Хаос

      Дом в спальном районе уже окружён несколькими полицейскими машинами, когда подъезжают ещё две. Территория огорожена, возле палисадника стоит машина скорой помощи, а сразу за ней — машины детективов.       — Во сколько Вы приехали домой? — женщина средних лет — сотрудник полиции — допрашивает хозяйку дома, что практически не может говорить: её всю трясёт и она кусает кончик пальца. — Миссис Кэллоу?       Дверь открывается, впуская очередного криминалиста, что заставляет женщину вздрогнуть. Истерика снова подступает, и она зажимает рот ладонью.       — Миссис Кэллоу, Вы можете продолжать? — но в ответ теперь уже вдова отрицательно качает головой.       Луи стоит возле дивана, не проходя дальше, потому что криминалист делает снимки тела убитого Берни. Томмо передёргивает плечами от вида трупа мужчины, в чьей размозжённой голове видны куски стекла. Всего пару часов назад ею был пробит стеклянный столик в гостиной, и теперь на залитом кровью ковре повсюду поблескивают осколки.       Гарри наконец заканчивает беседовать с одной из девушек-криминалисток и подходит к Томлинсону вместе с одним из полицейских, которому удалось взять показания у жены убитого.       — Его жена пришла домой приблизительно сорок пять минут назад, — говорит коп, щёлкая ручкой и не отводя взгляда от трупа. — Нашла его здесь. Соседи ничего не слышали.       Тедди сжимает в руке ремешок сумки, а её шарф упал с одного плеча, но девушка даже не думает его поправить. Ещё несколько часов назад Кэллоу был жив и стоял прямо перед ней, а теперь его труп остывает в луже собственной крови. Каким бы он ни был, они были знакомы довольно давно.       Луи бросает взгляд на Тедди, молча кивающую словам полицейского, а затем на нахмурившегося Гарри. Видимо, никто не ожидал увидеть Берни мёртвым. Он снова заставляет себя взглянуть на разбитый столик и изуродованный череп, пока коп продолжает говорить.       — Следов взлома нет, и никто не заметил, как убийца скрылся.       Луи достаёт блокнот, чтобы записать его слова, когда в комнату входит Зейн.       — Есть! — восклицает детектив, появляясь в гостиной в своём кремовом плаще с огромной коробкой в руках.       Томмо удивлённо обращает взгляд к Тедди (но та не замечает его взгляда), а затем чувствует руку Гарри на своей пояснице, подталкивающую его к Малику. Это заставляет Луи на мгновение перестать дышать, и он поворачивается к Стайлсу, который с невозмутимым лицом следит за Зейном.       Малик с громким стуком ставит коробку на спинку дивана и ворошит бумаги, озвучивая их. Тогда рука Гарри перемещается со спины Луи на спинку дивана, и Томмо глубоко вздыхает. Какого чёрта?       — Чертежи из банка, схемы, по крайней мере, дюжина статей из интернета о саудовском принце, — Зейн взмахивает рукой, со шлепком опуская её на бедро.       Тедди удивлённо распахивает рот, бегая глазами от парней к коробке и обратно.       — Всё сходится.       Практически в этот же момент дверь в прихожей хлопает, а уже через секунду Дженкинс входит внутрь, ослабляя узел галстука. Он окидывает детективов скептическим взглядом и, замерев, молча переводит его на тело. Тишина длится всего несколько секунд, прежде чем телефон на тумбе в углу начинает звонить. Луи вздрагивает от резкого сигнала автоответчика.       — Вы позвонили супругам Кэллоу, сейчас мы не можем подойти к телефону, пожалуйста, оставьте Ваше сообщение, — голос Берни заставляет всех напрячься, но когда после характерного сигнала звучит знакомый голос, Луи перестаёт дышать.       — Инспектор Стайлс?       Томмо мгновенно поднимает голову и почти сразу переводит взгляд на Гарри, мышцы на спине которого тут же напрягаются. Стайлс стоит спиной к телефону, начиная медленно разворачиваться, когда механический голос Лоренца зовёт его по имени.       — У Вас появились догадки? — снова пауза, и Луи видит, как Стайлс сглатывает. Все застыли на месте, а голос продолжает, пуская холод по их венам. — Удалось сложить картинку? — Зейн делает шаг вперёд, на автомате вставая перед Тедди, будто голос из телефона может напасть на них, а Мартин не сводит глаз с Гарри. — Смысл для Вас проясняется? — кулаки детектива сжимаются, Луи же, спохватившись, выхватывает блокнот и начинает записывать за Лоренцем. — Суд Вас не наказал.       Гарри делает несколько шагов и напряжённо нависает над телефоном, закусив кончик языка. Слышится жуткий смешок, и Луи сильнее сжимает карандаш в пальцах.       — А я накажу. Я Вам отомщу, инспектор.       Гарри не выдерживает. Луи видит, как злость плещется внутри, вырываясь наружу, когда мужчина, с полными гнева глазами, хватает трубку и яростно шипит:       — Так вылезай из норы, дерьмо собачье!       Томмо напряжённо следит за эмоциями на лице мужчины, но складки на его лбу уже разглаживаются, он отодвигает от уха трубку, в которой уже слышны длинные гудки. Гарри со вздохом запускает пальцы в волосы, прочёсывая их. Никто не произносит ни слова, но когда детектив выходит из дома, Луи отправляется вслед за ним.       — Видно, план, который они сообщили Кэллоу, отличался от того, что они задумали на самом деле, — бросает через плечо Стайлс, выходя на крыльцо. Он знает, что Луи следует за ним. Мужчина разминает шею и засовывает руки в задние карманы джинсов. — Очевидно, с этой частью плана Кэллоу не мог согласиться.       Луи хмыкает. Естественно, убийство себя не входило в планы Берни. Однако когда его головой проломили стекло, его мнением никто не интересовался.       — Я думал, в полиции все умные, — бурчит Луи себе под нос, когда они спускаются к дороге.       — Да брось, — Стайлс фыркает и замедляется, чтобы поравняться с парнем. — В полиции, как и в жизни, есть свой соблазн и риск. Деньги, наркотики, власть, — детектив обходит Луи и останавливается, преграждая тому путь и заставляя остановиться тоже. С улыбкой, мало похожей на искреннюю, Гарри продолжает: — Приятно думать, что мы неподкупны, но мы не святые.       Луи молчит, внимательно глядя в глаза напарнику, но не может найти в них ничего. Он аккуратно чешет кожу вокруг разбитой брови, с которой так и не удосужился смыть кровь, и поднимает глаза на мужчину.       — Кэллоу был замешан, теперь они пытаются втянуть тебя, — в голосе Луи можно явно различить грусть и толику непонимания. — Зачем?       — Он сказал — это месть.       — Никого не злил на днях? — Луи чуть улыбается, и в глазах Гарри пробегают искорки. Мужчина смеётся в ответ, качая головой.       Они встречаются глазами, и Луи действительно хочет сказать Стайлсу, что ему не нужна защита, вспоминая руку на своей спине, но Мартин внезапно оказывается рядом, отчего Луи неосознанно делает шаг назад.       — Итак, — капитан вздыхает, становясь рядом с ним, но не смотрит никому в глаза. — Я только что говорил с агентом Юджином Дойлом. Как оказалось, после прошлого ограбления, принц опустошил все свои банковские ячейки во всех банках нашей страны.       У Луи отвисает челюсть. Он на самом деле впадает в оцепенение, пока Гарри в очередной раз теребит свои волосы, набирая полные щёки воздуха и тут же сдувая их.       — Они не тронули ни наличные, ни банковские ячейки? — шокирован Томлинсон.       — Нет, — Мартин пожимает плечами.       — Выходит, — Луи чешет затылок, бросая взгляды то на Мартина, то на жующего очередную жвачку Стайлса, — они проникли в банк, чтобы ничего не украсть? Какой в этом смысл?       Гарри качает головой и потирает виски.       — Пока это всё бессмысленно, — вздыхает мужчина и отходит в сторону, чтобы подумать.       Мартин отходит в другую сторону, говоря что-то криминалисту. Луи переводит взгляд к машине, куда Зейн погружает коробку с чертежами. После он щурит глаза и осматривает Тедди с ног до головы — она выглядит спокойной. Он видит Гарри, между бровей которого закралась морщинка, жену погибшего Берни, которую сажают в полицейскую машину, и тело его самого, которое завозят в карету скорой на каталке.       Луи закрывает глаза и просто стоит несколько секунд, прежде чем сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть. Он открывает глаза и смотрит прямо перед собой, бормоча себе под нос.       — А теперь вернись на землю, если ум твой в смятении, а сердце в сомнении, — Стайлс оборачивается на голос парня, как и Мартин, с интересом смотрящий на него. Но Луи игнорирует их, продолжая бормотать: — Ибо вернувшись к началу, мы сможем ясно увидеть этот путь.       Гарри перестаёт жевать на несколько секунд, вскидывая брови, но Мартин становится между ними, заглядывая в лицо Луи.       — К началу чего, инспектор?       В Томмо будто просыпается второе дыхание. Он не знает, что движет им, но эти люди, кто бы они ни были, устроили всё это шоу не просто так. Частью их плана является месть Гарри, а Луи не хочет, чтобы у первого в его жизни напарника были проблемы. Все эти слова Лоренца звучат как угрозы, и Луи намерен понять, какого чёрта здесь творится. Он начинает дышать чаще, когда поднимает глаза на капитана.       — Мы вернёмся к началу пути, — он ловит взгляд Гарри из-за плеча Мартина, и кивает сам себе. — Мы вернёмся в банк.

***

      Над Сиэтлом сгущаются сумерки, заставляя здания засиять сотнями огней. Полицейские сирены, кажется, светят ярче после заката солнца. Несколько машин вновь окружили банк, и изрядно вымотавшиеся детективы вновь возвращаются в комнату охраны, где в кресле восседает Найл, по-прежнему пялясь в мониторы.       — Записи подтверждают, что грабителей было пятеро, но всё, что творилось в депозитарии после взрыва, окутано тайной, — заключает парень, переплетая пальцы. — Я просмотрел записи раз двадцать, — ноет блондин, поворачиваясь к Стайлсу, который стоит справа от него, опершись на шкафчик. — Ничего нового.       — Заткнись, Найл, — измученно кривится Гарри, чувствуя как во всём теле начинает проявляться усталость.       Луи стоит по левую сторону от Найла, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдает за мониторами.       Вот парень устанавливает бомбу на сейфовой ячейке принца, которая оказалось пустой. Вот другой мужчина сгоняет заложников в угол. Вот ещё один прохаживается с автоматом на плече, окидывая всех мрачным взглядом. Четвёртый что-то достаёт из сумки. И пятый проходит с сумкой в руках мимо стола с компьютером, а потом на соседнем мониторе появляются помехи после взрыва бомбы. Однако, пока Найл и Гарри отвлечены этим взрывом, взгляд Луи падает совсем на другой монитор.       — Эй, секунду, — он привлекает внимание коллег, указывая на тот самый монитор с парнем у компьютерного стола. — Вы видели?       — Что именно? — Стайлс откашливается, глядя на Луи так, будто смотрел на него и до того, как тот подал голос. Томлинсон чуть хмурится, но тут же кладёт руку на плечо Найла.       — Отмотай назад.       Парень выполняет указание, и Стайлс становится позади него, вглядываясь в экран.       — И что? — голос равнодушен, но он следит за движением руки Луи.       — Посмотри, эти камеры закреплены, — он смотрит в глаза Гарри, пока тот разглядывает изображения. — Они не меняют угол, не вращаются. — Луи снова хлопает по плечу Хорана. — Включай. Вот смотрите, — он тычет в монитор, где изображение исчезает, сменяясь помехами после взрыва. — Восьмая камера привлекает наше внимание из-за экспозиции, но посмотрите, что происходит на втором мониторе.       Гарри приподнимает одну бровь и чуть наклоняется вперёд, наваливаясь на кресло. На видео парень с сумкой идёт мимо стола, где на мониторе компьютера вертится эмблема банка. Он исчезает из зоны видимости камеры, а затем бам… камера наклоняется так, что теперь монитора компьютера не видно.       — Угол изменил, — протягивает Стайлс, и Найл виновато поднимает на него взгляд. — Двадцать раз посмотрел, говоришь?       — Что они пытались скрыть в дальнем углу? — Луи наклоняет голову, когда рука Стайлса опускается на его плечо.       — Сейчас выясним.

***

      Криминалистка покрывает клавиатуру специальным раствором, то и дело поправляя свои синие перчатки, пока Луи в очередной раз ловит себя на мысли, что он любуется задумчивым лицом детектива, который опёрся на стол напротив него. Томмо качает головой и опускает взгляд на свои ноги, улыбаясь глупым мыслям. Он смотрит на кольцо мужчины, которое тот теребит пальцами, а затем начинает разглядывать и их.       Его глаза расширяются, когда совсем ненужные сейчас мысли проникают в сознание, подкидывая картинки этих самых пальцев на его теле, так что парень кашляет в кулак и поднимает голову. Гарри всё так же жуёт, уставившись в пустоту. Луи вздыхает.       — Неужели тебя не беспокоит, что тебе пытается мстить какой-то псих? — тихо говорит он, не желая привлекать ничьё внимание, кроме Гарри.       Стайлс поднимает на него глаза, цвет которых переливается от зелёного к коричневому в тусклом освещении, и цокает языком.       — Если бы я боялся этих угроз, я бы из дома не выходил, — он ухмыляется, и Луи слабо улыбается в ответ. Он вновь ни черта не может прочитать на лице детектива, мучая себя вопросом, на самом ли деле Гарри такой самоуверенный либо же просто хочет казаться таким?       Луи опускает голову, замирая, пока мужчина не пинает его носком ботинка. Парень поднимает голову, смущённо улыбаясь, и тогда Гарри задаёт свой вопрос.       — Что насчёт тебя?       — А что насчёт меня? — парень выгибает брови, раздумывая, стоит ли ему игриво пнуть мужчину в ответ или это будет немного грубо с его стороны.       — Боишься? — Стайлс закатывает глаза, будто это было и без уточнения очевидно, и Луи мгновение молчит, смотря на него. Затем он пожимает плечами и кивает на детектива.       — У меня слишком крутой напарник, чтобы я боялся каких-то придурков, — Луи не может удержаться от улыбки, когда жвачка появляется, зажатая меж зубов, из-за ответной улыбки Стайлса.       — Ну это твой первый день и всё такое, — отвечает Гарри, снова становясь серьёзным.       — Я в порядке, — Томлинсон тяжело вздыхает, но, подумав, быстро добавляет: — Не беспокойтесь обо мне, инспектор.       Стайлс сжимает губы в тонкую линию и уже собирается ответить, но криминалистка прерывает их.       — Наденьте, — она протягивает им две пары очков, и детективы выполняют указания.       Теперь на клавиатуре видно множество отпечатков, подсвечивающихся зелёным. Гарри первым снимает очки и бросает их на стол.       — Проверьте все, если попадутся пальчики из картотеки — срочно доложите.       — Слушаюсь, — отвечает она и собирает свои приборы обратно в чемоданчик.       Гарри поворачивается, засовывая руки в карманы пиджака, и смотрит через плечо Луи.       — Найл! — его громкий голос разносится по помещению, и уже через пару секунд парень оказывается рядом.       — Да, сэр?       Гарри игнорирует взгляд Луи, направленный прямо тому в глаза, и поворачивается к Хорану.       — Сможешь расколоть? — он кивает на компьютер, где крутится эмблема банка.       — Охранную систему банка с филиалами по всей стране? — брови парня взлетают на лоб, и Гарри спокойно кивает. Глаза парнишки загораются, и он кивает. — Да, с удовольствием!       Он тут же убегает, вероятно, чтобы принести свои вещи, и Луи закатывает глаза, не понимая его счастья. Он поворачивается к напарнику и скрещивает руки на груди.       — Ну, и чем пока займёмся?       Гарри разворачивается к нему, скрипя подошвой ботинок, и чуть наклоняет голову с заговорщицкой ухмылкой.       — Итальянская кухня? — он улыбается и кивает Луи на выход, и парень следует за ним, прикусывая губу из-за непрошеной улыбки.

***

      Они отправляются в итальянский ресторанчик в паре кварталов от банка, прихватив с собой Тедди и Зейна, которые были, на самом деле, рады предложению перекусить.       Вот уже больше получаса они расслабленно сидят за круглым столом, болтая о всякой ерунде. Некоторые истории Зейна заставляют Луи смеяться, а Стайлс лишь закатывает глаза, но по-доброму улыбается. Тедди рассказывает о том, как Зейн однажды потерял ключи от машины, и из-за этого на вызов приехали другие копы. Малик беззлобно пихает напарницу, продолжая жевать салат.       — Эй, Луи, — Зейн поворачивается к нему, опуская вилку на тарелку. — Что ты бормотал там, у дома Кэллоу? Мартин сказал, это что-то насчёт возвращения к началу пути, — Малик поправляет закатанные рукава своей рубашки и снова поднимает глаза.       Луи кивает, жадно дожёвывая свою порцию пасты и быстро вытирает рот салфеткой.       — Да, это буддийская притча.       — Просветишь? — Гарри поднимает на него заинтересованный взгляд, и Луи действительно хочет удивить его. Он проводит пальцем по разбитой брови, с которой наконец смыл кровь, и вздыхает.       — Однажды Будда почувствовал, что его сердце пребывает в большом смятении, и удалился в лес. Он припал к земле у корней дерева и... — он оглядывает коллег, но Зейн продолжает жевать с непонимающим видом, а Гарри прожигает дыру на его лице, сдвинув брови. Луи вздыхает и опускает вилку, кладя руки на стол. — Я расскажу своими словами. — К Будде подошёл слон и сказал, что ему неприятно видеть его в унынии, — Луи хочет продолжить, но Тедди прерывает его.       — Он мог говорить со слоном?       — Он же Будда, — Луи разводит руками, будто это самая очевидная вещь. — Он достиг шестого уровня просветления, мог общаться с деревьями, растениями, животными, даже с камнями, — Луи бросает быстрый взгляд на Гарри, но тот продолжает безотрывно смотреть на него, и парню кажется странным этот взгляд. Он думает, что, возможно, Гарри голоден, потому что он точно смотрит на Луи, как на еду, но… Парень быстро отворачивается к Зейну, который продолжает набивать живот.       — Камнями? — смеётся Зейн с полным ртом. — С разными камнями?       — Эй, — Луи слегка толкает его в плечо. — Ты попросил рассказать!       Зейн продолжает смеяться, качая головой, но знакомый голос по другую сторону от Луи вновь приобретает нотки властности в своём тоне, когда Гарри заявляет:       — Хватит, — он смеряет Зейна строгим взглядом и обращается к Луи уже чуть мягче. — Продолжай.       Луи сглатывает и, поправив воротник рубашки, возобновляет своё повествование.       — Будда был в смятении и поэтому вернулся к началу, — Луи видит, как Стайлс делает несколько глотков из бутылки пива, и на секунду вновь замирает, потому что… Гарри за рулём, и они всё ещё на работе. Какого чёрта? — Он вернулся туда, откуда пришёл, чтобы найти путь, ответ. Так что, если ты зайдёшь в тупик, ты должен вернуться к началу и найти свой путь. Что-то вроде того.       Луи пожимает плечами и снова смотрит на Гарри, тот же по-прежнему выглядит голодным, не сводя с парня глаз. Томмо игнорирует это и просто продолжает есть, хотя аппетит совсем исчез.       — В наших рядах подрастает философ, — Гарри играет бровями, обращаясь к Зейну, но Луи ловит его взгляд и хмурится.       — Не говори так, будто я ребёнок. Если я младше вас, это не значит, что я глупее.       Гарри качает головой и складывает руки на груди, откидываясь на стуле.       — Ты усвоил ещё не все уроки, что я преподал тебе.       Зейн встревает в разговор, прежде чем Луи успевает ответить.       — А ты что, буддист?       — Нет, — парень качает головой, заставляя себя отвернуться от ухмыляющегося Стайлса. — Просто прочёл и запомнил.       — Простите, — Гарри вдруг встаёт и кидает салфетку на стол. — Оставил жвачку в машине.       Луи поднимает голову, точно зная, что искомое находится во внутреннем кармане пиджака напарника, но ничего не говорит, позволяя мужчине уйти. Когда тот выходит из зала, Томмо вновь опускает вилку и немного расслабляется.       — Вы все очень близки, — ёрзая на стуле, говорит он, неловко заглядывая в глаза Тедди, и та кивает.       — Мы многое пережили вместе.       — Да, — Зейн кивает, и Луи откидывается в кресле, понижая тон.       — Просто я подумал, ну, даже не знаю, — он пожимает плечами и вздыхает. — После отстранения все, наверное, относятся к Стайлсу уже по-другому?       Однако Зейн отрицательно качает головой, прежде чем парень успевает договорить фразу. Он вытирает губы салфеткой и твёрдо говорит:       — Нельзя верить всему, что читаешь или видишь по телеку. Наша дружба с Гарри стала только крепче. Например, сегодня все запаниковали, а он сохранил контроль над ситуацией.       — Да, — Тедди кивает с ласковой улыбкой. — Он всегда был лучшим из нас.       Луи ощущает что-то странное внутри, но это определённо что-то хорошее, потому что в душе становится теплее от мысли, что друзья Гарри остались на его стороне после всех обвинений, что на него повесили. Томлинсон кладёт салфетку на стол и встаёт.       — Простите меня, — он улыбается и придерживает пиджак, быстро выходя из-за стола и направляясь к выходу.       Он не знает сам, почему ноги несут его на улицу. Возможно, ему нужен глоток свежего воздуха, а может, он хочет проверить Гарри, которого нет уже слишком долго.       Прохладный ветер заставляет парня поёжиться и запахнуть пиджак сильнее, обняв себя. Томлинсон осматривается, ища глазами Стайлса, и хмурится, не находя того в поле зрения. Парень потирает ладони друг о друга, прежде чем спуститься по лестнице и пройти чуть дальше к машине детектива.       Он заметно расслабляется, когда замечает Стайлса, сидящего в автомобиле. Парень ловит взгляд напарника, медленно приближаясь, и ноги сами замедляют ход, когда он видит, как мужчина затягивается, сжимая сигарету меж пальцев. Луи удивлённо приоткрывает рот, и Стайлс, будто отзеркаливая его жест, приоткрывает пухлые губы и выпускает клуб дыма. Часть его вылетает в приоткрытое окно, а часть остаётся в салоне. Томмо сглатывает, невольно сжимая ладони в кулаки. Гарри продолжает смотреть на него, когда вновь подносит сигарету ко рту и затягивается.       Инспектор наконец приходит в себя и решительно шагает к машине. Запах ментола и табака ударяет в нос, когда Луи открывает дверь. Поморщившись, он садится, откидывается в кресле, сдвигая колени вместе, и поворачивается к мужчине.       — Я думал, что ты бросил, — говорит он, но Стайлс вновь выпускает дым, закидывая голову назад и прикрывая глаза в удовольствии. Луи сглатывает, сильнее сжимая ноги. Он понятия не имеет, почему это так сильно влияет на него, но кадык Гарри становится отчетливей, когда голова закинута назад. Волосы чуть встрёпаны сзади, а воротник рубашки расстёгнут больше, чем когда мужчина выходил из ресторана. Томмо щурится, переводя взгляд на тлеющую сигарету.       Гарри по-прежнему молчит, а Луи не сводит взгляда с умиротворённого лица мужчины. Он думает о его пальцах, на которых останется запах табака, и о губах, которые наверняка будут горьковаты и с привкусом ментола. Парень дышит через рот, потому что кажется, что воздуха чертовски мало, когда Гарри открывает глаза и вновь выдыхает дым. Наконец мужчина опускает стекло ниже и выбрасывает окурок, что приводит Луи в движение. Парень садится ровно и прочищает горло, когда мужчина поворачивает ключ, заводя машину. Луи вздрагивает и обеспокоенно поворачивается к напарнику, который выезжает на дорогу, бросив быстрый взгляд в зеркало.       — Куда мы едем? — но в ответ тишина, а мужчина смотрит на освещённую фарами дорогу. — Гарри?       Детектив поворачивается к нему лишь на мгновение, поднося палец к собственным губам, издаёт тихое «тш-ш» и снова возвращает своё внимание к дороге. Сердце Луи уходит в пятки, но парень молчит, почему-то не желая задавать лишних вопросов.       Томлинсон не произносит ни слова, позволяя Гарри везти его непонятно куда. Однако напряжённость в воздухе и собственное совершенно неуместное возбуждение внутри, заставляет Луи нервничать. Вид жующего жвачку Стайлса был и так слишком превосходным, но, чёрт, Луи не выдержит, если увидит ещё хоть раз, как Гарри курит. Это будет его собственным видом искусства, и он понятия не имеет, откуда все эти мысли в его голове.       Вот только сердце начинает отстукивать новый ритм, когда машина сворачивает после очередного перекрёстка, и Томлинсон крутит головой, потому что, похоже, что Гарри привёз его в Чайнатаун.       — Почему мы здесь? — Луи резко поворачивается, когда они проезжают ещё пару улочек азиатского района.       Но ответом ему служит всё та же тишина, их авто продолжает скользить мимо бродяг, расположившихся у дорог. Гарри сворачивает на светофоре, и Луи действительно вжимается в кресло, хмуря брови, когда машина заезжает в проулок, куда даже свет фонарей не попадает. Детектив глушит мотор, и фары гаснут — темнота становится всепоглощающей.       Она забирается под одежду, и волоски на теле встают дыбом; не только свет, но и звук растворяются в наступившей ночи.       — Что про… — слова обрываются, когда Стайлс сжимает ворот его рубашки в кулаке. Гарри дёргает парня на себя, и тот, будто марионетка, безвольная и бессильная, подаётся вперёд за его рукой, а изо рта вырывается задушенный полукрик-полувсхлип.       — Га…       — Тебе обязательно так много болтать? — голос звучит так близко у уха, что горячее дыхание обжигает кожу. Глаза Луи закрываются, а руки трясутся от нереальности происходящего. — Помолчи.       Пальцы Гарри по-прежнему крепко сжимают ткань рубашки, когда горчащий табаком язык врывается глубоко в рот Луи. Зависший в пространстве салона, тот едва может дышать густым воздухом, но послушно открывает рот, позволяя Гарри всё, чего тот хочет. Пока руки шарят в поисках опоры, сердце выстукивает царящий в голове хаос.       Свобода оказывается неожиданной, и Луи не успевает сгруппироваться: голова бьётся о стекло с глухим стуком, когда Стайлс отталкивает его от себя. Глаза детектива в темноте кажутся огромными чёрными дырами, но Луи облизывается, сглатывает чужую слюну в собственном рту и смотрит так, будто перед ним хищник, готовый броситься и сожрать.       Гарри протягивает руку, касается разбитой губы, и только тогда Луи чувствует боль, но тут же забывает о ней, замечая что делает Стайлс...       А он расстёгивает ремень на джинсах. Тошнота подкатывает к горлу, и сердце своим стуком заполняет салон. Луи уже ничего не понимает, в голове туман, вокруг темнота и ни одной разумной мысли, лишь металлический звук спускаемой молнии.       — Луи, — собственное имя из уст детектива не звучит, как просьба. Почти безразлично, с ноткой вызова Гарри всего лишь привлекает внимание Томлинсона к тому, что тот должен сделать.       Уверенность в том, что он именно должен, крепнет с каждым мгновением, и Луи резко выдыхает, прежде чем сдвинуться на край сиденья и наклониться. Он думает о том, как именно доставить Гарри удовольствие, что могло бы ему понравиться, но забывает о том, что Стайлсу плевать на то, что он думает. Гарри достаёт свой член — в темноте Луи видит только очертания и поблёскивающую смазкой головку, — а потом кладёт другую руку Томлинсону на затылок, буквально насаживая его рот на себя.       Из горла вырывается тихий хрип, и руки впиваются в чужие, обтянутые плотной джинсовой тканью бёдра, но детектив не позволяет отстраниться, сжимая его волосы в кулаке.       — Да, вот так, — низким голосом тянет он.       Луи пытается подстроиться, расслабиться, но дискомфорт и чужая тяжёлая ладонь на затылке не позволяют сделать и глотка воздуха. Он давится чужим вкусом, терпким запахом Гарри, давится самой ночью, сгустившейся в машине вокруг них.       Бёдра Гарри в абсолютном покое, он не пытается толкаться Луи в рот, лишь монотонно опускает его голову на свой член в абсолютной тишине. Ни одного стона, только тяжёлое дыхание Томлинсона и неловкие звуки каждый раз, когда он давится.       — Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, тебе стоит самостоятельно позаботиться о том, чтобы быть готовым.       Луи лишь стонет в ответ. Он не понимает ни слова из того, что говорит Стайлс, губы жжёт от сильного трения, по подбородку стекает слюна, которую он не успевает сглатывать, и вся шея влажная от неё. В голове творится бардак, и сейчас Луи готов согласиться на что угодно.       — Луи, — Стайлс поднимает его за волосы вверх, заглядывая в лицо, и в голосе чётко слышится превосходство, но прямо сейчас Томлинсона это не раздражает, скорее, заводит ещё сильнее, он чувствует тесноту в штанах и жгучее желание во всём теле. — Я вижу, ты очень увлёкся процессом, но если ты не хочешь боли — позаботься о себе.       Томлинсон кивает, неспособный говорить, и ему кажется, что Гарри закатывает глаза, хотя в темноте этого не видно.       — Начинай растягивать себя, — отдаёт приказ Стайлс, и только после этого к парню возвращается немного здравого смысла.       — Я… не… — пытается совладать Луи с дыханием, но Гарри грубо передразнивает его.       — «Я не...» — это как понимать?       Свободная ладонь ложится на его пах, и Луи по-блядски стонет, когда детектив сжимает его член сквозь ткань брюк. Он сипит бессильное «да», зажмурившись, и мечтает лишь о том, чтобы Стайлс наконец поимел его.       — Так-то лучше, — удовлетворённо выдыхает Гарри. Он расстёгивает брюки Луи одной рукой, второй всё так же держа его за волосы на весу, и голова побаливает от такого обращения, но Томлинсон не находит в себе сил возмутиться.       Гарри не касается его члена, лишь сдёргивает штаны вместе с бельём до колен и наклоняет обратно, к собственному напряжённому члену. Прежде чем продолжить прерванное занятие, Луи облизывает собственные пальцы в глубоком ужасе, оттого что он собирается сделать, но ослушаться не смеет.       Воздействие Стайлса на него подобно громадной штормовой волне: ей невозможно сопротивляться, проявишь строптивость — и тебя размажет по прибрежным скалам, но, возможно, если уступишь, она пощадит. Возможно.       Луи заводит руку за спину, ложась грудью на бедро Гарри, широко открывает рот, и детектив привычным движением опускает его голову вниз, заполняя горло собственным скользким от слюны и смазки членом. Коробка передач больно упирается в живот, и Луи чувствует себя скрученным и лишённым возможности самостоятельно шевельнутся, но до дрожи в кончиках пальцев хочет получить всё, что Гарри готов ему дать.       Пальцы скользят внутрь, неприятно и стыдно, когда Томлинсон пытается растянуть себя. Гарри всё так же молча принимает его ласки, не стонет, не поощряет, его твёрдая рука в волосах не дрожит. Темнота забивает уши, скрывает детали — Луи надеется, что завтра ни один из них не вспомнит это безумие, охватившее их сегодня. А ещё ночь скрывает яркий румянец стыда на его влажных щеках, и только этот тёмный покров позволяет продолжать двигать пальцами интенсивнее, заглатывать глубже.       Монотонность повторяемых действий гипнотизирует Луи, его возбуждённый член трётся об обивку сидения, и кажется, что всего происходящего становится слишком много, но Гарри будто чувствует его предел — и вздёргивает вверх под болезненный стон.       — Хватит. Иди сюда, — говорит он. И это снова не просьба, уверенность звучит в голосе, будто он делает одолжение, от которого Томлинсон не посмеет отказаться.       Он и не смеет.       Трясущимися от напряжения руками он стаскивает мешающую одежду с ног, пока Гарри отодвигает водительское кресло дальше. Перебрасывая ногу через колени детектива, Луи думает, что ему крайне повезло оказаться лицом к лицу: после такой прелюдии он был уверен, что его уткнут носом в сидение и поимеют. Поэтому он удовлетворённо вдыхает полную грудь воздуха и прижимается к Гарри, прячет лицо у него в шее, пока Стайлс раскатывает по члену презерватив, извлечённый из кармана джинсов.       Стайлс не отталкивает его, наоборот, прижимает ближе, ласкает пальцами спину, ведёт ниже и сжимает ягодицы в ладонях.       — Готов?       Сквозь боль Луи удивляется: зачем спрашивать, если не ждёшь ответа, Стайлс тем временем сажает его на собственный член до упора и тихо выдыхает. И это первый звук, обличающий его удовольствие, и под рёбрами Томлинсона возникает странное желание повторить этот тихий звук. Желание сделать приятно. Он медленно качает бёдрами, привыкая к ощущению члена внутри, шипя сквозь зубы, но Гарри пугающе неподвижен, и Луи понимает, что всю работу снова придётся делать самостоятельно.       Руль упирается в поясницу, царапая оголённую кожу жёсткими пластиком, но Луи не обращает на это внимания, упираясь коленями в сиденье по бокам от Стайлса, и начинает двигаться.       Тихие выдохи наполняют салон, и Луи позволяет себе забыть обо всём на свете под аккомпанемент собственного дыхания, ощущая лишь глубокое удовольствие от тугого, твёрдого члена внутри него. Стайлс больше не имеет значения, пока Луи трахает себя его членом, сжимая в кулаках ткань пиджака детектива.       Он слишком увлекается, стараясь доставить себе больше удовольствия, крутит бёдрами в поиске нужного угла и грязно стонет Гарри в ухо. Наслаждение нарастает, и Луи двигается резче, выше, забывая, где он. С глухим стуком он ударяется головой о потолок салона, и Гарри насмешливо фыркает.       Сквозь созвездия боли за зажмуренными веками, Луи вдруг чувствует приближающийся оргазм. Ему чертовски хочется послать Гарри нахуй с его самодовольно вздёрнутым подбородком и абсолютным бездействием, но он уже схватил эту горячую нить и теперь важнее раскрутить клубок удовольствия, а не пытаться поставить Гарри на место.       Луи сдвигает колени, упираясь вспотевшим лбом Гарри в плечо, и двигается так быстро, как может. Он не обращает внимания на вытекающую из краешка приоткрытых губ слюну; на то, что ледяное спокойствие Гарри наконец дало трещину, и он стонет под Луи; на то, что окна машины запотели, и вся эта ситуация неуместная и неловкая.       Лишь наслаждение имеет значение, и Луи получает его полностью, до последней капли, содрогаясь всем телом, разбрызгивая собственную сперму, сжимаясь вокруг члена Гарри. Из его рта вырываются бессвязные звуки, и он бессильно падает на твёрдую грудь детектива. Лишь когда чужие ладони сжимают плечи, и Гарри отодвигается, Луи находит в себе силы открыть глаза.       — Слезь, — говорит Стайлс, и, хотя тело требует покоя, Луи нехотя подчиняется, послушно перебираясь на сидение рядом.       Одеваясь, он краем глаза следит за тем, как ловко Гарри стаскивает презерватив, и, открыв окно, выбрасывает его наружу. Ледяной ветер заставляет дрожать, холодит покрытую потом спину, и это отрезвляет. Благоразумие возвращается к Томлинсону, но уже слишком поздно: они сделали то, что сделали.       Безразличие Гарри напрягает, но Луи не решается начать разговор первым. А детектив, кажется, не намерен обсуждать случившееся вообще. Он оправляет одежду, игнорируя напарника, а Луи не знает, что чувствует. Не понимает, грустно ему или это злость клокочет в глубине груди.       — Чёрт, — ругается Стайлс, пытаясь стереть капли спермы с рубашки, и Луи позволяет кончикам губ приподняться в язвительной усмешке, которую он тут же прячет, отворачиваясь к окну.       Парень кутается в свой пиджак, так как холод начал вновь пробираться под кожу. Пока Стайлс достаёт из бардачка салфетки и вытирается, рация на приборной панели начинает трещать.       Томлинсон вздрагивает, когда голос Зейна раздаётся в салоне.       — Нашли пальчики с клавиатуры в банке, Стайлс, слышишь меня?       Гарри матерится и бросает салфетку за окно. Он быстро хватает рацию и отвечает:       — Да, слышу. Кто это?       — Крис Ли.