It's Not Too Late

Mirrors – Даулет Болатов (оригинал – Justin Timberlake) – вы поймёте, на каком моменте включать.

***

— Погоди минутку, то есть вместо того, чтобы держать кетчуп в нескольких часовых станциях, ты перемещал целую станцию с места на место? — ага. — Каким боком это проще?! — больше станций означает больше мест, запас в которых нужно пополнять. это простая математика, — с самодовольной улыбкой заявил Санс. — Да в этом вообще нет никакого здравого смысла! Пока он скидывал свою обувь, ты успела плюхнуться на диван скелебратьев. — слушай, быть ленивым – это искусство. не нужно винить меня в том, что ты этого не понимаешь. — О да, ты, безусловно, превратил это в искусство, — протянула ты, стягивая туфли. О, долгожданная свобода! Пошевелив пальцами ног, ты вздохнула от облегчения. В квартире кроме вас никого не было, поскольку Папайрус решил провести ещё одну ночь с Альфис и Андайн. Он стремился опробовать несколько новых блюд, и Андайн с готовностью предложила свой дом для экспериментов. Ты похлопала по месту рядом с собой, но Санс не спешил садиться, теребя свой галстук и пытаясь ослабить его. — Тебе помочь? — нет, всё под контролем, — он явно нуждался в помощи, но выражение лёгкого отчаяния на его лице придавало ему настолько милый вид, что ты осталась на прежнем месте. Всё же, достаточно скоро он сдался, и ты с тихим смехом поднялась на ноги. — Иди сюда, малыш, — встав перед ним, ты приступила к работе над узлом, который он каким-то образом умудрился завязать. — Мне действительно понравилось видеть тебя в костюме. Тебе стоит надевать его каждый день. Санс ответил стоном: — только если ты наденешь те туфли. — Фи. Ни за что. Есть, получилось! — в конце концов, тебе удалось освободить Санса от галстука. Стянув его, ты рассмеялась, ибо оказалось, что ткань, которая изначально казалась тебе просто красной, обладала узором в виде небольших черепов. — Ладно, возможно будет лучше, если мы оба будем ходить в своей обычной одежде. — хм-м. и всё-таки должен признать, что был бы не прочь снова увидеть тебя в таком наряде, — господи, этим вечером Санс покрывался румянцем просто безостановочно. Он поднял руку и провёл тыльной стороной ладони по твоей щеке. — я не из тех, кого сильно волнует внешность, но мне очень, очень нравится, как ты выглядишь. я имею в виду всегда. не только сегодня. но в этот вечер ты особенно красива. — Боже, ты в курсе, что ты настоящий Ромео? — спросила ты, пытаясь скрыть своё радостное смущение. — парень, который в конечном итоге умер вместе со своей возлюбленной? — … Плохой пример, — ты накинула его галстук себе на шею, оставив его развязанным. — Хорошо. Как насчёт того, чтобы раз в месяц выходить в какое-нибудь хорошее место. Только мы вдвоём. Мы можем нарядиться и… я не знаю, пойти в кино, или на танцы, или ещё куда-нибудь. Санс усмехнулся, слегка наклонив голову: — раз в месяц? звучит, как куча работы. Ты ткнула его в грудину: — Эй, дружище, тебе нужно просто надеть костюм. Мне же пришлось сидеть с Меттатоном добрых два часа, в течение которых он непрерывно суетился надо мной. Взяв тебя за руку, они поднёс её к своему рту, касаясь зубами твоей кожи. Лёгкое свечение, наконец, начало угасать, но время от времени ещё виднелось слабое мерцание. — договорились, — тихо согласился он, и затем его зрачки метнулись к твоему лицу. — ты хорошо провела время этим вечером? Ощутив, как гулко стучит твоё сердце, ты быстро кивнула. — Да, конечно. Это лучшее Рождество, которое у меня когда-либо было. Он немного нервно тебе улыбнулся: — вообще-то, оно ещё не подошло к концу. подождёшь здесь секунду? Ты снова кивнула, и он быстрым шагом вышел в коридор. Блин! Радостный туман в твоей голове моментально смела паника. Он ведь не идёт в свою комнату? Однако ты вздохнула с облегчением, когда он остановился возле шкафа в прихожей и оглянулся на тебя. — закроешь глаза? Ты засмеялась, сделав, как он просил. — Хорошо, теперь-то ты точно впечатаешь мне пирог в лицо, я права? — э-э, не совсем, — ты почувствовала, как его пальцы легли на твою руку, направляя тебя обратно к дивану. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он, наконец, прокашлялся. — эм, не смейся, ладно? — Почему я дол-… — твой вопрос был прерван тихим бренчанием, что моментально заставило твои глаза распахнуться. Санс сидел рядом с тобой, с гитарой на коленях, и у тебя ушла секунда на то, чтобы понять, что это не та гитара, которую он подарил тебе этим утром. — Санс, что это? Он улыбнулся тебе, и его лицо осветилось тусклым румянцем, когда его пальцы начали плавно перебирать струны, извлекая из них простую мелодию. — в тот день, когда мы пошли за какао и нашли тот магазин, всё, что потребовалось, чтобы успокоить твою душу, – это немного музыки. я не мог этого не заметить. а затем, видя, как ты играешь, и какой счастливой ты при этом становишься, я захотел сделать то же самое. я уже тогда знал, что подарю тебе ту гитару. когда я вернулся за ней, этот тощий паренёк, джейк, спросил, играл ли я сам когда-нибудь. получив отрицательный ответ, он предложил научить меня, — Санс пожал плечами. — он оказался славным малым, стоило мне лишь прояснить небольшое… недоразумение. Недоразумение? — То есть, всё это время, что ты проводил на работе до самого Рождества… — я не лгал. я действительно усердно работал, — подмигнул он тебе. — я думал, что было бы неплохо научиться играть и удивить тебя. а по прошествии некоторого времени… я начал получать удовольствие от игры. это помогало расслабиться. и я, э-э, я хочу сыграть тебе кое-что. Когда он это произнёс, твои руки взлетели ко рту. — Ты выучил песню? Для меня? — пискнула ты. Он немного поёрзал, прекращая играть. — тебе не разрешается смеяться. окей? Ты с ногами забралась на диван, подобрав их под себя. — Санс, я не буду смеяться, обещаю, — это происходит на самом деле? Ты прижала руки к лицу, не в состоянии сдержать радостную улыбку. Санс прочистил своё несуществующее горло, после чего, всё ещё заливаясь краской, начал играть заново, и эту мелодию ты узнала с первых же нот. Его фаланги словно исполняли танец над поверхностью гитары. Музыка достигла своего пика, и он, закрыв глазницы, начал тихо петь. Его грудной голос следовал мелодии, льющейся из-под его пальцев, взлетая и опускаясь с ней в унисон. — ты предмет для восхищенья, ибо сиянье твоё, словно зеркала гладь. я не смог не заметить в моём сердце отраженье твоё(*). Ты едва ли обращала внимание на лёгкую дрожь в его голосе. Ты не замечала слёз, начавших скапливаться в уголках твоих глаз. Санс пел тебе. До этого момента ты никогда не слышала, чтобы он пел. Самым большим, что он делал, было тихое, едва различимое гудение. — ты словно моё отраженье, чей из зеркала вижу взгляд. могу я стать чем-то большим, лишь когда рядом с тобою я, — открыв глазницы, он встретил взгляд твоих глаз. Его зрачки мягко светились, а улыбка была чистой и искренней. Любовь и восхищение на его лице заставили тебя тихо всхлипнуть, и ты прижала руки к лицу. Ну вот, теперь твой макияж будет полностью уничтожен. И всё же, прямо сейчас ты была неспособна хоть сколько-то переживать на этот счёт. — с твоей рукой в моей руке, и трепещущей душой, скажу тебе: с тобою вместе мы пройдём через всё. оставь ты всё позади, я поведу тебя вперёд. прошу, только держись, — Санс продолжал петь, совершенно потеряв себя в этой песне. Ты со всей честностью могла сказать, что никогда не слышала ничего красивее. Когда он убрал пальцы от струн, и последние звуки музыки зависли в воздухе, подобно снежным хлопьям, ты была не в силах что-либо вымолвить. Ты просто сидела, чувствуя, как у тебя дрожат губы. Санс провёл ладонью по черепу; его румянец к этому времени уже почти исчез. — хех, настолько плохо, да? Издав придушенный смех, ты поспешно вытерла глаза. — Санс, это было прекрасно, — прошептала ты. — Д-для меня никто никогда подобного не делал. Спасибо. Он отложил гитару, беря тебя за руку. — ты делала это для меня. ты сделала столь многое. теперь я хочу сделать то же самое. шрамы, слёзы и прочее, неважно, я хочу быть здесь, с тобой. В его взгляде ты могла увидеть проблеск, показывающий то, какой он видел тебя, и это было очень похоже на то, каким он сам представал в твоих собственных глазах. Шрамы, изъяны и страхи, всё это помогало создать захватывающую, прекрасную мозаику, которой он являлся для тебя. То, что кто-то будет смотреть на тебя точно так же, было за гранью того, на что ты когда-либо могла надеяться. Схватившись за ворот его расстёгнутого костюма, ты притянула его ближе, вовлекая в глубокий поцелуй. В этом простом действии ты пыталась в полной мере выразить всю свою любовь к нему, и он таял под твоими прикосновениями. Когда ты, наконец, разорвала поцелуй, он испустил шаткий смешок. — похоже, я выбрал правильную песню? — Да, похоже на то, косточка, — ты встала и потянулась за его рукой. — А теперь пришло время для твоего сюрприза. Он несколько опешил, но всё же принял твою руку и проследовал за тобой к своей комнате. — э-эм, что за сюрприз? — Если я расскажу, это уже не будет сюрпризом, глупенький, — вы подошли к его двери, и ты с облегчением отметила, что из-под неё просачивался свет. Звёздам было необходимо хорошо зарядиться, чтобы должным образом светиться в темноте. Хорошая работа, Папайрус! Ты мысленно поставила себе заметку, – позднее дать ему пять. Санс тоже заметил свет: — хм. это странно. — Наверное, ты просто забыл его выключить, — быстро сказала ты, открывая дверь. Как только он сделал шаг внутрь, ты выключила свет, и он буквально примёрз к полу. Стены и потолок были покрыты звёздами, выложенными в виде созвездий и различных скоплений, спускавшихся почти к самому полу. Каждая звезда испускала яркое свечение, наполняя комнату зеленоватым сиянием. Санс медленно поворачивался на месте, пытаясь охватить взглядом всю комнату. Его ярко мерцающие зрачки почти сравнялись по размеру с его глазницами, и ты не смогла сдержать тихий смех при виде радостного изумления на его лице. — это сделала ты? когда… — он хлопнул себя ладонью поверх глазниц, расплываясь в улыбке. — спамгодный сок. Ты кивнула, робко пожав плечами: — Мне нужно было как-то убрать тебя из квартиры! — и чтобы папс не давал мне зайти сюда до срока? — Ага. Кроме того он помогал мне с размещением звёзд. Мне пришлось сидеть у него на плечах и всё такое, — на этих словах ты подошла к нему сзади, кладя руки поверх его рёбер. — Я знаю, они не настоящие. Но когда ты в следующий раз проснёшься посреди ночи, тебе не нужно будет смотреть в окно. Как только ты откроешь глаза, звёзды будут прямо здесь. И ты будешь точно знать, где ты находишься, — ты положила голову ему на плечо. — Тебе нравится? Его фаланги дрожали, когда он взял тебя за руки, отрывая их ровно настолько, чтобы повернуться и сжать тебя в крепком объятии. — как же сильно я тебя люблю, — прошептал он тебе на ухо. Его руки переместились на твою талию, слегка отрывая тебя от земли. Ты хихикнула, когда он покружился на месте, и почувствовала, как его кости завибрировали от смеха. — Ну и дела, мистер Сноудин, я никогда бы не подумала, что Вы относитесь к любителям танцевать в свете звёзд. Санс расплылся в широкой усмешке: — может я и ленивый, мисс нахалка, но я знаю, когда нужно ухватиться за представляющуюся возможность. Он поставил тебя обратно, но при этом продолжил немного покачиваться. Твои босые ноги соприкасались с его стопами, тёплая кожа с костью. Он мурлыкал тихую песню, мелодии которой ты не узнавала. Всё это заставляло твоё сердце биться чаще. Как ты пришла к этому? К танцу в приглушённом свете рождественской ночи с мужчиной своей мечты, который волей случая оказался скелетом. Если на путь, который в конечном счёте вывел тебя сюда, тебя наставили все те ужасные вещи, что произошли в прошлом, ты бы прошла через всё это снова. — ты ведь понимаешь, что отныне мы каждую ночь будем спать здесь, — беспечно заметил он, фалангами выводя узоры на твоих боках. Ты обвела взглядом неопрятную комнату (сделанную чуть менее противной благодаря стараниям Папайруса) и сморщила нос. — В таком случае, тебе придётся что-то сделать с тем мусорным торнадо в углу. — хм-м, а ты умеешь торговаться, — Санс пожал плечами. — что ж, неважно. есть лишь одна вещь, которую мне нужно видеть, когда я проснусь. — И что же это? — я смотрю на неё прямо сейчас, — ответил он с дерзкой улыбкой, прежде чем поцеловать тебя. — с рождеством, милая. — С Рождеством, косточка.

***

Ты сердитым взглядом обвела ошеломительное количество носков и тапочек, разбросанных по полу. Боже праведный, если он поднимет их, то это что, приведёт к его смерти!? Нагнувшись, ты подхватила один из его розовых тапков. — эй, полегче на подъёме, дружище. Ты едва не выронила тапок, когда из него прозвучал знакомый сонный голос. Заглянув внутрь, ты обнаружила угнездившегося там Санса, каким-то образом уменьшившегося до размеров маленькой куклы. Как же. Мило! — Есть и более хорошие места для сна, — сказала ты, тыкая его в крошечную щёчку, и он нехотя открыл глазницы, лениво отмахиваясь рукой от твоего пальца. — всё нормально. — Вовсе нет. Ты надеваешь их всюду, куда бы ни шёл. Они, должно быть, очень грязные. Он зевнул, зарываясь ещё глубже. — скелеты не потеют. Но это ведь неправда. До этого ты уже видела, как он потеет! — ты мне не веришь? — он с закрытыми глазницами протянул тебе руку. — заходи. убедись сама. Ты колебалась, потянувшись к его крохотной ладошке, когда… Громкий, бодрый звонок вырвал тебя из странного сна. Ты вскинула голову, чувствуя, как сердце болезненно мечется в груди. Какого дьявола? Звонок раздался снова, и ты смутно узнала опенинг этого странного аниме – «Мяу-Мяу Милашка Целовашка», – которым была одержима Альфис. Он исходил из твоего нового телефона, экран которого также показывал тебе, что сейчас чуть больше двух утра. С твоих губ сорвался поток сонных ругательств, пока ты пыталась дотянуться до него рукой. — Ммм, да? — Мне очень ж-жаль, я н-не з-знаю, к-комузвонитьпожалуйстамненужнапомощь…! — Воу, хей, помедленней, — прервала её ты, принимая сидячее положение. Санс (правильного размера) слегка пошевелился, приоткрывая глазницы. — Сделай вдох. Что случилось? На другом конце линии раздался громкий всхлип: — Э-это Андайн. Она… её а-арестовали!

***

Тебе никогда прежде не приходилось бывать в полицейском участке. Уж конечно не в три ночи. Ты загнала свою машину на большую пустую парковку, чувствуя, как внутри у тебя всё скручивается. Альфис была слишком расстроена, чтобы чётко объяснить, что произошло. Всё, что было тебе известно, так это то, что Андайн поучаствовала в какой-то стычке. — да, мы на месте, — сказал Санс в свой телефон, бросая угрюмый взгляд на участок. — мы пойдём туда и выясним, что происходит. ага, разумеется, тори, — он повесил трубку и перевёл взгляд на тебя. — тори должна связаться с азгором, но она сказала, что сразу же приедет, если нам понадобится её помощь. — Хорошо, — прошипела ты сквозь сжатые зубы. — Давай разберёмся, что там случилось. Вы вдвоём направились внутрь и, в отличие от тишины, царившей на парковке, в самом участке кипела бурная деятельность, и было довольно шумно. Служащие и гражданские сновали мимо вас, и последние, по большей части, были либо пьяны, либо невменяемы. Полицейские выглядели уставшими, и на мгновение тебе стало немного некомфортно. Затем в дальнем углу ты заметила Альфис, дрожащую под взглядами и резкими криками других людей, также вынужденных сидеть в ожидании. Прямо пред ней стоял Папайрус, в оборонительной манере скрестив руки на груди. Когда она увидела вас с Сансом, то побежала прямо к вам, сверкая покрасневшими и полными страха глазами. Папайрус проследовал за ней, не отходя ни на шаг. — А ВОТ И ВЫ! — бедный скелет выглядел таким потрясённым, но, несмотря на это, попытался улыбнуться вам. — Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ЧТО МЫ РАЗБУДИЛИ ВАС. МЫ НЕ ЗНАЛИ, ЧТО ДЕЛАТЬ. Санс посмотрел на Альфис и слегка наклонил череп, в то время как ты начала поглаживать её по плечу, пытаясь немного успокоить. — папс, что случилось? Папайрус начал заламывать руки: — НАМ ПОНАДОБИЛИСЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИНГРЕДИЕНТЫ ДЛЯ БЛЮДА ИЗ МОЕЙ НОВОЙ КНИГИ, И АНДАЙН СКАЗАЛА, ЧТО МЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ ПОЙТИ НА РЫНОК. КОГДА МЫ ПРИШЛИ ТУДА, ТО УВИДЕЛИ НЕСКОЛЬКО МОЛДСМЕЛЛОВ И ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ… ОНИ ПЛОХО СЕБЯ С НИМИ ВЕЛИ. ОНИ БИЛИ ИХ, БРАТ. МОЛДСМЕЛЛЫ НЕ МОГУТ ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ САМИ. — О-она просто п-пыталась п-помочь, — плакала Альфис. — Они т-толкнули её и-и о-она п-пыталась поговорить, н-но затем один из н-них… о-он д-дёрнул м-мой х-хвост… Ты ощутила вспышку ярости, и тебе стало ясно, что Андайн, должно быть, почувствовала то же самое и сорвалась. — Хорошо, слушай, она действовала в целях самообороны и защищала тебя. Это не даёт им права держать её тут. — ОНИ НЕ ХОТЯТ С НАМИ РАЗГОВАРИВАТЬ, — челюсть Папайруса подрагивала. — ОНИ СКАЗАЛИ, ЧТО НАМ НУЖЕН ЧЕЛОВЕК-ПРЕДСТАВИТЕЛЬ. Ты расправила плечи. — Ну, я уже здесь, — с этими словами ты направилась к приёмной стойке, пытаясь умерить свой гнев. Если ты потеряешь голову, это ни капли не поможет делу. Офицер, к которому ты подошла, оказался пожилым человеком, в тёмных волосах которого заметно проступала седина. Его взгляд скользнул по тебе, после чего метнулся к разношёрстной компании позади тебя. Судя по его значку, его звали Робертс. — Здравствуйте, — ровно произнесла ты. — Я здесь из-за моей подруги. Её зовут Андайн. Робертс кивнул, выглядя при этом чуть ли не скучающим. — Берёте ли Вы на себя ответственность за заключённого под стражу монстра? — Простите? Он вздохнул, приступая к явно отрепетированной речи: — Монстры не признаются в качестве существ, наделённых неотъемлемыми правами граждан страны, и как таковые должны иметь представителя в лице совершеннолетнего человека или посла, обладающего этими правами, при решении вопросов, касающихся города или штата. — Постойте, — прервала его ты, пытаясь уместить это у себя в голове. — Что именно означает «взять на себя ответственность»? Офицер вытащил откуда-то толстенную папку и передвинул её к тебе. В ней, должно быть, не менее пятидесяти страниц. — Все детали здесь. Все прилагающиеся формы должны быть заполнены, и только после этого вопрос об освобождении из-под стражи монстра может быть рассмотрен и одобрен. Ты взяла папку, и твою грудь наполнил ещё больший страх. — Какие именно обвинения предъявляются моей подруге? — Я не могу ответить на этот вопрос, пока Вы не являетесь официально признанным человеком-представителем. Ты поборола желание зарычать: — Отлично. Я сейчас вернусь, — пройдя обратно, ты села на пустое место и начала пролистывать формы. Подводя итоги, можно было сказать, что их заполнение сделает тебя, по существу, кем-то вроде опекуна Андайн. — Боже, её это точно не обрадует, — пробормотала ты, потянувшись за ручкой. Тебя остановил Санс: — хей, хорошо всё обдумай. ты не можешь просто сделать это, не приняв во внимание возможные последствия. — О чём тут думать? Альфис вытерла своё лицо, но от этого из её глаз покатилось только больше слёз. — С-санс п-прав, _____. Э-это о-очень с-серьёзно. Нам с-следует по-подождать… — Альфис, без обид, но судя по твоему виду, ты не сможешь продержаться ещё дольше, — произнесла ты так мягко, как могла. — Всё будет хорошо. Позволь мне сделать это. Ещё двадцать минут потребовалось на то, чтобы заполнить формы. Оставалось лишь надеяться, что ты не подписывалась под сделкой о продаже своей души, потому что большинство из того, что там говорилось, было для тебя полной тарабарщиной. Когда ты отнесла их обратно, Робертс принял у тебя файлы и начал просматривать их. Подождав несколько секунд, ты прервала молчание: — Хорошо, а теперь скажите мне, что именно послужило причиной ареста моей подруги. — Монстру Андайн было предъявлено обвинение в нападении на двух горожан, людей, и уничтожении общественного имущества. — Она просто защищала других монстров! — ты показала на Альфис и Папайруса. — Они тоже там были! Наконец-то его маска скучающего человека спала, и его брови приподнялись. — А Ваши друзья рассказали Вам, что произошло с теми двумя людьми, на которых она напала? Упомянули о том, что они попали в больницу с серьёзными травмами? — должно быть, твой шок отразился на твоём лице, потому что он одарил тебя чопорной ухмылкой. — Полагаю, что нет. Всё ещё хотите быть представителем? Ты смерила его сердитым взглядом и с холодом в голосе ответила: — Да. Как скоро её выпустят? — Прежде чем принять решение, нужно обработать все формы. Это займёт около полутора часов. Предлагаю Вам устраиваться поудобнее.

***

Это заняло не полтора часа. И не два. К настоящему моменту к концу подходил уже третий час. Санс крепко спал, прислонившись к твоему плечу, и ты была очень близка к тому, чтобы последовать его примеру. Бедная Альфис лежала на коленях у Папайруса; полностью вымотавшись, она погрузилась в сон около двух часов назад. Ты спрашивала её, не хочет ли она вернуться домой и просто дождаться твоего звонка, но она не собиралась уходить без Андайн. Папайрус был единственным, кто всё ещё сохранял бдительность, гладя Альфис по голове, и внезапно он встрепенулся. — АНДАЙН! Альфис подскочила, как будто её ударило током, и широко распахнула глаза. Через дверь, ведущую вглубь участка, как раз проходил Робертс, которого сопровождал ещё один мужчина, гораздо выше и с куда более неприятной внешностью, сомкнувший стальную хватку на руке Андайн. Её хмурый взгляд был настолько свиреп, что оставалось лишь удивляться, как она ещё не призвала свои копья. Но в тот момент, когда ей на глаза попалась Альфис, ярость на её лице сменилась чем-то более мягким, более отчаянным, и она едва дождалась, пока мужчина отпустил её, прежде чем она сама вырвала бы свою руку. После этого она рванула к вам, глядя только на свою девушку. — Альфис! Учёная едва успела встать, прежде чем Андайн врезалась в неё, сжимая в крепких объятиях. Ты испустила вздох облегчения, потирая свои сонные, слипающиеся глаза. Санс, проснувшийся одновременно с Альфис, взял тебя за руку. Как только вы вдвоём встали, к вам приблизился Робертс, чьи брови сошлись на переносице, когда он увидел ваши соединённые руки. — Освобождение было одобрено. Это будет считаться первым правонарушением монстра Андайн. Второе повлечёт за собой штраф и суд над монстром, который может привести к тюремному заключению. Вы это понимаете? — Да. И, наконец, он произнёс слова, которые ты так долго ждала. — В таком случае вы все свободны. Информация о внесении залога будет отправлена Вам по электронной почте. Непредставление платежа приведёт к судебным искам. Ты дала ему знать, что всё поняла, и вся группа быстро вышла на улицу, желая убраться подальше от участка. Сейчас было почти шесть утра, и на дорогах уже началось оживлённое движение. О, святые небеса, у тебя есть ещё три часа до работы. — Какой же это был кошмар. Я словно вот-вот развалюсь на части, — протянула ты сквозь зевок. Когда ты уже начала движение к машине, Андайн без предупреждения схватила тебя за руку, однако ты была слишком уставшей, чтобы вскрикнуть, пусть даже это было немного больно. — Зачем, чёрт подери, ты это сделала? — прорычала она. — эй, — Санс тут же оказался рядом с тобой, его глазницы почернели. — не думаю, что тебе стоит говорить подобным образом с той, кто только что спасла твой зад. — Не вмешивайся, Санс, — тем же голосом рыкнула она, и взгляд её глаза снова вернулся к тебе. — Зачем ты засунула свой нос не в своё дело, а? Я не просила тебя об этом! Ох, ты была слишком вымотана для подобных разборок. — Да что ты несёшь? Что я должна была делать? Оставить тебя там? — Я не нуждаюсь в спасении! — она была в ярости, но ты не понимала, почему она направлена на тебя. Ты вырвала руку из её хватки. — Это то, что делают друзья! — выкрикнула ты в ответ. — Ты была в беде! Она сложила руки, хмуро глядя на тебя. — Да, в беде, в которую сама и угодила. Ты не должна была вмешиваться. А теперь ты что… мой владелец? Будто я какой-то причудливый домашний зверёк? Ты провела руками по волосам. — Конечно, нет! Слушай, это тупая система, и это неправильно, но ты должна знать, что я никогда бы так с тобой не поступила. У меня было не так уж много вариантов. Либо подписать документы, либо оставить тебя там на неопределённый срок. Альфис положила ладонь на руку Андайн. — Это я п-позвала её с-сюда. Я н-не знала, что д-делать. Это м-моя в-вина. Андайн в течение долгого мгновения смотрела на свою девушку, и выражение её лица постепенно сглаживалось, замещаясь эмоцией, которую ты не могла точно определить. Ты вздохнула, потирая свои руки. Здесь было очень холодно, и, торопясь добраться в участок, ты оделась совсем не по погоде. — Если ты хочешь злиться на меня, отлично. Но подумай об Альфис, ждущей тебя, понятия не имея о том, когда она сможет тебя вернуть, — ты знала, что это грубо, но ты была слишком уставшей, а теперь ещё и слишком раздражённой, чтобы беспокоиться об этом. — Прости за то, что я забочусь о своих друзьях. Андайн испустила долгий вздох, выдыхая в воздух перед своим лицом облако пара. — Чёрт побери! — наконец, выдала она, втягивая тебя в чрезвычайно крепкое объятие. — Какая же ты добрая тряпка, ты знаешь это? — Мне об этом уже говорили, — выдавила ты, похлопывая её по спине. — Прости, что наорала. И, э-э, спасибо, — пробормотала она. — Полагаю, я просто невероятная тупица. Ты вздохнула, немного отстраняясь. — Всё нормально. Давай просто… вернёмся по домам и отдохнём. Думаю, мы все слишком уставшие, чтобы разбираться со всеми делами прямо сейчас. Прежде чем поехать обратно к своему дому, ты подбросила Альфис и Андайн; слава богу, университет был довольно близко. Тебе казалось, будто в твои глаза залили свинец, и то, что у едущего позади автомобиля были включены фары, совсем не помогало; свет, отражавшийся от зеркала заднего вида, попадал тебе прямо на лицо, заставляя тебя щуриться. Папайрус на заднем сидении уже отключился, но Санс, к его чести, всё ещё бодрствовал. Он мягко погладил твою руку. — ты в порядке? — тихо спросил он. Ты кивнула. — Мне лишь нужно немного кофеина, и желательно в ближайшее время, — хрипло ответила ты. — И чтобы эта чёртова машина перестала висеть у меня на хвосте. Санс развернулся на своём месте. — как долго она едет за нами? — Я не знаю? По крайней мере, несколько километров. Возможно, от университета? — ты не могла вспомнить точнее. Санс не спускал с автомобиля глазниц до тех пор, пока ты не повернула на парковку, и он не проехал дальше. Тупой, нетерпеливый водитель. Припарковавшись, ты провела рукой по лицу. Что за ночка. И сейчас уже не было смысла возвращаться ко сну. Что ещё лучше, сегодня был первый день, когда ты должна была вернуться на станцию после нападения на твой офис. Просто замечательно.