Дочь Бездны

— Долго она будет спать? Что с ней не так?! — слышался раздраженный и напуганный голос Меган Фостер (она же Билли Лерк). — Она потратила много сил, ей нужно восстановиться, — ответил Дауд, закуривая очередную сигару. — Эта девчонка спит уже сутки! Так не должно быть! — Билли была явно недовольна происходящем. Она уже не помнила, что было, но в подсознании осталась информация о том, что именно она спасла и Дауда, и Алисию от гибели во время казни ведьм. Билли тогда увидела, откуда идет эта музыка из семнадцати нот и выстрелила в Смотрителя, о чём, конечно же, немного жалела. «Как он мог выбрать её? Что в ней вообще есть примечательного, кроме юного стройного тела?» — так часто о ней думала Билли, но особенно её расстраивало то, что Дауд после того, как дал надежду, что что-то может получиться, когда у них был секс, вдруг нагло начал делать вид, что ничего не произошло, и вообще избегал по возможности Лерк. Дауд тоже понимал, что Билли здесь явно не к месту, особенно после их секса, но он не хотел снова бросать свою старую ученицу и уж тем более отказываться от её помощи, ведь Билли была лучшей из лучших среди китобоев. Но находиться в обстановке, где разворачивается такой странный и нелогичный любовный треугольник, было действительно тяжело всем: и Дауду, и Билли, и ассасинам; только Алисия пока спала и не просыпалась. — Сэр, в городе творится полная неразбериха. Сегодня начались беспорядки: люди сожгли здание филиала Аббатства в Карнаке, а выбежавших оттуда Обывателей забил камнями народ; почти никто не выжил кроме тех, кто догадался снять форму Аббатства и слиться с толпой. Какие будут ваши распоряжения? — Продолжайте разжигать ненависть людей, распространяйте через сплетников слухи о том, что Алисия Бойл обладает невероятной силой и то, что она ищет колдунов и ведьм, которые захотели бы к ней присоединиться. Чем больше будет слухов и легенд, тем лучше. — Есть, сэр. Всё будет сделано в лучшем виде. — Томас кивнул. — Зачем всё это? — Лерк подошла к Дауду вплотную и посмотрела в его серые, как небо Дануолла, глаза. — Думаешь, люди не догадаются и не узнают в будущем, что она действовала не в одиночку и что её способности не настолько сильны, чтобы за десять минут уничтожить более пяти десятков фанатиков? По-твоему, они настолько глупы? — Билли, я знаю людей дольше, чем ты. Они готовы поверить во всё, что даёт им надежду на лучшую жизнь. Даже если бы мы распространяли слухи о том, что прилетел сам Черноглазый Ублюдок в костюме Корво Аттано верхом на ките и забрал Алисию прямо с казни, благословил людей и пообещал, что если они будут верны ему, то с неба будет в каждый четверг падать дождь из золотых монет, они бы поверили. Вера в лучшее, в сказку — самая сильная вера. — Посмотрим что из этого выйдет. Но Далила-то не такая дура, чтобы верить в это! — Далила не дура и не поверит, но ей будет на руку настроение жителей и то, что Аббатство уже больше не сможет её контролировать. Эта затея выгодна больше всего ей. — Я так и не понимаю, что вы там задумали, но мне не нравится все это. — Билли прикурила сигарету у Дауда и тоже затянулась едким дымом, наполняя свои легкие ядовитой смесью. Она не могла уйти от Дауда теперь, когда столько лет думала о нём, скучала, не могла снова потерять компанию китобоев, но и оставаться здесь, пока была Алисия, ей было не по душе. Дауд же старался не думать о Билли вообще. Он не считал их предыдущий секс чем-то таким, что меняет его отношение к ней или к своей подопечной. «Секс — это всего лишь секс», — так рассуждал Дауд всегда, этим подходом портя многим своим бывшим любовникам и любовницам жизнь. Дауда больше волновало скорейшее развитие событий, только вот длительный сон Алисии уже действительно пугал. Ещё не хватало того, чтобы она попала в кому или провалилась в летаргический сон; тогда вся его работа была бы бессмысленна. Будить Алисию пытались разными способами: и громкими звуками, и прикосновениями, и даже легкими щипками, и сильными запахами вроде спиртовых настроек. Дауд пытался разбудить её и щекоткой, на которую та неизменно раньше бурно реагировала, но никакого результата это не принесло — девушка спала крепко. — Уходите все! — скомандовал глава китобоев. Ему пришла на ум безумная мысль и её нужно было попробовать осуществить. Когда Дауд убедился, что он остался наедине с девушкой в её комнате, то он аккуратно взял Алисию на руки и подошел к порталу в форме ноля на стене — портала для входа в Бездну. Нужно было лишь произнести заклинание и на месте, где была стена, образовался проход в междумирье. Дауд не делал такого прежде и боялся, что может не получиться попасть в нужное место, а уж тем более найти Чужого, но он решился пройти в портал. В ушах всё зазвенело, голова начала сильно болеть, а ноги чуть не подкосились. Бездна не хотела принимать его с распростертыми объятиями, но все-таки впустила внутрь.

***

Чужой сидел, развалившись на софе, и смотрел на Дауда своим немигающим нечеловеческим взглядом: — Как мило, что ты решил принести свою бывшую прямо ко мне. Это так… благородно, особенно для тебя, Дауд. — По поведению Чужого было невозможно понять шутит он сейчас или нет. Божок находился на том самом острове, который облюбовала для себя Алисия. Видно, он уже ждал появление ассасина. — Она не просыпается! Я не знаю что делать, — Дауд сразу перешел к сути дела, стараясь подавить злобу к Чужому. — Оставь её здесь, тут хотя бы она выспится как следует. В вашем мире пройдет несколько минут, а здесь — часы. — Чужой равнодушно скрестил руки на груди, словно самочувствие девушки его нисколько не волновало. — А вот тебе, Дауд, я не советую тут долго задерживаться: Бездна тебя сейчас активно пожирает. — А её? — Дауд закашлялся. Здесь все его проблемы со здоровьем начали обостряться, в том числе и те, что были вызваны курением. — Она здесь лучше восстановится, чем в реальном мире, особенно после очередной своей маленькой смерти. Только не говори, что не помнишь, как она барахталась на плахе. — Слова Чужого кольнули Дауда. Это событие было последствием невнимательности мужчины, он должен был проверить все шарманки в башне, даже те, которые лежали про запас. — Уходи, Дауд, возвращайся к себе домой. Ты сделал всё, что мог.

***

Алисии снились странные сны: в одном из снов она была проституткой, в другом — Смотрителем, в третьем — фанатичной жрицей древней религии Левиафана, а вовсе и просто ребёнком. Могли ли в Бездне вообще сниться нормальные сны? Возможно, во снах Алисия видела судьбы других людей, а возможно, сны были просто плодом воображения её подсознания. Девушка неохотно открыла глаза. Сколько она проспала? Час, день, неделю? И где она теперь? Над головой Алисии горели звезды, такие яркие и такие прекрасные. В небе проплывали киты, издавая свое прекрасное, но странное пение. — Где я? — спросила она вслух, понимая, что оказалась в каком-то нереальном пространстве. Под собой она чувствовала мягкую софу и чьи-то острые коленки. Дауда ли? — Ты у меня в гостях, — ответил спокойный мужской голос, знакомый до боли. Алисия подняла глаза, первое, на что она наткнулась — черный кожаный сюртук, сделанный словно из китовой кожи. А потом — бледное лицо и чёрные, как смоль, глаза без белков. — Чужой? — проснуться на коленях Чужого где-то посреди Бездны было слишком невероятным для того, чтобы в это поверить. — М-м? — Аутсайдер явно наслаждался удивлением своей гости от происходящего. Даже интимная близость так её раньше не удивляла. Алисия чувствовала невероятный уют, словно она оказалась у себя дома с кем-то очень близким и родным. Чужой был не похож на человека, но в то же время он был таким материальным, словно из настоящей плоти и крови. — Как я тут оказалась? — Дауд проявил снова чудеса благородства своей души и принес тебя сюда, чтобы ты смогла как следует выспаться, ведь тут время идет иначе. — И сколько я спала? — Алисия была поражена словами Бога. — В реальном мире сначала сутки, здесь — если считать по земным меркам понимания времени, то ещё день, но понятия времени как такового тут не существует, поэтому можно судить только по внутренним ощущениям. — То есть, ты сутки сидел со мной на коленях? — Да. — Чужой провел рукой по её волосам, для него, как и для самой Бездны, ощущение времени давно размылось, а уж чувства физической усталости он и вовсе никогда, будучи богом, не испытывал. Но и он ради разнообразия, пока спала девушка, вздремнул, во снах возвращаясь к воспоминанием тех времен, когда был ещё человеком. — Наверное, я сошла с ума, как и Старая Ветошь… Мне всё кажется… — Алисия протянула руку к лицу Чужого, касаясь его подбородка, скул, губ, шеи. Он был определенно слишком материален. Раньше она испытывала легкий холодок от его присутствия или покалывание в пальцах и руке, когда касалась его, на ощупь он был совсем другим… а сейчас она его ощущала реалистичнее и явственнее, чем даже Дауда. — Возможно. — Чужой помог ей подняться и усесться на софу рядом. Он был не против её прикосновений, но не отвечал взаимностью. Неужели он потерял к ней интерес после того, как она прошла через все это? Неужели он не хотел такого развития событий? Теперь она тоже будет как Дауд в опале? Но тогда почему он был с ней рядом, когда она спала? — Как много вопросов, на которые ты не получишь ответа, — Чужой ответил без нотки эмоций. — Но… — Не надо спрашивать, вот и всё, — такой ответ Чужого ввел Алисию в ступор. Она явно не понимала что ей делать. Одно было явно и без вопросов: отношение божества к ней поменялось. После длительного молчания, Алисия выдавила из себя: — Спасибо, что побыл рядом. Мне, наверное, лучше вернуться обратно? В мир людей? — она осторожно прощупывала почву, пытаясь найти лучший вариант своего поведения для того, чтобы не испортить их общение. — Как хочешь. — Чужой даже не взглянул на неё, отчего Алисии стало аж плохо. Чем она так провинилась? — А чего хочешь ты? Воцарилась снова тишина, которую через мгновение прервал тонкий смех Чужого: — Думаешь, я могу чего-то хотеть? Впервые человек мне задает подобный вопрос… Всё когда-то происходит в первый раз. Хорошо, тогда я тебе объясню. Мои желания не имеют особого значения, даже если бы они существовали на деле, то совершенно портили мне представление, ведь я бы пытался так или иначе воздействовать на полотно вероятностей событий в мире, преследовал свой интерес, свои цели. А так, я словно наблюдаю за театральной постановкой, не пытаясь заменить костюмы или переписать пьесу. Мне интересна игра актеров, их мотивация, их решения, их характер, вот что важно. — Чужой был недвижим как статуя. — Получается, я могу творить любой беспредел, лишь бы тебе было интересно? — Верно ухватила суть. Жалко, что не до всех это сразу доходит. Алисия на мгновение замялась, думая, что бы выкинуть на этот раз. Она поднялась с софы и окинула Божество взглядом, полным решимости. Чужой уголками губ усмехнулся, он явно был заинтригован, так что решил первым начать игру: — Так чего же ты хочешь, Алисия Бойл? — Я хочу… А впрочем… — Алисия решила сразу действовать. Она оседлала Чужого, сидящего на софе, расположившись снова у него на коленях, только уже сидя лицом к нему, и впилась в его губы долгим, грубым поцелуем. Он сначала был холоден к поцелую, но когда девушка уже начала покусывать его губы, надеясь вызвать боль, он ответил тем же, только в его случае Алисия почувствовала вкус своей крови на его губах. Левиафан был вполне материален на ощупь, но причинить ему вред было просто невозможно, а вот он мог сделать это с легкостью. Но Алисию даже радовало то, что он отреагировал на её провокацию. Лис положила руки мужчины себе на задницу, с удовольствием ощущая как он сжимает её в своих руках и прижимает бедра ближе к своим. Девушка с наслаждением и оттенком легкого садизма ощущала его эрекцию под тугими брюками и только ещё сильнее прижималась к нему на встречу. Чужой на секунду оторвался от её губ, облизывая своим острым языком её кровь на своих губах: — Ты мучаешь больше себя, чем меня. Ты готова отдаться в любую минуту и глупо думать, что ты контролируешь ситуацию. — Его руки уже бесцеремонно проникали под ночную сорочку девушки, снимая белоснежные трусики. — Алисия Бойл, ты помнишь о том, что я говорил раньше? Если у нас будет секс, то ты, вероятнее всего, умрешь, оставшись в Бездне навсегда. Ты готова к таким последствиями? — один из пальцев Чужого проник в её лоно, уже влажное и готовое к сексу с ним. — Я… понимаю… но можно ли этого как-то избежать? Ты говорил, что есть способы? — Алисия закрыла глаза от удовольствия, сердце колотилось в бешеном ритме. — Способ есть, но для этого ты должна стать моим фамильяром. — Чужой уже спустил лямки ночной сорочки с плеч девушки, обнажая ее упругую грудь. — Что это значит? И что это изменит? Чужой поморщился, он явно не хотел объяснять что-либо, а ждал просто согласия своей последовательницы: — Отныне ты уже не сможешь принадлежать себе, ты не сможешь выбирать свою судьбу, не сможешь отказаться от моего дара, от пути, который я тебе приготовлю, не сможешь после смерти, раствориться в Бездне и стать кем-то другим, ты останешься после смерти здесь, со мной. Ты станешь моей тенью и моей спутницей, моим развлечением у берегов вечности и моей слугой, и так будет до тех пор, пока я сам не захочу тебя отпустить. — Алисия слышала его слова, как в тумане, так как он уже двумя пальцами совершал фрикции в её лоне, доводящие девушку до преддверия оргазма. Слова о том, как она стала бы спутницей Чужого, возбуждали её ещё сильнее; она не могла анализировать смысл этих слов, находясь в таком состоянии. — Для себя ты получишь практически неограниченные возможности, те, слухи о которых сейчас распускает твой Дауд. Далила не разочаруется в тебе при знакомстве. Она попытается тебя убедить стать одной из свободных ведьм, чьи способности и возможности не зависят от моего дара, но к тому времени ты уже не сможешь, даже если захочешь, стать свободной. Твоя душа станет частью меня и станет моей. Нужно ли тебе это? Алисия не могла думать об этом, она уже сама покачивала бедрами в такт фрикций пальцев Чужого и тут Аутсайдер прекратил движения и, вынув пальцы из неё, ждал ответа. — Да… — прошептала девушка почти беззвучно. Чужой хищно улыбнулся, он ждал этого ответа и с радостью его принял. Было в его улыбке что-то ужасающее и гипнотизирующее, как в танце удава перед кроликом. Алисия же ещё не могла оценить последствия её ответа: — Твой выбор сделан, — ответил Чужой с наслаждением в голосе. — Теперь не жди, что всё сохранится так, как было прежде. Вдруг Алисии стало страшно, что-то пугающее она заметила в его лице, она ведь сейчас совершила то, о чем так часто предупреждало Аббатство Обывателей. Она продала душу Чужому! И за что? За секс с ним! — Я… я наверное не подумала, давай я позже сообщу решение… — Уже поздно, милая. — Чужой в один момент перенес их на один из островов Бездны, где прямо посреди острова стояла огромная кровать, застеленная пурпурным шелковым покрывалом с тем же рисунком, что и занавески на алтарях в честь Бога. Он быстро с помощью магии избавился и от своей одежды и от одежды девушки. Алисия впервые видела Чужого полностью обнаженным и он, если честно, был прекрасен как ни один мужчина в её жизни: бледная, почти белая кожа, ладная фигура, красивый, готовый к соитию, член, а как завораживала черная дымка вокруг него, которая образовывала причудливые узоры за спиной божества… — Ты прекрасен, — только и смогла вымолвить Алисия, Чужой искреннее впервые за все время улыбнулся, без тени иронии или лукавства. — Ты тоже, — ответил он, легонько повалив Алисию в постель. Прохладный, мягкий шелк холодил кожу, по спине пробежались мурашки. Чужой не спешил, несмотря на то, что уже давно у него не было нормального секса. Он нежно поцеловал её в шею, а потом начал целовать грудь, играя с сосками языком. Но когда девушка расслабилась, то внезапно легонько укусил её за грудь. Алисия ойкнула. Терпеть такое сильное возбуждение ей было уже невозможно. Она осторожно взяла в руку его твердый как камень член и подвела головку к своему лону. Чужой же не спешил в неё входить, он лишь с ухмылкой наблюдал за попытками девушки сделать все самой, а когда она решила, что он ничего не собирается делать, то резким и быстрым движением вошел в неё на всю длину члена, вызывая у той громкий стон наслаждения и удивления. Уж если кто-то и мог быть непредсказуемым даже в сексе, то это был он, теперь Алисии стало понятно, почему Чужой так любит «интересных» людей, ведь он сам вел себя крайне непредсказуемо. Чужой же наслаждался каждым мгновением секса с ней немного по другой причине. Впервые за тысячелетия он получил возможность не только наблюдать за своими избранными, но и самому решать, что ему делать с ними. Впервые он чувствовал себя хозяином положения и тем, чьи желания первостепенны для жизни смертного. Левиафан то двигался крайне осторожно и ласково, то ускорял движения и неожиданно властно и по-свойски брал её так, как ему нравилось. В состоянии такого невероятного возбуждения любое движение Чужого Алисии было крайне приятно, за такую близость и душу было отдать не жалко, а непредсказуемость движений Чужого лишь распаляла её страсть к нему. Алисия чувствовала себя необыкновенно привычно, словно она и раньше занималась сексом с ним, словно именно этого ей и не хватало; краски реального мира тухли по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. Ведьма обводила пальцами рельеф пресса, груди, шеи, плеч, скул Божества, он был такой невероятный и такой настоящий, близкий, по-своему родной, что Лис было не по себе. Как сущность Бездны вообще могла быть такой близкой к ней? Когда Алисия была на грани оргазма, то царапала ногтями спину Чужого, на что он лишь хитро улыбался, потому как знал, что его новая игрушка все равно не сможет причинить ему вред. На теле Божества не оставалось ни одной царапины. Владеть кем-то было так приятно, так интересно, с самого начала своего существования еще будучи человеком Аутсайдер, будучи оборванцем и изгоем, сиротой, не владел ровным счетом ничем, в любой момент его игрушки могли отобрать другие дети, а власть имущие могли лишить его жилья и пропитания. Когда Чужой стал богом Бездны, то в ней он тоже не мог ничем обладать, Бездна была всегда сама по себе, она ничего не давала и ничего не забирала, а то, что можно было сотворить в Бездне было таким непостоянным и обезличенным, этим тоже нельзя было обладать. И только сейчас Чужой ощутил все прелести обладания, хотя обряд посвящение в фамильяры у Алисии был еще впереди, знала бы она на что шла… Чужой приник губами к тонкой шеи девушки, ускоряясь до того ритма, который его подопечная могла выдержать. Она же совсем не замечала ничего вокруг, переносясь в мир своих внутренних ощущений, а ощущения были прекрасными. Секс с земными мужчинами не шел и в сравнение с сексом с ним. Чужой не давал ей дойти до пика удовольствия, наблюдая за тем как она каждым движением, каждым взглядом и тихим шепотом умоляет сделать тот самый рывок, что поможет ей достичь эйфории. Он и сам уже был близок к оргазму, а откладывать его уже не было смысла, зубами Чужой прикусил шею Алисии и тихонько застонав, кончил. Алисия от резкого движения Божества в этот же миг достигла пика оргазма. И она уже расслабилась и обмякла в постели, но вдруг почувствовала, как вместе с семенем Черноглазого Бога, в нее проникает и сама Бездна, сначала это просто холодило изнутри, а потом она уже почувствовала, как тьма внутри неё сгущается и пронизывает каждую клеточку тела, ощущения были все более пугающими и ей начало казаться, что она вот вот умрет. Чужой поднял свои глаза на не и сказал: — Я предупреждал, что ты этого не выдержишь. Ты умираешь, Алисия. — Но… — Скоро твое сердце остановится, а ты сольешься с Бездной, растворишься в ней. Ты готова к этому? Или ты все-таки решишь быть фамильяром? — спрашивал он, смотря на нее, видя как она дергается в предсмертных судорогах. — Если ты готова стать частью меня, то просто кивни. Но сразу скажу: это будет ещё более неприятно, чем такая смерть. Алисия ослабевшими руками сжала его предплечья и на последнем издыхании кивнула. Чужой шумно вздохнул, в его вздохе читался оттенок легкой грусти, но в то же время и облегчения. Он положил руку на ложбинку между грудями девушки и Алисия почувствовала, как вопреки законам физики и анатомии, его рука преодолевая с легкостью препятствие в виде грудной клетки, легких и кожи, как по маслу проникает внутрь и обхватывает сердце. Было очень холодно и тяжело, она пыталась вырваться, уже жалея о своем согласии на это. Сердце стучало так громко, что отдавалось набатом в Бездне. Чужой потянул его на себя — и оно вырвалось из груди девушки, а зияющая дыра быстро наполнилась черной дымкой Бездны, заполняя место, где должно быть сердце собой, кости мгновенно встали на место, легкие вернулись к прежней нормальной позиции, а кожа затянулась, словно ничего и не было. Чужой начал меняться в лице, из красивого и странного мужчины превращаясь в ужасающее древнее чудовище с острыми маленькими как у акулы зубками и огромной пастью, только черные глаза остались такими же как и раньше. Чудовище схватило сердце и поднесло к своей пасти, заглатывая полностью внутрь. Изо рта Алисии вырвался беззвучный крик. Двигаться или бороться не было сил, да и смысла, было уже слишком поздно. — Чшш, все закончилось, — сказал Чужой, возвращая свой прежний облик. — Ненавижу тебя! — закричала девушка, очухавшись от паралича. — Не поверишь, я тебя тоже. И намного, намного дольше… — Чужой хищно улыбнулся так, что девушка уже не могла сдерживаться и на всю Бездну раздался её полный ужаса крик.

***

— Проснись, Алисия! Проснись! — её за плечо тормошил белый, как простыня, Дауд, — Ты должна проснуться! Девушка взглянула на него и быстро успокоилась. — Что с тобой было, Лис? Ты вопила как резаная. — Наверное сон, просто страшный сон. — Сейчас она видела, что лежит в своей постели, что всё по-прежнему. На стене висел портрет Чужого, нарисованный Соколовым, его когда-то спёр Дауд из дома одного влиятельного человека. Девушка была слишком слаба, чтобы заметить, как на портрете Аутсайдера под грудью Чужого еле заметно просвечивало алое сердце.