It's Not Too Late

Папайрус сконфуженно наклонил голову. — ПРОСТИ, ТЫ СКАЗАЛА «ОБ ОТЦЕ»? Ты осторожно кивнула, бросив взгляд на Санса, который без единого движения сидел на кровати, слегка ссутулившись и неотрывно глядя на свои колени. Убедившись, что он не ослышался, Папайрус широко улыбнулся. — Я НЕ ПОМНЮ ЕГО, НО Я МНОГОЕ О НЁМ ЗНАЮ! — Правда? — О ДА! САНС РАССКАЗЫВАЛ МНЕ, ЧТО ОН ЯВЛЯЕТСЯ ЧАСТЬЮ ТАЙНОЙ СЛУЖБЫ, РАБОТАЮЩЕЙ В СЕРДЦЕ КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ! — прямо сейчас голос Папайруса пришёлся бы впору какому-нибудь сказителю. — ОН ВЕЛИЧАЙШИЙ ВОИН, КОТОРОГО ТОЛЬКО ВИДЕЛО ПОДЗЕМЕЛЬЕ! И ОН НАСТОЛЬКО ЗАСЕКРЕЧЕН, ЧТО НИКТО И НИКОГДА НЕ ГОВОРИТ О НЁМ, И ЭТО ДОВОЛЬНО ГРУСТНО, ПОТОМУ ЧТО МНЕ БЫ ХОТЕЛОСЬ ПОХВАСТАТЬ ТАКИМ ВЕЛИКИМ ВОИТЕЛЕМ, У КОТОРОГО ЕСТЬ ТАКОЙ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СЫН! САНС СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ОТПРАВИТЬСЯ НА СУПЕР-УЛЬТРА-СЕКРЕТНУЮ МИССИЮ, КОГДА Я БЫЛ СОВСЕМ ЕЩЁ ДЕТСКИМИ КОСТЯМИ, И ТО, ЧТО ОН ЕЩЁ НЕ ВЕРНУЛСЯ, НА БЛАГО ВСЕМ МОНСТРАМ. НО ОДНАЖДЫ ОН ВЕРНЁТСЯ! О нет. Санс. С каждым произнесённым Папайрусом словом его старший брат съёживался всё сильнее. — НА САМОМ ДЕЛЕ, ЭТО ИЗ-ЗА НЕГО… — Папс, погоди, — ты перебила его так мягко, как только могла. — Это не… гм, он… — я лгал, — хриплые слова были едва слышны. — …ЧТО? Санс продолжал смотреть вниз, отказываясь поднять взгляд на брата. — все эти истории были всего лишь ложью, бро. Несколько секунд Папайрус оставался совершенно неподвижным, но, в конечном счёте, его плечи всё-таки опали. Он перевёл взгляд на свои руки, неосознанно и почти идеально повторяя сгорбленную позу Санса. — Я ЗНАЛ ОБ ЭТОМ. Санс вздрогнул, но головы так и не поднял. — ты знал? и как долго? Папайрус пожал плечами, неосознанно начав теребить свои перчатки. — КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ. Я НЕ РЕБЁНОК, САНС. Я ОЧЕНЬ ДОЛГО ВЕРИЛ ТЕБЕ, НО… Я НЕ МОГ НАЙТИ НИКАКИХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ. ОДНАЖДЫ Я ДАЖЕ ОБЩАЛСЯ С КОРОЛЁМ, И ОН СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ЗНАЕТ, О КОМ Я ГОВОРЮ. Я ПОДУМАЛ, ВОЗМОЖНО, ОН ПРОСТО ПРИТВОРЯЕТСЯ ИЗ-ЗА СЕКРЕТНОСТИ, НО… — он протяжно вздохнул. — Я ВИЖУ, КОГДА ТЫ ВРЁШЬ МНЕ, САНС. ТЫ МОЖЕШЬ ОБДУРИТЬ КОГО ДРУГОГО, НО НЕ МЕНЯ. К ТОМУ ЖЕ ТЫ ВСЕГДА РАССТРАИВАЛСЯ, КОГДА Я ЗАГОВАРИВАЛ О НАШЕМ ОТЦЕ, ТАК ЧТО Я ПЕРЕСТАЛ ПОДНИМАТЬ ЭТУ ТЕМУ. Ты чувствовала себя так, словно твоё сердце кто-то мучительно сдавил. Тебя сейчас не должно было быть здесь, ты не должна была нарушать своим присутствием этот момент откровения между братьями, но… — Папс, Санс просто хотел защитить тебя, — робко вставила ты. Улыбка на лице Папайруса, когда он посмотрел на тебя, была гораздо более мягкой, чем его обычная усмешка. — Я ЗНАЮ. ОН НЕ ИЗ ТЕХ, КТО МОЖЕТ НАМЕРЕННО РАНИТЬ КОГО-НИБУДЬ СЛОВОМ. ВРАТЬ НЕ ХОРОШО, НО ИНОГДА, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ БЛИЗКИХ, ПРИХОДИТСЯ ЭТО ДЕЛАТЬ, ТАК ВЕДЬ? В ответ на это Санс издал слабый, разбитый смешок, и тебе пришлось побороть жгучее желание немедленно броситься к нему. — Я считаю, что ты прав. Но сейчас речь не о том, что сделал Санс. Речь о вашем отце. То, что он давно исчез, правда, но в ту ночь, когда вы выручали меня из рук Тода и остальных, он, э-эм, он вернулся. Когда меня подстрелили, он спас меня. Лицо Папайруса на долю мгновения будто бы озарило, однако затем его глазницы снова недоуменно прищурились. — Я НЕ СОВСЕМ ПОНИМАЮ. ДУМАЮ, Я БЫ УВИДЕЛ, КАК ТЕБЯ СПАСАЕТ НЕЗНАКОМЫЙ СКЕЛЕТ. Ты указала рукой в центр своей груди. — Я имею в виду, он спас мою Душу. Санс тихо фыркнул. — забавный способ спасти кого-то. — Я почти умерла, Папс, — продолжила ты, не став отвечать на едкое замечание. — Мой… разум?.. Или, скорее, Душа, попала в странное место, где царила тьма и… Я не знаю, что это было за место, и как я вообще там оказалась, но твой отец тоже был там. Он был там уже очень долгое время. Нам пришлось работать сообща, чтобы вернуться в этот тайм… сюда, — тебе хотелось избегать упоминания о таймлайнах так долго, как это будет возможно. Это то, что Сансу нужно будет объяснить самостоятельно. — Он вытянул мою Душу обратно и, можно сказать, увязался за ней. Ему понадобилось мгновение, чтобы осознать данную информацию. Затем он тяжело нахмурился, и его надбровные дуги сошлись на переносице. — ТО-ЕСТЬ, ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО… ОН ЗДЕСЬ? Ты утвердительно кивнула. Это заставило глазницы Папайруса прямо-таки засиять от радости, и он с нетерпением хлопнул в ладоши. — МОГУ Я, НАКОНЕЦ-ТО, УВИДЕТЬ ЕГО? У МЕНЯ ЕСТЬ СТОЛЬКО ИСТОРИЙ, КОТОРЫМИ Я ХОЧУ С НИМ ПОДЕЛИТЬСЯ! И Я УВЕРЕН, ЧТО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОН ТАК МНОГО ВРЕМЕНИ ПРОБЫЛ ОДИН, ЕМУ ПРОСТО НЕОБХОДИМО ОДНО ИЗ МОИХ КРЕПЧАЙШИХ ОБЪЯТИЙ! ГДЕ ОН? ОН ГДЕ-ТО РЯДОМ? ПОЧЕМУ ОН НЕ ПРИШЁЛ, ЧТОБЫ ПОВИДАТЬСЯ С НАМИ? Я не буду обниматься с ним, угрюмо отрезал Гастер, ненамного опередив выкрик Санса: — нет, не делай этого. — Ладно вам, ребята, — ты потрясла головой, словно это могло помочь прояснить её. — Да, Папайрус, он рядом и… Без какого-либо предупреждения поднявшись, Санс пересёк комнату, остановившись возле тебя. Обхватив пальцами твоё запястье, он уставился на тебя сузившимися огоньками света, похожими на еле видные точки в глубине глазниц. — я передумал. мы не можем этого сделать, я не могу позволить ему говорить, — выдавил он настолько тихо, что даже ты с трудом его расслышала. — Почему? — я просто… я не могу, — от его костей донеслось тихое постукивание. — если гастер расскажет ему что-нибудь о таймлайнах, то он… Ох, довольно. Терпение Гастера лопнуло, и ты отрывисто втянула воздух, когда его присутствие захлестнуло твой разум, отталкивая твоё сознание на скамейку запасных. На сей раз переход произошёл гораздо быстрее, был менее болезненным, но оттого не менее неприятным и сбивающим с толку. Санс немедля отпустил тебя, как будто вдруг осознал, что держит в руке ядовитую змею. — не делай этого, дингс, — прорычал он, и его глазницы полыхнули злобой. — отпусти её. ты не имеешь права так поступать. — А ты не имеешь права меня останавливать, — отрывисто парировал Гастер. — Если ты хотел скрыть меня от него, то тебе не следовало позволять ему приближаться ко мне. — САНС? ЧТО ЭТО? — Папайрус тоже встал, и сейчас его лицо было преисполнено сомнения. — ЧТО ЭТО ЗА ГОЛОС? — Гастер сделал шаг вперёд, оттолкнув Санса плечом, и как только Папайрус смог разглядеть твои черты, его глазницы тут же расширились от шока. — _____? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ТВОИМИ ГЛАЗАМИ? ЭТО КАКОЙ-ТО РОЗЫГРЫШ? ЕСЛИ ТАК, ТО МНЕ ОН ОЧЕНЬ НЕ НРАВИТСЯ. — Это не розыгрыш, Папайрус, — Гастер смотрел на своего второго сына, и в его сознании промелькнула искра воспоминания. Чувство, говорившее тебе, что он не привык видеть Папайруса с такого низкого ракурса. Однако было и что-то ещё, что-то нерешительное и почти… нервозное. — Меня зовут В.Д. Гастер. Ты понимаешь, что я говорю? Бедняга Папайрус выглядевший сверх меры недоумевающим, окинул тебя взглядом исподлобья. — ДА, Я… МНЕ ЗНАКОМ ЭТОТ ЯЗЫК. КОНЕЧНО, ЭТО БЫЛО ДАВНО… НО Я ВСЁ РАВНО НЕ ПОНИМАЮ, ТЫ ВЕДЬ _____. НЕ В.Д. ГАСТЕР. Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КТО ЭТО. Гастер чуть приподнял твои руки, и ты почувствовала, как твоя Душа отозвалась, лучась мягким сиянием внутри твоей груди. — Она всё ещё здесь. В настоящее время мы разделяем это тело. Посмотри и убедись сам. Санс угрожающе зарычал, сжимая кулаки. — а вот сейчас тормозни… Но твоя Душа уже выскочила наружу, и тотчас же руки Папайруса взлетели ко рту. Сейчас её вид отличался от того, что ранее ты видела в машине: она была темнее, а её свечение перекрывал свет, излучаемый сетью обвивающих её струн. «Нитка от шарика» была не видна, вероятно, из-за того, что прямо сейчас сам «шарик» не парил рядом с тобой. Гастер также с любопытством рассматривал своё нынешнее вместилище. Под его взглядом ты чувствовала себя совершенно беззащитной и обнажённой, и это было чуть ли не хуже, чем когда Наан точно так же заставляла твою Душу открываться. Если бы ты контролировала своё тело, то сейчас наверняка тряслась бы как осиновый лист. — Хмм, это интересно. Полагаю, вы уже провели сканирование её Души, пока… — хватит! — Санса трясло от еле сдерживаемой ярости, и комната наполнялась звуком гремящих костей. — хватит, отпусти её душу! Гастер краткий миг смотрел на него, прежде чем позволить твоей Душе скользнуть обратно под защиту грудной клетки. Мгновение спустя его взгляд вернулся к Папайрусу, чьи глазницы стали настолько широкими, что напоминали почти идеальные окружности. Гастер слегка наклонил голову – похоже, даже он признавал, что перешёл черту. — Мои извинения. Это был самый быстрый способ доказать тебе моё существование. В данный момент времени у меня нет собственного тела. Я нахожусь здесь, равно как и она. Просто сейчас контроль перешёл ко мне. Папайрус медленно опустил руки. — Это… — он снова говорил непривычным (для него) тихим голосом, который прежде ты слышала всего несколько раз. — Это не НОРМАЛЬНО! — он явно определил для себя некую твёрдую позицию, указывая на тебя и Гастера. — МИСТЕР ГАСТЕР! — Доктор. — ДОКТОР ГАСТЕР! — его протянутая рука чуть подрагивала. — МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, НО Я ДОЛЖЕН НАСТОЯТЬ НА ТОМ, ЧТОБЫ ВЫ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУЛИ ДУШУ МОЕГО ДРУГА! Гастер пару раз моргнул, явно сбитый с толку и ошеломлённый строгим тоном Папайруса. — Прости, что? — ВЫ НЕ МОЖЕТЕ В НЕЙ ОСТАВАТЬСЯ! ЭТО ТЕЛО ПРИНАДЛЕЖИТ _____, И МОЙ БРАТ ОЧЕНЬ ПРИВЯЗАН К НЕМУ И К НЕЙ. ТАК ЖЕ, КАК И Я! Лицо Санса на доли секунды окрасил голубой румянец, но при этом он также казался потрясённым вспышкой Папайруса. Гастер сложил вместе твои руки, пребывая в промежуточном между весельем и раздражением состоянии. — Я твой отец, твой создатель, вернувшийся из места за пределами твоего понимания, и это первые слова, что приходят тебе на ум? — ЕСТЕСТВЕННО, — твёрдо произнёс Папайрус. — МНЕ ЖАЛЬ, НО ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ МОЙ О-ОТЕЦ, Я ВАС НЕ ПОМНЮ. НО Я ОЧЕНЬ ХОРОШО ПОМНЮ ЕЁ, И КАК ЕЁ ДРУГ И НАЗВАНЫЙ БРАТ, Я ОБЯЗАН ЗАЩИЩАТЬ ЕЁ В МЕРУ МОИХ СПОСОБНОСТЕЙ, КОТОРЫЕ ВОИСТИНУ ВЕЛИКИ. Я И ВПРЯМЬ НЕ ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ ВЫ ОКАЗАЛИСЬ ЗДЕСЬ, НО ДОЛЖНО ЖЕ БЫТЬ ЕЩЁ КАКОЕ-НИБУДЬ МЕСТО, КУДА ВЫ МОГЛИ БЫ ОТПРАВИТЬСЯ. А! — он щёлкнул пальцами, вот только из-за перчаток получилось это не особо хорошо. — ГДЕ ВАШЕ ТЕЛО? И ЕСЛИ НА ТО ПОШЛО, ПОЧЕМУ ВЫ ВООБЩЕ НЕ В СВОЁМ СОБСТВЕННОМ ТЕЛЕ? С НИМ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ? — Если можно так выразиться, — сухо ответил Гастер. И снова перед тобой вспышкой пронеслось воспоминание, слишком быстрое, чтобы ты что-то увидела, но тем не менее ты ощутила боль, ужасную, безмерную боль и вместе с тем страшной силы гнев. — Папайрус, правда в том, что в этом теле находится только фрагмент моей Души. Моё собственное тело подверглось порче, затерялось в Пустоте. Мне теперь некуда податься. Без сосуда для моей Души я просто-напросто исчезну. Вот почему мне нужна помощь твоего брата. Вот почему я здесь. Чем быстрее мы сможем создать новое тело для моей Души, тем скорее я смогу покинуть это и… — он замолк, и его Душа болезненно сжалась. — Я просто хотел вернуться, — прошептал он. — Мне это тоже не нравится. У меня не было выбора. — не было выбора? — протянул Санс. Пусть даже ярость на его лице не была направлена на тебя, твоё сердце всё равно испуганно затрепетало в груди. — у тебя не было выбора, кроме как позволить монстрам и людям умирать, подвергаться пыткам и превращаться в существ, которые никогда не должны были существовать? у тебя не было выбора, кроме как распланировать её смерть тем или иным способом? Гастер медленно повернулся к старшему сыну, и ты почувствовала, как твоё лицо исказилось от злости. — И кто же лишил меня возможности выбирать? Кто решил выступить против меня? Кто чуть не уничтожил всё, над чем мы работали? Кто виновен в моём падении в Ядро? — в конце тирады он был близок к тому, чтобы перейти на крик, но тут твоё горло свело судорогой, словно оно протестовало против использования этого грубого языка. Почти сразу же твоё тело чуть ли не пополам согнулось в суровом приступе кашля. Санс выглядел так, будто его сейчас по-настоящему ударили. Его рука слабо потянулась к тебе, но прежде чем он смог двинуться с места, Папайрус был уже подле тебя, положив ладонь тебе на плечо. — ВЫ В ПОРЯДКЕ? — с явным беспокойством спросил он. Ощутив это прикосновение, Гастер застыл, и лишь оправившись от удивления смог выпрямиться и отступить на шаг назад. — Я в норме, — коротко сказал он. — Это человеческое горло просто не создано для воспроизведения моего языка. — ЭТО ДОВОЛЬНО СТРАННЫЙ ЯЗЫК, — согласился Папайрус. Он заметно колебался, неотрывно глядя на тебя или, скорее, на Гастера. — ТАК… ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МОЙ… ОТЕЦ? — Да, я ответственен за твоё создание, — тихо промолвил Гастер после минутных раздумий. — Когда-то давно ты называл меня отцом. — НО ПОЧЕМУ Я НЕ ПОМНЮ? — Папайрус беспомощно оглянулся на Санса, который по-прежнему стоял без движения. — Я ВЕДЬ ДОЛЖЕН ПОМНИТЬ ТЕБЯ, РАЗВЕ НЕ ТАК? — Это очень длинная и запутанная история. Но ты не должен чувствовать себя виноватым. Моё существование было стёрто из разума почти всех монстров, — Гастер попытался наладить зрительный контакт с Сансом, но видимо тот не хотел сейчас смотреть на тебя. — Вероятно, будет лучше, если твой брат сам всё тебе объяснит, так как, похоже, ему не хочется, чтобы об этом рассказывал я. Плечи Папайруса печально поникли. — Я… Я ПОНИМАЮ. И У ТЕБЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕТ ИНОГО ВЫБОРА, КРОМЕ КАК ДЕЛИТЬ ТЕЛО С _____? — В настоящее время нет. Папайрус чуть наклонился, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от твоего. Он смотрел в твои глаза настолько пристально, что тебе начало казаться, будто он мог видеть тебя, заточённую под покровом разума Гастера. — А КАК ОНА ОТНОСИТСЯ КО ВСЕМУ ПРОИСХОДЯЩЕМУ? ОНА СОГЛАСИЛАСЬ НА ЭТО? Нет, ты совершенно точно не соглашалась на такое. Гастер даже не удосужился упомянуть тот факт, что его действия по вытаскиванию твоей Души из Пустоты вытянут и его Душу, цепко ухватившуюся за твою. — Даже если бы ты и знала все детали, неужели ты отказалась бы сделать это? — пробормотал Гастер себе под нос, обращаясь уже к тебе. — Тогда у нас действительно не было выбора. Да, я «увязался следом», как ты выразилась, но это был единственный способ вернуть тебя в этот таймлайн. В противном случае, знай ты перспективу, разве ты бы не согласилась? Тут и добавить нечего. Когда он преподнёс всё таким образом, ты поняла, что он и в самом деле прав. Как бы ужасна ни была сложившаяся ситуация, это намного лучше, чем быть мёртвой. Однако это не означало, что тебе нравилось всё происходящее. Разобравшись с тобой, Гастер вздохнул и снова обратился к Папайрусу. — Независимо от того, согласилась она или нет, это уже в прошлом. Сейчас с этим уже ничего нельзя поделать. Этому миру больше недоступны сбросы, что позволили бы исправить ошибки. — СБРОСЫ? — Папс выпрямился, и его надбровные дуги задумчиво нахмурились. — ЧТО Ж, ЕСЛИ СИТУАЦИЯ ТАКОВА, ТОГДА Я, ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС, ОБЯЗАН СДЕЛАТЬ ВСЁ, ЧТО В МОИХ СИЛАХ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ВАМ В ВОПРОСЕ ПОИСКА НОВОГО ТЕЛА! — его облачённые в перчатки руки резко бросились вперёд, крепко обхватив твои кисти. Почувствовав контакт, Гастер дёрнулся и попытался отстраниться, но хватка высокого скелета была слишком сильна. — Я НЕ БУДУ ЗНАТЬ ОТДЫХА, ПОКУДА МЫ НЕ РЕШИМ ЭТУ ПРОБЛЕМУ! А ПОСЛЕ МЫ ОБЯЗАНЫ БУДЕМ НАВЕРСТАТЬ ВСЁ УПУЩЕННОЕ ВРЕМЯ! Высвободив твои руки из цепких ладоней, Гастер сделал небольшой шаг назад. — Да, полагаю, у нас будет предостаточно времени на разговоры. Спустя пару мгновений неловкого молчания Папайрус, выглядевший так, будто он с трудом сдерживал желание заключить тебя в объятия, неуверенно улыбнулся и сказал: — ЧТО Ж, Я ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ СОВСЕМ ПОНИМАЮ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ, НО… РАЗ УЖ МОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ДРУГ В БЕЗОПАСНОСТИ, Я РАД, ЧТО ТЫ ВЕРНУЛСЯ. П-ПАП, — видимо, не в силах больше сдерживаться он порывисто обнял тебя и Гастера, вынудив твои ноги оторваться от земли. Шок заставил хватку учёного ослабнуть, и на краткий миг твоё зрение чуть прояснилось. Твой взгляд метнулся к Сансу, и как только между вами образовался зрительный контакт, вы в единую молчаливую секунду пришли к согласию не говорить Папайрусу об ограниченном времени. Это можно было отложить и на другой день. По твоему телу прокатилась лёгкая судорога, когда Гастер окончательно отступил, позволив твоему разуму вновь принять контроль. Если бы ты сейчас стояла на земле, то твои ноги точно подкосились бы. Получив полную власть над телом, ты прерывисто вздохнула, и тут же тебя настиг приступ кашля, так что Папайрусу пришлось быстро поставить тебя обратно. — ОХ! ЭТО СНОВА ТЫ! — несмотря ни на что, в его голосе не было разочарования. Аккуратно погладив тебя по голове, он внимательно всмотрелся в твоё лицо. — И ТВОИ ГЛАЗА СНОВА СТАЛИ НОРМАЛЬНЫМИ. ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, ПОНАЧАЛУ ЭТО МЕНЯ НАПУГАЛО. — Мои глаза? — сиплым голосом переспросила ты. — ДА! — Папайрус указал на свои глазницы. — ОНИ БЫЛИ ЧЁРНЫМИ, ПОЧТИ КАК И У МЕНЯ! Неприятный холодок прокатился вдоль твоего позвоночника. Неудивительно, что Альфис так испугалась в тот момент, когда впервые увидела тебя или, вернее, Гастера. — Что ж, по крайней мере, вам никогда не придётся гадать, он это или я, — слабо пошутила ты, прежде чем снова закашляться. Папайрус положил руку тебе на плечо и повёл тебя к двери. — ТЕБЕ НУЖНО ПОПИТЬ ЧЕГО-НИБУДЬ, ЧТОБЫ СМЯГЧИТЬ ТВОЁ ГОРЛО, ЧЕЛОВЕК. А ТО ТВОЙ ГОЛОС ОЧЕНЬ ХРИПЛЫЙ. Я БЫ ПОМОГ ТЕБЕ ПРИГОТОВИТЬ ПИТЬЁ, НО МНЕ НЕОБХОДИМО ПОГОВОРИТЬ С МОИМ БРАТОМ. Уже потвёрже стоя на ногах, ты добралась до выхода из комнаты и оглянулась на Санса, смотревшего тебе вслед с выражением неподдельной паники на лице. — Папайрус… — ИЗВИНИ, НО ЭТО НЕ МОЖЕТ ЖДАТЬ, — он открыл дверь и ещё разок настоятельно тебя подтолкнул. — Я ДОЛЖЕН ПОГОВОРИТЬ С НИМ КОЕ О ЧЁМ, — остановившись в дверном проёме, младший из братьев ещё раз обнял тебя, на сей раз куда более нежно и обойдясь без отрывания тебя от земли. — СПАСИБО, ЧТО ПОМОГЛА МОЕМУ ОТЦУ. УВЕРЕН, ТЕБЕ СЕЙЧАС, ДОЛЖНО БЫТЬ, ТЯЖЕЛО. Ты крепко обняла его в ответ, борясь с подступившей волной эмоций, от которых твои глаза начало ощутимо щипать. — Да, Папс, — прошептала ты. — Но нам ничего не остаётся, кроме как исправить это, верно? Он отпустил тебя, и ты заметила проблеск оранжевого в его глазницах. — ВСЁ ВЕРНО! МЫ РАЗБЕРЁМСЯ С ЭТОЙ ПРОБЛЕМОЙ В КРАТЧАЙШИЕ СРОКИ! А ТЕПЕРЬ СТУПАЙ, ПОПЕЙ ВОДЫ ИЛИ ЕЩЁ ЧЕГО-НИБУДЬ! Шагнув назад, Папс закрыл дверь, оставив тебя стоять в коридоре, уперевшись взглядом тёмную древесину. — Что ж, всё прошло куда лучше, чем я ожидала. Он на удивление спокойно отнёсся к этому и смог всё принять, пробормотал Гастер, чей голос звучал в высшей степени устало. Но, опять-таки, он всегда был до нелепости оптимистично настроен по отношению абсолютно ко всему. — Надеяться не так уж и плохо, — ты отступила от двери и потёрла лицо. Из-за относительно тонкой преграды доносились интонации голоса Папайруса, приглушённого и сосредоточенного, но разобрать отдельные слова было невозможно. Ты не могла быть абсолютно уверена, о чём они говорили, но у тебя имелись некоторые предположения. И судя по выражению лица Санса, у него тоже. Умоляющий взгляд его глазниц, просивший тебя не оставлять его одного перед лицом его брата, словно был выжжен в твоём разуме. Однако это касалось только их двоих, и как бы сильно не болело твоё сердце, ты понимала, что не в твоём праве становиться между ними. Папайрус был для него всем задолго до того, как в его жизни появилась ты. Возможно, если Санс просто позволит себе рассказать правду, если он сможет позволить себе быть честным в отношении того, что произошло с Гастером, то он сумеет наконец-то отпустить часть своих сожалений. — Довольно странно думать, что если бы тебя здесь не было, то они могли бы так никогда и не поговорить обо всём этом. Что ж, теперь в нашем положении видна и хорошая сторона, не так ли? насмешливо ответил он. Ещё немного, и ты бы рассмеялась от тона его «голоса». — Да ты и впрямь любишь поязвить. Теперь-то я знаю, от кого Санс это унаследовал, — ты повернулась и тут же встала как вкопанная. В конце коридора стояли Фриск. Их руки были скрещены на груди, а сами они тяжело хмурились. Некоторое время вы просто смотрели друг на друга, но затем ты выставила ладони перед собой и как можно беззаботнее улыбнулась. — Хорошо, в свою защиту скажу, что люди в самом деле постоянно разговаривают сами с собой, просто не признают этого… — Это таинственный человек, так ведь? — показали Фриск, не купившись на твою попытку отмазаться. — Он в твоей Душе. Ты обречённо опустила руки. Таинственный человек? Верно, не сам ли Гастер сказал, что Фриск видели его перед тем, как вмешались в… «файлы»? — Ты видишь его? Они отрицательно помотали головой и поспешили признаться: — Вас было… слышно. Но через дверь слова проходили плохо. А ещё мне знакомы отметины у тебя на лице. Что произошло? — Это… ну… это… — Почему здесь нож в стене?! Крик донёсся из кухни. Ох, блин. Похоже, Ториэль уже дома. Вы с Гастером синхронно вздохнули, так как, видимо, пришло время третьего раунда объяснений. Ты искренне надеялась, но при этом сильно сомневалась, что этот раз будет последним. Подойдя к Фриск, ты взяла их за руку, проигнорировав недовольное шипение, донёсшееся со стороны Гастера при контакте. — Пойдём-ка на кухню, чтобы Ториэль тоже могла выслушать. А потом у меня будет к тебе несколько вопросов.

***

Сансу хотелось закричать, упасть на колени и молить тебя остаться, когда Папайрус выставлял тебя из комнаты. По твоим глазам он видел, что ты тоже не хотела уходить, однако дверь всё равно закрылась прямо перед твоим носом. Поначалу у него ещё оставалась крохотная искорка надежды, что ты вернёшься, но дверная ручка так и не дрогнула. Как только Папайрус сел на кровать, он обречённо перевёл взгляд обратно на колени. — п-папс… — Ты в порядке, брат? — по-прежнему не повышая голоса, Папайрус внимательно посмотрел на Санса. — Когда это случилось? — …я вернулся домой на обед, и она была… он был здесь, — боже, это случилось только сегодня? — но я думаю, что он выжидал в её душе с момента её пробуждения в госпитале. — Ясно, — Папайрус выждал несколько долгих мгновений, прежде чем задать вопрос, который долгие годы страшил Санса. — Почему ты лгал о нём? Кто он на самом деле? Продолжать лгать было бы гораздо проще; его брат был прав – он всегда знал, когда Санс врал, и при этом никогда не принуждал его говорить правду. Было бы так просто утаить полную историю инцидента. Быть может, Гастер сам расскажет ему, а быть может, и нет. Но ему было так тошно, он так устал лгать. — он был учёным. королевским учёным до альфис. до того, как мы с тобой были… созданы. — В каком смысле «созданы»? Санс беспомощно развёл руками. — мы не появились обычным путём, папс. гастер создал меня из кости, взятой из его руки, и других… ингредиентов. слишком сложно объяснить. как бы то ни было, я был всего лишь экспериментом. я являлся просто дополнительной парой рук в лаборатории, возможным оружием, которое оказалось провальным с самого начала. поначалу я был просто неудачным проектом, но затем он начал обучать меня. я не был сыном в привычном смысле этого слова, до тех пор, пока… это неважно. он, гм, через какое-то время он изменился, и мы работали над ядром уже вместе. тогда оно не действовало должным образом – получаемая энергия постоянно утекала впустую, и во многих частях подземелья её не было вообще. позднее он создал тебя, и ты тоже стал помогать нам. Папайрус подпёр голову ладонями. — Но я ничего из этого не помню! — его голос звучал совершенно потерянно. — Почему я не могу вспомнить? Санс вздохнул и откинулся на кровать, тихонько скрипнувшую под весом его костей. — произошёл инцидент. гастер полностью погрузился в работу, и она постепенно изменила его. он снова начал творить ужасные дела. однажды ночью между нами развязалась драка. всё пошло вразброд, события начали разворачиваться совершенно не правильно, и я… я не смог… — Так значит… когда он сказал, что ты был виновен в его падении… — это… — голос Санса пресёкся, и он вскинул руки к глазницам. — Санс? — это был несчастный случай, — прошептал он, чувствуя, что его кости снова начали подрагивать. Слова сами полились из него, словно он вдруг потерял всякую способность хранить молчание. Исповедь рвалась наружу, пусть даже часть его Души кричала остановиться, ведь Папайрус, несомненно, возненавидит его после услышанного. Как только он обо всём узнает, возврата к их прежним братским отношениям уже не будет. — мы подрались, но я не хотел… я никогда не хотел… нет. Ещё больше лжи, он просто не мог прекратить лгать. — в ту ночь я хотел причинить ему боль. он совершал плохие поступки, папс. он больше уже не был тем отцом, что растил нас. он стал другим, а я был так зол. мы дрались, и я почти упал в ядро. он спас меня, но затем упал сам, и всё пошло наперекосяк. всё сломалось. после случившегося никто не мог его вспомнить. он был просто стёрт из разумов всех, кто его знал. возможно, это произошло из-за смешения его магии с ядром. быть может, это была энергия, похищенная нами из пустоты во время наших экспериментов. я не знаю. я был единственным, кто сохранил воспоминания. для всех остальных он был лишь призраком воспоминания об истории, рассказанной в штормовую ночь. он исчез. и произошло это по моей вине. Его брат осторожно отползал по кровати, пока не упёрся позвоночником в стену, глядя на Санса с противоречивым выражением на лице. — Но это же был несчастный случай. Ты не мог знать, что произойдёт нечто подобное. — не важно. это привело к неисчислимому множеству плохих событий. та ночь, вероятно, и была тем самым курком, после нажатия на который начало происходить всё дерьмо в той адской дыре, — пробурчал он. — помнишь, я проводил всё своё время в лабораториях, прежде чем мы переехали в сноудин? я пытался найти его. В то время, сразу после инцидента, Санс всё своё существо вкладывал в попытки отыскать способ вернуть Гастера. Тогда они ещё жили в столице, в небольшой, но уютной квартирке, и в Папайрусе ещё только начинал расти интерес ко вступлению в Королевскую Стражу. Разумеется, Санс узнал о различных таймлайнах ещё до того, как Гастер исчез, но только во время своих неистовых поисков и исследований он начал замечать странную структуру получаемых показаний. А вот влияние перезапусков стало ощущаться уже после того, как он почти сдался и переехал в Сноудин. Это привело к кратковременному всплеску решимости найти ответ, но… — Санс? Он встряхнулся, осознав, что снова заблудился в собственном черепе. — в любом случае, это не сработало. я не смог его найти. я думал, что он умер. но, гм, хех, оказалось, что он был всего лишь на расстоянии выстрела, а? — из него против воли вырвался сухой смешок. — Значит, он тебе не нравится. Чуть подумав, Санс медленно сел. — всё сложно, папс. он натворил много плохого. — Но посмотри, что он сделал для _____, — Папайрус указал на дверь. — Она могла уйти навсегда. Он вернул её обратно, потому что наверняка знал, как много она для всех нас значит. Санс насмешливо фыркнул, ударив болтающейся ногой по боковой панели кровати. — он сделал это, чтобы выехать на попутке из того места. — Хмм. Тем не менее, он пришёл к нам за помощью, а это значит, что он, должно быть, пытается стать лучше. Я хочу помочь ему. Вне всяких сомнений я, Великий Папайрус, сумею показать ему, что он снова сможет стать нашим отцом. Он может быть хорошим, если только попытается. Эти слова вызвали вспышку воспоминания, пронёсшегося в голове Санса. Воспоминания о золоте и багрянце, о криках маленького ребёнка, крепко вцепившегося в нож. — хех, ты и впрямь думаешь, что любой может быть хорошим, а? — Разумеется, я так думаю! — Папайрус обхватил руками плечи Санса, и тот заметно напрягся под этим объятием. — Мы лишь должны иногда помогать это увидеть. — ты разве не сердишься на меня? я так долго утаивал от тебя всю правду. если так рассудить, то именно я послужил причиной исчезновения нашего отца. я просто жалкое подобие монстра. — Ты был зол и, вероятно, напуган, — мягко подметил Папайрус. — Я знаю тебя, Санс. Ты бы никогда и никому не причинил вреда нарочно. Это был несчастный случай. И ты пытался всё исправить. Я бы сказал, что ты истинный монстр до мозга костей. Но это не так. Санс знал, что это не так. Он никогда не был хорошим монстром. Но раз уж его бро так всецело верил в него, а такой ясноглазый, удивительный человек, как ты, смог полюбить его, тогда, возможно, однажды его можно будет так называть. И всё же… Он позволил себе прижаться к брату, чувствуя, как по его костям растекается какое-никакое, но всё же облегчение. Оно, однако, было несколько омрачено грандиозностью предстоящей задачи. — я не знаю, как это сделать, папс, — произнёс он подавленным голосом. — я не знаю, как создать тело. — Это и впрямь кажется довольно сложной задачей, — нехотя признал Папайрус. — Но как бы ты ни был ленив, при этом ты также и очень умён. Да и отец, наверняка, тоже, раз уж он был Королевским Учёным. Я уверен, вы сможете это сделать, если будете работать единой командой! — внезапно он резко втянул воздух. — Он ведь уже создал нас, верно?! Он снова может сделать это, только уже для себя! О да, эта мысль ранее уже приходила к нему в голову. Санс задумчиво согнул руку, глядя вниз, на белую кость своей ладони. — возможно и так, папс. полагаю, это делает тебя умнейшим из нас двоих. — НЬЕХ-ХЕХ! ЧТО Ж, Я ОДИН ИЗ НЕМНОГИХ СЧАСТЛИВЧИКОВ, КОТОРЫМ ПОВЕЗЛО ОБЛАДАТЬ ХОРОШЕЙ ВНЕШНОСТЬЮ И БЛЕСТЯЩИМ УМОМ ОДНОВРЕМЕННО! — так и есть, бро, — Санс с силой сжал руку в кулак, так что кончики фаланг впились в его ладонь. — спасибо тебе.