It's Not Too Late

Ты с трудом отцепила от себя Эбби, расплываясь в широкой улыбке. — И тебе привет. — Ага, добро пожаловать обратно и всё такое, но сперва!.. — она едва ли не подпрыгивала от нетерпения. — Кто твоя лучшая подруга? Ты нахмурилась и наклонила голову: — Хмм, тут мне нужно поразмыслить… В ответ на это она фыркнула, надув губы, и, протяжно вздохнув, подняла руку, в которой держала четыре ламинированные карточки. — В таком случае, видимо, мне придётся отдать эти пропуски для СМИ на концерт Fall Out Boy кому-то другому. Твои ладони мигом взлетели ко рту. — Прости, что это? Она помахала пропусками, едва способная удерживать равнодушное выражение на лице. — Ох, ты об этих дурацких бумажках? Да так, я просто воспользовалась кое-какими знакомствами и подёргала за нужные ниточки, чтобы раздобыть их. Так, кто твоя лучшая подруга? Ты подскочила к ней, стискивая девушку в объятиях. — Ты! Ты моя лучшая подруга! — в тот же миг выдержка Эбби иссякла, и вы обе зашлись писком, подпрыгивая на месте от прилива чувств. — Это не может быть взаправду! — в конце концов выпалила ты, отпустив её. — Я даже не знала, что здесь собираются провести концерт! Когда это будет, и почему я ничего об этом не слышала? — Потому что, во-первых, ты была слишком занята обжиманиями со своим скеле-деткой, чтобы ходить на работу, а во-вторых… — она ухмыльнулась с поистине дьявольским огоньком в глазах. — Возможно, я засунула нос в твою почту и удалила все новостные бюллетени со станции, в которых было хоть какое-то упоминание о концерте, чтобы увидать выражение твоего лица, когда я сама тебе об этом поведаю. — В обычной ситуации я бы очень расстроилась, но сейчас я слишком рада, чтобы это меня заботило! — ты накрыла лицо ладонями, чувствуя, что от ширины твоей улыбки у тебя уже начинают побаливать скулы. Сейчас ты с трудом могла подбирать слова, поэтому просто снова налетела на неё с объятиями. — Я так тебя люблю! Просто поверить не могу! — Поверь, концерт уже на этих выходных! — Эбби смахнула с лица волосы и вручила тебе два билета. — Это для тебя и твоего парня. Теперь мне осталось лишь найти парня и себе, и это будет идеальное двойное свидание на День Святого Валентина! Ты настолько отвлеклась, рассматривая пропуска, что у тебя ушла пара секунд на осознание только что ею сказанного. — Как, уже четырнадцатое февраля? Она неверяще ахнула. — Это твой первый День Святого Валентина с Сансом, а ты даже не помнишь об этом? Стыд и срам! — В свою защиту скажу, что в последнее время события развивались довольно… лихорадочно, — пробормотала ты, пожав плечами, и Гастер у тебя в голове тихо хохотнул. Легкомысленная улыбка Эбби чуть померкла, и когда она обняла тебя на сей раз, её объятия были тёплыми и ласковыми. — Я рада, что ты вернулась. Здесь всё уже не так, как прежде, с тех пор, как… с того дня. Мне так жаль. Я должна была… — Я уже говорила в госпитале, что ты не виновата, — ты крепче прижала её к себе. — Я вернулась. Это всё уже позади. Она отстранилась, торопливо вытирая глаза. — Девочка моя, если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, скажи мне. Идёт? Ты легко рассмеялась. — Хм, ты только что вручила мне билеты на Fall Out Boy. Вполне уверена, это превосходит всё, о чём я только могла бы попросить. — Поскольку подарок в честь возвращения ещё впереди, полагаю, решать тебе, — она потянула тебя за руку, направляясь в комнату звукозаписи. — А теперь идём! Ты ведь не хочешь опоздать на своё собственное шоу! Ты проследовала за ней по лестнице, и тебя с порога встретили внезапные приветствия, а также торт и баннер с твоим именем, приготовленные остальным персоналом, и хорошо, что в этот день ты обошлась без макияжа, ибо ты была не в состоянии сдержать слёзы. Некоторые из знакомых лиц отсутствовали. И заметнее всего было отсутствие Тода. Даже принимая объятия и поздравления от твоих коллег, ты не могла перестать думать о нём. Тод дал тебе всё это. Несмотря на боль, гнев и почти невыносимую тоску, которые окутывали тебя всякий раз при мысли о нём, какая-то часть тебя ожидала, что он вот-вот пройдёт через дверь с чашкой ужасного кофе в руке и спокойной улыбкой на лице. Однако сейчас он находился в тюрьме, и ты не видела его со дня своего спасения. Ты не должна была скучать по нему. Не после всего, что он натворил. Только вот в глубине души ты всё равно скучала по нему. Ты скучала по своему другу, разделявшему твою любовь к музыке. Но парень, что смеялся вместе с тобой, вёл вместе с тобой шоу, никогда не вернётся. К тебе подошли Сэм – такой же гендерквир(*), как и Фриск, – с коротким ёжиком волос, окрашенных в серебристый цвет, сильно выделявшимся на фоне тёмной кожи. Они вели одно из самых поздних вечерних шоу, и прежде, чем ты стала ведущей, тебе нередко доводилось работать вместе с ними. — Привет! — весело поздоровались они, протянув тебе руку. — Наверняка ты уже устала это слышать, но, с возвращением! — Спасибо! — ты с чувством пожала широкую ладонь. — Уж поверь, я никогда не устану от того, что вернулась. — Приятно слышать. Слушай, во время твоего отсутствия обязанность вести утреннее шоу легла на меня, и ребята сверху хотят, чтобы мы с тобой работали вместе, пока ты не втянешься в привычную колею. Тебя устроит такой расклад? Это было логично, и ты и впрямь не имела ничего против. — Конечно. Звучит отлично. Сэм ненадолго замешкались, а затем чуть ли не с отвращением добавили: — А ещё они хотят, чтобы я расспросил тебя о том, что произошло. Многие из недавних звонков от зрителей были на эту тему. Люди хотят знать. Но если тебе неприятно об этом говорить, им придётся смириться. Ох, и снова дурацкая вспышка тревоги моментально ударила тебя под дых. Ну разумеется, люди хотят знать. Ты избегала новостных служб, как только могла, и только угроза гнева Азгора удерживала прессу вдали от дома Ториэль. Твой рабочий почтовый ящик был забит письмами, содержание которых варьировалось от любезного беспокойства до глумливых насмешек, что, мол, ты заслужила всё то, что случилось. Некоторые даже умудрились вынюхать адрес твоей личной почты, но ты быстро их заблокировала. На удивление, немногое из на самом деле произошедшего было подвергнуто официальной огласке. Конечно, ты не могла рассказывать обо всём, не только потому, что знала, насколько трудно это будет, но также из-за того, что каким сраным образом ты могла бы объяснить Гастера? Однако, возможно… — Всё нормально, — машинально ответила ты. — Возможно, мне это тоже поможет. Я не могу говорить обо всём, но… Я расскажу, что смогу. Это ведь не будет полноценное интервью? Сэм отрицательно покачали головой, хотя в их вздохе явно просквозило облегчение: — Нет, только то, что ты сама захочешь сказать. Мы можем принять несколько звонков, но ты не обязана отвечать на неприятные для тебя вопросы. Если ты готова, мы можем запустить тебя в эфир через пять минут. Как тебе такой расклад? Ты кивнула, возможно, немного скованно, и направилась в кабину, чтобы приступить к настройке оборудования. Гастер тут же начал с любопытством осматривать помещение. На каком-то этапе я пытался воссоздать систему радио в подземелье в качестве стороннего проекта, сказал он. Она так и не заработала, потому что я был сосредоточен на других вещах. Да и в любом случае, радиосигналам сложно пробиться сквозь камень. Только доктор Альфис наконец удалось найти решение этой проблемы. В настоящий момент в кабине звукозаписи никого больше не было, поэтому ты тихо прошептала: — То есть ты признаёшь, что не знаешь всего? А я никогда этого и не утверждал. — Ага, конечно, — сев на своё место, ты настроила наушники и перешла к изучению списка песен. Эти знакомые действия помогли тебе почувствовать себя немного непринуждённее, и когда к тебе присоединились Сэм, ты вновь была практически спокойна. Ты просигнализировала им о своей готовности, и как только первая песня подошла к концу, они щёлкнули переключателем записи и начали говорить: — Это утро началось для вас с последнего хита Бейонсе. Ну а теперь, я знаю, многие из вас, наших слушателей, раз за разом просили поведать о нашей ведущей _____, которая какое-то время не появлялась на станции. С огромной радостью сообщаю, что теперь она снова с нами, и прямо в эту минуту находится здесь, в студии! Ты наклонилась к микрофону. — Привет, ребята, — произнесла ты настолько спокойно, насколько это было возможно, благодаря небеса, что твой голос не надломился. — Да, я… я вернулась, и на этот раз, надеюсь, я здесь и останусь, — твои глаза метнулись к панели, оповещающей о входящих вызовах; лампочка на ней уже загорелась. — Я очень скучала по всему этому. — И мы тоже по тебе скучали, — добавили Сэм, поощрительно улыбнувшись тебе. — А теперь, если ты готова, что ты можешь рассказать нам о случившемся? В конце концов, станция переживает не только твою потерю. Твоё сердце сжалось. — Вот только моё отсутствие было против моей воли. Тод… Тод принял плохие решения относительно дела, в котором он был твёрдо убеждён. Я уверена, и ты, и многие из наших слушателей знаете, что Тод был решительным сторонником монстров. Но в то же время он был обычным человеком, сильно пострадавшим от людей, которым доверял. Поэтому со всей имевшейся у него страстью он, вместо того, чтобы продолжать быть голосом монстров, когда они не могли говорить сами за себя, начал работать с людьми, которые… — ты сглотнула, чувствуя, что голос застрял где-то у тебя в горле. — Они считали, что проблема в самой человеческой расе. Они не верили, что люди смогут изменить своё мировоззрение, и думали, что те, кто видел монстров низшими созданиями, никогда не одумаются, и должны быть уничтожены. Они пытались создать оружие, которое было бы способно, по их словам, «очистить человечество». Сэм удивлённо хлопал глазами: — Мне было известно, что там проводились какие-то эксперименты, но их цель так и осталась неясной. — Да. Эксперименты… они были… — твой голос оборвался, когда ты заметила, что твои руки начали подрагивать. То, что ты говорила об этом без Санса рядом, который бы не давал тебе погрузиться в эти воспоминания, заставляло их пробиваться наружу с удвоенной силой. Ты силилась удержать контроль над собой; ты не могла сорваться в прямом эфире на радио. Надо держать себя в руках. Держать себя в руках! Внезапно ты почувствовала, как что-то тёплое разлилось в твоей груди. Ты слегка вздрогнула от непривычного ощущения. В твоей голове раздался какой-то звук, не болезненный и не громкий. Он был мягким, даже отдалённо напоминал тихий напев, и целиком заполнял твой разум. Тепло прокатилось вниз по твоим рукам, ослабляя дрожь. Успокойся, мягко произнёс Гастер. Контролируй свои эмоции. Он что, всерьёз говорит тебе… помогает тебе успокоиться? Пусть даже подсознательно ты чувствовала, что эта мысль должна напугать тебя, ты и в самом деле успокаивалась. Хотя, быть может, болезненные воспоминания просто-напросто отогнало потрясение от его вмешательства. — _____? Ты встрепенулась, внезапно осознав, что молчала уже несколько секунд, что на радио вовсе не приветствовалось. — Простите. Гм, в эксперименты были вовлечены монстры и люди. В результате многие жизни были потеряны. Я могла бы быть среди них, но к счастью у меня есть друзья, которые не теряли времени и смогли отследить и прикрыть всю операцию, прежде чем стало бы слишком поздно. — А что именно влекли за собой те эксперименты? — с плохо скрываемым нетерпением задали следующий вопрос Сэм, войдя во вкус и загоревшись волнением журналиста. Теперь ты точно знала, что не можешь говорить об этом, потому что, во-первых, ты и так была на грани срыва, а во-вторых, раскрытие мрачных подробностей всем слушателям явно было плохой идеей. Так что ты вздохнула и ответила максимально просто: — Там проводили множество опытов с образцами крови и изгалялись над моим телом. Это всё, что я могу сказать на этот счёт. — Может, ты хотела бы ещё о чём-то рассказать, прежде чем мы примем звонок? Ты не планировала говорить что-либо ещё, но вдруг поняла, что слова сами рвутся из тебя: — То, что делали Тод и его люди, было отвратительным и совершенно неприемлемым. Но я не хочу, чтобы всё это послужило подпиткой для настроений против монстров. От их действий во имя «спасения человечества» страдали в равной степени и люди, и монстры. Но именно монстры спасли меня и остальных. А люди заботились обо мне в госпитале. У нас, как у вида, есть возможность объединиться с монстрами, чтобы убедиться, что нечто подобное никогда не повторится. Если пережитое мною поможет этому городу и людям по всему миру увидеть, что монстры такие же, как и мы, и отложить свои разногласия, то, возможно, оно будет того стоить, — твоё дыхание уже начало сбиваться, поэтому ты прокашлялась и нажала кнопку вызова. — Хорошо, мы готовы продолжить и принять звонок. Вы в эфире. После краткой паузы из динамиков раздался голос мальчика: — Эм-м, привет, _____. Я Брэндон. — Привет, Брэндон, — с долей удивления ответила ты. Судя по голосу, ему было не больше шести лет. — Ты хочешь что-то спросить? — Э-э… нет. Я просто… Я хотел сказать, что скучал по Вам, и я рад, что Вы вернулись на шоу. Подруга моей мамы, гм, она монстр, и мы все очень беспокоились за Вас. Мы… Мы слушаем Вас каждое утро! Ты прикрыла рот ладонью. — Спасибо, Брэндон, — сумела вымолвить ты, несмотря на то, как сильно дрожали твои губы. — Я рада, что вам нравится нас слушать. Ты услышала женский голос, что-то невнятно прошептавший, и Брэндон весело добавил: — Мы любим Вас! Будьте… что? — ещё шёпот. — Ох, будьте сильной! Ладно, пока! Остальные звонки пришлось принять Сэму, потому что сейчас ты могла лишь положить голову на стол и стараться плакать как можно тише.

***

Не считая этого небольшого срыва, остаток утра прошёл гладко. Санс прислал тебе сообщение с извинениями, в котором говорил, что он не сможет присоединиться к тебе за обедом благодаря куче работы, которая у него накопилась из-за того, что он был больше сосредоточен на твоей проблеме с Гастером. Так что ты решила пойти к Гриллби в одиночку… Хотя, на самом-то деле теперь ты никогда не была одна, не так ли? — Что это было? — пробурчала ты, покинув станцию. Тебе не нужно было уточнять. Ты начала становиться нестабильной. Я помог. — Это не отвечает на мой вопрос. Как ты это сделал? Наши Души связаны. Есть определённые аспекты твоего существа, на которые я могу повлиять своей волей. Это было… что ты делаешь? Ты остановилась и повернулась к стене, приложив телефон к уху: — Помогаю себе не выглядеть чокнутой, болтая с воздухом. То-есть, ты утверждаешь, что можешь контролировать мои эмоции? Очевидно, нет, поскольку в настоящий момент ты, кажется, расстраиваешься, а я бы, если честно, предпочёл этого избежать. — Понятное дело! Расслабься. Это всего-навсего слабое воздействие. Предложение, которое твоя Душа может принять или отклонить, даже если это будет бессознательным действием. Ты сделала глубокий вдох: — Хорошо, если ты можешь влиять на мои эмоции, полагаю, это объясняет некоторые моменты до того, как ты прорвался наружу. Но ты сказал «определённые аспекты». Что это зна… — ты пресеклась, почувствовав нечто вроде вспышки сожаления, исходящей от него, и внезапно тебя поразило осознание. — Ты игрался с моими воспоминаниями! — в твоей памяти были провалы, как, например, в тот раз, когда ты упала с качелей, или сны о двери, в которых, ты знала, что-то было не так, но ни с того, ни с сего, после пробуждения это прекращало тебя заботить. — Признай, это ведь правда? Гастер не спешил отвечать. Я не мог допустить, чтобы защита твоего разума стала сильнее, а это бы случилось, помни ты о случившемся. Более того, если бы ты всё рассказала Сансу, он бы попытался остановить меня, нанеся нам обоим непоправимый ущерб. Было слишком поздно останавливать процесс. Я просто облегчил его протекание, заставив тебя забыть. — Ты заставил меня забыть и о Пустоте! — прошипела ты. — Как ты это провернул? Слишком сложно объяснить. Ты не поймёшь. Тебе пришлось подавить раздражённый выкрик. — А как насчёт попытаться? Хотя бы в общем. Хоть как-то. Гастер вздохнул. Пустота состоит из чистой магической энергии. Я смог… позаимствовать какую-то её часть, чтобы вытянуть обе наши Души сюда. Остаток был не особо большим, но его хватило, чтобы немного усилить меня. Я могу использовать его на своё усмотрение и теми способами, которыми никогда не смогу использовать мою собственную магию. Так что оставалось лишь выяснить, как подавить воспоминания, не нанеся непоправимого урона твоему мозгу. Достаточно просто? Когда ты не ответила, он добавил: Ты явно всё ещё на взводе. — Естественно! На мою долю выпало более чем достаточно людей, проникавших в мою Душу и голову, которые!.. — помешкав, ты продолжила: — Им это было под силу только потому, что ты помог им! Они бы и сами нашли способ. Я их сдерживал! рявкнул Гастер, вынудив тебя дёрнуться от резкого звука в твоей голове. Я не предоставлял им инструмент для создания их оружия, вся информация предназначалась только для того, чтобы создать мне форму. А после, уже вернувшись в таймлайн, я бы сам их остановил! Ты и вправду думаешь, что я бы позволил им развязать войну, выставив мой народ на линию фронта? Ты чуть не выронила телефон от удивления. — Гастер, я думала… Я думала, ты презираешь людей за то, что они совершили. Конечно, презираю. Возможно, я не так много времени уделил наблюдению за твоим видом, но я видел достаточно. Как и говорил твой Тод, вы не можете прекратить воевать даже между собой. Но его решение привело бы к напрасным жертвам. — Хочешь поговорить о напрасных жертвах? Как насчёт всех тех людей и монстров, что умерли в руках Тода? Они умерли из-за инструментов и знаний, которые ты им дал, и это горькая правда, Доктор, — это было жестоко, но ты была слишком поглощена гневом, чтобы тебя это заботило. Ты видела и чувствовала, в каком подавленном состоянии он находился, но тому, что он совершил, оправдания не было. В свою очередь, Гастер тоже злобно ощетинился, натянуто проронив: У тебя осталось не так много времени до начала работы. Предлагаю поесть, пока у тебя есть такая возможность. — Этим и займусь, — ты запихнула телефон обратно в сумочку и влетела в бар. Тебя моментально окатило тепло, царившее внутри заведения, и при твоём появлении от толпы обедающих донеслись громкие приветствия. В принципе, тебя вполне можно было назвать завсегдатаем, но прошло уже несколько недель с тех пор, как ты появлялась тут в последний раз. По пути к барной стойке с тобой здоровались многие монстры, и тебе удалось отмести в сторону всё ещё гложущие тебя переживания и отвечать им искренней улыбкой. Как только ты достигла стойки и запрыгнула на табурет, Гриллби издал приветственное потрескивание. — Рад тебя видеть, — мягко произнёс он, в то же время показав руками: — «Добро пожаловать». — И я… рада… тебя видеть, — секундочку. У тебя чуть глаза из орбит не вылезли. Ты слышала его! Слышала его настоящий голос! Он заметил выражение шока на твоём лице и слегка наклонил голову. — Ты поняла, что я сейчас сказал? Ты безмолвно кивнула. Пламя на его голове издало громкий хлопок – единственный физический показатель его удивления. — Ох. Ясно. Это удивительно и… замечательно, — его голос был не более чем мягким и глубоким шёпотом, но ты уловила в нём явную нотку изумления. Прочистив горло со звуком потрескивающих поленьев, он снова скрылся за маской профессионала. Он не стал спрашивать у тебя, как такое случилось, и ты была рада, ибо и сама по-прежнему пыталась в этом разобраться. — В таком случае, тебе как обычно? — Мм, да. Пожалуйста. Спасибо, — взглядом проводив Гриллби, ты облокотилась руками на стол, прикрыв рот ладонями, и прошептала: — Окей, я всё ещё злюсь на тебя, но это ты сделал?! Гастер не ответил. Он казался отстранённым, словно разумом находился не здесь. — Алло? Земля вызывает шарик-мена. Этим тебе моментально удалось привлечь его внимание. Не называй меня так. Ты чуть усмехнулась под прикрытием ладони: — Что происходит, мистер Г? Не в курсе, с чего вдруг я стала понимать огненных элементалей? Полагаю… в настоящий момент твоя Душа связана с большим количеством энергии монстров. Возможно, твои собственные чувства подстраиваются, чтобы соответствовать моим чувствам и чувствам Санса. Он был тих, не настолько заинтересовавшись этим новым обстоятельством, как ты могла бы подумать. Когда Гриллби принёс твою тарелку с едой, ты почувствовала краткую вспышку в его Душе, похожую на то, что ты прежде уже чувствовала. Как в те минуты, когда вы Сансом дурачились в снегу. Улыбнувшись Гриллби и дождавшись, когда он удалится, ты начала задумчиво жевать картошку-фри. — Судя по затянувшемуся молчанию, смею предположить, что вы с Гриллби были близки? — пробормотала ты. Думаю, можно и так сказать. Но это было очень, очень давно. Ещё до инцидента мы общались уже не так много, как когда-то. — Но? — продолжила давить ты. С чего такой внезапный интерес? Ты откусила большой кусок от своего бургера, чуть не застонав от вкуса этой высококалорийной благодати. — С того, что помимо рассказанного мне Сансом, а рассказывал он мне, честно говоря, не так уж много, я ничего о тебе не знаю. А поскольку ты уж точно знаешь обо мне больше, чем я бы того хотела, это кажется довольно нечестным. Так что выкладывай. Он озадаченно хмыкнул (ты всё так же понятия не имела, как он делал это, не имея собственного горла) и, к твоему удивлению, начал говорить: Я встретил его в конце войны. Он был молод, слишком молод, чтобы сражаться, но когда монстры бежали в подземелье, он проводил бесчисленные часы, помогая всем и каждому приспособиться. Он исцелял раненых, давал тепло тем, кто в нём нуждался, и готовил еду. Его отец был довольно известным поваром, но он пал во время битвы. Однако Гриллби никогда не позволял своему горю помешать себе помогать другим и занял место своего отца. Я постоянно видел, как он носится повсюду; яркий огонёк во тьме подземелья. Это было занятно. Ты попыталась представить спокойного, сдержанного Гриллби носящимся туда-сюда и потерпела неудачу. В то же время твоё сердце пронзил укол сострадания. Ты знала, как трудно было продолжать двигаться вперёд после смерти твоего дедушки. И ты не представляла, как можно было отстраниться от случившегося ради заботы о других. В те первые месяцы я говорил с ним лишь от случая к случаю, но он никогда не наскучивал мне, как это бывало с остальными. Кулинария очень похожа на науку, так что наши мысли текли в схожих руслах. Полагаю, это нас и связало. Я тоже был молод, но уже достаточно взросл, чтобы сражаться, поэтому можно сказать, что мы были близки по возрасту. Когда потребность в моих навыках на поле боя отпала, я обратил всё своё внимание к науке. Он был единственным, кто мог понять, о чём я говорю, и уж точно единственным, кому это было небезразлично. Даже после того, как я был официально назначен на должность Королевского Учёного, и мои действия начали выходить за рамки его понимания, мы по-прежнему проводили много времени за разговорами холодными ночами в Сноудине. Рядом с ним можно было расслабиться. Уверен, ты понимаешь меня. Ты понимала. Даже с твоей боязнью огня, в Гриллби было нечто такое, что само-собой успокаивало твоё сердце. — Может, хочешь поговорить с ним? Гастер колебался, и ты чувствовала, как его Душа сжималась от страстного желания. Но это ощущение быстро пропало, выдавленное напором холодной логики. Сейчас в этом нет смысла, глухо выдавил он. Он меня не помнит и… даже если бы помнил, мы расстались на не очень хорошей ноте. Вновь встретиться с ним в таком состоянии будет неразумно. — Что ты имеешь в виду? Я углубился в свои исследования. Они занимали всё моё время. А он встретил свою половину, завёл ребёнка. Жизнь шла своим чередом, и наши визиты друг к другу состоялись всё реже и реже. Затем, незадолго до того, как я создал Санса, мы встретились и провели несколько часов за разговором. Я держал все свои исследования по созданию жизни в секрете, даже от Короля, но я не мог утаить их от Гриллби. Он разозлился на меня, назвал мою работу неэтичной. Противоречащей природе монстров. Мы поссорились, и я сказал ему, что ноги моей в его баре больше не будет. И я сдержал слово. Даже после того, как Санс стал… после того, как он стал больше, чем просто С1. Я ни разу не навестил его. Даже когда он потерял свою супругу, когда он больше, чем когда-либо, нуждался в друге. Разве не иронично, что он, можно сказать, стал кем-то вроде опекуна для моих мальчиков, когда я был стёрт? Уверен, он бы по достоинству оценил эту иронию, если бы помнил. Это был первый раз, когда он так много говорил, по крайней мере, не считая разговоров о создании сосуда для его Души. Ты осознала, что так и не притронулась к оставшейся еде, и не торопясь начала жевать, пока всё совсем не остыло. Бургер ты доела в тишине, явственно ощущая, что Гастер вернулся к наблюдению за работой Гриллби. — Когда мы со всем разберёмся, возможно, вы с ним сможете начать всё сначала. Да, он не помнит, но я уверена, если ты объяснишь… В этом не будет смысла. То время уже ушло. Те воспоминания исчезли. — Но не для тебя. Если вы действительно были настолько близки, как ты говоришь, тогда ты знаешь, что он поймёт. Я знаю его не настолько хорошо, но даже я это понимаю, — опустошив свою тарелку, ты заметила приближающегося к тебе Гриллби. — Будь я на твоём месте, я бы ухватилась за возможность вновь… разжечь вашу дружбу. Он рассмеялся, он на самом деле рассмеялся над твоими словами, однако сейчас это был даже приятный смех, совсем не тот скрипучий безумный хохот, исходивший от него прежде. Погоди, сказал он, когда Гриллби собрался забрать твою тарелку. Попроси у него Надежду в стакане. Надежду? Гриллби уже повернулся уходить, поэтому времени на раздумья у тебя не оставалось. — Ох, Гриллби! Могу я заказать Надежду в стакане? Бармен встал как вкопанный, его пламя издало несколько удивлённых щелчков. Чёрт, неужели Гастер только что вынудил тебя заказать что-то странное? — У меня очень давно её не заказывали, — произнёс элементаль всё тем же спокойным голосом. — Где ты услышала это название? — Гм… друг рассказал? — пожала ты плечами, слегка покраснев. — Прости, я даже не знаю, что это такое. Он просто сказал заказать это. Можешь не делать, если это слишком сложно. — Нет, — задумчиво протянул он, — это не сложно. Возможно даже, это именно то, что тебе необходимо. Дай мне несколько минут. Он скрылся в подсобке и, как он и сказал, на приготовление потребовалось всего несколько минут. Стакан, который он поднёс тебе, оказался меньше стандартного размера, но всё же чуть больше по объёму, чем рюмка. Жидкость внутри вихрилась и переливалась золотистыми и оранжевыми всполохами. Выглядело это, словно кто-то сумел заключить магию в стеклянный сосуд. Ты с интересом изучала напиток. — Тут есть алкоголь? Гриллби отрицательно покачал головой. Просто выпей, подбодрил тебя Гастер. Это безопасно. Довериться Гастеру казалось странным, но учитывая, что Гриллби тоже смотрел на тебя, похоже, выбора у тебя не было. Ты взяла стакан; стекло под пальцами оказалось тёплым. Ты колебалась ещё мгновение, прежде чем поднести напиток к губам. Он был шипучим, словно газировка, но раскрывался в куда более глубоком букете. Словно бы цитрус и шоколад, солнечный свет, пламя и лёд объединились в жидкости, обжигавшей и одновременно успокаивавшей твоё горло по мере питья. Она наполнила твои вены энергией, заставила твою Душу трепетать и замирать в груди, и эти ощущения были прекрасны. Тебе казалось, будто ты можешь воспарить в любой миг. Тебе казалось, ты ощутила надежду. Какой-то частью сознания ты отметила выступившие в уголках твоих глаз слёзы. — Что это такое? — прошептала ты. Гриллби наклонил голову, его плечи чуть расправились от гордости. — Мой народ потерял надежду, когда война была проиграна. Я лишь создал то, что могло вернуть им её, пусть даже на короткий срок. Ты отставила пустой стакан, прижав руки к груди. — Спасибо, — с чувством выдохнула ты, обращаясь как к Гриллби, так и Гастеру. Возможно, Гриллби был прав. Это действительно могло оказаться тем самым стимулом, который был тебе так нужен, ибо в этот миг ты чувствовала, что можешь добиться всего. Ты вернулась к работе полная заново приобретённым чувством решительности. Вы всё исправите. Вместе с Сансом вы создадите для Гастера новую форму, и ты вернёшься к своей прежней жизни. Вы не можете потерпеть неудачу! Вы не потерпите неудачу!