It's Not Too Late

Если в тебе ещё и теплилась надежда на то, что Гастер не сможет добраться до университета, то ей суждено было угаснуть, как только он взял твои ключи и без лишних раздумий завёл машину. В принципе, это не должно было тебя удивить, ведь он не единожды наблюдал за твоими действиями во время вождения. Папайрус безропотно забрался на пассажирское сиденье, хотя во взгляде, которым он провожал скрывающийся из виду дом, читалась явная тревога. — ДЛЯ ЧЕГО ВАМ НУЖНА МОЯ ПОМОЩЬ? — спросил он, больше не видя необходимости понижать голос. — ДОЛЖНО БЫТЬ, ЭТО ЧТО-ТО ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ, РАЗ ЭТО НУЖНО ДЕЛАТЬ ТАК ПОЗДНО НОЧЬЮ. — Да, это очень важно, — ответил Гастер, не отводя твоих глаз от дороги. — Санс рискует сам себя развеять по ветру. Его глупое желание защитить тебя выбивает нас из графика. Я надеялся, что он сам это поймёт, прежде чем прибегнуть к решительным мерам. — ЧТО ЗА МЕРАМ… — Человек и твой брат не сказали тебе всей правды. Ты ударила по барьеру, возведённому Гастером вокруг твоего разума. В ответ лишь чуть дёрнулась твоя левая рука. Гастер, хватит! — Моё время на исходе. Ты понимаешь, что сейчас в этом теле находится лишь фрагмент моей Души? Папайрус кивнул, однако в его глазницах читалось сомнение. — ДА, ХОТЯ Я И НЕ ПОНИМАЮ, КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО. В этот момент Гастер резко вырулил на дорогу к университету, и Папайрус по инерции стукнулся черепом об окно. — Сейчас это не имеет значения. Из-за состояния моей Души мы жёстко ограничены во времени. На данный момент у нас осталось около месяца, прежде чем влияние моего присутствия в Душе _____ приведёт к изменениям в её теле и, скорее всего, к смерти, причём меня она заберёт с собой. Несчастный скелет застыл без движения, глядя на вас с Гастером широко распахнутыми глазницами. — ЭТО… ЭТО ЧТО, КАКОЙ-ТО РОЗЫГРЫШ? ЕСЛИ ДА, ТО ОН СОВСЕМ НЕ ХОРОШ! Гастер в упор посмотрел на сына, и его мрачного взгляда оказалось достаточно, чтобы тот чуть сильнее вжался в сиденье. — Я бы не стал делать из подобного шутку. Похоже, Папайрус окончательно потерял дар речи. От разбитого выражения на его лице тебе хотелось плакать. — Я… Я НЕ… Твои пальцы сильнее сжались на руле. — Им не хотелось тревожить тебя. Они не сообщили об этом никому, кроме Альфис. Папайрус не нашёлся, что сказать в ответ. Если быть точнее, он не произнёс ни единого слова, пока вы не заехали на практически пустую парковку университета. Час был уже поздний, и из людей здесь могли быть, разве что, уборщики, да, возможно, пара охранников. Но Гастеру не придётся беспокоиться об этом благодаря пропуску Санса. Всю дорогу до лаборатории Папс молча брёл позади. Сквозь широкие окна в совершенно пустое помещение проникал тусклый свет уличных фонарей, отбрасывавший жуткие тени на всевозможные устройства. Твою и так уже испуганную Душу охватил настоящий ужас, и ты забилась сильнее. Ты не могла позволить ему сделать это! — Прекрати, — пробормотал Гастер, включив свет и направившись к лазерной установке. — Это должно быть сделано сейчас. Нет, не должно! Мы найдём другой способ! Игнорируя твои мольбы, он сосредоточился на запуске машины. Папайрус подошёл и встал рядом, беспокойно оглядывая лабораторию. Он хмурился, словно вот-вот собирался вспомнить что-то, но громкий лязг лазерной установки отвлёк его. — ЧТО ИМЕННО ОТ МЕНЯ ТРЕБУЕТСЯ? — спросил он. Усевшись за рабочий стол, Гастер занялся программными настройками на компьютере, непосредственно подключённом к лазеру. — Для того, чтобы создать тело, способное удержать Душу, материал должен быть взят от монстра, обладающего схожими характеристиками. Твой брат пытался изъять материал из костного мозга призванных им атак. Отсюда его нынешнее состояние. — А Я ВСЕГДА ГОВОРИЛ, ЧТО ЕМУ СЛЕДУЕТ РАБОТАТЬ НАД СВОЕЙ ВЫНОСЛИВОСТЬЮ! — Да, ну, как бы то ни было, это бы не сработало. Создавая вас с Сансом, я брал материал непосредственно от себя, — он призвал одну из своих рук для демонстрации. Почему-то сейчас отверстие в его ладони казалось тебе куда больше, чем ты помнила. — ОХ. А Я-ТО СЧИТАЛ, ЧТО ЭТИ ДЫРКИ… ЧТО-ТО ВРОДЕ УКРАШЕНИЯ. Я ДАЖЕ НЕ ДУМАЛ… — Папайрус неотрывно смотрел на кисть, пока та не исчезла. — Я не похваляюсь этим направо и налево, — Гастер ввёл какой-то последний код и встал. И вновь ты почувствовала его лёгкое раздражение от того, насколько он был низким по сравнению с его сыном. — Понимаешь, к чему я веду? Нам необходим костный материал, а время уже поджимает. Санс пытался найти иной выход и потерпел неудачу. Если он попробует взять материал у себя, то умрёт. А вот ты можешь выдержать потерю ОЗ и восстановиться. Папайрус медленно моргнул и перевёл взгляд на свои скрытые перчатками ладони. — ТАК ТЕБЕ… ТЕБЕ НУЖНО ВЫРЕЗАТЬ ДЫРКУ В МОЕЙ РУКЕ? — Да. — БУДЕТ БОЛЬНО? Слова прозвучали в твоей голове до ужаса знакомо. Целую жизнь назад другой голос произносил их с той же робкой надеждой. На какую-то секунду контроль Гастера ослаб, и твоя голова дёрнулась при очередной попытке вернуть контроль, но всё без толку. — Конечно, — прямо ответил учёный. — Но это займёт всего десять секунд, и ты полностью сохранишь работоспособность своей руки. Если уж так посмотреть, благодаря тому, что ты постоянно носишь перчатки, ты можешь даже не заметить особой разницы. Папайрус продолжал смотреть на свои руки. Тебе так отчаянно хотелось пробиться, сказать ему, что он не должен этого делать, ведь по его лицу ты видела, что именно к этому он себя и готовит. Потому что он – Папайрус, и ты знала, что он не ответит отказом. — Я БЫ ХОТЕЛ ПОГОВОРИТЬ С _____, — внезапно заявил он. — Сейчас я не могу этого допустить. Хочешь что-то сказать – говори, она тебя слышит. Папс осунулся всего лишь на мгновение, прежде чем вновь взять себя в руки. — ХОРОШО. _____! Я ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ ВЫ С БРАТОМ СКРЫЛИ ЭТО ОТ МЕНЯ. ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО… УЖАСНО. НО ТЕБЕ НЕТ НУЖДЫ БЕСПОКОИТЬСЯ! ТЕПЕРЬ ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС ЗДЕСЬ, И Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО В МОИХ СИЛАХ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ВАМ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЭТОЙ СИТУАЦИИ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ИЛИ МОЕМУ ОТЦУ У… У… — его глазницы уже были на мокром месте, но улыбка оставалась сильной. — ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! СЛОВО ВЕЛИКОГО ПАПАЙРУСА! — он похлопал тебя по плечу. — Я СДЕЛАЮ ЭТО. ЕСЛИ ЭТО ПОМОЖЕТ ВАМ И СПАСЁТ МОЕГО БРАТА ОТ ЕЩЁ БОЛЬШЕГО УЩЕРБА ЗДОРОВЬЮ, ТО Я СПРАВЛЮСЬ. Я… — внезапно он замолк, наклонив голову. — ТЫ ПЛАЧЕШЬ? Гастер потянулся к твоей щеке, и ты почувствовала влагу на пальцах. Папайрус уж было хотел обнять тебя, но учёный сделал шаг назад, предупреждающе подняв руку, и торопливо смахнул твои слёзы. — Держи свои эмоции в узде. С ним всё будет в порядке. Прошу, не делай этого, взмолилась ты. Санс говорил, что уже был близок. Ему только нужно поправиться, и мы вернёмся к работе. — Это не важно. Кость, взятая из атак, не сработает. Я просчитал каждый сценарий, учёл каждый аспект. Я позволил ему провести его тесты в надежде, что, возможно, возможно, я ошибся. Но теперь это не имеет значения. Если он продолжит в том же духе, решение не будет найдено вовремя. И я не могу позволить ему изъять кость от себя. Это убьёт его. Ты знаешь, что я прав. Но что, если это убьёт Папса? Я не смогу… если это произойдёт, я не смогу с этим жить. Гастер жестом пригласил сына подойти к лазеру, придвинув стул, чтобы тот мог сесть. — Ты считаешь, я позволю этому произойти? — мягко произнёс он. — ПРОИЗОЙТИ ЧЕМУ? — бедняга Папайрус, слышавший из этого диалога только слова Гастера, с любопытством наблюдал за вами. — Ничему. Выбери руку. Папайрус поднял правую руку и стянул с неё перчатку, что позволило тебе впервые увидеть его ладонь. Она выглядела почти так же, как у Санса: цельная кость, на которой рельефно выделялись отдельные фаланги и чуть округлые суставы. Также сама кисть была немного больше, чем у его старшего брата. В любое другое время ты была бы в восторге от этого зрелища, но сейчас тебе хотелось лишь закричать. Гастер мягко, но уверенно зафиксировал его кисть под лазером. — Ремни помогут удержать твою руку на месте, но ты сам должен сидеть смирно во время процесса, — предупредил он. — Я МОГУ СИДЕТЬ СМИРНО, ПУСТЬ ДАЖЕ САНС СТАНЕТ УТВЕРЖДАТЬ ОБРАТНОЕ, — он говорил смело, но ты заметила лёгкую дрожь в его голосе. Он боялся и старательно пытался скрыть это. Как только Папайрус был зафиксирован, Гастер принёс из угла миниатюрную версию защитного тубуса, умещавшуюся в твоих руках и заполненную той же слегка зеленоватой жидкостью. Образец кости необходимо будет погрузить туда быстро, чтобы он не успел разрушиться, и уже там он, стабилизировавшись, будет храниться, покуда не наступит время добавить эссенцию Души. Установив тубус рядом с лазером, учёный начал последние приготовления. Он посмотрел на Папайруса, и спустя мгновение сосредоточения ты увидела возникшие в твоей голове цифры. ОЗ 680/680. Прямо как в тот раз на складе, когда Санс находился под эффектом той странной смеси Решительности, позволившей ему найти тебя и увеличившей его ОЗ сверх нормального показателя, равного для него единице. Ты сразу же задумалась о том, нельзя ли это повторить, но Гастер быстро покачал твоей головой. — Связь между вами уже создана. Чтобы повторить тот процесс, понадобится забрать ещё больший фрагмент от его и так слабой Души. И даже той прибавки силы, которую он в результате получит, будет недостаточно, чтобы обеспечить его выживание под воздействием устройства. Честно, поразительно, как такой опрометчивый ход вообще сработал, — он моргнул, и показатели Папайруса исчезли. — Однако я хотел бы изучить это в будущем, после того, как наша текущая ситуация разрешится. Как мог он так небрежно говорить о будущих экспериментах, когда его собственный сын сидел перед ним, привязанный к машине, предназначенной для резки кости? Его сын, так смело продолжавший улыбаться, пусть даже тело его начало трясти. Подонок, прорычала ты. Как ты можешь так поступать? — Он делает это по собственной воле, — холодно возразил Гастер, отойдя от машины. Финальные корректировки были произведены. Вот только его уверенность в том, что это сработает, не помогала тебе успокоиться. Ты надавил на его жалость. Папайрус позвал тебя по имени, и Гастер отвлёкся от проверки ограничителей. — ВСЁ ХОРОШО. Я ПОНИМАЮ, ТЫ, ДОЛЖНО БЫТЬ, РАССТРОЕНА. НО Я БУДУ В ПОРЯДКЕ. ОБЕЩАЮ! Ты изо всех сил ударила по воздвигнутой Гастером защите, и на краткий миг твоё зрение прояснилось. — Папс, не надо!.. Всё твоё тело сотрясла сильная судорога, заставившая тебя вскрикнуть, а затем тебя отшвырнуло обратно, ещё дальше, чем прежде, в самую глубь, что обволокла твой разум. Ты осталась совершенно неподвижна и абсолютно беспомощна, когда Гастер вновь жёстко отобрал управление. — _____? — глазницы Папайруса встревоженно расширились, и он чуть напрягся в фиксаторах. — ПАП? ОНА В ПОРЯДКЕ? — Она в норме, — проворчал Гастер, положив руку на голову. — Довольно тратить время. Это нужно сделать сейчас. Папайрус, ты всё ещё в деле? Папс безмолвно кивнул. Бросив быстрый взгляд по сторонам, Гастер заметил кусочек резины, оставшийся от какого-то студенческого проекта, и схватил его. — Зажми это в зубах. Послушно закусив резиновую полоску, Папайрус в последний раз окинул взглядом машину и плотно зажмурил глазницы. Гастер сдвинулся чуть в сторону, при этом не выпуская из поля зрения руку Папайруса. Лазер был настроен на автоматическое отключение после прорезания отверстия, но на случай, если что-то пойдёт не так, он должен был за всем проследить. Вытащив контроллер, он легонько подкинул его в твоей руке, после чего задержал твой большой палец над переключателем и… Сомнения. Впервые за этот вечер его захлестнули сомнения, и он не мог скрыть вину и сожаления, глодавшие его Душу. Слабо трепыхаясь в объятиях грозившей поглотить тебя тьмы, ты прошептала: надеюсь, ты понимаешь, что Санс никогда тебе этого не простит. Его пальцы крепче вцепились в контроллер. — Я давно отказался от мысли получить прощение. Последние сомнения рассеялись, и переключатель под твоим большим пальцем опустился. Лазер загудел, яркая вспышка его луча резанула по твоим глазам, но эта боль не могла сравниться с агонией, пронзившей твоё сердце, когда Папайрус закричал, выронив резиновую полоску. Всё его тело тряслось и содрогалось, пока лазер прорезал его кисть. Твоя собственная рука начала подрагивать, и ты, по правде сказать, не понимала, чьи это сказываются эмоции: твои, или Гастера. Возможно, вас обоих. Десять секунд, что потребовались на то, чтобы прорезать руку Папса, были самыми длинными в твоей жизни. Но вот всё кончилось, и бедняга сполз со стула, громко стукнувшись коленями об напольную плитку. Гастер бросился к нему, успев подхватить тяжело покачнувшегося скелета. — Тише, — пробормотал он, придерживая Папса. Ты почувствовала напряжение в своей Душе, сопровождавшее призыв его дополнительных рук. Как можно аккуратнее он разомкнул фиксаторы и поднял кисть Папайруса, тихо всхлипнувшего, когда на пластине остался почти идеальный круг его ладони. Из свежего отверстия в его руке сочился красный костный мозг и капала оранжевая магическая эссенция. Поддерживая обмякшую руку Папайруса, Гастер освободившимися призрачными конечностями с крайней осторожностью взял кость и перенёс её в контейнер. Как только та была благополучно помещена в зеленоватую жидкость, он с облегчением выдохнул и вновь переключил внимание на сына. — Папайрус? Скажи что-нибудь. Скелет рвано втянул воздух и кивнул, отчего по его лицу скатилось несколько слезинок. — О-ох, — тихо простонал он. — Уже… уже всё? — Да, уже всё. Ты держался молодцом, — Гастер быстро проверил его ОЗ, что находились на отметке 425/680 и медленно снижались. Призрачные кисти поднесли аптечку и бутылку Морского Чая. — Давай-ка промоем её и… Его прервал громкий грохот, заставивший всех троих подпрыгнуть. Обернувшись на звук, он выругался себе под нос. Там, выбираясь из груды пластиковых мерных стаканов и бутылей, прямиком в которые занесла его телепортация, находился Санс. Его движения были медленными и вялыми, а выглядел он так, словно даже глазницы держать открытыми удаётся ему с трудом. Кое-как выкарабкавшись из завала, он застыл на месте, увидев, что ты держишь Папайруса за руку, из которой продолжает по капле вытекать жидкость. — п-папайрус? — голос звучал сломленно, лишь подчёркивая выражение ужаса на его лице. Его взгляд метнулся к стабилизирующей ёмкости и висящим в воздухе рукам Гастера, прежде чем встретиться с твоими глазами. В одно мгновение испуг в этом взгляде сменился смертельной яростью. С непроглядно-чёрными глазницами он стремительно направился к тебе. — Как ты… — отпусти его, — угрожающий шёпот был едва различим. — Санс, сейчас ему необходима медицинская помощь, я могу… — отпусти моего брата! — ты знала, что этот крик был обращён не к тебе. Ты знала это, однако сейчас ты по-прежнему была напугана и хотела лишь сбежать от ненависти в его глазницах. И ускользнуть прочь было так просто, благодаря окружавшей тебя зияющей бездне. Отпустив Папайруса, Гастер отступил, а немедленно подхвативший брата Санс осел вместе с ним на пол, начав что-то сбивчиво шептать. Учёный же всё продолжал отходить назад. Ты чувствовала овладевшее им замешательство. Это сработало, не так ли? Эксперимент сработал, и всё же он не испытывал должной радости или удовлетворения. Эти мысли ударили по тебе, словно твои собственные, однако ты слишком устала, чтобы как-то это прокомментировать. Теперь, когда Санс был здесь, теперь, когда всё было кончено, тебе было всё сложнее оставаться в сознании. — Как ты узнал, что мы здесь? Ты должен был спать ещё очень долго, — голос Гастера, даже доносившийся из твоего горла, казался тебе очень далёким. Санс поднял взгляд всё таких же пустых глазниц на вас с Гастером. — её душа разбудила меня. она кричала. твои чёртовы лекарства очень усложнили -бззззз- сюда. так что спасибочки тебе. а теперь -бзззз- её обратно. Помехи? — Телепортация в твоём состоянии – не самая хорошая идея, Санс. Тебе -бззззз- повезло, что ты не прикончил -бззззз- себя. Голова болит. — хорош уже трепаться! отпусти её! — Ладно. Но лучше бы тебе позаботиться о брате. Он -бзззз- ОЗ. Ему нужен уход. Может, тебе просто стоит немного поспать. — _____? Это твоё имя? — Чёрт, она не отвечает -бзззззз-. Слишком тяжело говорить. Так что ты просто… — _____! Падаешь.

***

Это воспоминание чем-то отличалось. Ты пока не могла в точности определить, чем именно, но ты явно видела это место прежде. Подвальное помещение старой лаборатории, где когда-то работал Гастер. Здесь находился скрипучий диван и маленький, кое-как собранный холодильник. Бумаги были в творческом беспорядке разбросаны повсюду. Единственным источником света служила тусклая настольная лампа в углу, поэтому большая часть комнаты утопала в тенях. Пахло здесь странно: смесью химикатов и пыли. А ещё было холодно. Ты никогда до этого не ощущала холода в его воспоминаниях. Откуда-то доносились тихие всхлипывания. Ты пошла на звук, аккуратно обходя стопки книг и кучи бумаг на полу, отстранённо заметив, что прежде ты не могла контролировать своё передвижение. В углу ты заметила стул, а за ним скорчившуюся маленькую фигурку, прячущуюся в тени. Ты опустилась на колени, вглядываясь в темноту. — Привет? Плач резко оборвался, и внезапно прямо на тебя уставились два светящихся огонька. При виде незнакомца ребёнок не сдержал испуганный всхлип. — Всё хорошо, — тихо сказала ты, вскинув руки и чуть отодвинувшись назад. — Я тебя не трону. Можешь выйти оттуда? Ребёнок помедлил, но затем, двигаясь с осторожностью испуганного зверька, выполз на тусклый свет. Он был совсем маленьким, чуть ссутуленным и напуганным, а одеждой ему служил простой тёмно-синий больничный халат. Ты знала этого ребёнка. Ты знала эту Душу лучше, чем свою собственную. Санс, его детская версия, моргнул, в замешательстве наклонив голову. — кто ты? — хриплым голоском спросил он. — Я… — как это объяснить? Как ты очутилась здесь? Почему он тебя видит? — Я друг, — наконец нашлась ты с ответом. — Ты Санс, верно? Его глазницы чуть прищурились. — санс? Ох. Нет, ему ещё не дали имени. Ты чуть поёрзала, пытаясь сообразить, что сказать. — Гм, это я так. Ты здесь один? Он кивнул, тихонько шмыгнув. При виде него у тебя сердце разрывалось. — как тебе удалось попасть сюда? сюда может приходить только тёмный монстр. — Я не знаю, — ты чуть осела под гнётом всего случившегося, что обрушился на тебя в единое мгновение. Должно быть, это какой-то странный сон. Так что ты никак не могла последовать безумному порыву сгрести в охапку этого беспомощного скелетика и забрать его прочь из этого мрачного места. Ты ничем не могла ему помочь. — Прости меня. — простить за что? — он присел рядом с тобой, теперь уже глядя на тебя с неприкрытым любопытством. Ты утёрла глаза, тихо шепча: — Я даже не знаю, реален ли ты. Я не знаю, как я могу здесь находиться. — что значит «реален»? Не в силах сдержать слабую улыбку, ты вздохнула: — Это значит, что ты существуешь. Что у тебя есть место в этом мире. — а ты реальна? — Думаю, да, — ты опустила взгляд на свои руки. — Мне так кажется. Санс медленно приблизился к тебе, протягивая крошечную ручку к твоему лицу. Поколебавшись, он дотронулся до твоей щеки. Ты чувствовала прикосновение его гладких костей к своей коже. — ты… тё… тёплая, — с удивлением отметил он. — Ты тоже, — ты осторожно подняла руку, и он позволил тебе обхватить пальцами его ладошку. Та была куда меньше, чем ты привыкла. Посмотрев ему в глазницы, ты встретила его взгляд. — Послушай, я не знаю, сон это, или ещё что, но я хочу кое-что тебе пообещать. — пообещать? Ты кивнула. — Это значит, что то, что я собираюсь сказать, обязательно сбудется. В будущем тебе придётся вытерпеть очень много боли. Но когда-нибудь у тебя появятся брат и друзья, которые будут любить и поддерживать тебя. И однажды вы станете свободны. Ты увидишь небо и звёзды, будешь налегать на кетчуп и доставать окружающих своими безвкусными шутками. И я тоже там буду, я буду любить тебя всем сердцем. Тебе лишь нужно быть сильным и верить, что всё это, — ты обвела жестом тёмную комнату, — пройдёт. Обещаю. — обещаешь? Ты улыбнулась малышу, смотревшему на тебя широко распахнутыми глазницами. — Да. Даю тебе слово. Санс смерил тебя долгим, задумчивым взглядом. Затем настороженное выражение с его лица пропало, и он ответил тебе краткой улыбкой. Но спустя мгновение, прямо под твоей рукой, его тело внезапно зарябило, словно изображение в неисправном телевизоре, и резко дёрнулось, прежде чем исчезнуть. Ты вскочила на ноги, неистово озираясь по сторонам. — Санс? Земля у тебя под ногами словно бы начала смещаться и трескаться, и тебе пришлось сильно постараться, чтобы не закричать в страхе, когда всё перед тобой начало разрушаться и рассыпаться на части. За спиной у тебя раздался громкий треск, словно что-то рвалось, и ты обернулась, чтобы встретить возможную опасность лицом к лицу. Это было похоже на огромный разрыв в самом воздухе. Внутри него не было ничего, кроме мрака, первозданной тьмы, при взгляде на которую казалось, что она становится темнее и ещё темнее. Тебе знакома эта тьма. Ты видела её… нет, ты уже бывала в ней. Однако сейчас прямо за границей разрыва виднелось что-то ещё. Что-то, кричащее и воющее в агонии. В ужасе глядя туда, ты видела пару костлявых потрескавшихся рук, ухватившихся за края разрыва и силящихся раскрыть его. Ты увидела промелькнувшее белой вспышкой лицо. Глаза, пылающие фиолетовым пламенем и смотревшие прямо на тебя, и одного этого взгляда было достаточно, чтобы ты почувствовала голод и животную ярость этого существа. Оно продолжало кричать, этот звук сотрясал саму твою Душу, и ты знала, что если это создание прорвётся на волю, тебе не спастись от его гнева. Так что ты побежала, слепо и беспомощно, не выбирая дороги в окружившем тебя рябящем мире, моля и взывая, чтобы кто-нибудь спас тебя, ведь здесь ты была беззащитна. Не от кого и не от чего было ждать помощи. В какой-то момент пространство огласил короткий звонкий звук, твоя Душа окрасилась в синий, и некая сила потянула тебя наверх, всё быстрее и быстрее, пока тот ужасный зверь не остался позади, а твой мир не взорвался цветом.