It's Not Too Late

Сансу приходилось слышать выражение «так тихо, что слышно, как пролетает муха», и ему уже доводилось сталкиваться с подобной тишиной. Это воспоминание в его разуме было одним из наиболее ясных. Но даже когда он стоял посреди пустого города, занесённого прахом, было ли там на самом деле так уж тихо? Похрупывание снега, не стихающий ветер, каким-то образом существовавший в пещерах и создававший слабый свистящий звук, который легко было и не заметить, ведь обычно его перекрывал оживлённый галдёж, наполнявший большую часть подземелья. Лишь когда никого не осталось, он всё-таки понял, насколько громкими могут быть эти незначительные звуки. Однако в этот момент, он, наконец, услышал истинную и абсолютную тишину. Она обволакивала и сдавливала его, словно запутавшееся, душащее одеяло, и его разум был полностью забит путаницей бессмысленных мыслей. Должно быть, он ещё спит, пойманный в сети одного из самых ярких и живых своих кошмаров. Это не может быть правдой. Га… его не может быть здесь. Широчайший спектр испытываемых им сейчас эмоций грозил сокрушить его: страх, неверие, крошечная искра того, что могло быть… радостью?.. Но этот слабый отголосок моментально исчез, поглощённый ужасом от случившегося с тобой. Гастер взглянул вниз, на твою правую руку, медленно и заинтересовано сгибая пальцы. — Люди на удивление плотные и крепкие. Или же я просто забыл, что испытываешь, находясь в телесной оболочке. Это не мог быть он, говорящий твоим голосом, резким и искажённым, воспроизводящим нечеловеческие звуки Винг Дингса. Того же самого языка, на котором Санс разговаривал на протяжении первых нескольких лет своей жизни, ещё до того, как ему было позволено встретиться с другими монстрами и узнать, что этот язык среди них считался слишком запутанным и странным. — Они воистину удивительны. Я допустил ошибку, недооценив, насколько сильными могут быть эти хрупкие существа, когда ими движет их решительность, — взгляд смольно-чёрных глаз вновь переместился на него, и Санс сделал прерывистый вдох – первый с того момента, как он зашёл в комнату. — Ах, ну вот… меня слишком увлекли все эти ощущения, — ты… он легко рассмеялся, и хотя Санс слышал отголоски твоего прекрасного смеха, они тонули в пугающих щёлкающих звуках, словно бы в горле у тебя находился какой-то неисправный механизм. — Есть гораздо более важные вопросы, с которыми нам предстоит разобраться. — д-дингс! — вернувшаяся способность говорить разбила сковавший его кости паралич, и теперь Санс не мог остановить сотрясавшую его дрожь. — я не… что это? как ты?.. — каким же слабым, жалким был его голос. Гастер улыбнулся. — Приятно видеть, что ты и впрямь не забыл меня, подобно всем остальным. Какой бы тратой времени и сил всё это было, если бы это оказался неверный таймлайн. Или, выражаясь твоими словами, неверная ветвь, — он скептически закатил твои глаза. — Сколько времени было потрачено на твоё обучение тонкостям научных теорий, а ты взял и свёл феномен времени и пространства к обычному дереву. Я ожидал от тебя большего. Я ожидал чего-то большего, но вижу это, — взмахом руки он обвёл дом. — Семейный очаг, человек в качестве партнёра? Санс, ты совершенно забыл, что люди сотворили с монстрами? Ты настолько легко позабыл, через что прошёл по вине всего лишь одного человека? В твоей левой руке что-то блеснуло, и Санс настолько быстро отшатнулся назад, что врезался в стену. Сила удара его костей заставила одну из картин свалиться на кафельный пол и разбиться, рассыпав вокруг осколки стекла. Причиной такой реакции послужило то, что ты крепко сжимала большой кухонный нож, лезвие которого еле заметно подрагивало. Сейчас Сансу требовалась каждая крупица его силы, чтобы сдержаться и не свернуться в комок, заходясь криком. Он прерывисто дышал, борясь с паникой, грозившей зашвырнуть его обратно в золотой зал. Нет, ему необходимо собраться. Это ты. Это не то существо, что вырезало его народ. Ты бы никогда не причинила боль ему или кому-либо ещё. И всё же было время, когда он верил, что и Гастер никогда не смог бы совершить столь гнусное злодеяние. Тем временем Гастер небрежно покачал ножом, и выражение сурового неодобрения на твоём лице сменилось усмешкой. Ты неторопливо прошла мимо разбитого стекла; к счастью, на ногах у тебя были плотные носки, что давало хоть какую-то защиту твоей коже. Хотя Гастер, в любом случае, вряд ли обратил бы на это хоть какое-то внимание. — Верно, ты столь же хорошо, как и я, знаешь, на что способны люди и их решительность. Это сильно облегчит наш разговор, — ты сделала ещё один шаг, и под твоей стопой хрустнуло стекло. — н-не подходи! — в его глазнице вспыхнуло магическое пламя, и между ним и Гастером выросла стена костей, отчего тот вынужден был остановиться, чуть ли не с грустью глядя на эту оборонительную реакцию. — Какой холодный приём. Совсем не то приветствие, что полагается оказывать твоему возродившемуся опекуну. Смех, вырвавшийся из Санса, был больше похож на ехидное фырканье. — нет, я бы сказал, что это вполне нормальная реакция парня на то, что в его девушку вселился призрак старикана, — как и обычно, столь дерзкий ответ на стрессовую ситуацию отвлёк его оппонента, и Санс смог сфокусировать взгляд на твоей Душе. Яркие, переплетающиеся краски, так хорошо ему знакомые, были окутаны тонкими чёрными нитями, непрестанно извивающимися, словно черви, торчащие из яблока. Тёмные отростки выступали наружу и вверх, а самые их кончики исчезали в ничто, однако что-то явно держало их. Ты, фактически, была похожа на марионетку, удерживаемую чёрными струнами, связанными с невидимыми руками. Это зрелище грозило заставить его и без того слабые колени окончательно подкоситься. Это гнусное надругательство, подобное которому он видел лишь в своих худших кошмарах. Будь у него желудок – он бы уже опорожнил его. Гастер, разумеется, заметил его действия, и твоя Душа вновь скрылась за крепкой стеной, скрывавшей её от чужих взглядов. — Похоже, ты забыл ещё и базовые правила приличия, Санс. Разглядывать чужие Души невежливо. — что ты натворил? — прорычал Санс, и его глазницы заполыхали от ярости. На какое-то мгновение неверие и ужас были отброшены в сторону, ибо над тобой надругались и использовали как игрушку прямо у него на глазах, и это было неприемлемо. — что ты с ней сделал?! — Она всё ещё здесь, тебе нет нужды об этом беспокоиться, — Гастер приложил свободную от ножа руку к твоей голове. — Наблюдает за всем происходящим и, откровенно говоря, усложняет всё гораздо сильнее, чем это необходимо, — на краткий миг между бровями у тебя пролегла морщинка, и краски вернулись в твои глаза, прежде чем снова быть поглощёнными чернильной тьмой. Санс до сих пор до конца не понимал, что происходит, но, тем не менее, ощутил искорку гордости. Это его девочка. — Постарайся понять, для меня эта ситуация также далеко не верх совершенства, — продолжил Гастер, слегка дёрнувшись и отведя плечи назад, словно бы он испытывал некий дискомфорт. — если это не верх совершенства, то как насчёт того, чтобы ты подыскал себе другое укромное место для проживания и отпустил её? Твоя голова чуть наклонилась, а потемневшие глаза раскрылись пугающе широко. — Ох, Санс, если бы только это было так просто. Голос Гастера был отстранённым и холодным, вызывая в его разуме воспоминания о том, каким он был в дни перед катастрофой, когда монстр, к которому Санс постепенно начинал чувствовать уважение и даже… привязанность, исчез, обратившись суровой, безразличной личностью, что так долго преследовала его в кошмарах. Стена из костей еле заметно дрогнула, когда его магию поколебал страх. — Естественно, во всей этой ситуации ты можешь винить только себя и свою девушку. Я целую вечность потратил на то, чтобы организовать свой побег из того адского места, — Гастер шагнул ближе к костям, и сияние магии Санса отбросило тёмные тени на твоё лицо. — Целая жизнь, проведённая в поиске, сущность бесконечного множества временных линий, поглощённая в погоне за ложными следами и надеждами, пока я, наконец, не отыскал основную линию. Пока я, наконец, не отыскал тебя. И всё это едва не пропало впустую из-за того, что ты высвободил бурю внутри этого мира и нарушил поток времени. Ты и эта девчонка сделали то, чего я не смог предвидеть. И это едва не стоило мне всего, — он и не думал останавливаться – ещё один шаг, и он натолкнётся на кости. Возымеет ли это на него хоть какой-нибудь эффект? Может, и нет, но уж ты, наверняка, парой царапин не отделаешься. — стой! — его попытка придать своему голосу командный тон полностью провалилась, и Гастер знал это. Сдавшись, Санс вжался в стену, и в это же время кости замерцали и исчезли, в ответ на что ты улыбнулась, остановившись так, что между вами остались считанные сантиметры. От тебя исходил резкий, сильный запах озона, что заставляло его кости дрожать ещё сильнее. — Случившееся по-своему странно, ведь изначально я подсчитал, что, в конечном счёте, окажусь в останках этого человека, но, конечно же, её Душа при этом останется неповреждённой. Однако, благодаря тому маленькому инциденту и нашей сделке, всё может выйти куда лучше, чем я себе представлял. Санс недоумённо моргнул. — о чём ты, чёрт возьми, говоришь? в её останках? Гастер поднял твою руку, прикасаясь одним пальцем к черепу Санса, которому казалось, что если он прижмётся к стене ещё плотнее, то просто-напросто сольётся с ней. По его черепу градом катился пот, а сам он был не в состоянии разорвать зрительный контакт. — Ну же, Санс. Используй те знания, что я преподал тебе. Неужели ты и впрямь считаешь, что человеческие учёные смогли бы разобраться с основами магической технологии, необходимой для создания монстра-сосуда? Даже с моей помощью им потребовались бы ещё годы, чтобы создать что-то хоть сколько-нибудь пригодное. Слишком много информации и вдвое больше вопросов неистово роились в черепе Санса. Гастер помогал чокнутым учёным? Но как… Вдруг у него в разуме что-то щёлкнуло. — те монстры, что помогали… о, господи. другие ассистенты, — он совершенно забыл этот момент. Когда Гастер упал, а само Ядро распалось, схлопнувшись в Пустоту, или что ещё за хрень там произошла, Санс с Гастером были не единственными монстрами в здании. Там находились и другие. Угодившие в западню ни в Пустоте, ни в нестабильном таймлайне, где никто не знал, кем был Королевский Учёный, но застрявшие где-то посередине. Безымянные. Безликие. Забытые. — Найти их было почти столь же трудно, как и основной таймлайн, — Гастер отстранился, по-видимому, удовлетворённый выражением полного страха осознания на лице Санса. — Но что за находкой они оказались. Сам я не мог привязать себя ни к одной временной линии без приложения огромных усилий и, впоследствии, потери самого себя. Но я мог посылать их на краткие промежутки времени, используя в качестве средства общения с теми, кто хотел слушать. Эти идиоты зашли так далеко в своих трудах только благодаря моим знаниям, посланным через Пустоту. Вот только, конечно же, они искренне полагали, что создают оружие, которое смогут контролировать по своему усмотрению, — он невесело рассмеялся. — Эти глупцы понятия не имели, что происходит на самом деле. Скажи людям то, что они хотят услышать, и они побегут прямиком куда тебе необходимо, всерьёз считая, что это было их идеей. Но зачем?! Огоньки в глазницах Санса метнулись к ножу в твоей руке, прежде чем он заговорил. — дингс, если ты знал, что творили те люди, то почему помогал им? ты ведь ненавидишь человечество. они собирались использовать нас в качестве оружия… — Ты думаешь, я помогал им создавать оружие? — судя по его голосу, подобная мысль не на шутку развеселила его. — Нет, я не занимался конструированием живых орудий для их бессмысленного «очищения». У меня была одна цель: найти способ вырваться из Пустоты. Но без тела моя Душа просто растворилась бы, не оставив и следа, да и то, если бы мне вообще удалось оттуда выбраться. Это признание было словно удар, нанесённый по его рёбрам исподтишка. Гастер пытался создать тело? — так, а вот тут притормози-ка на минутку, — выдавил он дрожащим голосом. — я всё ещё не особо догоняю, что сейчас происходит, но я уже вконец отчаялся хоть что-то понять. я это признаю, лады? эти куски шлака убивали людей и монстров ради своих больных опытов. и раз ты помогал им, то это значит, что именно ты подкинул им идею разорвать души людей и монстров и смешать их вместе, словно куски глины? — он не хотел верить, что именно на Гастере лежала вся ответственность. Это бы означало, что его старик стоял за теми жестокими пытками, которые тебе пришлось вынести. Это бы означало, что его отец приказал людям убивать монстров ради своих долбанутых экспериментов. — дингс, как ты мог? — Думаешь, мне хотелось видеть, как убивают моих собратьев? — внезапно прорычал Гастер. — У меня не было выбора, Санс. После того, как ты забросил попытки найти меня. После того, как ты БРОСИЛ. МЕНЯ. В. ПУСТОТЕ. Санс съёжился под внезапным напором неконтролируемого гнева в твоих глазах, а шипящий голос Гастера едва не заставил его распластаться по полу. Ему было невыносимо видеть отвращение и ненависть на любимом лице, пусть даже он понимал, что это был вовсе не твой гнев. — я пытался, дингс, — торопливо прошептал он. — я пытался найти тебя. я делал всё, что было в моих силах… — Но этого было недостаточно, — рука, державшая нож, заметно тряслась. От твоего страха или от гнева Гастера? Он не мог сказать наверняка. — Ты столкнулся с трудностями и, прямо как и всегда, просто сдался. Хуже того, всякий раз, как я пытался дотянуться до тебя, при этом неизменно почти теряя себя в Пустоте, ты сбегал. Ты трус, Санс! — Гастер вскинул нож, и Санс дёрнулся, не сумев сдержать испуганный всхлип, когда острое лезвие вонзилось в стену рядом с его черепом. — Ты бросил меня и никогда не оглядывался назад. Что ж, тебе же хуже – я вернулся, несмотря ни на что. А сейчас… Его голос внезапно пресёкся, и в этот же миг из твоей Души вырвался всполох света, разрушивший стену, возведённую вокруг неё Гастером. Она билась и ярко полыхала, словно бы разрастаясь и пытаясь ускользнуть из хватки чёрных нитей Гастера. Твоё лицо исказилось от боли, а с твоих губ сорвался стон, когда твоя голова начала жестоко мотаться из стороны в сторону. — С… Саааанс… — сквозь слабый скулёж прорвалось его имя, и на сей раз этот плачущий голос принадлежал только тебе. — П-пожалуйста!.. Его Душа подскочила к горлу, и он отчаянно потянулся к тебе. ну же, малышка, борись с ним! Но прежде, чем ему удалось подать голос, он почувствовал, как его Душу резко рвануло назад, и его самого отбросило спиной к стене. Резкий удар заставил его вскрикнуть, а его Душа потяжелела, крепко удерживая его на месте. Проклятая синяя магия! Однако длилось всё это какие-то секунды, ибо затем цвет, наполнявший твои глаза, стал с пугающей скоростью сменяться с ярких красок на черноту, непрерывно испуская тусклое голубое свечение. Санс почувствовал, как удерживавшая его магия слегка ослабла, и он смог хоть как-то шевелиться, и всё же этого было недостаточно, чтобы вырваться из хватки, прижимавшей его к стене. — ДОВОЛЬНО! — взревел Гастер, и твоё тело перестало трястись. Одна рука медленно поднялась, накрывая часть твоего лица. — Сиди смирно! Ты заключила эту сделку! — сейчас он говорил уже не с Сансом. — Ты только себе же делаешь хуже. А теперь заткнись и не высовывайся, пока ты не разорвала наши Души в клочья! Сильная дрожь прокатилась по всему твоему телу, а затем тихий отголосок вашей связи, всё ещё трепетавший в его Душе, слегка потух. Понимая свою полную беспомощность, Санс пнул воздух, чувствуя, как от страха холодеют его кости. — чёрт возьми, дингс, хватит! не мучь её! Взгляд Гастера снова обратился к Сансу. — Ты это почувствовал? Изумительно. Просто изумительно. — да, окей, в крайней степени изумительно! можешь изучать меня, как тебе вздумается, только её отпусти. то, что случилось в прошлом, касается только нас с тобой. она не имеет к этому никакого отношения. — О, она имеет к этому непосредственное отношение. Именно благодаря её помощи мне, наконец, удалось установить связь с этой временной линией. Синяя магия, удерживавшая его в плену, вдруг исчезла, и из-за столь неожиданного освобождения колени подвели Санса. Он ударился копчиком об пол, разбросав осколки стекла, и тут же, без какого-либо предупреждения, ты опустилась перед ним на колени, вынудив его дёрнуться и подавить желание лягнуть тебя. Гастер снова усмехнулся – на сей раз это выглядело поистине маниакально. — Однако я позволю объяснить всё это ей. Моё время ограничено. Как бы ни было мерзко это признавать, но я устал, — он приподнял твою руку, показывая, как сильно она дрожала. — Одно лишь простейшее использование синей магии едва не привело к гибели этого тела. Я должен отдохнуть, а иначе я сам себя выжгу из этого тела, прихватив и её с собой. Так что я буду говорить быстро. Я не хочу оставаться здесь дольше, чем это необходимо. После… гм, всего случившегося, мне бы хотелось полагать, что ты задолжал мне помощь с этой ситуацией. Санс старался смотреть куда угодно – лишь бы не встречаться с этим прожигающим взглядом. — что конкретно я должен делать? Безумная улыбка на твоём лице внезапно сменилась выражением безысходности и отчаяния. Гастер протянул руку и схватил Санса за грудки, резко дёрнув его на себя. — Ты обязан создать для меня сосуд. У меня должно быть место, куда я смогу поместить мою Душу. Я не могу вернуться в то место. Я не могу… Я не смогу сохранить собственное «я», понимаешь? — он перешёл на шёпот, быстро бормоча слова спёртым голосом. — Быть заточённым в том месте – судьба худшая, чем смерть. Но сам я не сумею создать тело вовремя. В настоящий момент в этой девчонке находится лишь фрагмент моей Души. Пока я бодрствую, разговариваю, расходуется имеющийся у меня запас сил. К тому времени, как я наберу достаточную силу, чтобы создать сосуд самостоятельно, будет уже слишком поздно. Санс шокировано глазел на призрак своего отца. Конечно, он знал, что Гастер давным-давно спятил, но просить его создать пустое тело – это, явно, новый уровень сумасшествия. — дингс, я не могу. это не… — Невозможно? — Гастер печально улыбнулся. — Разумеется, это возможно, Санс. Прямо сейчас я смотрю на результат подобного эксперимента. Что ж… это так, но… — тебе понадобились, буквально, годы, чтобы создать меня. ты едва не рассыпался в пыль, создавая папса. если у нас настолько тесные временные рамки, то я не представляю, как это возможно, — было больше, гораздо больше оправданий и причин, объяснявших, почему он не мог этого сделать, просто-напросто не мог, но тут Гастер выпрямился, и отчаянный, чуть ли не горящий надеждой взгляд на твоём лице сменился чем-то ледяным и безэмоциональным. — У тебя нет выбора, — заявил он. — Хочешь знать, что произойдёт с ней, если ты не преуспеешь? Моя Душа будет становиться всё сильнее, и та её часть, что осталась в Пустоте, начнёт затягиваться в её тело. А с нею будет приходить энергия и анти-магия того места. Всё это исказит её, сожжёт изнутри, при этом изменяя её и превращая в нечто, не имеющее ничего общего ни с человеком, ни с монстром. Она будет бороться, и ты это знаешь. Но, так или иначе, её тело отторгнет меня. Её Душа разрушится. Однако не раньше, чем она полностью потеряет себя, и ты не перестанешь узнавать стоящее перед тобой существо. И затем, когда она не сможет больше бороться, она умрёт в агонии, забрав меня с собой. Санс чувствовал, как с каждым последующим словом мир вокруг него дробится в крошево. — нет… ты не можешь так поступить, — эта мольба давала понять, что он окончательно сломлен, но он не мог себя сдержать. — прошу, не делай этого с ней. — Ты не сможешь остановить этот процесс, пока я остаюсь привязанным к её Душе, — Гастер отвёл взгляд, начав слегка покачиваться и как-то заторможено моргать. — Не так я хотел обставить моё возвращение. Но я не позволю себе умереть. Я не для того вынес всю необъятность Пустоты, чтобы просто отказаться от всего ради спасения единственной человеческой жизни. Я не покину её Душу, пока у меня не будет собственного сосуда. Сосуда. Тела, в котором Гастер сможет поселиться и полноценно жить. Руки Санса подрагивали. Он крепко стиснул фаланги в попытке заставить клацающие кости затихнуть, но это не сработало. На краткий миг он позволил себе закрыть глазницы, ощущая пустой, полый груз, повисший на его Душе. — тогда возьми мой, — он едва сумел выдавить из себя эти слова. — я был создан из твоей кости. моё тело не отторгнет тебя. Гастер фыркнул – проявление эмоций, никогда прежде ему не свойственное, но так мучительно напоминавшее о тебе, что Санс едва не сломался. — Твоё слабое тело не выдержало бы перенос. А даже если бы это произошло, моя Душа привязалась бы к нему моментально. Сама твоя суть исчезла бы, поглощённая сущностью моей Души. Этого ты хочешь? — ради неё я бы пошёл на это, — прозвучало это вовсе не так смело, как хотелось бы, но это было правдой. Ради тебя он отказался бы от своей жизни. Потому что жить без тебя было бы слишком больно, чтобы даже думать об этом. Он не может снова тебя потерять. — Как благородно, — возможно, это планировалось, как сарказм, но в этих словах не было насмешки. Сейчас голос Гастера излучал лишь усталость. — Что ж, если это единственное решение, к которому ты можешь прийти, нам придётся принять его. Но я предлагаю найти иной способ, прежде чем время истечёт. — и сколько у нас времени? Твои плечи коротко приподнялись. — Сложно сказать. Быть может, два месяца, если нам повезёт. И если я буду удерживать остаток моей души от вторжения так долго, как это возможно. — два месяца?! дингс, я не могу!.. — Ты должен. Мы можем это сделать, — Гастер, явно колеблясь, положил твою руку ему на плечо. — Я сожалею, что наше воссоединение состоялось при таких обстоятельствах. Это было… — ход его мыслей прервался, и он с досадой покачал головой. — Скоро мы снова поговорим, — твои глаза закрылись, и ты протяжно выдохнула сквозь зубы. Почти сразу же твои плечи поникли, и в тот же миг он ощутил у себя в грудной клетке отголосок твоей затрепетавшей Души. — дингс? — нет, у него ещё много вопросов! Он слишком многого не понимает! Внезапная судорога прокатилась по всему твоему телу, твоя голова откинулась назад, и ты сделала рваный вдох, слабо цепляясь рукой за воздух. Твои глаза распахнулись, захватившая их чёрная пелена развеялась и исчезла, оставив их ясными и полными паники. Опомнившись, Санс сумел подхватить тебя прежде, чем ты упала бы на усыпанный стеклом пол. Впившись в него взглядом, ты с пугающей силой ухватилась за его рубашку, и Санс притянул тебя ближе, проводя рукой по твоему лицу, с которого постепенно начали пропадать похожие на гематомы отметины, пока и намёков на них почти не осталось. — Сааа… — это больше напоминало слабый вздох. — хей, малышка, всё хорошо. я с тобой, — его голос звучал надтреснуто от испытываемого облегчения. Ты пыталась сказать что-то ещё, твои губы беззвучно шевелились пару секунд, прежде чем твои глаза закатились, и ты обмякла у него на руках.

***

Объект снова плакал. Какая досада. Он нехотя встал, и кости его позвоночника хрустнули. Сейчас было бессмысленно пытаться сосредоточиться, ибо, хоть поначалу звук и был достаточно тихим, чтобы игнорировать его, но теперь он усилился, перерастая в полноценный плач. Бросив взгляд на часы, он с некоторым удивлением отметил, что прошло почти семь часов, а он этого даже не заметил. Ах, должно быть, объект голоден. Направившись к выходу из комнаты, он задержался возле видавшего виды мини-холодильника, тихо гудевшего возле стены – починка данного куска мусора стоила ему доброй порции головной боли, доставленной этой тупой штуковиной, пока он пытался разобраться, как заставить её работать. Открыв дверцу, он заглянул внутрь. Чёрт, там лежали только половина коричного кролика да старая бутылка кетчупа. Он прикинул, есть ли у него время сходить в магазин, прежде чем… Очередное настоятельное завывание прервало поток его мыслей. Протяжно вздохнув, он схватил бутылку и кролика, захлопнув дверцу ногой. Ре… Объект 1С было достаточно сложно накормить, даже когда холодильник был забит едой, ведь он был разборчивым и, похоже, не особо хорошо усваивал твёрдую пищу. Однако учитывая тот факт, что ему было всего три месяца, он уже делал огромные скачки в развитии. Большинство детей скелетов находились бы на кормлении чистым молоком ещё, по крайней мере, несколько недель, поэтому он сделал мысленную заметку при случае докупить этот продукт. Пусть даже 1С и не являлся типичным маленьким скелетом, в таком юном возрасте ему по-прежнему необходим был кальций для укрепления костей. — Да, уже иду, — проворчал он, открывая дверь в комнату отдыха. Объект отреагировал на его внезапное появление поспешным бегством под низкую кровать, и ему пришлось опуститься на колени, протягивая вперёд коричного кролика. — Давай, вылазь. Если ты не хотел, чтобы я пришёл, то тебе не следовало начинать реветь. Как и обычно, никакого вербального ответа, лишь из тени под кроватью на него уставились два крошечных огонька света. — Ты голоден, так? Вот, — он вытащил сложенный лист бумаги из одного из своих многочисленных карманов и положил его и кролика на пол. Насчёт кетчупа ему пришлось подумать дважды, но в итоге он решил, что, вероятно, подобная пища не подходит для молодого… для объекта со всё ещё развивающимися зубами. — У меня нет времени сидеть и смотреть, как ты ешь. Если захочешь, это будет лежать здесь, — поднявшись с пола, он одёрнул брюки и начал, было, разворачиваться. — …н…н. Он резко остановился, едва ли смея оглянуться. — Да? — наконец, произнёс он, едва ли смея надеяться. Неужели настал этот миг? С1, наконец-то, собирается заговорить? Объект медленно вылез из-под кровати, скребя тонкими косточками по каменному полу. Огоньки света посмотрели на учёного, а затем на кролика. Крошечный череп наклонился, а маленькая ручка неспешно потянулась за едой. Снова подняв на него взгляд, объект, явно, пытался сформировать какие-то слова, и он почувствовал, как его Душа забилась чаще в столь непривычном ему предвкушении. Надбровные дуги С1 сдвинулись к переносице, и он быстрым движением бросил кролика обратно. Сладость отскочила от ноги учёного, размазав по брючине глазурь. — нет! нет. нет, нет. нет, — С1 улыбался и хихикал, повторяя одно-единственное слово, пока учёный несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Всё хорошо. Всё хорошо! Это прогресс. Весь имеющийся прогресс… — ннннет! — Отлично! — в конце концов рявкнул он, заставив С1 подпрыгнуть. — В таком случае получай свой бонус! — выхватив из кармана бутылку кетчупа, он швырнул её на пол. Ему очень повезло, что крышечка не открылась, однако он был слишком раздражён, чтобы оценить этот факт, и вихрем вылетел из комнаты. Мелкое нахальное ничтожество.