Дракон моего сердца

      Лязг металла вдалеке и жужжание ламп где-то над головой... вкус железа во рту. Авеста с ужасом открыла глаза, её сердце билось как сумасшедшее, а сама она, скованная и беззащитная лежала на окровавленном операционном столе в сыром, покрытым грибком помещении. Она хотела закричать, но крику мешал жуткий намордник в форме оскаленной собачьей морды. Изо рта драконницы сочилась тонкая струйка крови... её собственной крови! Она замычала, дыхание сбилось. Она увидела тела разбросанные вокруг... Люди, самые разные... и люди и грифоны и... драконы! Она не могла вспомнить, но... но она отчетливо понимала, что знает, видела их когда-то... только... Тело Августа, прибитое толстыми ржавыми штырями к разбитой, поросшей мхом плитке! Его мертвое, отекшее лицо застыло в предсмертной агонии, клюв был раздроблен. Опухший язык вывалился наружу. Её глаза наткнулись на следующее тело... Рейнделл... её родной брат! Она не знала, но... знала что это был он, пускай и тело страшно разложилось, почти сгнило. Его оголенный, местами почерневший череп смотрел прямо на нее своими пустыми глазницами в которых все еще копошились могильные черви! А вот один из людей, которые пришли чтобы её спасти... с отверстием в затылке и лужей крови под головой со спутанными, грязными волосами. Она с ужасом бегала глазами от тела к телу, боясь увидеть худшее, но все равно упрямо высматривая. Ей хотелось убедиться! Он не мог умереть! Не мог её оставить! Не здесь... не сейчас не... не так!       Её внимание привлекли шаги. Шаркающие, заплетающиеся шаги. Словно у мертвеца, которого реанимировал кукловод, дергая того за ниточки. Она подняла взгляд. Кровь изо рта пошла сильнее. В зияющей пустоте, с оторванной головой в руке и увесистой дубинкой с шипами в другой стоял ОН. Страшный Человек, весь изодранный и обескровленный, с глазом, единственным мутным глазом, свисающем на гниющем пучке мышц. ОН смотрел на нее, мерзко осклабившись. С его выбитых и вырванных зубов стекала кровь. Но... откуда-то Авеста знала что кровь было не его собственная.       ОН залился смехом, булькающим и безобразным, как у разбухшего, воняющего рыбой утопленника... Авеста все поняла! Она пыталась вырваться! Спастись! Убежать! УЛЕТЕТЬ! Но ржавые цепи лишь причиняли боль, сдирая чешую до мяса, а кости трещали на пределе прочности. Страшный человек не спешил. Он медленно, не прекращая смеяться, ковылял к ней, поигрывая своим страшным оружием. Подойдя достаточно близко, ОН метнул голову, которая, приземлившись ей на грудь, уставилась на неё. Черви ползали по ней: выползали изо рта и глазниц. Это было его лицо. Лицо её возлюбленного... её Ивара! Она заплакала. Слезы смешались с кровью и тухлой водой, капающей на нее с потолка.       — Видишь, что бывает с теми, кто меня не слушается, крылатая тварь?! А я предупреждал!       Она открыла заплаканные глаза и увидела обладателя голоса. Это был Поддубный, человек их разлучивший. Человек, уничтоживший все что ей было дорого.       — Но я научу тебя смирению. Дима, будь любезен.       ОН, захохотав, поднял своё оружие над головой, обрушил на её крылья, кости затрещали. Авеста закричала в агонии.       — А...ве... Авеста!       Послышался голос на периферии сознания. Такой слабый и почти неразличимый за толстой пеленой агонии, но... такой... такой...       — Авеста… милая моя Авеста… очнись.. Поажлуйста!       Голос стал громче. Он согревал ей изнутри. Боль начала отступать, а по обезображенному лицу её палача разошлась рябь.       — Авеста, любимая, т-ш-ш-ш-ш… всё хорошо, ты теперь в безопасности! Это был всего лишь сон, просто плохой сон. Я здесь, с тобой, тебе нечего бояться!       В её сознании родилось тепло, рожденное Его голосом. Драконница открыла глаза, они были мокрыми от слез. Рука, крепкая и слегка волосатая человеческая рука, держала и слегка трясла её за грудь, а голос ласково и спокойно шептал над ухом слова утешения. Дыхание драконницы немного выровнялось. Она повернулась на постели, оказавшись нос к носу со своим любимым. Его ладонь легла ей на затылок, а губы накрыли её собственные в нежном поцелуе. Авеста замычала от радости и когда он попытался отстраниться, она настойчиво продлила акт близости, жадно целуя человека, боясь, что он раствориться подобно недавнему кошмару. Но время шло, человек, её человек, даже не думал пропадать подобно видению. Она снова заплакала, но на этот раз это были слезы счастья. Пришло осознание нереальности случившегося. Не было ни подвала, ни обезображенных тел только…. Ивар… Её Ивар! Он защитит, он не позволит ужасу повториться снова! Пронизывающий до костей страх медленно отступал. Он растворялся в утренней дымке, тем ни менее, оставив после себя горечь воспоминания. Она разорвала поцелуй. Тонкая, серебристая ниточка слюны повисла меж ними. Она поймала его полный беспокойства и любви взгляд своим и улыбнулась, лизнув своего мужчину в нос.       Он укрыл её мордочку в ладонях, стирая дорожки слез из-под глаз и быстро поцеловал в нос. Они лежали, без слов рассказывая друг другу о своих чувствах, прежде чем Авеста решилась нарушить установившуюся тишину.       — Прости Ивар я… я сильно громко кричала, да? — грустная улыбка родилась на её мордочке.       Он глубоко вздохнул, поцеловав её под глазом.       — Авеста, любимая, не нужно извиняться за то, в чем ты не виновата. Мне больно представлять всю ту боль, весь тот ужас которые тебе пришлось пережить. Дай знать если захочешь облегчить душу, ладно? — он грустно улыбнулся ей в ответ и погладил между рогов. Драконница прикрыла глаза от удовольствия и блаженно заурчала.       — Только не вини в этом себя, Ивар. — она медленно открыла глаза. — Я чувствую, это гложет тебя, но знай — это неправильно. Не хочу, чтобы ты страдал просто потому, что считаешь, что мог бы справиться лучше. — Она обняла его крыльями, её лапы легли на его щетинистое лицо. — Скажи Ивар, ты доверяешь мне?       — Всем сердцем! — выпалил он как на духу.       Они потерлись носами.       — Тогда доверься мне и просто прими как данность что ты совершенно ни в чем не виноват. Ты спас меня из объятий ожившего ужаса и даже я до конца не могу осмыслить ту глубину благодарности которую я испытываю к тебе за это. Наверное, в наших языках просто нет подходящих слов. — она впервые весело усмехнулась. —Поэтому я говорю тебе — отпусти ложную вину. Да, это трудно я знаю, ведь мой брат… я…       Слова комом застряли в горле. Перед глазами снова предстала эта жуткая картина из недавнего кошмара. Ушки опустились, сердце пропустило удар. Она молчала, а он не торопил, давая ей сколько угодно времени, лишь размеренно поглаживая её шею. Наконец она «вернулась». И грустный взгляд вместе с ней. Но теперь ещё и полный решимости.       — Я увидела смерть Ивар. Смерть тех, кого больше собственной жизни люблю. Авеста рассказала ему все. Весь сон, насколько она его помнила, запинаясь каждый раз, когда описывала обезображенные тела своих близких. Ивар молчал, давая ей выговориться, не торопя, лишь оказывая ей тактильную поддержку. Но все равно с каждым словом её решимость таяла. Когда она закончила, её мордочка поникла, голова опустилась к груди. Ивар ещё раз обнял её. Она тихо всхлипывала.       — Это просто плохой сон Ави, я рядом, всё хорошо! И брат твой будет в порядке. Обещаю, мы найдем его! — Авеста тихо угукнула и страстно ответила на его объятия своими, да так, что у Ивара на секунду исчез весь воздух из груди. — Л-любимая, п-пожалуйста, ты меня задушишь!       Он похлопал ее по плечу и драконница, осознав, что не рассчитала сил, отпустила его.       — Упс, я, кажется, несколько увлеклась…       — Все нормально. Может ты и дракон, Ави, но и я слеплен не из песчоного теста! Просто будь немного осторожнее.       Они оба засмеялись и тут же раздалось урчание в животе. Они переглянулись. Ивар обеспокоенно посмотрел на драконницу.       — Ави, милая, когда ты в последний раз ела?       Она подняла глаза к потолку, едва слышно считая.       — Эм… я не уверенна... Пару… дней? Недель? Ивар, сколько я вообще была в плену?       — Двенадцать дней. Ты что… вообще ничего не ела так долго?! Она почесала в затылке. Жест, который она переняла у Ивара.       — Нет конечно! Я точно ела, особенно по началу, когда меня перестало тошнить от… ну… от последствий ночного нападения, — Ивар кивнул. — Но я быстро перестала это делать. Эти… эти…       — Авеста, не стесняйся в выражениях       — Хорошо. — было видно как сильно ее это злило. — Эти подонки кормили меня какой-то дрянью и держали в кромешной темноте, в камере, где я с трудом могла свернуться калачиком и почти не могла отличить сна от яви. Почти наверняка мне подсыпали какую-то дрянь, от которой все время хотелось спать.       Уши Авесты дернулись. От её внимания не ускользнула резкая перемена эмоционального фона Ивара. Его лицо, лишенное всяческих эмоций, но драконница чувствовала, как сердце его обливалось кровью, как закипала в его сердце ярость. Драконница положила голову ему на плечо и лизнула в шею. Он заметно расслабился и глубоко вздохнул. Она снова отстранилась и посмотрела в глаза.       — Спасибо Ави, ты и твоя эмпатия просто невероятны! — Её мордочка лучилась триумфом с легким налетом стеснения. — Но ты сейчас в безопасности, моя хорошая, и тебе обязательно надо поесть. Ты всё-таки у меня не маленький дракон.       — Эй! Ты хочешь сказать, что я толстая?! — Она толкнула человека в бок и попыталась сделать серьезную морду. Не вышло. Через пару секунд они оба смеялись.       — Авеста, боже ты мой! Где ты таких выражений нахваталась? Она игриво отвела взгляд.       — А то ты не знаешь, Ивар. Представь: одинокая драконница в большом доме, ты на работе, телевизор и книги в гостиной. Вот я и проникалась понемногу вашей культурой. И почему вы, люди, так сильно зациклены на внешности? У нас все не так! Он потянулся на постели и задумался. Вроде такой простой вопрос, а так сложно было дать не него внятный ответ.       — Да потому что… хмм? Знаешь, ты лучше спроси Анри или Конрада об этом. А хотя нет, не Конрада. У него довольно… специфическая философия. Она приподняла бровь.       — Да? И что с ней не так?       — Он нигилист, Ави. Отрицает большинство общепринятых человеческих ценностей, к тому же, он весьма сух в своих определениях. Анри же, в свою очередь, не смотря на внешнюю отрешенность, куда более человечен. Уверен, вы поладите. Она кивнула.       — И как я узнаю его?       — О, это просто. Это тот тип, который вчера был с сигарой в зубах, помнишь? Он её ещё закурил, когда мы сели в вертолет.       Она помотала головой.       — Последнее помню, но я, хоть убей, не вспомню как он выглядел.       — Понимаю. Тогда ищи короткостриженого мужчину со шрамом от ожога на лице, серыми глазами и сигаретой в зубах. Последняя деталь ключевая. Как-то раз его даже застукали за курением в душе. Со включенной водой. Авеста прыснула в ладонь.       — Хорошо Ивар, я найду его. А… эм, а который час? Она помотала головой по сторонам. И правда, никаких настенных часов в комнате не было. Ивар посмотрел на прикроватную тумбочку возле себя. Стрелки весьма старомодного будильника показывали семь часов, а судя по свету, проникающему из-под плотно накинутых жалюзи, было утро.       — Семь утра, если часы не врут. Завтрак начинается через полчаса, кажется. Но сперва всё же поищи доктора. Скорее всего некоторые анализы потребуется брать натощак. Она утвердительно кивнула.       — Хорошо Ивар, как скажешь, но… но можно мы ещё немного полежим вместе? Хотя бы двадцать минут!       Они улыбнулись и прильнули друг к другу, барахтаясь ногами и лапами по простыни.       — Сколько твоей душе угодно, Ави! Сколько твоей душе угодно…

***

      Им не позволили полежать вместе и пятнадцати. Довольно скоро на тумбочке со стороны Ивара раздался телефонный звонок, от которого драконница едва не подпрыгнула на месте. Разговор был коротким, но как объяснил ей Ивар, это был Лиам, который попросил как можно скорее явиться в больничное крыло где держали грифонов. Дело, судя по возбужденному голосу ирландца, было срочное, так что Ивар, поцеловав драконницу напоследок, быстро встал с кровати и удалился. Авесте тогда ничего не оставалось кроме как недовольно фыркнуть и переместиться на место Ивара чтобы долежать отведенное время уже в одиночестве, вдыхая его запах с подушки. Будь на то её воля, она бы зарылась в одеяло поглубже и подремала ещё пару часиков, но обещание есть обещание. Так что, превозмогая сильнейшее нежелание делать что-либо, помноженное на общее истощение организма, она все же нашла в себе силы встать и направиться на поиски врача. И быть может, она там повстречается с Иваром? Было бы неплохо! Ей как-то совершенно не хотелось расставаться с ним даже на небольшое время.       Ободренная приятными мыслями о приятной встрече, Авеста, тихо напевая незамысловатую песенку себе под нос, шагала по коридору старинного здания, украшенному картинами, а лапы её утопали в бежевом ковре, приятно ласкавшем чувствительные подушечки пальцев.       Не смотря на раннее, по ее меркам, время суток, здание было далеко не безлюдным. Авеста регулярно встречалась то с одним, то с другим, то с небольшой группой бредущих по своим делам людей. При этом, к её удивлению, никто не обращал особого внимания на сам факт её существования. Эти люди словно видели драконов каждый день и, при встрече, лишь вежливо кивали, а некоторые так и вовсе, с улыбкой, желали ей хорошего дня!       Авеста осмотрелась по сторонам. Ах да, она ведь совершенно не знала куда ей следовало идти! И Ивар ей не сказал! Похоже, она была слишком увлечена собственными мыслями и тревогами чтобы додуматься до такой очевидной вещи. Пребывая в растерянности, она побрела дальше, наткнувшись вскоре на небольшую группу людей, негромко беседующих друг с другом возле выхода на улицу. Один из них придерживал дверь ногой, двое других просто стояли рядом, засунув руки в карманы. Одежда их тоже была ничем непримечательна: брюки, свитера, суконное кепи у того, что придерживал дверь. Только бейджи на шеях отличали их от самых обычных цивильных. Авеста, пускай и слегка неуверенно, направилась к ним.       — Эм, здравствуйте? Подскажите пожалуйста, а в какую сторону больничное крыло? Я, самую малость, заблудилась. Люди повернули голову к ней и тот, что держал дверь, приветливо улыбнулся.       — Здравствуйте. Вы, должно быть, Авеста, верно? Мне сообщили что вы должны быть где-то на территории комплекса. Та кивнула.       — Да, это я. А вы мистер… — Она осмотрела своего собеседника. Её острый взгляд быстро нашел искомое — имя. Джонатан Финч. — … мистер Финч, верно? Улыбка мужчины стала шире. Он взглянул на карточку на шее и поправил пальцами.       — А у вас превосходное зрение, мисс. Доктор Джонатан Финч, к вашим услугам. Я как раз направлялся в больничное крыло, прежде чем меня попросили на пару слов эти уважаемые люди, прошу, за мной, — он взглянул на собеседников. — Пожалуйста, найдите меня где-то через час в моем кабинете, мне нужно работать.       Мужчины пожали плечами и ушли, Авеста направилась за человеком. Они шли молча, а Авеста не решалась нарушить это молчание, продолжая осматриваться и запоминать дорогу, по которой он её вел. Всё-таки, чувствовало её сердце, они здесь с Иваром не на пару дней. Так не блуждать же ей наугад все это время!?       Из размышлений Авесту вырвал кой-то непонятный грохот и крики справа. Рефлексы тела сработали быстро. Она подпрыгнула на месте, развернулась на шум и приняла боевую стойку: драконница припала к земле, слегка расправив крылья, а мышцы напряглись, превратив её крепкое тело во взведенную пружину. В голове у Авесты вихрем пронеслись жуткие образы недавнего плена, и она не собиралась переживать это ещё раз без боя. В идеале насмерть! Готовая продать собственную жизнь и свободу подороже, если потребуется.       Грохот повторился и дверь, на которую уже с явным беспокойством смотрел доктор, а также успевшие прибежать сотрудники безопасности, распахнулась, громко ударившись о стену. Послышались громкие ругательства и из проема показался грифон. Нет, не так. ГРИФОН! Высокий, даже огромный для представителя своего вида, его перья и шерстка были столь насыщенного черного цвета, что, казалось, поглощали солнечный свет. Он торопливо шагал, выкрикивая ругательства на трех разных языках и не менее громко пыхтел в промежутках, тряся головой с массивным желтым клювом. При этом чуть более светлый, с кремовыми кончиками, венчающий его голову плюмаж грозно трясся в унисон его сбитому дыханию. А за ним, с выражением крайней степени шока на лице, семенил долговязый и сухой пожилой мужчина с длинным крючковатым носом, держась за сложенный зонтик в руках как жертва кораблекрушения за спасительный сук. Он пытался что-то сказать грифону, но каждая его попытка прерывалась новым потоком брани и фырканья.       Они ураганом пронеслись по коридору, а вслед за ними, загадочно озираясь, вышел рыжеволосый мужчина и проследовал за ними. Их взгляды с Авестой пересеклись и он, виновато улыбнувшись, помахал рукой, после чего скрылся за поворотом. Свидетели с немым шоком наблюдали эту картину. Из ступора драконницу выел доктор, окликнув её по имени несколько раз, что, впрочем, подействовало и на остальных присутствующих. Спустя минуту коридор снова опустел, а драконница продолжила свой с человеком путь. Его кабинет оказался сразу за следующим поворотом. Он открыл дверь с толстым непрозрачным стеклом посередине, пропустив гостью вперед.       Авеста осмотрелась. Плитка, белые стены, стол врача и кушетка для пациентов... Вроде как самый обычный, ничем непримечательный мед кабинет. С той лишь разницей, что вместо полагающемся такому месту скелета человека, тут был установлен скелет дракона. Но у Авесты это вызвало самый настоящий ужас! От ощущения похожести этого места на морг, где её пытали, она невольно сглотнула и попятилась назад, столкнувшись с зашедшим доктором Финчем. Драконница вскрикнула и отпрыгнула. Её дыхание сбилось, глаза забегали.       — Авеста, все в порядке, вы сейчас в безопасности, — доктор заговорил громким шепотом и держа руки на виду. — Постарайтесь успокоиться. Закройте глаза. Да, вот так. Хорошо, вы отлично справляетесь! А теперь… глубокий вдох, а затем… глубокий выдох! Повторяйте за мной.       Мужчина медленно и терпеливо повторял упражнения вместе с Авестой. Голос его оставался тихим и успокаивающим, таким, от которого драконница начала потихоньку приходить в норму. Она закрыла глаза, сделала все в точности как он ей сказал. Холодные щупальца страха потихоньку отпускали. Открыв глаза, она виновато улыбнулась.       — Я… ох… — она почесала затылок. — Простите это… уже второй раз за сегодня. Человек посмотрел ей в глаза и кивнул.       — Всё в порядке, мисс. По сравнению с другими драконами, оказавшимися в похожей с вашей ситуацией, вы прекрасно держитесь. — он указал рукой на кушетку. — Пожалуйста, присаживайтесь.       Авеста поблагодарила человека с и сделала ровно так как он сказал: легла на бок и прикрылась крылом, отметив про себя, насколько удобным оказался, казалось бы, самый обычный на вид диванчик. Драконница примяла его, довольно фыркнула и подняла голову.       — Другими драконами? Вы хотите сказать, что раньше работали с такими… как я? Она с интересом посмотрела на собеседника. Тот кивнул.       — Да, все верно. Я провел пол жизни, работая с вашим видом, мисс. Гм, в основном с валлийскими кланами и совсем немного, пару месяцев кажется, с исландским. Лучшие годы в моей жизни. — его губы тронула легкая улыбка, человек отрешенно взглянул в окно, предавшись воспоминаниям. Поэтому он не заметил, как она потупила взгляд. — Но мне сейчас больше интересно как вы себя чувствуете мисс Авеста. В физиологическом смысле. Есть жалобы на боли? Может, не дай Бог, травмы?       — У меня точно сломано крыло. Сильно болит, когда пытаюсь его расправить и не могу спать на левом боку из-за этого. Приходится очень аккуратно все делать и постоянно думать о крыле когда двигаюсь. Ещё я услышала о трещинах в ребрах, но, эта боль меня не так сильно беспокоит, как крыло. Я же… смогу летать, правда?       — Думаю да. Ваш вид куда крепче человеческого, а вы при этом ещё и молодой дракон в самом расцвете собственных сил. Но без тщательного осмотра я не скажу точнее. — он что-то отметил в журнале. — Скажите, мисс, даете ли вы мне свое согласие на медосмотр? Я осведомлен как относятся драконы ко вторжению в личное пространство, особенно к касаниями со стороны чужаков и обещаю, что сделаю все быстро и профессионально. Авеста недовольно дернула хвостом и закатила глаза. Ивар будет ОЧЕНЬ обязан ей за это. Недовольство быстро сменилось легкой улыбкой, а затем её мордочка снова стала безучастной. И она даже знала как он “отплатит” ей этот долг. Она посмотрела на врача и утвердительно кивнула.       Он вежливо улыбнулся.       — Прекрасно. В таком случае, будьте добры, встаньте с кушетки и проследуйте к окну. Да, отлично. Вот так. — Он подошел к ней, держа в руках планшет. — Пожалуйста, встаньте на задние лапы и упритесь передними на стену. Хм, хорошо. Глубоко вдохните и задержите дыхание.       Он отложил планшет в сторону, надел стетоскоп и начал осмотр. — Теперь дышите. Хорошо. — он коснулся рукой её груди и ощупал. — Больно?       — Нет, доктор.       Его рука переместилась выше, потом чуточку нижу и, наконец, коснулась боков, но результат был тот же. Авеста не чувствовала боли, хотя, должна была признать, что человек давил достаточно сильно чтобы она почувствовала себя некомфортно. Вскоре, к явному облегчению Авесты, он закончил и разрешил ей встать на все четыре лапы. Мужчина повесил инструмент на шею и снова взялся за планшет.       — Могу вас поздравить, мисс, ребра в полном порядке. Скорее всего. Если даже трещина и есть, то она крайне незначительна. Особенно для вас. Но рентген все же обязателен. А теперь, пожалуйста, вытяните, насколько можете, поврежденное крыло. Авеста несколько неуверенно кивнула и, осторожно, сделала то что ей сказали. Когда крыло было вытянуто примерно на две трети, драконница зашипела от боли и попыталась рефлекторно сложить его обратно.       — Хм, тут дело серьезно. Пожалуйста, потерпите немного и подержите крыло в таком положении. Спасибо.       Он осмотрел раненную конечность, а после отошел к макету дракона, взял указку и указал Авесте на крыло скелета.       — У вас и правда перелом. Вот здесь, видите? Четвертая кость крыла, прямо под запястьем. Есть вероятность повреждения его самого тоже. — он улыбнулся. — Не бойтесь, после заживления вы абсолютно точно сможете летать. Авесте стало несколько легче и одновременно тревожнее от услышанного. Сглотнув слюну, она робко спросила, дернув крыльями.       — С-скажите пожалуйста, док, а как долго ну… ждать заживления? Финч пожал плечами.       — От трех до шести месяцев, зависит от того, есть ли перелом запястья и, если вдруг есть, насколько он серьезен. Повторюсь, без рентгена я не смогу сказать точнее.       — И… когда вы сможете его сделать?       Он почесал подбородок.       — Хм, сегодня у нас что, вторник, да? В таком случае… приходите завтра. Я отправлю еще один запрос своему начальству. А пока я могу наложить шину, дать обезболивающие, если сильно болит. Отнеситесь к этому максимально серьезно и постарайтесь не усугубить ранение. Ваше крыло это крайне удивительная и в то же время хрупкая конечность. Ей нужен покой и бережный уход. Договорились?       Авеста улыбнулась.       — Спасибо, я рада принять вашу помощь, но лучше не надо таблеток я… в плену всякой дряни наглоталась.       — Хорошо, вы правы, в таком случае просто шина. — он указал рукой на весы. — Пожалуйста, встаньте вот сюда. И пока я буду измерять ваш вес и рост, расскажите мне чем примерно вас пичкали. Опишите симптомы максимально подробно. Потом я возьму кровь на анализ… там пару общих вопросов, советов, и вы можете быть свободны. А завтра на рентген.       Примерно через полчаса Авеста, поблагодарив человека за проявленную заботу, удалилась, оставив доктора Финча наедине с собственными мыслями и заполоненной медкартой драконницы. Один из валлийских кланов относительно недавно сообщил Организации о пропаже драконницы, которую собирались выдать замуж за одного из их драконов. Более того, они сообщили ему и имя этой драконницы. Это точно не было совпадением и хотя мистер Гиллс устами своих подчиненных категорически запретил ему вмешиваться в это дело из-за договора с наемником который и вытащил драконницу из плена, он для себя решил что все же не будет сидеть в стороне. Если не ради клана, к которому он был привязан, то хотя бы её родители имели право знать правду о своей пропавшей дочери. Доктор забарабанил пальцами по столу и, в нерешительности, снял трубку. Слегка дрожащими пальцами он набрал нужный номер.

***

      После осмотра Авеста решила прогуляться на улице. Конечно, её желудок с самого утра настойчиво напоминал ей об острой необходимости поесть, однако, это точно могло подождать ещё немного. Она так давно не была на свежем воздухе! Если, конечно, не считать тот краткий миг, когда её вытащили из подвала и посадили в вертолет, но тот воздух скорее душил её запахом гари и смерти. Решено! Драконница, спросив одного из проходивших сотрудников насчет ближайшего выхода на улицу, получила нужное направление и незамедлительно отправилась туда. Лапы её пружинили в предвкушении. Оказавшись снаружи, она осмотрелась. Это было что-то вроде внутреннего парка, с гравийными дорожками, скамейками и беседкой. Особо не задумываясь о направлении, она просто пошла куда глаза глядели, с наслаждением вдыхая аромат свежего воздуха и, росших прямо здесь, под открытым небом, цветов. Только отсутствие солнца её немного расстраивало. Она с ноткой грусти взглянула в небеса, а крылья непроизвольно раскрылись насколько было возможно. Весь небосвод был затянут плотными серыми тучами и, как будто и этого было мало, почти сразу пошел мелкий, противный дождик, больше похожий на водяной туман. Она глубоко вздохнула и зажмурилась. Нет, всё-таки ей нравилось.       В приподнятом настроении, она побрела дальше, гуляя практически в полном одиночестве. Лишь иногда ей встречались люди, тихо беседующие в сторонке или просто одинокие курильщики под крышами разбросанных то тут, то там беседок. Увидев одного такого, её мысли естественным образом вернулись к утреннему разговору с Иваром. Возможно, один из её спасителей тоже был где-то здесь? Внутри здания точно было запрещено курить. Она видела таблички на стенах в подтверждение этому. Так где тогда быть заядлому курильщику если не здесь? Хотя драконница, хоть убей, не могла понять смысла в пагубной привычке людей губить собственные легкие. Ивар, конечно, объяснял ей про влияния никотина на человеческий организм, но все равно.       Теперь она шла, внимательно рассматривая встречающихся ей людей. И, похоже, ее игра в гляделки довольно быстро принесла плоды. Драконница пригляделась. Мужчина, высокий, чуть выше Ивара, прическа “ежиком”. Самые обычные синие джинсы и легкий плащ наброшенный на плечи поверх ношенной майки. Он в гордом одиночестве стоял в беседке под кроной высокой ивы и, как водится, неторопливо курил сигарету, молча выдыхая колечки дыма к затянутыми тучами небесам, жмурясь от удовольствия. Воспоминание зажглось у нее в голове. Точно он. Она запомнила это полное блаженство лицо, когда он закурил ту сигару в вертолете. Авеста резво потрусила в его сторону, влажная трава хрустела под её поступью.       — Доброе утро? — неловко начала она, подойдя достаточно близко. — Вы ведь Анри, верно? Один из друзей Ивара?       Он приоткрыл один глаз и слегка повернул голову в её сторону.       — Доброе, Авеста. Да, все верно. Единственный и неповторимый. — он повернулся к ней всем телом и облокотился на перила спиной. Его лицо озарила легкая улыбка. Драконница инстинктивно улыбнулась в ответ. — Как ваше самочувствие? Вы отлично держались вчера. Редко, когда заложникам удается дать столь хороший отпор в столь безвыходной ситуации.       Взгляд драконницы устремился вниз на пару секунд, она вздохнула.       — С-спасибо, наверное… просто… просто не было тогда другого в-варианта...       — Да, я понимаю. И все же… — он сделал длинную затяжку. Огонек сигареты разгорелся ярче. — все же, вы большая молодец, Авеста. Разорвать несколько крепких уродов дорогого стоит. Разрешите задать вам личный вопрос? Не буду настаивать если не захотите отвечать.       Авеста удивленно посмотрела в глаза мужчины, почувствовала некоторую неловкость от столь резко заданного вопроса. Но все же кивнула.       — Это ведь первое ваше настоящее убийство, так? Не считая охоты, конечно. Мне интересно, что вы почувствовали, когда отняли чужую жизнь, пусть принадлежала она последнему отребью?       Драконница потопталась на месте, подняла взгляд к затянутому тучами небу. Вопрос и правда поставил её в тупик и снова пробудил ужасные воспоминания. Даже больше, чем того ожидала. Она поежилась.       — Это в-ведь больше одного вопроса, верно? — она попыталась изобразить улыбку. — Почему вам вообще интересно что-то подобное?       Анри докурил сигарету и сразу же зажег следующую. Выпустив дым ноздрями, он пожал плечами.       — Мне интересно что чувствую разные, лю…, кхм, наделенные разумом существа, когда впервые отнимают чужую жизнь. Вроде такое банальное для человека действо, но каждый испытывает что-то свое, что-то уникальное, если позволите. Дождь пошел сильнее, шумно барабаня по крыше над головой собеседников, а с запада подул холодный ветер, заставив Анри машинально поправить плащ. Разговор как-то не клеился, каждый думал о чем-то своем. И когда драконница уже плотно задумалась над тем, как выйти из образовавшегося тупика, Анри неожиданно заговорил.       — Я тогда был совсем молод. Можно еще добавить, что вкупе с молодостью я был также и глуп, но это и так понятно. — мужчина ухмыльнулся. — Хорошая семья, отец, который видел во мне наследника антикварной лавки, мать пианистка. Не самая лучшая, и, уж точно, не известная на весь Париж, но все же. И сын иностранный легионер. Словно какая-то идиотская шутка. — он затянулся. — Мое решение привело в ужас моих самых обычных родителей, что же до меня… то меня ужасала сама мысль прожить их унылую жизнь. Мне хотелось… чего-то… чего-то совершенно иного, чего-то своего, не навязанного окружением. Почувствовать жизнь, если позволишь. — он сделал паузу. — Это случилось в Ливане. Я даже сразу и не понял, что случилось. Палец сам надавил на спусковой крючок. Тело упало неподалеку от нашей огневой позиции. Когда ко мне пришло осознание происходящего я подошел ближе, чтобы рассмотреть. Это был совсем молодой парень. Ему было не больше шестнадцати, но его одежда уже была увешана шахадами, призывающими к беспощадной резне «кафиров», а мертвые руки сжимали автомат Калашникова, почти рухлядь, без крышки ствольной коробки и пыльной пружиной. Командир потом похвалил, сказав, что я молодец, быстро среагировал. Но себя я почему-то «молодцом» не считал.       Авеста молча слушала мужчину, который также неожиданно решил излить ей свою душу. Но когда он замолчал, Авеста не смогла удержаться от вопроса.       — И что же вы почувствовали… ну, тогда?       Он покрутил рукой с зажжённой сигаретой в воздухе, пепел полетел на траву.       — В том то и дело что ничего. Сперва был ступор, конечно, но это скорее была реакция организма на внезапный стресс, чем эмоция. Ужасная правда в том, что я ничего не почувствовал ни тогда, почти пятнадцать лет назад, ни вчера, ни когда-либо ещё. Просто со временем мое тело научилось лучше убивать. И лица убитых не откладываются у меня в памяти, но вот глаза того паренька… знаешь, такие, перепуганные, но в то же время, полные фанатичной решимости и мимолетного недоумения, когда пуля уже пробила череп, но ещё не оборвала жизнь. Эти глаза навсегда со мной.       Авеста отвернула голову и села на землю, смотря на дождь печальными глазами. Стихия приятно успокаивала её, помогала собраться с мыслями. Она глубоко вздохнула. На газах выступили слезы.       — Я ощутила лишь… удовлетворение. Мрачное... удовлетворение. — ее грустные глаза обратились к нему. Голос слегка надломился. — В м-момент когда я разорвала глотку первому человеку. Я не знала его, не знала имени или.... или чего-то подобного, но он был вооружен, и он стоял на пути к моей свободе. Клыки разорвали плоть и он с-скончался быстрее чем успел осознать это. — она прервалась чтобы перевести дух и вытереть слезы. Сердце громко стучало у нее в груди, в ушах наростал белый шум. — Что же до второго… Сидя во тьме, зализывая раны после… п-после п-пыток, я грезила о справедливом воздаянии за те мучения что я испытала. Страшный Человек он… он бил меня, пытал… даже без приказа… без особого с-смысла! Ему просто нравилось причинять боль, ломать волю и наводить ужас на беззащитную меня! И когда… когда я наконец добралась до него, его смерть не была быстрой. — Её голос надломился сильнее, в нем проступила затаенная злоба, которую она пыталась отрицать. — Он сидел передо мной, на земле, облокотившись на стенку моей бывшей камеры и хрипло стонал, умолял прекратить каждый раз, когда я отрывала его плоть по куску. Даже обмочился, когда я вырывала ему глаз вот этими когтями. Но больше всего меня пугает то, что после того, как вы нас нашли, я посмотрела на свои окровавленные когти и поняла, что не испытываю раскаяния за содеянное. Я зверски убила человека и мне… мне… понравилось!? — она перевела дыхание. Взгляды собеседников встретились. Авеста была в полушаге от того чтобы зарыдать навзрыд от переполняющих ее чувств. — Я ведь теперь монстр, верно?       — Нет, Авеста, не монстр. И я это говорю не потому что хочу солгать во спасение. Монстры не раскаиваются, тебя же гложет чувство вины. Лучше подумай вот о чем: а был ли у тебя иной выбор в сложившейся ситуации? Они были вооружены, ты сама об этом упомянула и, в лучшем случае, тебя ждал бы новый плен, в более плохом варианте — смерть, в худшем — ты или Ивар сперва увидели бы чью-то смерть. Ты поступила жестоко, не спорю, но правильно. — он улыбнулся. — Ивар был совершенно прав насчет тебя. Ты и правда чистая душа. И случившееся это никак не меняет. Можешь довериться слову бесчувственного. И знаешь что? Ему, Ивару, чертовски повезло с тобой.       Авеста ощутила неловкость и... как «загорелась» кожа под носовыми чешуйками. Она была рада отойти от неприятной темы.       — А что… что ещё он вам обо мне рассказал? — она поскребла когтем по мокрой доске. Анри расправил плечи и потянулся. Ладони похлопали по карманам в поисках еще одной пачки. Успешно. Пальцы зашуршали пластиковой упаковкой. Они почти не дрожали.       — Не очень много если честно. Но тут важно не что конкретно, но как именно он это делал. Когда мы встретились сразу же после твоего похищения, он показал мне вашу фотографию, где вы сидите в обнимку на диване. — Авеста ощутила усилившийся жар. — О, как бережно он ее держал, с каким трепетом он сперва провел краешком пальца по ней и с какой неохотой дал мне ее в руки. Честно, никогда не видел, чтобы он так переживал о ком-либо.       — Я… видела как он поставил эту… фотографию в рамку у кровати. — драконница робко ответила.       — Готов поспорить что это единственное место, где он протер пыль после заселения. Я, например, вообще у себя не убирался. Да и некогда было. Что это, как не проявление заботы? — он поднес пачку ко рту и закусил фильтр передними зубами. — Вам обоим сейчас непросто. Держитесь друг друга. Авеста кивнула. На её мордочке расцвела счастливая улыбка, она дернула хвостом.       — Спасибо Анри, огромное!       Он пожал плечами и улыбнулся уголками губ.       — Да пожалуйста. Я, конечно, никогда не пойму до конца ваших чувств, но, признаюсь, за этим занятно наблюдать. Обращайся.       Авеста кивнула ещё раз и уже собиралась уходить, но, обдумав сказанное, в её голове родилась идея, которая заставила остановиться на полуобороте… и заодно залиться багровым румянцем. Лапы задрожали, она снова села, до конца не веря, что она собиралась спросить о чем-то подобном у этого странного чужака.       — В-вообще... вообще-то есть кое-что, — язык заметно заплетался, крылья приподняты. — В-вы ведь хорошо знаете Ивара, н-насколько я понимаю… — тяжелый вздох. — Хочу сделать ему о-с… особый… сюрприз.

***

      Авеста наклонилась к свече с горящей между пальцев спичкой и осторожно поднесла пламя к фитилю. Пламя лизнуло чешую, не нанеся никакого вреда. Приятное тепло разлилось под кожей. Драконница распрямилась и выдохнула, окинув взглядом комнату. На её мордочке заиграла улыбка. Эта была последняя. Больше часа она ползала по земле, разжигая свечи, которые ей помог “достать” Анри. Он же помог с выкручиванием лампочек и, самое главное, отключение пожарной сигнализации, дабы дым от свечей не разрушил на корню всю создаваемую Авестой атмосферу интима.       Не смотря на то что в момент её странной просьбы ей хотелось под землю провалиться от стыда, Анри отнесся ко всему спокойно. Даже с пониманием. Он помог ей оформить зародившуюся в голове идею. Ивар был прав, они и правда быстро поладили с его французским другом несмотря на то, что её откровенно пугал его стиль и отношение к жизни. Авеста видела в нем себя, худшую её версию, но тем ни менее, он был не так уж и плох, хоть и сам верил в обратное. Но у него не было чутья драконницы. Авеста хихикнула и посмотрела на часы: стрелки указывали на без четверти шесть. Это значит,  Ивар уже скорее всего освободился и мог явиться сюда в любую минуту. Не желая разрушать сюрприз, она, с полным удовлетворения вздохом, улеглась на кровать и принялась ждать. Когти чернокрылой драконницы зарылись в одеяло и подушки, на которых она возлежала. Хвост заелозил по простыням в трепетном ожидании.       Её чувствительные уши уловили шаги в коридоре. Причем она точно могла определить их хзяина. Так ходил только её Ивар. Даже хромая он делал это по своему. Через минуту его рука коснулась дверной ручки. Драконница замерла, не в силах даже вздохнуть. Когда открылась дверь по её спине пробежал разряд. Вот он, Ивар... её Ивар. Стоял перед ней, шокированный, не в силах вымолвить и слова. Драконница, хоть и сама нервничала как в первый раз, нашла в себе силы нарушить молчание. Она взмахнула хвостом и одарила его самой соблазнительной улыбкой, на которую только была способна.       — Ивар, любимый, я по тебе тосковала. — голос Авесты почти не дрожал, а тело как бы само выгнулось наиболее соблазнительно. — Так иди ко мне, развей мою печаль!       Человек громко сглотнул, по его спине пробежали мурашки, а волосы словно наэлектризовало. Но тем ни менее он нашел в себе силы. Сначала шаг, ноги словно налиты свинцом, затем ещё один, рука захлопнула дверь, швабра, стоявшая в углу, уже подпирает дверную ручку. Ноги повели его вперед, быстрее, по дороге вдоль свеч к своей возлюбленной. Пару ударов сердца и вот он, рядом с ней на одной кровати. Они заключают друг друга в объятия и страстно целуются. Ноги, руки, лапы, крылья, все сплетается в порыве страсти, а языки соединяются в долгом поцелуе. Словно дикие звери, Ивар и Авеста жадно исследовали тела друг друга, не в силах остановиться. Драконница ощутила вспышку боли, когда человек случайно надавил на раненное крыло рукой и зашипела, вынудив Ивара прервать поцелуй. Он с беспокойством посмотрел ей в глаза.       — Авеста я… — он окинул взглядом крыло и посмотрел в глаза. — Прости, тебе не сильно больно?       Она улыбнулась ему в ответ и положила его ладонь себе на щеку, накрыв своей. Драконница тихо зарычала, почти замурлыкала.       — Всё... нормально, Ивар, не беспокойся. — она подалась вперед чтобы слиться с человеком в коротком поцелуе. Её большой и длинный язык почти без сопротивления захватил инициативу у него во рту, прошелся по деснам и переплелся с человеческим. Человек и драконница почти синхронно заурчали от нахлынувшего удовольствия. Авеста отстранилась, тонкая серебристая ниточка слюны повисла между ними. — Не думай об этом. Ты приносишь мне куда больше радости чем думаешь. — сказала драконница шепотом и лизнула лицо человека. А потом ещё раз. Медленно и с наслаждением она делала это раз за разом. Ощущая тепло его кожи, её пьянящий аромат. Аромат человека. Её человека. Дракона её сердца.       Ивар ответил объятиями, прижав Авесту к себе с такой силой, словно боялся что она может исчезнуть подобно утреннему видению. Но Авеста исчезать не собиралась. Она была реальна. Она была здесь. Она была драконом его сердца.       Ненадолго они улеглись, не желая продолжать. После пережитых ужасов и холода долгой ночи, на их небосводе наконец заалел рассвет. Кошмар таял под его лучами. Авеста поерзала на кровати и положила лапу человеку на грудь, а хвост обвил ногу. Она одарила человека взглядом полным страсти и желания. Время затишья подошло к концу. Сердце человека пропустило удар в момент, когда он увидел собственное отражение в её блеснувших в пламени свечей глазах. Он вновь подался вперед чтобы ещё раз поцеловать, но на этот раз его руки не ограничивались её мордочкой и грудной пластиной. Авеста простонала ему в рот, когда ощутила ловкие пальцы человека чуть выше своего самого сокровенного места. Она на секунду отпрянула от него, её задняя лапа легла ему на пах и слегка сжала заметный бугорок у него на штанах. Драконница хитро улыбнулась.       — Я хочу тебя Ивар… — задняя лапа сжала его достоинство под тканью чуть сильнее, выдавив стон из груди человека. — Позволь я покажу… Её задняя лапа начала массировать и сжимать его достоинство, в то время как собственный язык вывалился из пасти, а на мордочке блеснула похотливая улыбка… Которая довольно быстро сменилась громким, протяжным стоном, когда пальцы человека коснулись нежных и горячих складочек ее нижних губ. Пальцы моментально вымокли в ее смазке. Довольный ее реакцией, он немедленно вошел глубже в Авесту, которая, от вмиг переполнивших её эмоций, ненадолго лишилась ориентации в пространстве. Дыхание сбилось, она протяжно простонала. А когда он нащупал и сжал между пальцев ягодку её чувствительного клитора… в этот момент Авеста впервые закричала за эту ночь, чуть было сразу не дойдя до финиша. Ивар ощутил это. И чтобы продлить удовольствие своей любимой, он задвигался в ней неторопливо и нежно, делая паузы каждый раз, когда драконница дрожала и стонала особенно громко.       — И…И-иваааар! Н-нечестно! У тебя…мгх… такие… пальцы, — простонала она, с трудом произнося каждое слово заплетающимся языком, постанывая в промежутках. Человек ничего не ответил, вместо этого, он предпочел действия. Наклонившись вперед, он нежно прикусил её у основания уха и проник в лоно третьим пальцем, теперь уже куда активнее растягивая извивающуюся драконницу изнутри. Конечно, больше всего на свете ему хотелось сейчас по-настоящему овладеть ей, однако, его удовольствие точно могло подождать. Делать приятно той, кого боялся больше никогда не увидеть было само по себе невероятным наслаждением. С влажными шлепками ладони о её пах, он каждым движением выбивал из глотки чернокрылой драконницы новые стоны, заставляя её лапы, хвост и крылья спорадически дергаться, а когти непроизвольно сжиматься. Что же до Авесты, то сейчас её разум совершенно точно пребывал в ином мире. С закрытыми глазами и свисающим языком, она могла лишь томно шептать его имя, чувствуя, как стремительно приближается к собственному пику и на этот раз она точно не собиралась сдерживаться. Это понимал и Ивар, а потому, стал ласкать её еще быстрее, приближая драконницу к столь желанному оргазму.       Совсем скоро её мышцы зажали человеческие пальцы особенно крепко, заточив их во влажный и горячий плен, в то время как сама она, совершенно не сдерживаясь, громко кричала и дергалась от накатывающих волн экстаза. Авесты просто не существовало, ее сознание расщепило на атомы, а душа вознеслась. Оглушенная переполнившимися через край эмоциями, она даже не заметила, как пару раз зажала раненное крыло между телом и кроватью, только по счастливой случайности ничего себе не повредив. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем густая дымка в её разуме начала рассеиваться. Она моргнула несколько раз, до этого не видящими глазами и почти тут же увидела перед собой счастливое лицо Ивара. Человек неторопливо гладил её бока, лицо и шею, помогая прийти в себя, а его лицо озаряла лучезарная, сияющая добротой и заботой улыбка. Мужчина почти сразу заметил, что его избранница пришла в себя и положил ладонь на ее мордочку, оглаживая чешуйки подушечками пальцев. Авеста накрыла его здоровым крылом, крепко прижала к груди и с расслабленным стоном выдохнула ему в лицо.       — Ивар, не знаю, как ты это делаешь но… твои пальцы они… они просто невероятны! — сказала она, все еще восстанавливая сбитое дыхание. — Я завидую. — она ненадолго задумалась. — И даже немного расстроилась, что ты не разделил это удовольствие со мной.       — Ну почему же, Авеста? — он гладил её грудь ладонью. — Ты даже не представляешь, насколько это приятно — доставлять удовольствие тому, кого ты любишь. Счастлива ты — счастлив и я!       Она звонко и радостно рассмеялась, после чего лизнула губы человека и в блаженстве зарычала.       — Знаешь, Ивар. Я ни секунды не сомневалась, что ты придешь за мной. — её глаза заслезились от переизбытка чувств, она моргнула. — Д-даже в самые ужасные моменты моего заточения. Когда не было ни шанса, ни надежды. Мне было достаточно твоего обещания чтобы не сдаваться. Ты не представляешь как я счастлива что мои чувства меня не подвели. И мы снова вместе.       Последние слова она произнесла шепотом. Человек придвинулся поближе и прижал её голову к своей груди. Драконница несколько раз всхлипнула.       — Тише-тише, Ави, все хорошо, не нужно думать о плохом, тем более, в наш вечер. Хорошо? — Авеста тихо «угукнула» и подняла взгляд на Ивара, шмыгнув носом. Он хитро прищурился. — К тому же, я знаю один способ как поднять тебе настроение.       Драконница вопрошающе приподняла бровь, но не успела что-либо ответить, потому что руки Ивара вновь коснулись её боков, нежно сжав их. Пару секунд и человек начал постепенно сползать все ниже, покрывая шею, а затем грудь и живот драконницы поцелуями. По позвоночнику драконницы словно разряд прошелся, а уж когда она ощутила его горячие дыхание на своей промежности... человек лишь чудом избежал пинка её невольно дернувшихся задних лап. Мужчина шумно втянул аромат своей возлюбленной и поцеловал ту прямо над половыми губами.       — Мгх... И-ивар! А к-как же ты?! — хвост дернулся. Он с теплотой во взгляде посмотрел в её смущенные глаза, после чего медленно, не разрывая зрительного контакта, провелся языком и губами по внешней стороне ее щели, за что был награжден новой серией стонов, дрожи… и порции её смазки, поблескивающей при свечах. Он немедленно собрал этот нектар.       — Твоё счастье — моё счастье, Ави! Обещаю, совсем скоро мы соединимся, хорошо? Просто дай мне еще немного времени.       Руки Ивара сомкнулись на стопах драконницы, они крепко сжали друг друга. Авеста кивнула, шея почти не слушалась, а вместо внятного ответа её хватило лишь на томный вздох. Человек поспешил принять это за согласие. Он провел языком по стопам, засосал пальцы драконницы и потерся о них лицом, поклоняясь каждой частичке её тела. Он облизнулся. Её запах несомненно отличался от такого же у человеческой женщины. Чуть менее резкий, он совсем чуть-чуть отдавал хвоей и мускусом и почти не кислил. Не желая больше задерживаться, он поспешил прильнул к источнику. Авеста тяжело задышала, когда ощутила его язык и губы на своем самом чувствительном месте, а задние лапы плотнее сжали руки.       Желая доставить драконнице еще больше удовольствия, он увеличил напор языка и губ, чуть ли не с носом зарываясь в промежность Авесты, громко причмокивая при каждом поцелуе, каждом глотке её соков. Драконница сильнее заерзала на кровати, пытаясь насадиться на лицо своего возлюбленного, а её передняя лапа легла ему на голову, взъерошив волосы когтями и оставив небольшие, чуть красноватые борозды. Человек поморщился от боли, однако, не прекратил своих ласк, “поедая” избранницу с небывалым остервенением.       Наконец, ощутив близость финала Авесты, он начал потихоньку замедляться и, шумно засосав ягодку её клитора напоследок, он поднял глаза на драконницу и улыбнулся. Она, томным и усталым взглядом, ответила ему тем же. Её грудь тяжело вздымалась.       — О, к-крылатые предки Ивар! — она чавкнула, борясь с непослушным языком. — П-пожалуйста…       Она положила лапу на блестящие от слюны и смазки половые губки и слегка развела их в стороны. Хвост и крылья дернулись в нетерпении.       — Т… Т-трахни меня наконец! Человеку не нужно было повторять дважды. Не желая заставлять Авесту дожидаться, он быстро избавился от штанов и нижнего белья. Драконница облизнулась. Его член уже стоял колом и дрожал от предвкушения. Заняв позицию поудобнее, он медленно вошел в Авесту, чуть было не кончив сразу от переполняющих его чувств Авеста закричала. Это был крик триумфа. Наконец её избранник соединился с ней!       — Ивар… Ивар, да!... И-в-а-а-ар!... — драконница кричала в экстазе. Лапы и крылья прижимали человека к себе, а их рты снова сошлись в сладострастном поцелуе, в то время как, с громкими шлепками, Ивар проникал в изнывающую от желания плоть Авесты, доводя их обоих до исступления.       Комнату заполонили крики, стоны и шлепки разгоряченной друг о друга плоти, в то время как запахи их страсти лишь сильнее распаляли пламя желания, придавая сил. Ивар ускорился. Практически не сдерживая себя, он с каждым толчком все крепче прижимался к драконнице, которую любил больше собственной жизни и которая охотно отвечала ему взаимностью. Более того, ей даже удалось подстроиться под его безумный темп, толкаясь бедрами навстречу.       Они разорвали поцелуй. Легкие любовников горели огнем, но они и не думали останавливаться. Более того, Авеста решила проявить инициативу и резким движением перевернула Ивара под себя, насаживаясь на его член с небывалым остервенением благодаря своим сильным задним лапам, а её сильные и упругие мышцы плотно и сильно обволакивали член Ивара, силясь выдавить его до  последней капли. Человек положил руки ей на плечи, а Авеста свои лапы ему на грудь, их лбы соприкоснулись, а на лицах заиграли полные счастья усталые улыбки. Майка Ивара была порвана в клочья. Она лизнула его лицо и, в этот момент, насадившись на него со всей силы, так, что послышался треск ломаемых досок, она закричала доходя до пика, обхватывая его член с небывалой силой, доводя и его до оргазма.       Громко выкрикивая имена друг друга вперемешку со всхлипами и стонами, они наслаждались каждым мгновением кульминации. Каждая порция спермы вызывала трепет и дрожь во всём теле обоих. Её хвост метнулся в сторону, разбив стоявшую на прикроватном столике вазу, а здоровое крыло взметнулось, создавая потоки воздуха от которых с неё же попадали и остальные вещи. Даже когда он полностью отдал ей все свое семя и переполнил нутро, она не прекратила ерзать на нем, силясь выдавить из человека хотя бы еще несколько капель. Их взгляды снова пересеклись. Усталые. Довольные, Счастливые. И когда Ивар уже открыл рот для того чтобы что-то сказать, до ушей обоих снова донесся скрежет ломаемых досок. Недоуменные взгляды, за которыми последовало падение на обломки того, что когда-то было кроватью. Ивар ухнул от удара и полными удивления глазами уставился на Авесту. Она ему ответила тем же. Несколько мгновений, сначала Ивар, а затем и Авеста разразились веселым, хриплым смехом, крепко обнимая друг друга. Их вечер начался даже лучше чем они себе представляли.