Визиты

Келегорм опустил стрелу чуть ниже, выравнивая прицел по линии взгляда лани. За его плечом кто-то кашлянул. — Тс-с, — прошипел он, не оглядываясь. Он натянул тетиву… и кто-то за его плечом принялся раздражающе напевать старомодную вульгарную песенку, которая когда-то была ему по сердцу. — Перестань. — Сам перестань. — Сучка, — пробормотал Келегорм, выпустил стрелу, и та просвистела мимо. Аредель рассмеялась, и Келегорм повернулся к ней. — Ты чего мучаешь меня, беспутная? — А потому что заслужил, — ответила Аредель, складывая руки на груди прямо поперек раны; потусторонний ветер трепал белые лохмотья ее платья. — С твоей цветастой историей, я решила быть проклятьем и луку и члену твоим, пока не сочту, что ты достоин силы и того, и другого. — Ах да, кстати, — сказал Келегорм, отбросив лук и повернувшись к ней, — твои комментарии той ночью действительно выбили меня из колеи! — Ну, так и было задумано, — довольно отозвалась Аредель, устраиваясь на его стрелах и окутывая их своей призрачной слизью. *** Через неделю его кони шарахнулись, лишь он приблизился, а гончие, как только он вошел в псарню, жалобно взвыли. Он подозревал, что всему виной призрак, сидевший у него на закорках. И предпринял еще одну тщетную попытку сбросить ее, но Аредель просто обвилась вокруг его шеи, словно шарф, коснувшись мочки его уха несуществующим ледяным подбородком. — Ты же никогда не возражал, когда я делала так, — сказала она, и волосы у него на затылке встали дыбом. — Вообще, думала, ты оценишь, насколько я сейчас меньше вешу — ты же обычно звал меня «старой жирной коровой» или «полным подолом камней»! — Да то было просто, чтобы тебя позлить и заставить побороться и покувыркаться со мной, а я смог бы порвать на твоей груди платье, — ответил Келегорм. — А теперь мне дают с собой это делать другие… Аредель слетела с его плеч, и он повернулся, чтоб подхватить ее — и глаза уперлись в провал раны между ее грудей. — Вот именно этим, — заявила Аредель, — ты и заслужил от меня проклятье… И она исчезла, и гончие запрыгали у дверей псарни, а его любимый мерин ударил копытами в стену. *** — Я по тебе скучаю, — рискнул он сказать как-то ночью, когда она сидела в ногах кровати, и кровь ее капала прямо на шкуры, покрывающие постель. — Я любил тебя, — поежился он, когда она подула ледяным воздухом вдоль его шеи, и пальцы его на охотничьем ноже дрогнули. — Я подвел тебя, — прошептал он, потирая порез на большом пальце, и она уставилась на него глазами темными и беспощадными. — Это правда, — сказала она и исчезла, как только он к ней потянулся.