It's Not Too Late

Крики, отрывистые хлопки, резкий свист, цветные вспышки, разлетающиеся от костра; всё это просто смешалось в какофонию звуков, когда мир резко сдвинулся, и ты внезапно оказалась оттянута прочь и брошена на холодный цемент. Ничто вокруг не стояло на месте, и тебе казалось, будто твоя голова не закреплена на шее и свободно вращается вокруг своей оси. Сейчас ты могла лишь смутно слышать негромкий, настойчивый голос. — … в порядке? эй, ан-… Ты безучастно смотрела на Санса. Голос тебя не слушался. Было слышно, как он бранится себе под нос. — оставайся здесь. Ощущение его присутствия исчезло, и ты попыталась позвать его, но твои голосовые связки по-прежнему не пропускали ни звука. В поисках Санса ты начала отчаянно озираться, и разрозненные детали постепенно собирались в чёткую картину. Бегущие люди. Папайрус, стоящий с вытянутыми руками, заграждая группу плачущих детей. Возвышающийся перед ним невероятно высокий ряд костей. Повсюду был дым, но он не скрывал ярких всполохов синего и красного света, всё ещё вспарывающих воздух. Синий? Красный? Слово пришло на ум медленно, пока ты продолжала смотреть в сторону костра. Фейерверки. Кто-то бросил фейерверки в костёр. Но сейчас всё, что ты видела, это огонь. Огонь. ОГОНЬ. ОГОНЬ. — Что с ней такое? — я не знаю, она не двигается и вообще ничего не делает. Твоё тело сотрясала мелкая дрожь. Нервы кричали тебе бежать, или хотя бы просто пошевелиться, но твои мышцы будто свело судорогой. — Эй, ну же, ботан, ты нас пугаешь. — _____? ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВДОХНУТЬ. Его рука потянулась в твою сторону. — Н-не надо! — предупредил робкий голос. Санс осторожно прикоснулся к тебе, и ты отдёрнулась прочь, как будто он тебя ударил. Резкое движение разблокировало дыхательные пути, и всё твоё тело начали разрывать сильные, прерывистые рыдания. Ты отползла назад и обхватила себя руками. Воспоминания, плохие воспоминания вспыхивали перед глазами. Горящая комната, удушающий дым, жжение, боль, крик! Нет! Нет! Оставайся здесь, вернись в настоящее! — что происходит? — его голос буквально звенел от пропитывавшей его тревоги. — Это паническая атака. Санс, встань перед ней. Заслони огонь. Не трогай её. Перед тобой возникла тёмная фигура. Санс. Свои руки он нерешительно держал перед собой. — милая? посмотри на меня. я прямо здесь. Ты заставила свои глаза сфокусироваться на его лице, увидев напряжённость в его глазницах. — Дыши с Сансом, _____, — голос Альфис был странно спокойным. Сосредоточенным. Санс сделал длинный показательный вдох, ни на секунду не нарушая зрительный контакт с тобой. Потребовалось несколько попыток, во время которых ты с трудом хватала ртом воздух, но тебе, наконец, удалось замедлить своё дыхание. Паника обратилась всепоглощающей волной стыда. Ты закрыла лицо руками, начав всхлипывать. — С-Санс… Прости. Прости. — нет, чшш. малышка, всё хорошо. мне просто нужно знать, не ранена ли ты. Тебе удалось покачать головой. Похоже, физических повреждений не было. — хорошо. это хорошо. андайн, сходи за папсом и фриск. — Поняла, — она наклонилась и быстро поцеловала Альфис. — Останься с мелкой. Я скоро вернусь. — Будь о-осторожна, — Альфис проводила взглядом Андайн, направившуюся туда, где Папс всеми силами пытался успокоить плачущих детей, пока их родители в панике метались, пытаясь отыскать своих чад. — Т-ты что-нибудь видел, Санс? Скелет покачал головой: — я был… отвлечён, — взгляда от тебя он по-прежнему не отводил. — малышка, могу я прикоснуться к тебе? Быстрый кивок. Ты услышала, как он подвинулся ближе, и позволила себе наклониться в кольцо его рук, уткнувшись лицом в его футболку. Постепенно твоё сердце начало возвращаться к своему обычному темпу. В тот момент, когда Санс провёл фалангами по твоей голове, ты поняла, что кошачьи ушки исчезли. — Уши отвалились, — отрешённо пробормотала ты. — ничего страшного, — заверил он тебя. — не переживай об этом. я куплю фриск другие. Они оба сохраняли молчание, пока ты пыталась справиться со слезами. Внезапно нахлынувшая усталость привела к тому, что тебе захотелось просто уснуть в объятиях Санса. — ЧЕЛОВЕК! ТЫ РАНЕНА? Голос Папайруса был обеспокоенным, но всё таким же пробивным, заставив тебя немного дёрнуться. Почувствовав это, Санс едва заметно усилил свою хватку. — она в порядке, бро. ты и ребёнок в норме? — ДА! Я С БОЛЬШИМ МАСТЕРСТВОМ ЗАЩИТИЛ ФРИСК И ДРУГИХ ДЕТЕЙ, — Папайрус сильно нахмурился. — ЧТО ПРОИЗОШЛО, БРАТ? ПОЧЕМУ ОГОНЬ ТАК ВЗОРВАЛСЯ? — возможно, кто-то решил провернуть очень плохой розыгрыш, — в его голосе ощущалась озлобленность. — не знаю. ты видел ториэль? Папайрус показал куда-то в сторону: — СВЯЗЫВАЕТСЯ С ПОЛИЦИЕЙ. ОНА ПОПРОСИЛА МЕНЯ ЕЩЁ НЕМНОГО ПРИСМОТРЕТЬ ЗА ФРИСК. Взгляд Санса опустился к тебе. — мне нужно доставить _____ домой. справишься один некоторое время? — КОНЕЧНО СПРАВЛЮСЬ, САНС. ТЕБЕ НЕ НУЖНО ОБО МНЕ БЕСПОКОИТЬСЯ. Я ОЧЕНЬ ДАЖЕ СПОСОБЕН ДЕЙСТВОВАТЬ В ОДИНОЧКУ. Санс испустил сухой смешок. — я знаю, бро. — Я в порядке, Санс, — начала протестовать ты, пытаясь высвободиться. — Мы должны остаться и помочь. — нет, ты не в порядке, — он остановил тебя взглядом, не терпящим возражений. — я собираюсь забросить тебя домой и вернуться. ясно? Спорить с ним было бесполезно. Да и энергии на это у тебя и так не осталось. — Хорошо. Пошатываясь, ты поднялась на ноги. Санс крепко держал тебя за руку, будто боялся, что ты убежишь от него или упадёшь. — как ты относишься к короткому пути? — А? Нормально, но моя машина… — завтра я доставлю тебя обратно, — он коротко кивнул Альфис. — спасибо тебе за помощь. — Не забудь дать ей немного воды, — Альфис посмотрела тебе в глаза с дрожащей, понимающей улыбкой. — Панические атаки могут привести к обезвоживанию. Ты прижалась к рёбрам Санса. — Прости, что тебе пришлось это увидеть, — прошептала ты, обращаясь к учёной. Альфис сцепила свои пальцы. — Не волнуйся. У меня они т-тоже были. А теперь отправляйся домой и о-отдохни. Хорошо? Твой кивок Санс принял за сигнал. Мир завертелся и преобразился. Ты моргнула, обнаружив, что вы стоите на кухне, заполненной поразительным количеством коробок спагетти. Определённо не твоя кухня. — Это не моя квартира, — заметила ты, обращаясь к Сансу. Он робко улыбнулся тебе, но улыбка быстро сменилась обеспокоенным выражением. — нет. я просто… я просто хочу держать тебя поближе сегодня ночью. ты довольно сильно меня напугала, — прошептал он. Ты уставилась в пол. — Прости, — начинало казаться, всё, что ты делала, это извинялась. По нему было видно, что он хочет получить ответы, но он не давил на тебя, и за это ты была благодарна. Мгновением позже Санс отпустил тебя. — я могу вернуть тебя в твою квартиру, если хочешь. мне следовало сначала спросить. Нет, ты была рада, что он этого не сделал. Сегодня ты не хотела быть одной. — Всё нормально. Но у меня с собой нет никаких вещей. Он осторожно потянул тебя за собой по коридору. — ничего. я дам тебе что-нибудь из моей одежды. почему бы тебе не принять душ и не смыть с себя запах дыма? я вернусь к папсу, пока ты приводишь себя в порядок. просто, чтобы ты знала, на случай, если меня здесь не будет к тому моменту, как ты закончишь. Санс завёл тебя в ванную, принеся туда же полотенце и домашнюю одежду. Поколебавшись, он наклонился, чтобы в быстром поцелуе прикоснуться зубами к твоей щеке. — я скоро вернусь, — пообещал он, прежде чем в короткой вспышке исчезнуть с глаз долой. В душе ты провела много времени, словно в оцепенении стоя под струями горячей воды, омывающей твоё тело. Он видел твою паническую атаку во всей красе. Настолько сильного приступа у тебя не было уже давно. А ещё нужно принять во внимание то, что ты никогда ранее не оказывалась в ситуации с взрывающимся костром. Это было действительно страшно, и ты имела полное право испугаться. По крайней мере, это то, что ты пыталась доказать себе. В какой-то момент всё кончилось тем, что ты сползла на дно ванны, чувствуя обессиленные слёзы, текущие по лицу. Ты должна была рассказать ему. Тебе следовало всё ему рассказать ещё до того как ты даже согласилась пойти с ним на свидание. Чувство вины глодало твоё сердце. Ты оставалась там, в ванне, до тех пор, пока горячая вода не сменилась холодной, прежде чем, наконец, перекрыть кран. Двигаясь черепашьим темпом, ты начала одеваться. Одежда, которую дал тебе Санс, состояла из пары тёмно-синих шорт и простой чёрной рубашки. Ты прижала ткань к своему лицу, чувствуя его запах. Рубашка подошла просто отлично, но тебе пришлось затянуть завязки на шортах так туго, как это было возможно. Что ровным счётом не имело никакого смысла, учитывая то, что твои кости были покрыты настоящей плотью, а он буквально состоял из одних костей. Чёртова магия. Когда ты направилась обратно в гостиную, коридор уже заполняло мягкое журчание телевизора. Тебя встретил взгляд Санса, сидящего на своём месте на диване. В руке у него был стакан воды, который он предложил тебе, когда ты к нему присоединилась. Ты отпила пару глотков, надеясь, что он не заметит, насколько красны твои глаза. — Как Папс? — ты поморщилась от того, насколько хриплым был твой голос. — С Фриск всё хорошо? Санс кивнул. — малыш в порядке. их не так то легко застать врасплох. они ведь самостоятельно прошли через подземелье, помнишь? Надо полагать, что по сравнению с противостоянием монстрам, пытающимся убить тебя, пранк с фейерверком, использованным не по назначению, не был способен взволновать их. — папс сейчас в постели, — продолжил Санс, переводя взгляд в сторону коридора. — этой ночью он спас от травм множество детей. это вымотало его. Ты поджала под себя ноги. — Что происходило после того, как ты вернулся? Кто-нибудь пострадал? — ничего особо страшного, из того, что я слышал. несколько незначительных ожогов, ссадины от падений. недоумок использовал самые мелкие фейерверки. я думаю, их назначение состояло в том, чтобы скорее напугать, чем ранить кого-либо. Можно вздохнуть с облегчением. По крайней мере, были и хорошие новости. Ты нахмурилась, когда внезапно вспомнила мужчину, бросившего сумку в огонь прямо перед тем, как это произошло. — Ох, боже мой. Думаю, я видела того, кто это сделал. — что? —Да, какой-то парень пялился на нас, когда мы танцевали. Я видела, как он бросил что-то в огонь, и предположила, что это мешок с мусором, и он просто слишком ленив, чтобы использовать мусорный бак, — ты выпрямилась и начала подниматься. — Я должна сообщить полиции или ещё кому-нибудь. Санс потянул тебя обратно. — уже поздно. ты можешь сделать это утром, — он подвинул тебя чуть ближе к себе, и было слишком просто забыться, прижавшись к его твёрдому костяку. Ты так устала. Сон подступил уже так близко, и всё же был недосягаем. Твой разум всё ещё бурлил, а твоё тело чувствовало себя напряжённым в виду угрозы давнишних кошмаров. Они всегда настигали тебя после атак, поэтому ты пока не хотела погружаться в сон. Кроме того, было ещё кое-что, что тебе нужно было сделать прежде всего остального. Ты села, отстраняясь от Санса. Он тебя отпустил, но сделал это с большой неохотой. — хей, всё нормально? Ты сложила руки перед собой, отводя глаза под его пристальным взглядом. — Санс, я должна рассказать тебе кое о чём. О том, с чем связана моя… сегодняшняя атака, — чёрт возьми, ты уже начинаешь дрожать. — малышка, ты и так едва держишься, — мягко произнёс Санс. — мы можем поговорить завтра. Ты упрямо покачала головой: — Мне нужно сделать это сейчас. Всегда можно будет найти оправдания, чтобы это отложить, и, ну, проще от этого не станет. Ты можешь… ты можешь просто пообещать, что позволишь мне рассказать всю историю, прежде чем… Прежде чем он начнёт презирать тебя. Санс протяжно выдохнул. Он полностью забрался на диван и, скрестив ноги, сел лицом к тебе. — хорошо. рассказывай то, что считаешь нужным. Ты сделала долгий, прерывистый вдох, а затем начала рассказ.

***

Ты была одной из тех типичных умных детишек. Никогда не имела проблем с учёбой, ладила со всеми. Любимица учителя. Идеальный ребёнок, по типу: «Мы возлагаем на тебя большие надежды!». Но став старше, ты начала понимать, что не была такой уж особенной. Окружающий мир нагнал тебя, и внезапно ты была уже не способна справляться силами одного лишь врождённого таланта. Что ещё хуже, ты так и не научилась тому, как правильно воспринимать преподаваемые предметы, или даже как выстроить настоящие дружеские отношения. Ты с трудом проскребала себе путь, всеми силами скрывая правду о своих неудачах от тех, кто столького от тебя ожидал. Но был один человек, с которым тебе никогда не приходилось притворяться идеальным учеником и ребёнком. Твой дедушка. Он был человеком, который ожиданиям уделял мало внимания. Его больше интересовали звёзды и истории, которые они рассказывали. Он научил тебя любить небо и привил такое страстное желание дотянуться до него. Он научил тебя любить музыку и глупые шутки и воспринимать жизнь в более размеренном темпе. У твоих родителей, конечно, было совершенно другое мнение на счёт всего этого. Множество раз ты сбегала в дом своего дедушки, плача и чувствуя себя ни на что не годным разочарованием, но ему всегда удавалось вернуть улыбку на твоё лицо. Он позволял тебе выпустить пар, кричать, плакать, всё, что тебе было нужно. Но однажды ты зашла слишком далеко. Ты всё ещё была юна. Тебя ещё даже нельзя было назвать подростком. Плохая неделя, очередная неудача при сдаче важного теста и суровый выговор, как от учителей, так и от родителей. Твоя память услужливо сохранила разрозненные, глупые детали того дня. Небо в этом странном городке было солнечным, однако сейчас оно застыло в предвестии грозы. Трава перед домом твоего дедушки была немного бурой по краям. Лампочка под потолком прихожей отсутствовала. В доме пахло корицей, благодаря большим свечам, расставленным в случайных местах, вроде журнального столика и полки, где находился сервиз с тарелками для особых случаев. Твоя бабушка умерла, когда тебе едва исполнился год, поэтому ты не смогла действительно её узнать. Но что ты знала точно, так это то, что она любила свечи. Всех размеров, с любыми ароматами. Поэтому, в память о ней, твой дедушка всегда держал хотя бы одну зажженной, и пламя её было ровным и ярким. Он вышел за чем-то в магазин. За чем именно, ты не могла вспомнить. Ты поднялась в его кабинет на втором этаже. Там, как и всегда, был бардак. На краю стола, как и всегда, горела свеча. Ты включила самую громкую, самую агрессивную песню, которая только могла придти тебе на ум, на его старой стереосистеме, и просто начала танцевать, позволяя своей злости и разочарованию просачиваться в каждое движение. Ты закрыла глаза и, должно быть, в какой-то момент наткнулась на стол, сбив с него свечу. Это также относилось к тем моментам, которые ты не могла вспомнить. Затем стало становиться всё жарче и жарче, у тебя в горле начало невыносимо першить, и ты, наконец, открыла глаза, чтобы обнаружить комнату, охваченную пламенем. С этого момента память стала расплывчатой. Ты помнила, как ударившись об пол, ползла по коридору, в то время как огонь уже лизал твои пятки, стремительно охватывая весь дом. Твои лёгкие были заполнены дымом. Ты ничего не видела. Ты едва могла даже кричать. Ты помнила, как тебя подхватили. Помнила плач. Помнила лицо своего дедушки, красное, покрытое волдырями и ожогами, когда он вытащил тебя из дыма и пламени. Воющую сирену. Белые стены. Пробуждение ото сна, лишь для того, чтобы услышать, что он не пережил ночь. Его лёгкие были заполнены дымом, и его сердце просто не выдержало. Ты убила его. После этого… что ж, всё тоже было довольно неопределённо. Тебя просто перестало что-либо волновать. Учёба, друзья, ожидания. В лицо все говорили тебе, что это был несчастный случай, что в этом нет твоей вины. Но ты видела скрывающиеся за этими словами жалостливые взгляды. Если бы не допустила такую глупую ошибку, он бы всё ещё был здесь. Это была твоя вина. В конце концов, твои родители переехали с тобой в другой город. Место, где то, что служило напоминанием, не находилось на расстоянии нескольких кварталов. Место, где ты могла бы скрыть своё прошлое. И в первые несколько месяцев всё немного наладилось. У тебя появилось несколько друзей. С одним из них, в частности, ты смогла сблизиться. Ей нравились космос и научная фантастика. И, когда вы стали ближе, чувство вины за сокрытие твоего прошлого стало невыносимым. Ты доверяла ей и хотела, чтобы она знала. Она рассказала всем. Она назвала тебя испорченным выродком. После этого боль и одиночество, сопровождавшие тебя, стали только хуже. На протяжении всего оставшегося времени в средней школе ты, по большей части, была предоставлена сама себе. Никто не хотел иметь ничего общего с новой девочкой, убившей своего дедушку, даже если это был несчастный случай. Ты погрузилась обратно в то странное, оцепенелое состояние, в котором провела довольно долгое время непосредственно после случившегося. В какие-то дни ты не брала в рот ни крошки, в другие – сметала всё, что попадало в поле зрения. Ты вообще не спала, либо спала на протяжении многих часов. Кошмары пожирали твой разум каждую ночь. У тебя начались панические атаки, появление которых могла спровоцировать любая мелочь. Ты пыталась скрыть это, но иногда они происходили на глазах у других людей. Их сочувствующие взгляды прожигали тебя насквозь. Ты постоянно чувствовала безразличие и онемелую боль. Довольно странное чувство, не так ли? Как ты могла быть абсолютно бесчувственной и в то же время ощущать такую боль? Ты хотела хоть что-то почувствовать, что-то помимо бесконечного ничто. И так ты сделала худший выбор, который только был возможен.

***

Твой голос сошёл на нет. За всё это время Санс не произнёс ни единого слова. Он даже не двигался. Он как будто застыл, просто наблюдая, как ты вновь переживаешь своё прошлое. Как ни странно, ты не плакала. Возможно, после панической атаки твоё тело просто было истощено. Сейчас ты дошла до момента, раскрыть который тебе было страшнее всего. И, так как ты не была уверена в том, как сказать об этом, то решила просто показать ему. Ты закатала рукава его одолженной рубашки, повернув к нему руки ладонями вверх. Его взгляд, наконец, метнулся вниз, к твоим предплечьям. — Я просто хотела почувствовать что-нибудь, — пробормотала ты, пробегая пальцами по многочисленным тонким белым шрамам на коже. Нанося их, ты была крайне осторожна. Размещение, очищение места будущего надреза, его глубина. Поэтому шрамы легко было не заметить, если не искать их специально. — Мне всего лишь нужно было напоминание. Санс неотрывно смотрел на твои руки. На шрамы. Наконец, он снова перевёл взгляд на тебя. — я… не понимаю, — медленно произнёс он. — что это значит? Он не понял. Конечно нет. У него ведь даже нет кожи. У монстров вообще существовало понятие о членовредительстве? — Я р-ранила саму себя, — твой голос надломился. — Я делала это. Я вызывала у себя к-кровотечение, чтобы хоть что-то почувствовать. Я делала это, чтобы наказать себя. Чувствовать физическую боль было легче, чем просто… ничто. Ты увидела момент, когда что-то щёлкнуло. Огоньки в глазах Санса исчезли, подобно тому, как гаснет пламя свечи. — боже мой. Вот оно. Ужас, отвращение. Его голос был всего лишь шёпотом, и это заставило всё твоё тело снова дрожать. Ты прижала руки к груди, пряча шрамы и глядя на диванную подушку, потому что не могла видеть выражение, которое, несомненно, сейчас должно было появиться на его лице. Ты продолжила рассказывать, потому что сейчас всё накопленное внутри искало выхода, к тому же, он уже знал самое худшее. По крайней мере, теперь тебе оставалось только закончить.

***

Каким-то образом ты сумела окончить среднюю школу. Возможно, учителя просто пожалели тебя, давая тебе всяческие поблажки. Это случилось ночью вскоре после того, как ты на автомате приняла свой диплом. Теперь у тебя ничего не было. Никаких планов, никаких отвлекающих факторов в течение дня. В самую обычную ночь ты сидела в ванной. Капли крови стекали по твоим рукам, пока ты просто сидела там, и тебе было абсолютно всё равно. Ты была не нужна этому миру. Всё, что он предлагал – это боль. Ты прижала лезвие к своему запястью, готовая просто покончить с этим. Готовая положить конец этой боли. И ты не смогла этого сделать. В тот момент перед тобой будто предстал твой дедушка. Его мягкий, глубокий голос просил тебя не делать этого. И плотина в твоём сердце, наконец, затрещала. Ты плакала так, будто до этого годами не проронила ни единой слезы, рыдая в лужице собственной крови на полу ванной. В таком положении тебя и нашли родители. После этого начались постоянные посещения докторов и психотерапевтов. Ты давно привыкла к встречам с психологами, специализирующимися на травмах, полученных в результате несчастных случаев, но они не могли хоть как-то тебе помочь. До тех пор, пока ты не встретила доктора Дункан. Пугающую женщину пятидесяти лет с короткой, ровной стрижкой и проницательными глазами. Она была первой, кто признал, что да, это ты послужила причиной несчастного случая, и изменить случившееся невозможно. Но, сумев принять его, ты сможешь двигаться дальше. Тебе позволено двигаться дальше. Именно она научила тебя фразе: «Я имею право на счастье». Она посоветовала тебе найти что-нибудь в этой жизни, ради чего стоило жить. Поэтому ты вложила своё разбитое сердце и душу в музыку. Она сопровождала тебя постоянно, возвращая в реальность, когда снова начинало наползать облако безразличия. Когда непреодолимая потребность в том, чтобы увидеть собственную кровь, почти заставляла тебя кататься по земле от силы накатывавших панических атак, ты кричала вместе со словами песен до тех пор, пока сил больше не оставалось. Музыка помогала тебе собирать себя воедино, по чуть-чуть за раз. Ты даже умудрилась недолгое время посещать колледж, снова начиная чувствовать себя человеком. Именно так ты и встретила Тода. Он был пациентом у того же доктора, когда та ещё жила в другом городе. Она никогда не рассказывала тебе его историю, а ты никогда не спрашивала. Но ты знала, что в прошлом он долгое время страдал от таких же атак и отвращения к самому себе. Он дал тебе свой номер, вы поболтали, и он предложил тебе эту работу. Безопасное место, где ты будешь окружена музыкой. Таким образом, ты решила переехать в город, дать этой жизни ещё одну попытку. Ты сложила бритвенные лезвия, спичечный коробок и обгоревшую, смятую фотографию в ту чёрную коробочку. Ты не могла всё это забыть, и всё ещё не могла полностью отпустить. Ты пока ещё не простила себя. Вслед за этим ты взяла свою жизнь в свои руки и переехала в город, населённый монстрами. Вот почему в тот первый день ты побежала по коридору. Звук сигнализации означал возникновение пожара, и тебе была невыносима мысль, что ещё кого-то заберёт пламя, даже если это будет тот, кого ты не знаешь. И именно так ты встретила монстра, изменившего твою жизнь.

***

Полная тишина. Ты по-прежнему не могла заставить себя посмотреть на Санса, поэтому просто закрыла глаза и позволила своей голове тяжело опуститься на подушку. — Прости, — твой голос охрип от такого долгого рассказа. — Я должна была сказать тебе с самого начала. Мне следовало быть абсолютно честной, но я не хотела потерять твою дружбу. Я была так счастлива. Я просто хотела получить шанс быть кому-то нужной, — ха. У тебя ещё остались слёзы. И сейчас они медленно стекали по твоему лицу. — Если ты захочешь, чтобы я у-ушла, я пойму. Скажи лишь слово, и я больше не побеспокою тебя и твоего брата. Он произнёс твоё имя. Мягко, голосом, полным эмоций. — посмотри на меня. Ты вздрогнула и открыла глаза, ожидая жалости, отвращения и, может быть, злости, но ничего из этого не увидела. Огоньки вернулись в его глаза, и его лицо… было полно понимания. И теплоты. Он протянул к тебе руки. Просто ожидая. Ты некоторое время смотрела на его кости. Они не дрогнули, и он не опустил их. Наконец, ты подалась к нему, положив свою трясущуюся руку на его раскрытую ладонь. Его пальцы аккуратно обхватили твоё запястье, притянув руку к нему, после чего он наклонил голову и прижался зубами к твоей коже. Он медленно целовал каждый шрам на твоей руке, не пропуская ни одного. Из тебя вырвался надломленный всхлип. — спасибо, — еле слышно донеслось от него. Он продолжал нежно держать твою руку, подняв лицо, чтобы посмотреть на тебя. — _____, спасибо, что доверилась мне. спасибо… — его голос дрогнул, — спасибо, что выбрала жизнь. Ты поднесла свободную руку к глазам, когда слёзы стали капать чаще. — Ничего, если я останусь? Могу я остаться с тобой и Папайрусом? — слова давались с трудом. Вместо ответа Санс притянул тебя к себе, укрывая кольцом своих рук. Это первый раз, когда он обнимал тебя подобным образом. — да. пожалуйста, останься. Ты ещё долгое время плакала, прижавшись лицом к его груди. Слова как будто выпустили что-то тёмное, что ты так долго удерживала внутри. Груз не ушёл полностью, но теперь ты чувствовала, что он, пожалуй, стал легче. У тебя, наконец, появлялась надежда, что когда-нибудь он может исчезнуть совсем. Если этот удивительный, прекрасный скелет будет рядом с тобой, такое будущее уже не кажется несбыточной мечтой. Подняв взгляд на Санса, ты была потрясена, увидев слёзы, собирающиеся в его собственных глазницах. Он плачет, за тебя. Тёплое чувство, которое до этого ты удерживала в груди, прорвалось наружу, и теперь ты точно знала. Ты любишь его. Ты любишь его всеми фибрами своего существа, и этого ничто не сможет изменить. Легко проведя рукой по его черепу, ты потянулась вверх. Он встретил твой поцелуй, и после этого вы надолго остались в уютной тишине.