность. Глядя сейчас на Доктора он понимал это, как никогда прежде. Слишком много эмоций для одного дня. Йанто уже натянул на лицо почти привычную вежливо-вымученную улыбку, как вдруг откуда-то сбоку донёсся громкий удивлённый голос капитана: — Доктор? И Йанто понял, что всё летит в пропасть. Далеко, глубоко и с лязгом. Как, впрочем, всегда.