Дракон моего сердца

      Большой быстроходный пассажирский катер споро приближался к небольшому островку у берегов Ирландии сквозь брызги волн и густой утренний туман. И хотя зимние шторма остались позади, а судовладельцы дали старт новому туристическому сезону, море оставалось неспокойно. Что, хоть и отпугивало многих потенциальных клиентов, всё же привлекало определённых любителей пощекотать себе нервы. Чаще — до первого прыжка на волне, когда сердце проваливается в живот, тело в невесомость, а его обладатель бежит покупать первый же билет на самолёт, как только ноги касаются спасительного причала. Ивар поднялся на верхнюю смотровую палубу и невольно вздрогнул от порыва холодного ветра. Он начинал вспоминать, почему так сильно не любил климат изумрудного острова. Здесь царила вечная осень и сезонность ему была почти не присуща. А уж какая тут была погода! Что ж, Ивар не мог не признать здесь она была прямо-таки эталоном непредсказуемости. Он прочувствовал это с раннего утра, когда ясное голубое небо затянуло тяжёлыми грозовыми тучами, прошёл ливень и облака исчезли также внезапно, как и появились. Всё буквально в течение часа! А уж какая погода будет после обеда… Даже местные не решались предположить. Всё равно бессмысленно.       Его длительное путешествие заканчивалось. Нужный остров уже виднелся вдалеке. Ивар присмотрелся. Дымка над водной гладью резко обрывалась, обнажив взгляду целую флотилию рыболовецких судов, больших и малых, над которыми без устали кружили океанские птицы: олуши и чайки. А чуть дальше — можно было разглядеть оживлённый причал. Полный туристов и не только. Что ж, место выглядело преуспевающим. Даже не смотря на удалённость.       Тем временем капитан парома снизил скорость и, маневрируя между другими судами, подошёл к причалу. Пара матросов подали концы, а береговые положили их на кнехты. Около минуты на манёвры и вот небольшой трап уже надёжно зафиксирован на причале, позволив пассажирам наконец сойти на берег.       Ивар ступил на бетонную поверхность и слегка пошатнулся. Мужчину сложно было назвать большим фанатом морских прогулок, однако, в отличие от некоторых пассажиров, чьи лица успели приобрести характерный землистый оттенок, держался он молодцом. Мужчина быстро перевёл дыхание и осмотрелся. Где-то здесь его должны были встретить. Его поиски продлились около десяти-пятнадцати минут, но увы, оказались напрасны. Никто не пришёл. Пожав плечами, Ивар решил воспользоваться помощью кого-нибудь из местных. Успешно. Его взгляд остановился на рыбаке, курившем неподалёку от пришвартованного траулера, чьи грязные футболка и подвязанный за рукава на поясе синий комбинезон были безвозвратно испачканы в рыбьих потрохах и налипшим на них сигаретным пеплом. Да и пахло от него соответствующе. Ивар направил свои шаги к нему. И не прогадал. Тот действительно знал всё и всех на острове, и с присущим большинству ирландцев дружелюбием, на пальцах объяснил куда и как идти. Буквально. Его речь… не отличалась понятностью. Там была намешана не только целая прорва слов из местного, мало кому понятного диалекта английского языка*, так ещё и чисто ирландских слов там более чем хватало. Во всяком случае так казалось Ивару, незнакомому с языком кельтов. Но словоохотливый мужчина не сдавался. Он повторял до победного, часто менял слова на синонимы и не стеснялся языка жестов. Понимание было достигнуто. Наконец, узнав всё что ему было нужно (но всё же больше лишней информации) они расстались почти как старые приятели.       Идти было недалеко. Что неудивительно, учитывая размеры деревни. Стоило только минуть центр, и вот, он уже на окраине. По дороге он ещё раз уточнил дорогу у прохожих, так, на всякий случай и вскоре оказался перед совсем небольшим двухэтажным домиком. Со старой черепичной крышей, чьи выгоревшие на солнце стены всё ещё несли на себе блеклую тень прежнего ярко-жёлтого цвета с едва различимым рисунком птицы поверх. Ивар постучал, но ответом ему было молчание. Он постучал ещё несколько раз, куда более настойчиво и громко, прежде чем из-за двери послышалось хоть какое-то шевеление. Это был скрип половиц и старческое ворчание, из которого Ивар понял лишь отдельные ругательства на английском, что лишь усиливались по мере приближения к двери. Пожилой мужчина в брюках и застиранной рубашке долго ругался с порога, смиряя своего незваного гостя подозрительным взглядом, прежде чем снизойти на нечто, напоминающее конструктивный диалог.       — Cé hé tusa? И какого хрена тебе здесь нужно? — начал он с акцентом, как у того рыбака с причала, только ещё более ядрёным — Diabhal! Оставь меня в покое, чёртов turasóir, это частная собственность, а я не продаю сувениры! Хочешь что-то купить — в конце улицы есть лавка. Проваливай!       Он попытался захлопнуть дверь прямо перед его носом, но Ивар ловко подставил ногу и попытался изобразить вежливую улыбку на лице.       — Прошу прощения за беспокойство, мистер О`Брайан, но я не турист. Меня зовут Ивар, я бывший сослуживец вашего сына, Лиама. Мы созванивались с ним на прошлой неделе. Я думал, он вас предупредил о моём визите.       Старик смерил его жёстким взглядом и пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, почесав здоровую плешь, после чего, нехотя, открыл дверь. Но подозрительность никуда не делась. Пауза затянулась, однако, когда Ивар был уже готов снова спросить старика, тот неожиданно заговорил первым.       — Нету его, дармоеда! Хоть бы кружку пива принёс любимому daidí, так нет! Свалил час назад и ни слуху ни духу! Ивар глубоко вздохнул и закатил глаз. В этом был весь Лиам. Теперь он, кажется, отчасти понимал скверное настроение этого старика.       — А куда он пошёл? — с некоторой обречённостью в голосе спросил Ивар.       — В бар, куда же ещё! — старик пожевал сухие губы. — Ты точно видел его по дороге сюда. Такое, как это называется… bán… белое… точно! Белое здание. Возвращайся также как шёл, пока прямо в него не упрёшься. А хотя подожди! Пойдём вместе, всё равно туда собирался, раз сынка только за смертью посылать.       Он буквально на минуту зашёл обратно в дом и вернулся. К «костюму» добавились подтяжки. Старик довольно резво зашагал вперёд и спросил, не оглядываясь:       — Раз уж ты припёрся мне тут досаждать, то хоть расскажи, что там у вас за дела с Лиамом?       — Он разве не рассказал?       — Níl, лишь обмолвился что к нему едет старый друг. По правде сказать, для него почти всякий кто когда-то поставил выпивку — старый друг, да и вниманием он не обделён. По большей части такими же самыми нахлебниками. Будь ты с этого острова я бы даже внимания не обратил, но ты…, — старик повернул голову и ещё раз осмотрел собеседника с ног до головы. — Ты точно не его типичный собутыльник. Так, где, ты говоришь, вы познакомились?       — Не говорил. В Африке. Миссия ООН. Охраняли какую-то деревеньку в двух часах езды от Монровии. Ничего особенного — он замолчал, подбирая слова. — Послушайте. Не знаю, что вы там себе надумали, но я здесь только потому, что ваш сын один из тех немногих людей кому я всё ещё могу доверять. Дело слишком личное, чтобы привлекать кого-то со стороны.       — Ага, ещё скажи, что и дела с ним не проворачиваете, а?!       Ивар пожал плечами, хоть его собеседник и был повёрнут к нему спиной.       — Нет. После Африки нас всех разбросало по миру, и мы не общались почти. Ивар начинал чувствовать раздражение. Этот разговор… допрос скорее, уже успел порядком надоесть. Однако, к его приятному удивлению, продолжения не последовало. Старик лишь проворчал что-то малопонятное себе под нос. Сто процентов не поверил ни единому слову. Кому какая разница, впрочем?! Так и прошёл остаток их недолгой дороги. Звук моря снова стал чуть громче и подул резкий холодный ветер, когда они наконец подошли к высокому, как для островка, зданию, на третьем этаже которого красовалось самое незамысловатое название из возможных: «Бар». По-видимому, ещё совсем недавно оно назывался «Американский бар». На это указывали выцветшие, но всё ещё видные, первая и последняя буквы. А если присмотреться ещё внимательнее, что мужчина сделал, можно было прочесть и остальное. Ивар хмыкнул.       Изнутри заведение выглядело весьма… уютно: разделённый на два питейный зал со стойкой, протянувшейся через весь первый этаж, стеллаж с напитками, несколько столов и ирландские флаги на стенах, соседствующие с вышитым полотном футбольного клуба «Manchester United» прямо над барной стойкой. Дополняли картину несколько больших телевизоров на которых без остановки транслировался спортивный канал с повторами футбольных матчей. Единственное, чего недоставало этому заведению — свободного места. Тут его было и правда маловато. Поутру, как сейчас, здесь проводили своё время лишь несколько завсегдатаев, а уж что тут творилось вечером, да ещё и в преддверие важных футбольных матчей…       Лиам нашёлся сразу. «Сынок», рослый рыжий детина, стоял в пол оборота ко входу, облокотившись на барную стойку, и о чём-то громко разговаривал с низкорослым, но крепким мужчиной в бежевых брюках и аранском** свитере, делая жадные глотки из бокала после каждого предложения. Ивар направился к ним, но его опередили. Старик, с небывалой для мужчины его возраста и комплекции прытью, подскочил к стойке и отвесил сыну смачную оплеуху, дополнив это длинной тирадой на ирландском. Однако, её смысл был настолько кристально прозрачен, что этому не смог помешать даже незнакомый язык. Старик даже успел сделать заказ и удалиться в соседний зал, прежде чем Ивар подошёл к Лиаму и уселся на соседнем стуле.       — У тебя такой заботливый отец, Лиам. Всю дорогу только о тебе и говорили!       — Ага, как же, — пробурчал покрытый веснушками мужчина, потирая ушибленное место и, с лёгким недоумением, смотря на Ивара. — Если считать тумаки за заботу — то у меня самый заботливый папаша на всём белом свете! Никогда их не жалел!       Он сделал солидный глоток Гиннесса из своего бокала, вытер пену с бороды тыльной стороной волосатой руки и зычно рыгнул.       — А ты рано! Я решил раньше обеда тебя не ждать. — Они протянули друг другу ладони и скрепили встречу крепким рукопожатием с похлопыванием по спине. Ивар приветливо улыбнулся.       — Лиам, сукин ты сын, я же звонил тебе вчера и говорил, что прибуду первым утренним катером, или ты забыл?       — Ну, то что ты говорил — это одно, а как здесь происходят дела на самом деле — совсем другое. Тут не опаздывают только иностранцы, вот и удивился что паром прибыл вовремя. Прости за это. И за папу тоже прости. Таких знакомств и врагу не пожелаешь! Мужчины за стойкой засмеялись и третий, что, до этого молчал, кивнул бокалом на Лиама.       — Ты, наверное, забыл, что Билл вышел на пенсию? И что лодками сейчас заправляет его сын?       — Не-а, вообще впервые об этом слышу! Ну и дела! Я думал старик ещё как минимум несколько сезонов пробудет за штурвалом, прежде чем списываться на землю. Вот это ты меня озадачил так озадачил… А, что это я! — Лиам перевёл взгляд своих зелёных глаз со своего товарища на Ивара. — Ивар, знакомься, — Райан, Райан — Ивар! Помнишь? Я тебе о нём рассказывал! Это с ним мы стояли тогда спина к спине! Там, в Либерии.       Мужчины кивнули друг другу.       — Ну и дела! — сказал Райан. — Оказывается не все персонажи его пьяных баек выдуманы. Рад знакомству, — он наклонился чуть вперёд и пожал ему руку. — Насколько они правдивы?       Ивар загадочно улыбнулся и, заказав пива у подоспевшей официантки, ответил:       — А я без понятия что он тебе там наплёл про свои ратные подвиги, но да, это правда. Если это про ту «легендарную» потасовку в замызганном Либерийском баре, потому что кое-кто решил просто так дать в морду случайному амбалу.       Собеседники рассмеялись и Лиам, наклонившись поближе, похлопал Ивара по плечу, а тот в свою очередь поспешил сменить тему.       — Ну а вы как, давно знакомы?       Тот махнул рукой.       — А, да не то что бы. Наши пути пересеклись несколько лет назад в Белфасте. С тех пор вот…       Он отпил из бокала, убедившись, что никто их не подслушивает, наклонился к уху Лиама. Ивар по привычке напряг слух, но тщетно. Райан специально перешёл на ирландский, чтобы его новый знакомый не имел шансов понять о чём шла речь. Лиам же внимательно его выслушал и отрицательно качнул головой.       — Нет Райан. Я не собираюсь снова в этом учавствовать и, тем более, я не хочу впутывать в это своего друга! И уж тем я не собираюсь обсуждать это за его спиной. А если уж так сильно хочется — так сам спроси! Что от меня-то хочешь?       Зеленоглазый детина плотно приложился к кружке с пенным напитком, давая понять, что этот разговор окончен и возвращаться к нему он не собирается. Раздосадованный Райан тихо выругался и хлопнув по стойке, куда-то вышел. Скандинав молча наблюдал за разыгравшейся сценой, прежде чем друг заговорил.       — Не обращай внимания. Он хороший мужик, просто иногда ведёт себя хуже занозы в заднице. Понервничает и успокоиться, не первый день его знаю, — ирландец начертал на запотевшем стекле три латинские буквы и быстро стёр. Ивар понимающе кивнул.       — Насколько много он знает?       — Немногое. Он в курсе чем я зарабатывал себе на жизнь и знает, что я был не один. Для него ты лишь иностранец, с которым я когда-то где-то работал. К тому же Райан из той породы людей, которые скорее откусят себе язык, чем проболтаются. — он перевёл дыхание. — Давай уже к делу. Рассказывай, что такого у тебя случилось что ты снова собираешь ребят. Док говорил, что дело серьёзное.       Ивар отпил пива из только что принесённой кружки и коротко кивнул.       — Не только серьёзное, но ещё и очень личное. Скажи, ты когда-нибудь слышал об одном российском олигархе? Его зовут Николай Поддубный.       Лиам закатил глаза и забарабанил пальцами по столу. —      Не-а, понятия не имею что за хер. Я могу тебе прямо сейчас рассказать, как зовут сестру второй жены начальника королевской полиции Ольстера и в какую церковь Белфаста она ходит на исповедь по воскресеньям. Я из русских только про Горбачёва слышал, ну и Ельцина знаю, потому что он нажрался как свинья, когда прилетал в Шеннон несколько лет назад.       — Тогда позволь я объясню вкратце. Поддубный очень богатый и влиятельный человек, сколотивший целое состояние на продовольствии и грузоперевозках. Это официально. А неофициально, он торгует живым грузом. Кто его клиенты — не имею ни малейшего понятия, но Николай крайне настойчивый и изворотливый сукин сын. Он не постеснялся направить боевиков по мою душу, когда понял что меня ни запугать ни договориться.       — Да, дружище, сильно же ты ему насолил. — Лиам допил свою порцию и быстро заказал ещё одну. Получив заказанное, он продолжил. — Док говорил они твой дом по кирпичику разнесли, — Ивар утвердительно кивнул. — Но что такого он от тебя хотел и что ты не захотел отдавать? Я так понимаю, упоминание о, кхм, «живом товаре» было не только ради общей информации, верно?       — Верно. Но прежде, я хочу спросить у тебя кое-что. Вернее, показать. Мужчина полез во внутренний карман лёгкой куртки, достал несколько фотографий и передал их Лиаму. Реакция Ирландца сильно отличалась от реакции Анри. Лиам медленно поставил бокал на стол, завороженно рассматривая фотографии Ивара и чёрной драконицы, но в отличие от удивления и неверия Анри, Лиам скорее выглядел… Тоскливо? Прямо как человек, перед которым предстал его давний, давно потерянный друг. Ирландец забарабанил пальцами по столу и вернул фотографии, с отстранённым и пустым взглядом смотря сквозь бокал.       — Больше никаких уговоров, старый друг. Я в деле. Но прежде, чем мы обсудим с тобой детали нашей будущей работы, вот что я предлагаю: берём ещё пива, что-нибудь пожрать и пересаживаемся вон за тот дальний столик. Хочу тебе одну историю рассказать.

***

      — Николай Васильевич, можно? Работавший за переполненным бумагами столом мужчина в дорогом деловом костюме поднял голову и взглянул на нежданных гостей через приоткрытую дверь.       — Заходите, раз уж пришли, — он рассмотрел второго посетителя, устало вздохнув. — И что-то мне сейчас подсказывает что вы пришли сюда далеко отнюдь не с хорошими новостями. Слушаю.       Первый, молодой человек в белой рубашке и чёрных брюках неловко переступил с ноги на ногу, лихорадочно подбирая слова.       — Я, м, я прошу прощения, Николай Васильевич, я пытался остановить Павла Александровича, сказал, что вы страшно заняты и не можете никого принять, но он… он наотрез отказался слушать! Говорит — вопрос жизни и смерти. Прорваться пытался! Вот я и зашёл с ним чтобы…       Поддубный встретился взглядами со вторым посетителем. Тот один раз кивнул.       — Алексей, оставь нас, — резко прервал молодого человека начальник. — И на этот раз уж постарайся никого сюда не пустить. Меня нет, кто бы не спросил. Будут быковать — зови охрану.       — А, м, если ваша жена?       — Особенно если припрётся моя жена. Скажи ей что я умер. Хоть обрадуешь человека. Всё, проваливай!       Помощник поспешил ретироваться, оставив олигарха и крепко сложенного мужчину в чёрной дублёнке наедине.       — Паша, какого хрена стоишь как столб? Садись. У меня и так работы завались, а ты ещё титьки мнёшь! Давай, сразу к делу!       Тот пожал плечами и сел, достав из кармана большой вскрытый почтовый пакет.       — Как хочешь, — он почесал щетинистое обветренное лицо. — Нам не удалось эвакуировать того, раненного наёмника из Швеции. Где-то на полпути его похитили и увезли в неизвестном направлении. Мы подозреваем Ивара Тостессона, на дом которого мы недавно организовывали рейд.       Настороженность на лице Поддубного сменилось удивлением, которое быстро перешло в нескрываемую ярость. Он крепко, до боли в пальцах, сжал уголки стола и тряхнул головой. Он налил стакан воды и залпом его осушил. Вытерев рукой рот с дорогими часами на запястье, он нацелил на собеседника один из своих самых убийственных взглядов.       — Какой ещё в жопу Ивара?! Ты же сам мне не позднее недели назад говорил, что он мёртв и то, что ты лично сам всё проверил!       — Коля, я не…       — Никаких «Коля»! Что за херня вообще происходит, Паша?! Сначала ты заявил, что мой товар у какого-то лоха из Европы, я сказал, мол, ты уж приложи усилия чтобы его вернуть. Ты сказал «Окей» и чем это закончилось? Правильно! Сперва ты провалил дипломатический подход. И я «забыл» твой косяк, потому что иногда встречаются люди не из ссыкливых , а этот ещё и упёртый как баран. Это понятно, но что же было дальше?       — Я нанял профессионалов для решения…       — Нет, Паша, не профессионалов — идиотов! Неосторожных, прямолинейных идиотов, которые устроили настоящий филиал Грозного! И где? На территории, грёбанной, Европы! Ты хоть понимаешь сколько денег, связей это стоило чтобы уменьшить, подчёркиваю, уменьшить, не нейтрализовать, нанесённый твоими «профессионалами» ущерб. Да теперь в Скандинавии никто с нами в одном поле добровольно срать не сядет! Да и прочие европейские партнёры десять раз подумают надо оно им, иметь дело с отморозками без тормозов. Можешь гордиться твоё достижение! А ещё мне кажется, что будь у этого, как там его?       — Ивара Тостессона…       — Да, его. Будь его двое — они бы пинками под жопу разогнали твоих «профессионалов». Однако ты и тогда меня успокоил, сказав, что этот человек мёртв, дело замяли и скоро все об этом забудут, а товар уже на пути ко мне. Из всего этого ты выполнил лишь последний пункт. Но тут, вот прямо сейчас, ты снова заявляешься пред мои светлы очи и заявляешь, что мало того, что этот человек жив, так он ещё и «языка» захватил в придачу, я всё верно понял?       Тот кивнул.       — Да. Его и водителя нашей дочерней охранной компании.       Поддубный громко фыркнул.       — Ну, вообще здорово! Пиздец! Теперь ещё вопрос с пропавшим без вести решать…       Мужчина зарылся лицом в ладони, массируя его и почёсывая стремительно седеющие волосы вокруг разрастающейся плеши. Ну что за невезение?! Ещё немного и эта долбанная ящерица пустит их по миру. Прибыль от этого дела и так была под большим вопросом, хотя, если найти подходящего покупателя…       Но размышления Николая были прерваны тактичным покашливанием Павла. Бизнесмен взглянул на него и увидел, как тот вскрывает принесённый конверт. Мужчина обречённо застонал.       — Мы получили это вчера. Отправитель неизвестен, но пришло в главный офис. По моему приказу его вскрыли и проверили на наличие яда или взрывчатки, но там… в общем, сам посмотри.       Тот медленно взял из рук Павла конверт и слегка трясущимися руками открыл. Самая большая ошибка за день. Внутри была целая пачка фотографий, на которых в подробностях было видно, что стало с двумя пропавшими людьми. Причём один из них был изуродован до такой степени, что понять кто это смог бы, пожалуй, лишь опытный патологоанатом. От увиденного к горлу Поддубного подкатила желчь и лишь титаническим усилием он сумел удержать её в себе. Отложив фотографии в сторону, он встал из-за стола и широко открыл окно, жадно глотая обжигающе холодный вечерний воздух.       — Пиздец… это… сука, пиздец! Я, конечно, видел много дерьма в жизни. И как утюг кладут на живот и просто жмуров, но это… Он замолчал ради ещё нескольких спасительных вдохов.       — Паша, я, конечно, давно уже понял что мы не с простым гражданским дело имеем, но чтобы вот так. Скажи, ты хоть выяснил кто это такой?       — Пока ничего нового, но в ближайшие пару дней я жду хороших новостей. Информатор надёжный, вы его лично знаете. «Швейцарец»       — Вы уж постарайтесь обставить всё побыстрее. Этот человек уже доставил нам тонну проблем, и, походу, он только входит во вкус. А пока я тебя отстраняю. Будешь действовать строго по моим инструкциям. Лучше лично проследить чем ещё раз по твоей вине обосраться. Свяжи меня со своими информаторами, пусть держат в курсе в любое время дня и ночи, понял? Хорошо. А ещё я бы очень хотел поговорить с выжившими наёмниками и, особенно, с этой крылатой тварью. Её давно доставили? Туда же куда и остальных?       — На прошлой неделе. Да.       — Хорошо… хорошо. — он забарабанил пальцами по столу. — Тогда где-то после обеда мы к ней наведаемся. Предупреди ребят чтобы завтра не было никаких сюрпризов. И помни — малейший прокол и тебе пиздец. Даже на то что ты мой крестник не посмотрю. Свободен.

***

      Вечерело. Длинный весенний день над изумрудный островом заканчивался. Солнце неторопливо клонилось к закату, окрашивая бескрайний океан и прибрежные скалы в тёплые оттенки оранжевого с жёлтым, отражаясь от волн, что бодро скользили по водной поверхности, с рёвом накатывая на прибрежные скалы.       С концом дня и люди спешили разойтись по домам, подгоняемые сорвавшимся ветром и новостями о грядущей буре. Вот последние автомобили покинули стоянку у скал Мохер, оставив это невероятное чудо природы стоять в гордом одиночестве до завтрашнего утра, когда толпы туристов вновь хлынут подивиться захватывающему виду на океан и острова, что открывался с их отвесных вершин. Совсем скоро солнце окончательно скрылось за горизонтом и сумерки вступили во власть, перекрашивая небесный багрянец в холодные серые тона. Только один человек отказывался уходить.       Это был мальчик, подросток тринадцати лет отроду весь покрытый веснушками, нечёсаной огненно-рыжей шевелюрой и в пыльной школьной форме на которой были видны редкие капли начинающегося дождя. Под его глазом расцветал внушительных размеров синяк. Школьник с грустью наблюдал за океаном сидя у самого края отвесной скалы, болтая ногами. Он надеялся хоть как-то отвлечься от мыслей о предстоящем отцовском нагоняе, который уж точно ждал его с порога. Он зарылся лицом в ладони и громко застонал. И почему все беды свалились на его голову за один день?! В день, когда отец ещё с самого утра грозил наказанием в случае очередной дурной выходки. И ладно он набил морду этому придурку Парксли. Он давно заслужил, это все знают! Ещё и англичанин к тому же! но вот провалить три теста сразу… Теперь мальчик был на сто процентов уверен, что отец больше не поверит в его обещания исправиться. Он не столько боялся отцовских тумаков, сколько того, что отец больше никогда не возьмёт его с собой в поездку с острова на большую землю и как только реставрация островной школы завершится, он останется там навсегда!       Подросток поднял покрасневшие глаза и отстранённо посмотрел вдаль, вглядываясь в силуэт родного острова на горизонте, но, как ни старался, так и не понял, его ли он видел. Солнце уже не светило, а Луна только начинала проявляться на потемневшем небе. Парень вздохнул и вытер лицо рукавом. Что ж, как бы не хотелось, а идти домой всё же придётся. Он старался оттянуть этот трагичный момент как можно дальше, но даже это одолженное время неумолимо заканчивалось. Ветер задул с новой силой, с неба начал накрапывать дождик, а на крыльях чёрных густых туч уже мчалась настоящая буря, готовая вот-вот обрушиться потоком дождя и молний на графство Клэр.       Пора было идти, если, конечно, он не хотел нарваться на новые неприятности. Он осторожно встал со своего места и окинул прощальным взглядом, прежде чем сделать первый шаг… и с ужасом для себя почувствовал, как рыхлая земля ушла из-под ног. Мальчик попытался ухватиться за высокую траву, но это нисколечко не замедлило скольжения. Короткий вскрик — и вот подросток уже с огромной скоростью устремился головой вниз прямо на острые камни, всё ещё сжимая пучки вырванной с корнем травы в руках. Он панически завопил с новой силой, но его голос сносило ветром. Глотка моментально охрипла, а штаны намокли от страха. Ребёнок зажмурился, не в силах смотреть на приближающуюся гибель, а из глаз полились слёзы. Ему оставалось жить считанные мгновенья. Последнее, что он услышал, был громкий птичий крик и хлопанье крыльев. Неужели, это были ангелы?!       Вдруг его падение резко остановилось, и мальчик закричал с новой силой из-за сильнейшей боли в плечах, а его грудь словно пронзил с десяток острых игл. Он рефлекторно попытался вырваться, но его тут же окрикнул грозный и полный негодования, женский голос.       — Прекрати брыкаться, мальчишка! Я и так с большим трудом тебя несу! Лучше схватись за когти покрепче, тут недолго осталось!       Он без колебаний сделал как было велено, а его крепко сжатые веки слегка приоткрылись. Уведенное поразило его до глубины души, да так, что он почти моментально позабыл о ноющей боли. Он летал. Правда летал! Вернее, его несла пара больших и сильных крыльев, а его под мышки удерживали не менее крепкие огромные орлиные лапы. Большая хищная птица с большим жёлтым клювом споро несла его в лапах. И как обещала, довольно скоро влетела с ним в небольшую пещеру, где попыталась максимально осторожно поставить его на землю. Не вышло. Мальчик крепко приложился о каменный пол и застонал.       От неожиданно резкой боли в спине к стону добавился вскрик. Да так и остался лежать смесью ужаса и боли наблюдая за своей спасительницей. В пещере было темно и солнце больше не освещало скалы Мохер, однако, когда глаза привыкли, кое-что всё же стало яснее.       То, что в первый раз показалось ему огромной говорящей птицей, возможно, ангелом, при детальном рассмотрении оказалось куда более удивительным, даже невероятным существом с телом птицы спереди и хищной кошки сзади. Голова существа напоминала орлиную, с большим острым клювом и роскошным плюмажем над ним, а передние лапы заканчивались массивными когтями, которые, по-видимому, служили для существа пальцами. Задняя выглядела очень похожей на ту, что он видел в учебнике по биологии, в разделе посвящённым хищным кошкам. Львам, если быть точным: такие же сильные кошачьи лапы, покрытые жёлтой шерстью. Хвост с кисточкой, только более пушистой.       Птицелев довольно быстро закончил приводить себя в порядок после не самого приятного полёта и вскоре всем его вниманием завладел спасённый мальчик. Она пристально посмотрела на его напуганное и полностью дезориентированное после пережитого выражение лица. А будь в пещере побольше света, он бы даже заметил, что существо выглядело скорее раздосадованным чем злым.       — Уж не знаю, как там у вас, у людей, но грифоны обычно благодарят того кто их спас, — раздался отражённый эхом слегка запыхавшийся голос грифины.       Парнишка в ответ на это медленно кивнул несколько раз и, с трудом подбирая слова, промямлил:       — Я…я, м, с-спасибо мэм. С-спасибо что не позволили м-мне разбиться!       В ответ грифина проворковала и хлопнула крыльями. Она попыталась приблизиться, а он инстинктивно дёрнулся и вскрикнул от новой волны боли. Грифина вытянула шею.       — Ну же, не бойся меня, я не собираюсь причинять тебе вред! — куда мягким голосом сказала она. Мальчик только сейчас понял, насколько причудлив был её акцент. Медленный, будто ей приходилось тщательно подбирать слова перед произношением. — Меня зовут Серафина, а тебя?       — Л-Лиам! — дрожащим голос ответил он. — М-меня зовут Лиам, — он замолчал и снова добавил. — Ещё раз спасибо что… что подхватили меня, мисс Серафина, мэм. Она ещё дважды хлопнула крыльями и осторожно подошла ближе, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. Что не то чтобы очень просто сделать когда ты четырёхметровый грифон с огромным угрожающим клювом и не менее острыми когтями. Но её подход худо-бедно сработал и мальчик, казалось, чуть подуспокоился.       — Ли-ам. Красивое имя. Я слышала, оно означает «храбрый», верно? — мальчик кивнул. — Что ж, маленький храбрец, в таком случае, я надеюсь, ты не будешь против если я тебя осмотрю? Хочу убедиться, что не сильно поранила тебя когтями, — ласково, даже по-матерински попросила она.       Мальчик утвердительно кивнул и грифина подошла к нему вплотную, подождала пока он снимет рубашку и приступила к осмотру, аккуратно прощупывая синяки и ссадины под болезненное шипение спасённого.       — Что ж, Лиам, должна сказать, что ты отделался, как вы это говорите, «лёгким испугом», да? Тебе повезло — твои кости целы, но ушибы и царапины будут болеть, — она слегка надавила на очередную гематому у груди. Подросток вскрикнул. — Прости. Пусть родители отведут тебя к доктору. У тебя ведь они есть, верно?       Мальчик неохотно кивнул и отвернул взгляд.       — Д-да мисс Серафина, отец.       Мальчик вздрогнул, его дыхание слегка участилось, что не могло скрыться от острого восприятия грифины. Он погладила подростка по голове тыльной стороной когтей и осторожно положила вторую лапу на здоровое плечо.       — Пожалуйста, не волнуйся ты так, ладно? Тебя никто не обидит, ты в безопасности, — она прервалась. — Строгий отец, верно?       Парень слегка повернул голову, посмотрел на неё одни глазом и коротко угукнул себе род нос.       — Я так и думала. Понимаю, ты боишься идти домой, потому что чем-то расстроил папу и знаешь что он тебя накажет, да? Но пойми и ты его. Он так поступает, потому что волнуется за тебя! Стал бы он так поступать, будь ты ему безразличен? Строгий папа это всё равно папа, который любит и заботится. Даже если вы не всегда ладите. Вот скажи мне, мальчик, что он сделает если ты ночью не появишься дома?!       — Он… ну, я думаю… думаю, он пошёл бы меня искать.       Внезапно мальчик резко дёрнулся и с ужасом обернулся на выход из пещеры. Последний луч солнца уже давно растворился в ночи, а маленький дождик снаружи становился всё сильнее и сильнее. В панике он уставился на свою новую знакомую умоляющими глазами.       — Мисс Серафина, мне же домой надо! У отца инфаркт случится если я не появлюсь дома в ближайшее время. Вы не могли бы, ох, ну… вы не могли бы мне помочь?       Она кивнула и по-птичьи вскрикнула.       — Конечно, ну не оставлю же я тебя одного! Только, пообещай пожалуйста, что никому не расскажешь об этой встрече, хорошо? Даже папе. Я понимаю, он спросит тебя, где ты пропадал, но пожалуйста, сохрани это в тайне. Только, между нами, хорошо?       Лиам утвердительно кивнул.       — Обещаю, я не подведу вас мисс… тётя Серафина! — он внезапно замялся и, посмотрев на неё взглядом полным надежды, спросил. — Скажите, мы ведь ещё встретимся, правда?       Она погладила его щёку тыльной стороной ладони и улыбнулась.       — Если ты этого захочешь.

***

      Лиам залпом допил содержимое кружки и, довольно крякнув, зачавкал жаренным цыплёнком. Прожевав, он сыто икнул и взялся за следующего. Ивар смотрел на него расфокусированным из-за выпитого взглядом и совершенно потерял счёт времени. Скандинав постучал пальцем по столу.       — Вот это да! Авеста… Авеста никогда мне не рассказывала, что есть, прости, что есть и другие! Только что есть некая организация, которая присматривает…       — Серафина мне тоже не особо рассказывала о других. Угу, о драконах и… этих… каких там? Кетца… Коа.. Каа… тьфу, о змеях. Таких… ну, знаешь, пернатых… вскользь. И об этих тоже, как ты там сказал, «организованных», будь они неладны. Но о них она говорить не любила. — он многозначительно поднял указательный палец к потолку. — Г-о-о-рдость! Будь она неладна. По большей части она мне сказки читала. Давала напутствия, когда мне было плохо. Как мать, знаешь? Или бабушка… Да, скорее как она, как бабушка. Бабушка Серафина… Знаешь, а у меня и не было её, ну, бабушки, единокровной, только пожилая грифина, представляешь?!       Он приложился к следующему бокалу и грустно вздохнул. Ивар сжал несколько раз пальцы в кулак и, борясь с собственным пьяным организмом, собрал в кучу разбегающиеся мысли.       — Но вы ведь… как так вышло что вы расстались? Прости, если я не туда полез…       — Нет-нет-нет, — он взмахнул ладонью перед его лицом. — Всё нормально, просто… просто да, я расскажу, просто ну, не сейчас. Я ещё недостаточно выпил для всего этого. Надеюсь, ух, надеюсь, что ещё хоть когда-нибудь с ней увижусь. Или, не знаю, хоть весточку получу что ли… ну не была она настолько старой, не была… Ладно, давай лучше выпьем за тех… за тех кто нам дорог!       — И за скорейшее воссоединение!

***

      Над помещением аэропорта разлилась приятная, хоть и надоедливая, мелодия, за которой последовало короткое объявление рейсов. Время было ранним, но на территории терминала международного аэропорта Шеннон было многолюдно. В их числе были и Ивар с Лиамом, дожидающиеся своей очереди на регистрацию. Стояли они в разных очередях, хоть и примерно на тех же местах в очереди, так что когда очередь скандинава подошла первой, он рефлекторно кивнул смотрящему в совсем другую сторону другу и пошёл вперёд       Процедура рутинная. Показать паспорт, зарегистрировать багаж, которого у Ивара вовсе не было, получить билеты… А вот с этим как-то затянулось. Сидевший перед ним служащий в форменных брюках рубашке с галстуком неловко улыбался и всё сетовал на неполадки в компьютере. Ивар по началу не придавал этому значения. Больше прочего он был сосредоточен на борьбе с похмельем, но как только ему удалось случайно обратить внимание на бегающий взгляд служащего, у мужчины как-то всё резко сжалось в груди. То ли это паранойя на фоне похмелья разыгралась, либо… Ивар бросил пару быстрых взглядов из-за плеча и чуть не зарычал от досады.       Минуты не прошло, когда он услышал топот сразу нескольких пар тяжёлых сапог, а за ними — и голоса из нагрудных раций. И что-то Ивару подсказывало, что пограничники явно пришли сюда не за кем-то другим. Блеск, просто блеск.       — Сэр, прошу вас без резких движений поднять руки над головой и медленно развернуться ко мне лицом. Это ради вашей же безопасности. — произнёс ровным голосом офицер. Каблуки его сапог щёлкнули в паре метров позади.       На этот раз скандинав не смог удержать полный злости и стыда рык. Это же надо было, так опростоволоситься, и главное как! Мужчина бы с радостью ударил себя по голове чему-нибудь тяжёлым. За то что не предпочёл куда более безопасный паром отслеживаемому со всех сторон аэропорту. Идиот! Просто законченный тупица!       Ивар сделал всё, как и велел от него страж правопорядка и развернулся, чтобы увидеть сразу несколько вооружённых полицейских с закрытыми лицами, взявшими его в полукольцо. И хотя их оружие пока весело на ремнях, это могло измениться буквально в любой момент. Мужчина посмотрел в глаза тому, что стоял по центру.       — Ивар Тостессон, верно?       — Да. Чем обязан такому вниманию?       Один из полицейских медленно обошёл мужчину справа и встал у него за спиной. Остальные так и остались стоять. Ивар попытался осмотреться и найти своего друга, но, к сожалению, тот как сквозь землю провалился       — Вы задержаны. Пожалуйста, проследуйте с нами в комнату охраны, там вам всё объяснят, и не пытайтесь чинить препятствий охране правопорядка, сэр.