Покорить непокорного

      Прошло полторы недели с того дня, как спокойная жизнь Тони Старка снова перевернулась с ног на голову. Мысли о Стиве заполнили всё свободное и несвободное время, и это было похоже на и без того масштабную катастрофу, способную перерасти в ещё нечто большее. Что обязательно загубит всё вокруг.       Врать себе уже не было сил, да и желания тоже, поэтому Тони просто думал и ласкал спрятанные в глубине воспоминания, которые у него были все эти пять лет и с которыми он почти не расставался. Теперь, правда, туда прокрались и новые: их неожиданная встреча, яблочный пирог в фольге, явно сделанный не своими руками, и редкие «привет», брошенные через забор, когда оба копались на задних дворах. Странное чувство грело внутри, и от него хотелось…       Избавиться. Потому что ему была дорога жизнь Стива, будущая, а не то, что он, какой-то человек из прошлого, мог ему дать. И пусть было стыдно, что он вообще пустил такую идею в свою голову, это была единственная его правда.       Ему сорок. Стиву двадцать, и даже если подрос, то он всё равно остаётся тем же мальчишкой, какого он помнил. Невинные большие глаза, смотрящие с такой любовью, что можно было захлебнуться. Тонкие кисти и узкие запястья, а ещё вечно спадающая на лоб чёлка. Трансформация, конечно, была гигантской. Как в плечах… так и во всех стратегически важных местах. Но пойти на поводу у собственных… низменных желаний? Ни за что на свете. Старк вообще никогда себе такого не позволял, даже не думал и не предполагал и сейчас уж точно не позволит.       Зато пяти годам самолечения и терапии, которые помогли ему избавиться от дурацкой мысли, что он пытался растлить малолетнего мальчишку, пришёл конец. Эти мысли тоже влезали в голову настойчиво-настойчиво и никак не хотели уходить. Даже утешения, что он ничего такого не делал, не играли никакой роли, потому что тут же в памяти всплывала картинка последней встречи. Более чем недвусмысленного поведения он себе не позволял.       Больше. Да и не хотел. Отработав в школе ещё один год после отъезда Стива в Аризону, Старк закопался в науку с концами. Правда перед этим пообещав директору Фьюри, что если будет нужна помощь, то он готов заменять нового учителя физики — Рида Ричардса, своего бывшего одноклассника, с которым они до сих пор поддерживали тёплые отношения.       Давая редкие уроки детям из «Возрождения», он ушёл в механику и робототехнику, работая теперь только на заказ, считая, что такая жизнь ему вполне по карману. Это было прекрасным временем без страха заглядеться, сказать что-то лишнее и прикоснуться как-то не так. Слишком нежно и мягко, чтобы… можно было свернувшемуся в груди клубочку вдруг развернуться.       А сейчас та же самая история. И если она повторится…       Стоя у забора, соединявшего его дом и дом Стива, вытащив из сарая топор, Тони открыл от брезента привезённые ещё вчера на зиму дрова. Оглядев всё это, он подошёл к большому пню и, установив первое полено, вонзил в него топор со всей силы. Физическая нагрузка никогда ему не давалась с особым трудом, а сейчас и вовсе была полезной.       Он утёр собравшийся уже на лбу пот и ударил по отколовшейся половине. Закончив с первым поленом, разбив его на четыре части, он приступил к другим. Так продолжалось, наверное, минут двадцать, пока дыхание не закоротило, а футболка не превратилась в одно большое мокрое пятно. Отбросив её в сторону, он снова вытер лоб и, напевая себе под нос «Поезд на Чаттанугу», сильным взмахом разбил ещё одно бревно.       В голову лезло всякое неправильное… но он стойко терпел, пытаясь занять себя физическим трудом, а не своими желаниями поскорее увидеть Стива, поговорить с ним и понять, правда ли он просто приехал сюда учиться или…       От наблюдения из окна гостиной за всем этим действом терпения Роджерса хватило буквально минут на десять. Он чуть ли не изгрыз себе все ногти и не истёр зубы в крошку, лаская взглядом более чем привлекательную фигуру мужчины своей мечты. Стиву ещё не приходилось видеть Старка таким… соблазнительным и раздетым до сегодняшнего дня, а увиденное было настолько впечатляющим, что молодая кровь вскипела за сотую долю секунды.       Красивый, хорошо сложенный, не потерявший ни капли своей привлекательности к сорока годам, Тони был пределом любых мечтаний. От одного взгляда на его сильные руки и атлетичное телосложение захватывало дух, и Стив таял, прилипнув к окну, растекаясь сладкой патокой по подоконнику.       Но выдержать долго он всё же не смог. Чуть ли не бегом выбежав во двор, он оказался у забора и, махнув Старку рукой, поинтересовался:       — Я могу помочь?       Тони вздрогнул, втыкая топор в полено намного сильнее, чем хотел бы. Струйка пота скатилась по виску, и только тогда он смог обернуться, потому что давал себе хоть секунду передышки. Не мальчик уже, в конце концов.       — Привет, Стив, — улыбнулся он, обтирая лоб. — Ну, если тебе нечего делать, то помоги своему бывшему учителю. А то я тут… скоро коней двину, — усмешка вышла доброй, как и раньше, когда Старк смеялся над собой.       — Не прибедняйтесь, мистер Старк, — Роджерс улыбнулся, без труда перемахивая через забор, пренебрегая калиткой. — Вы вполне себе справились бы сами, просто мне и правда сегодня нечем заняться, а так… помогу вам, — он с лёгкостью вытащил топор из полена и, подмигнув Тони, принялся колоть дрова.       Тони удивлённо моргнул. Приподняв брови, он отошёл в тень и, взяв из ведёрка со льдом прохладную бутылку безалкогольного пива, щёлкнул крышкой. Взгляд против воли падал на мускулистое тело Стива, ничем не напоминая о том, каким он был раньше.       Тогда, когда смотрел чуть повлажневшими глазами, когда чмокнул в щёку и когда заламывал пальцы от волнения. А от этого нового подмигивания и нового Стива что-то шло по наклонной. Хотя и тогда уже шло.       Сейчас хотя бы Старк мог оправдать свои любопытные взгляды, не особо виня… Снова врёшь. Виня себя, конечно, каждую секунду кляня на чём свет стоит за то, что думаешь отнюдь не о булочках с шоколадной глазурью, а о…       — Думаешь, я и правда справился бы сам? — уточнил Тони через пару минут, вдруг вспомнив, что Стив что-то сказал ему.       — Конечно, а почему нет? Вы же такой… сильный и… — лучший, самый лучший, единственный на свете, — ну, вы поняли, — по-настоящему правильно говорить комплименты Роджерс так и не научился, но говорить хотелось, и поэтому получалось, наверное, как-то криво и нелепо, отчего он всё время смущался.       Остановившись на минуту, Стив посмотрел на Старка и пожал плечами, и, видимо, этот жест должен был означать «вы же сами знаете, какой вы, а ещё спрашиваете».       — Ну… а как-то подробнее нельзя? С чего я вдруг сильный? — выгнул бровь Тони, скрестив щиколотки и опершись о перила веранды плечом, вставая в более выгодном свете. Проигнорировав мысль о том, что он вообще делает, Старк сделал неспешный глоток пива. — Я не совсем понимаю твоих этих взглядов.       — Вы всегда были таким, мистер Старк, — Роджерс покачал головой, чувствуя, как к щекам приливает жар от смущения, и поспешил отвести взгляд, чтобы не пялиться на то, что ему показывали слишком уж откровенно. — Сильным, умным, привлекательным. Все по вам сходили с ума, и, наверное, это не было для вас секретом, — о своих взглядах вообще и в частности он решил умолчать.       — Не всегда, конечно, это было секретом, ты прав, но люди порой смотрели только на мой счёт и фамилию, так что моя привычка держаться в стороне со временем только обострилась, — заметил Тони, впервые за пять лет снова ощущая жар в груди от слов Стива.       — Имея возможность жить в своё удовольствие, вы работали обычным школьным учителем в Бруклине, вы занимались любимым делом, и одно это достойно уважения. А люди бывают разные, — Стив кивнул в знак того, что понимает Тони.       К нему вообще никогда не относились серьёзно, особенно в школе, так что со странным людским отношением Роджерс был знаком не понаслышке.       — А какой ты? — выдохнул Тони, чуть прищурив глаза, пытаясь понять, что изменилось в том мальчике с их последней встречи, когда он обнимал в ответ так… открыто.       Стив отложил топор на пень, на котором рубил дрова, и повернулся к своему бывшему учителю, смело встречая его взгляд, смотря на него так, словно не было этих пяти лет в разлуке, словно он вернулся назад в прошлое, в то время, когда его душа и сердце сгорали от неразделённых и безответных чувств.       — Вы знаете меня, мистер Старк, — тихо ответил Роджерс, но, не справившись с волнением и снова нахлынувшими воспоминаниями, отвёл взгляд в сторону. — Вы же меня знаете.       Съёжившись будто от холода, Тони тяжело вздохнул. Видимо, между ними ничего не изменилось, и они оба ждали, что пройдёт время и тогда-то… Думать дальше он себе запретил. Так нельзя, совершенно точно.       — Знаю, Стив, но это… это тем более не избавляет меня от ответственности, и желаний, и вообще… — он взмахнул рукой и, поджав губы, заткнулся, упираясь взглядом в сад и цветы пионов, не желая выдавать ещё больше информации, и без того проклиная себя за эти слова.       — Желаний? — Стив ухватился за это слово, как за спасательную соломинку, боясь принять его лишь за призрачную надежду, вздрагивая всем телом от одного только предположения, что может…       Стоя вот так, полуголым, Старк чувствовал проедающий его насквозь взгляд самых наивных, невинных и красивых глаз, меняющих свой цвет под обстановку и освещение. Он мог бы дать зуб, что сейчас они были голубыми-голубыми, как небо над их головами.       — Забудь, это я… перегрелся, видно, на солнышке, — не слишком уверенно отмахнулся он и сделал глоток из бутылки, не смея столкнуться с Роджерсом взглядом.       — Вы ведь никогда не обманывали меня, я знаю, потому что… знаю. Всегда знал… И сейчас вы тоже не лгите… мистер Старк, — каждое слово давалось Роджерсу с трудом, потому что он боялся говорить, но молчать было ещё страшнее. Только не когда он услышал, возможно, единственный раз за всё время в знакомом до боли голосе… надежду. — Вы… помните? — хотя бы так, хотя бы только одно слово, и, если Тони помнит, если он… Вдруг у них ещё есть шанс.       Между ними словно протянулась тишина, намагниченная ожиданием с обеих сторон. Тони не хотел отвечать, но, заслышав нотки страха в голосе мальчишки, кивнул несколько раз, а потом, чтобы подтвердить свои мысли, так и не смотря в глаза, добавил:       — Я помню… помню, да.       Зрачки Стива расширились, а сердце пропустило удар. Помнит. Старк помнит, и пусть это было лишь одно слово, но оно звучало громче любых признаний и обещаний. Желание. Он помнит.       Роджерс кивнул и отвернулся, снова беря в руки топор. Каким-то шестым чувством он понял, что сейчас стоит отступить, не давить и не приставать с расспросами. Услышав самое главное, то, что давало ему пусть призрачную, но всё же надежду, он принялся колоть дрова, ощущая себя самым счастливым на свете.