Визиты

Гил-Галад, когда был молод и глуп, играл с другими юнцами в Праздник Истончения Грани Миров. Стоя на головах, они бросали кости и произносили слова для вызова Намо. И тряслись, воображая, какие же тени придут из Чертогов, следуя их призыву. Но никто не пришел. — Это лишь суеверие, — добродушно разъяснил Гил-Галаду Кирдан, поймавший его вверх тормашками, с зеркалом и кучей могильной пыли. — Мертвые заперты в Чертогах до возрождения, они никогда ни к кому еще не приходили. И так Гил-Галад оставил это занятие. Но в день поворота колеса года к точке, когда межмировая завеса, как говорят сказки, становится зыбкой, Гил-Галад невольно думал о мертвых: а что бы они сказали ему, если б его посетили? Поделились бы мудростью в управлении государством? Дали бы ему наставление давно ушедшие воины, на что давно неспособны были советники, нудные и самодовольные? А павшие короли и королевы — поделились бы знанием, как править и нести бремя царства? Какие ответы могли бы дать мертвецы? Но Гил-Галад был решительным и практичным и в волшебство зеркал и могильной пыли больше не верил. Так что, когда наступало Истончение Грани Миров, так любимое легковерными, эту ночь он проводил за перекладыванием самых ненавистных бумажек — и Тонкую Грань игнорировал. Проводил вполне себе ужасающе, как ему думалось. Ночь все тянулась. Он уже несколько раз поднимал голову, дернув ушами на шебуршанье в углу — крысы, увы, не разбирали, кому докучать: королям или смертным. Его жирная и бесполезная кошка дремала в кровати; он стрельнул в ее сторону осуждающим взглядом и вернулся к бумагам, понимая, что сослужил себе службу дурную привычкой кормить ее прямо с тарелки печенкой. Шуршанье послышалось снова, и Гил-Галад в раздражении бросил перо. — Могла бы хоть устыдиться! — воззвал он к совести кошки… и подпрыгнул, когда в ответ вдруг послышался голос. — Говоришь с домашним животным? Да ты просто какой-то синий чулок! Голос исходил не от кошки, решил Гил-Галад, когда, наконец, к нему вернулась способность соображать логически, и он понял, что звук доносится из угла, кошке противоположного. — Ты и вправду подумал, что это кошачье — как ты там зовешь ее — Тыковка? Что за позорище! — отвечало тебе? Да ты более дурной, чем я тебя помню! Звук совершенно точно исходил от одежного шкафа, и Гил-Галад, краем глаза уловив там проблеск движения, резко повернул голову. — Кто таится там, в углу?! — грозно вопросил он, хватаясь за рукоять меча и поднимаясь из кресла. Проблеск движения приобрел более четкие контуры и откашлялся. А когда снова заговорил, голос его стал куда более зловещим, чем прежде, и Гил-Галад не удержался от эпитета «замогильный». — Это я… — прошептал призрак — а это совершенно точно был призрак. — Я решил наконец тебя посетить… сейчас, когда грань меж мирами тонка… — Наконец?.. — Гил-Галаду удалось скрыть дрожь в голосе, но не растерянность. Призрак склонил голову, снял капюшон и обнажил венценосный лоб: — Эрейнион! Я отец твой, явившийся к тебе из безвестности! Сердце Гил-Галада загрохотало в груди, в горле заклокотали безымянные чувства, и он сам удивился тому, что чуть уже не вытащил меч. — Коль правда, что ты говоришь, ты задолжал мне ответы на много вопросов! — объявил он голосом севшим, но твердым. — Отвечай: правда ли это?! Привидение взглянуло на него непроницаемыми глазами — и тут узнавание пало Гил-Галаду на голову, словно подбитый дракон. — Ты?! Мой отец — ты?! — Ну нет, — отвечал Ородрет, выдержав паузу и дождавшись, когда на глазах у Гил-Галада выступят слезы. Он облокотился о стену и принял позу, совершенно не подобающую ни призраку, ни королю, и Гил-Галад испустил прерывистый вздох. — Вечная тайна — так мы в наших кругах называем этот вопрос. — Ородрет зевнул. — Просто подумал, что будет забавно взглянуть, как ты отреагируешь! А чем еще мне себя развлечь! Я вот хотел, чтоб меня отправили преследовать это мелкое ничтожество Турина — но оказалось, что он уже мертв. Итак, что тут у нас? Ни жены, ни детей, хм-м… интересненько! И, к тому же, несколько странный выбор компании, — призрак критически его обозрел, — и немного лишнего веса, как вижу. Гил-Галад метнул взгляд на стол — но ни крошки серы для изгнания духов там не обнаружил. Что ж, хоть меч был под рукой. *** На следующий день гардероб разобрали слуги. Они решили не спрашивать, в честь чего их король в приступе ярости разломал такой отличный предмет мебели, и почему он столь напуган и изнурен. Но отметили, что жирная рыжая кошка выглядит как-то контуженно и решили за ужином дать ей побольше печенки.