Full lungs

Стояло сероватое хмурое начало марта, снег давным-давно сошел, оставляя голую черную землю и ветки деревьев, покрытые готовыми раскрыться почками. До выпускных экзаменов осталось всего несколько месяцев, но Чонгук не ощущает себя так, словно должен к ним готовиться. Вместо этого его с головой укрывает апатия и полное нежелание даже раскрывать учебники. Учителя по старой репутации ставили ему неплохие оценки, но это на будущем результате его экзаменов никак отразиться не могло. Наверное, перманентному отвратительному настроению способствовала атмосфера в школе, но черт с этим. Единственный, кто мог заставить его учиться — Чимин. Он беззастенчиво пользовался отношением Чонгука к нему, еле как затаскивая его в библиотеку. На самом деле Чонгук начинал догадываться, что учеба была всего лишь предлогом, и Чимин обращал внимание отнюдь не на учебники. Кроме них в читальном зале сидел еще и Мин Юнги, на которого Чимин временами украдкой пялился. Он всегда имел болезненную тягу к саморазрушению.

○○○

У Чонгука нет никаких причин считать Тэхёна своей проблемой, но он считает; наверное, все дело во внезапно проснувшемся чувстве ответственности. И в том, что видеть следы побоев на лице Тэхёна как-то не особо приятно. Когда Чонгук как-то догоняет Тэхёна после уроков, то хватает его за плечо. Тот крупно вздрагивает и оборачивается излишне резко, настороженно, как дикий зверь, которого застали врасплох. Кажется, еще немного, и он сорвется с места и сбежит. — А, это ты. — Ты был бы рад увидеть на моем месте кого-то другого? Тэхён передергивает плечами: — Нет. Конечно, нет. Чонгук кожей ощущает, как их двоих сверлят взглядами выходящие из школы ученики. Пусть смотрят, не жалко. Он вытаскивает из рюкзака несколько еще не распакованных дисков и сует в руки ничего не понимающему Тэхёну. — Вот, можешь считать это за мой третий совет. Посмотри и используй на случай, если тебя поймают. Тэхён рассматривает зрелищно застывших на обложке боксеров и поднимает на него скептичный взгляд. — Никогда не любил такие фильмы — в них только и делают, что друг друга мутузят. — Вот потому, что не любишь, мутузят тебя, понимаешь? Возьми несколько приемов себе на заметку. Тэхён морщит забавно нос и улыбается, улыбается так, словно получил лучший подарок на день рождения. — Ну, в таком случае, спасибо. Сомневаюсь, что что-то изменится. — Четвертый совет: не благодари и не извиняйся так часто, это раздражает. — Он уже разворачивается и собирается уйти, как вспоминает кое-что. — Кстати, о советах. У тебя есть еще один вариант решения проблемы со сверстниками. Тэхён удивленно поднимает брови. — И какой? На самом деле, Чонгуку неловко до жути, а эта идея кажется уже не такой чудесной. — М-м, покровитель? В лице меня. Думаю, если ты бы стал держаться меня, к тебе бы никто и не подошел. — Серьезно? А просто дружить уже устарело? Спасибо за предложение, конечно, но я думаю, смогу разобраться с этим сам. Чонгук пожимает плечами. — Подумай над этим. Однако, не очень-то и похоже на то, что Тэхён держит ситуацию под контролем. Особенно тогда, когда Чонгук встречает его в понедельник после обеденного перерыва за углом школьного крыла. Он лежит на спине, раскинувшись на асфальте в позе морской звезды, на его лице повреждений не прибавилось, зато на испачканной белой рубашке в районе ребер расплывается кровавое пятно. Наверное, кожу стесали. Ботинком. — Эй. Поднимайся. Тэхён приподнимает веки и глядит на него лениво. — Не хочу. — А воспаление легких хочешь? За день асфальт так и не успел прогреться хоть немного, оставаясь после ночи холодным, как лед. Чонгук пробует это на себе, опускаясь рядом с ним и растягиваясь, как на удобной постели. Асфальт леденит спину даже через ткань пиджака. — Ты так и не подумал над моим предложением? Тэхён на него как-то неодобрительно косится и с ленцой пожимает плечами. — Подумал. И мне до сих пор это не нравится. Тебе больше делать нечего, кроме как за мной таскаться? Выпускные экзамены на носу. — Выпускные экзамены на носу, а мы с тобой на грани того, чтобы отморозить себе почки, — проникновенно вещает Чонгук, глядя ему в глаза. — Ты сейчас просто давишь мне на совесть. Поднимайся, не хочу, чтобы что-то еще было по моей вине. — Если я скажу тебе, что мне просто нужен повод ввязываться в драки? Тэхён не отвечает, только морщится, осторожно ощупывает ребра и качает головой: — Жестокость — не выход. — А это — не ответ. — Ты же все равно не примешь во внимание мое мнение, так? — Бинго. — Тогда как хочешь. Чонгук широко улыбается, поднимается, наконец, с асфальта и подает Тэхёну руку. — Так бы и сразу.

○○○

Чонгук ощущает, как из практически невидимки превращается в объект всеобщего внимания. Пока они с Тэхёном направляются на первый урок, все попадающиеся на пути ученики сверлят их взглядами различной степени неодобрительности. Чонгуку вообще-то на это наплевать, но Тэхён постоянно дергает его за рукав и бормочет: «оно тебе нужно?». Взгляды — одно, а реальная угроза — совсем другое. На уроке тригонометрии, который проходил последним, сидящий спереди одноклассник оборачивается к нему. — Ну и что это такое? У Чонгука совершенно нет настроения разговаривать, так что он просто его игнорирует, уставившись отсутствующим взглядом в доску. — Отвечай на вопрос. Этого парня зовут Джи Ушин, и Чонгук с ним даже общался некоторое время в средней школе. Характер у него такой переменчивый, что не уследишь: то он к Чонгуку благосклонен, то кроет его последними словами. — Чон Чонгук, ты на неприятности хочешь нарваться? А еще он весьма раздражающий. — Чего тебе надо? — С каких это пор ты с дерьмом якшаешься? Раньше же нормальным вроде был. Что произошло? Половое созревание в голову ударило? — С дерьмом, говоришь? — Чонгук смеряет его презрительным взглядом. — С тобой вроде бы прекратил. Он играет с огнем, но точно знает, что Ушин не полезет на рожон посреди урока, потому что наказание за этим последует самое суровое. Так что Ушин только скалится, подаваясь к нему. — Поосторожнее со словами, Чон Чонгук. — Отвернись и слушай учителя. С Тэхёном он встречается у выхода уже изрядно помятым и с кровоточащей нижней губой. — Говорил же, — возмущается Тэхён. — Я тебе говорил, что ничем хорошим это не закончится. — Споко-ойно, я сам нарвался. Мы просто по-дружески намяли друг другу бока. Они выходят из школы и как раз проходят мимо кучки старшеклассников, среди которых затесался и Ушин. Чонгук дурашливо салютует ему, в ответ на что получает кривую ухмылку. — Перестарались. — Тэхён поднимает бровь, замечая Ушина и его намечающийся синяк под глазом. — В самый раз. В любом случае, моя репутация работает на меня — он не стал бы бить по-серьезному. Так, показушничал. — Что за репутация еще? — О, — улыбается Чонгук. — Где ты живешь? Пока дойдем, успею рассказать. Тэхён склоняет голову вбок, отводя взгляд. — Это слишком. Я все понимаю, но мы для этого не в таких отношениях. — Ты дезинформирован. Друзья могут ходить вместе со школы. Чонгук, наверное, никогда не привыкнет к этому взгляду широко распахнутых глаз. Если честно, то отчасти ему было интересно, как выглядит дом Тэхёна и такой ли он пугающий, как о нем ходят слухи. — Друзья. — Ага. Ну, итак, это одна из моих любимых историй. Это произошло на первом году старшей школы. Я надерзил тогдашним выпускникам, и меня позвали на «воспитательную беседу». Проще говоря, хотели надрать мне задницу, чтобы неповадно было. Увлеклись, правда, немного. На меня тогда что-то нашло, и я схватил за волосы одного из них и хорошенько приложил о стену… — Я понял, можешь не продолжать. Чонгук кидает на Тэхёна удивленный взгляд, у того губы искривлены в чистом отвращении. — В общем, я не рассчитал сил, и… То дело замяли, потому что если бы полиция наведалась к нам в школу, то столько дерьма нагребла бы, не представить. Я еще полгода отбывал наказание, до сих пор под угрозой исключения, если провинюсь, но от меня стали держаться подальше. Он замолкает и ухмыляется. Тэхён не спешит комментировать рассказ, только молчит и идет с кислой миной. — Пришли, — говорит он наконец, когда они останавливаются у частного двухэтажного дома. — Знаешь, что я тебе скажу. Я все это время считал, что ты другой и не похож на всех этих… — А я оказался точно таким же, — кивает Чонгук. — Не перебивай. В общем, я до сих пор считаю, что жестокость — ни разу не выход. — Предложи мне другое решение проблемы, и я тебя с радостью выслушаю. Кстати, о жестокости: ты посмотрел те фильмы, что я тебе дал? — Да, посмотрел. Гадость редкостная. По сюжету… — Я тебе не для сюжета их дал! — прерывает его Чонгук нетерпеливо. — Ты обращал внимание на удары? Блокировку? Способы увернуться? — Пытался, но… Ох! Тэхён складывается пополам от кулака, прилетевшего ему под ребра, и ловит ртом воздух. А потом кидает на Чонгука обиженно-злой взгляд из-под розовой челки. — Ты совсем тронулся? Что творишь? — Реакция у тебя не очень. А теперь ударь меня. Тэхён выпрямляется, потирая ребра, и качает головой. — Я догадывался, что ты ненормальный, но чтобы до такой степени… — Ну же. Представь, что я — один из тех ублюдков, которые так любят над тобой измываться. Со всей силы бей, покажи, на что способен. — Я еще не настолько опустился, чтобы… — Бей! Чонгук не успевает среагировать, хотя, как казалось, приготовился к удару — настает его очередь сгибаться. Он оседает на асфальт, закрывая руками причинное место, кидает на Тэхёна шокированный взгляд и хрипит: — А по самому важному-то зачем? Тэхён поднимает ладони, оправдываясь: — Совет номер один. «Бей в пах». Сам же говорил.