It's Not Too Late

Твоей паники оказалось достаточно, чтобы вырвать его из глубокого сна. Ужас раскалённым огнём пронёсся по его костям. Он забарахтался в одеяле, пытаясь выпутаться из него, но преуспел лишь в том, чтобы свалиться на пол. Комната кренилась и кружилась, заставляя его голову пульсировать от дикой боли. Он застонал, сгорбившись и пытаясь перебороть немощь. Ещё одна волна страха от твоей Души заставила его подняться на ноги, однако он завалился набок, успев ухватиться за край дивана. В чём дело? Он не мог… он никак не мог сосредоточиться. Его конечности словно налились свинцом. Глазницы будто бы залили клеем, и удерживать их открытыми было почти невозможно. Что-то не так, что-то… Твоя Душа кричала. Он бросился вперёд, вот только на деле едва волочил ноги через дом, ища тебя, выкрикивая твоё имя голосом, что становился всё громче и взволнованнее. — Санс, всё хорошо? — Ториэль, сонно потирающая глаза, чуть не врезалась в него. — Что… — где она? Матушка-коза в недоумении оглянулась. — Её здесь нет? Разве вы… ох! — она быстро протянула руки и подхватила его, так как его колени снова предательски подогнулись. Он яростно встряхнул черепом, борясь с захлёстывающими его волнами усталости. Чёрт возьми, голова совсем не варит! Это не нормально даже для болезни. Это… ох. Нет, нет, нет, он знал, что это. Этот тупой, зацикленный на себе, самовлюблённый учёный опоил его! И если Гастер накачал его снотворным, то это значит только одно!.. Он оттолкнулся от Тори и поковылял наверх по ступеням в комнату Папса, в процессе дважды упав лицом вниз. Но, как он и подозревал, комната была пуста. С возросшим ужасом он попятился в коридор и натолкнулся на Фриск, из-за чего они вдвоём упали на пол. Услышав под собой протестующий звук и ощутив мягкое похлопывание по лицу, Санс с ворчанием скатился с малыша. — дружище, т… ты… — ему тяжело даже говорить. Слова застревали на полпути. — ты не знаешь, папс с _____ выходили куда-нибудь? Нахмурившись, ребёнок покачал головой. — Но мне показалось, что где-то проехала машина. Однако это мог быть и сон. Если они взяли машину, то направиться они могли только в одно место. Единственное место, куда мог бы отправиться Гастер. Борясь с головокружением, Санс толкнул себя вперёд и попытался дотянутся до короткого пути. Болезненное напряжение магии заставило его жестоко затрястись и едва не потерять сознание. У него недостаточно энергии. И всё же он стиснул зубы и продолжил, ведь он был нужен тебе и своему брату и не собирался позволить какой-то чёртовой болезни встать на пути. За долю секунды перед приземлением он понял, что немножко промахнулся, и обрушился на кучу чашек и мисок, на выстраивание которой какой-нибудь несчастный ребёнок, наверняка, потратил весь вечер. Каждая клеточка в его костях буквально горела и вибрировала, желая рассыпаться от силы переноса. Его Душа медленно и болезненно пульсировала внутри грудной клетки, и на краткий, пугающий миг он замер в страхе, что рассыплется в прах прямо там. Не правда ли, отличный завершающий штрих бы вышел? Однако этого не произошло, и ему удалось встать, только чтобы обнаружить его брата, в агонии свернувшегося на полу, поддерживаемого его одержимой девушкой, чьи почерневшие глаза шокировано расширились при виде него. Всепоглощающая ярость, вызванная желанием защитить, пронеслась в его Душе, хоть у него и не было желания когда-либо вновь её ощущать. Он вернулся обратно в Сноудин, к тем бесчисленным моментам, когда он смотрел, как красноглазый ребёнок стоял над рассыпающейся фигурой его брата, иногда ухмыляясь, иногда выглядя столь же шокированным и растерянным, как ты прямо сейчас. Ужас тех воспоминаний и чувство пустоты запустили в него свои когти, приковав к полу. Но затем всё отступило, вновь уступив место злости, ведь на сей раз это не была неизвестная сущность, действующая через ребёнка. Это был его отец, вновь подвергший своего сына экспериментам. Вот только на сей раз всё было хуже, так как он заставил сделать это тебя, вынудив пережить травмирующий опыт, с которым ты не должна была бы столкнуться. Гнев поглотил его, заставляя голову отзываться звоном. Но что он мог сделать? Уничтожение источника его ярости, как он поступил тогда на складе, никак не поможет, ведь что бы он ни попытался сделать с Гастером, это лишь навредит тебе. И Папайруса оттаскивать прочь тоже бесполезно, ведь урон уже нанесён, и крики с плачем ни на что не повлияют. Он умудрился сдержаться и не оттолкнуть Гастера от брата, обняв Папайруса и осев на пол. Тот хныкал, прижимая к себе раненую руку, и Санс чуть снова не утратил контроль над собой. Боже, его ладонь! — бро, я здесь. мне так жаль. — Всё нормально, — пробормотал Папайрус, слабо улыбнувшись ему. — Всё нормально. Пожалуйста, не злись. Нормально? В этом нет ничего нормального. — Как ты узнал, что мы здесь? Ты должен был спать ещё очень долго. Санс едва смог заставить себя посмотреть на Гастера, ведь он был не в силах скрыть ненависть во взгляде и не хотел, чтобы хоть капля этой ненависти была направлена на тебя. — её душа разбудила меня, — коротко сказал он. — она кричала. твои чёртовы лекарства усложнили путь сюда. премного за это благодарен. а теперь проваливай и верни её. — Телепортироваться в твоём состоянии – не лучшая идея, Санс. Тебе очень повезло, что ты не навредил себе. Гастер что, всерьёз отчитывал его? — я закончил с тобой! отпусти её! — огрызнулся он. — Ладно. Но тебе лучше позаботиться о своём брате. Он всё ещё теряет ОЗ. Ему нужен уход. Санс подавил приступ тошноты, заставив себя вновь взглянуть на руку брата. Он проверил ОЗ Папса, и при виде настолько большого нанесённого урона у него Душа ушла в пятки. При мысли об этом ему за голову хотелось схватиться, однако Гастер был прав. Папс потерял более двух сотен ОЗ. Он сам никак не смог бы набрать такое количество дополнительного здоровья. Лазер убил бы его. Судорожно вздохнув, он потянулся к аптечке, ранее выпавшей из рук шокированного Гастера. Взяв кусок ткани, он со всей возможной осторожностью приложил её к отверстию в ладони брата. Из Папса вырвалось болезненное шипение, и он вздрогнул. — прости, — подавленно пробормотал Санс. Папайрус нерешительно посмотрел на него. — Брат, я знаю, ты, наверное, злишься на меня, но я просто хотел помочь. Папа сказал мне, что ты можешь у-умереть, а я не мог этого допустить! Старшему брату потребовалось время, чтобы, закрыв глазницы, восстановить дыхание. — я не злюсь на тебя, папс… — _____? — Гастер произнёс твоё имя, и Санс резко повернул к нему голову. — Чёрт, она не отвечает мне! — что? — Санс приблизился к тебе, даже не успев понять, когда он успел встать на ноги. — что ты имеешь в виду? Гастер медленно моргнул, всем твоим лицом выражая растерянность. — Она просто… она здесь, но… при этом её нет? Я не могу дотянуться до неё. Разум Санса опустел. Он схватил тебя за плечи, осторожно встряхнув. — _____? — позвал он тебя по имени. — ну же, сейчас не лучшее время для игры в прятки! Гастер вырвался из усилившейся хватки Санса, схватился за твою голову и зажмурил твои глаза. — Она не прячется. Она где-то ещё… ох, — его настигло внезапное озарение, но вряд ли оно было хорошим, судя по тому, что Гастер немного напрягся. — Я отбросил её слишком далеко. Она попала в канал, которым я связан с Пустотой. — ты отбросил её? — Сансу потребовалась вся выдержка, чтобы не начать кричать. — Она боролась со мной. Я должен был подчинить её. — что ты имеешь в виду, говоря, что она в пустоте? Гастер указал на место, где располагалась твоя Душа. — Я всё ещё связан с тем местом. Большая часть моей Души по-прежнему там. Но она не в Пустоте, она… Я думаю, её разум провалился… куда-то меж таймлайнов? Я не вижу! — разочарованно ворчит он. — Она здесь, но при этом её нет. Я не могу дать лучшего объяснения. Ну-с, забыли о том, чтобы не кричать. — и не объясняй! верни её обратно! — Я пытаюсь! — Гастер покачал твоей головой, заламывая пальцы. — Она… Чёрт возьми! — Санс? — робкий голос Папайруса заставил его подпрыгнуть. — Что происходит? Санс не мог ответить. Не мог двигаться. Не мог даже дышать. Этого не могло произойти. Нет, нет, нет! Не после всего, через что они уже прошли! Ты не могла исчезнуть вот так! Это… это, должно быть, какой-то дурной сон, вызванный болезнью. Его взгляд, как и обычно, когда его охватывала паника, упал на твою Душу. Но сейчас она была тусклой, практически полностью поглощённой тёмными отростками Души Гастера. Он чувствовал, как корчится от боли его собственная Душа, комната начала вращаться вокруг него, а разум грозил отключиться. Пот начал скатываться по твоему лицу. — Как же тяжело, — пробормотал Гастер. — Не могу за неё ухватиться… Нет, сосредоточься, ты всё ещё здесь. Ещё не поздно. Ему просто нужно вернуть тебя обратно оттуда, куда ты провалилась. Даже если ему придётся… буквально схватить тебя и вытащить. У него как раз должно было хватить на это остатков магии. — дингс, будь готов, — лишь таким образом предупредив Гастера, он сосредоточил свою магию на оставшемся в твоей Душе свете, сделал её синей и дёрнул так сильно, как только мог.

***

Ты словно бы пробилась сквозь поверхность воды. Внезапно у тебя вновь появилась возможность дышать, твоё тело вновь стало твоим, и ты смогла закричать, ведь та штука была всё ещё позади тебя, совсем рядом, ты чувствовала её дыхание на своей шее, как она обхватывает тебя своими сильными лапами, не позволяя пошевелиться. Ты дрожала и слабо отбивалась, но твои конечности словно были налиты свинцом. — всё хорошо, всё хорошо, ты вернулась, с тобой всё в порядке. Слова лились в твои уши, и ты быстро прекратила кричать, отдавшись бессловесным попыткам вдохнуть и вцепившись в своего спасителя. Паника полностью охватила тебя, заставила комнату вращаться, нависла над тобой, сдавливая твою грудь. Санс укачивал тебя, поглаживая рукой по голове. Его ладонь всё ещё была слишком тёплой. Его собственное дыхание сбивчивым и неровным. Он уткнулся в твоё плечо, продолжая шептать утешения как тебе, так и себе. — С-санс! — наконец выдохнула ты. — Мне ж-жаль, я пыталась о-остановить его, н-но я не могла позволить тебе у-у-умереть!.. — это не твоя вина, окей? — он громко шмыгнул, всё ещё дрожа. — папс в норме, он будет в порядке. — ДА! ВИДИШЬ? — Папайрус, всеми силами пытающийся быть полезным, преуспел лишь в том, чтобы заставить тебя рыдать сильнее. — ОХ! ПРОСТИ! — он обнял вас обоих, совершенно закрыв от мира. Так вы трое сидели довольно долго, пока твоё дыхание не замедлилось. Только тогда, и только после того, как ты несколько раз настояла на том, что с тобой всё хорошо, Папс освободил вас. Санс, однако, его примеру не последовал. Он продолжал цепляться за тебя, едва позволив тебе сесть. Вытерев лицо, ты оглядела его. Он всё ещё был покрыт этим бледно-голубым румянцем, а тени под глазницами были почти пурпурными. Он выглядел ещё хуже, чем когда его ранее свалила болезнь. Но ты знала, бессмысленно говорить ему о том, как он истощает себя, и вместо этого посмотрела на Папайруса. Папайрус выглядел почти нормально, за исключением плотно замотанной руки. За его спиной на полу лежало несколько смятых тряпок и бумажных полотенец, покрытых красными и оранжевыми пятнами. Ты потянулась к нему, и он вложил свою раненую руку в твои. Твои глаза снова были на мокром месте, когда ты мягко прикоснулась губами к повязкам; он как мог закрыл отверстие полосками ткани, но они почти размотались и уже были запачканы. — Папс, мне так жаль. Младший из братьев провёл по твоей макушке здоровой рукой. — Я СДЕЛАЛ ВЫБОР. И ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС ПОШЁЛ БЫ НА ЭТО СНОВА! ТЕПЕРЬ У ВАС ЕСТЬ ТО, ЧТО ВАМ НУЖНО, ТАК? Ты оглянулась на промолчавшего Санса. — Думаю, ты прав, Папс. Почему бы не наложить повязку получше? Скелет широко улыбнулся. — СПАСИБО! ОДНОЙ РУКОЙ ОРУДОВАТЬ БЫЛО ДОВОЛЬНО СЛОЖНО, НО САНС БЫЛ СЛИШКОМ ЗАНЯТ, ПЫТАЯСЬ РАЗБУДИТЬ ТЕБЯ, ТАК ЧТО Я НЕ ХОТЕЛ ЕГО ОТВЛЕКАТЬ. Ты собрала оставшиеся бинты (к счастью, в лаборатории их было предостаточно) и как следует забинтовала его ладонь. Он ни разу не издал ни единого звука боли, пока ты это делала, и тебе самой приходилось сдерживать слёзы, ведь если он оставался сильным, то и ты должна была. Только когда ты закончила с перевязкой, Санс заговорил. — он не спит? Ты замерла, нахмурившись. А действительно? Вообще-то… очень трудно сказать. Однако через мгновение ты ощутила эту крошечную искорку, говорившую, что да, он не спит и слушает, но не особо внимательно. Что бы не произошло после появления Санса, это его явно истощило. Твои пальцы сжались в кулак, но лишь на миг. Ты была в ярости и не собиралась принимать никакие извинения от Гастера за то, что он совершил. Но прямо сейчас ты была слишком уставшей. Ты не могла точно сказать, что с тобой случилось, но могла предположить, что это из-за него. — Гастер. Покажи руки. Я не хочу разговаривать с пустотой. Мучительно медленно его руки появились, черпая крохи оставшейся в тебе энергии. Они повисли в воздухе, безвольные и тусклые. Это почти глупо – прожигать угрюмым взглядом бестелесные ладони, но именно это ты и сделала. — Ты просто засранец, и уж поверь мне, ты заплатишь за это, когда заимеешь собственное тело. — Я сделал то, что должен был, — медленно показал он. — И это сработало. — Это… тьфу! — ты привалилась к Сансу, обнявшему тебя ещё крепче. Тебе не хотелось устраивать разборки, ведь Санс, чтоб его, тоже заведётся, если ты выйдешь из себя, а он и так выглядел, словно готов был отрубиться. — Знаешь, что? Я сыта по горло болтовнёй с тобой. Не желаю ни слышать тебя, ни видеть твои руки следующие двадцать четыре часа. Нам всем нужен отдых, и я выжму из него всё, покуда ты будешь сидеть как мышь. Руки оставались неподвижными несколько долгих мгновений. Затем они повернулись к Папайрусу, чьи глазницы слегка расширились. — Я сожа… убедись, что ты нанесёшь мазь на руку. Это ускорит восстановление, — после, ничего не добавив, руки исчезли, и стена воздвиглась в твоей голове с такой силой, что ты вздрогнула. Спустя несколько секунд, в течение которых ты продолжала смотреть на то место, где были руки Гастера, Папайрус расплылся в широкой улыбке. — ВОТ ВИДИТЕ! В НЁМ ЕСТЬ ХОРОШЕЕ! ОН ПОЧТИ ИЗВИНИЛСЯ! Санс подавился воздухом, и ты аккуратно погладила его по лицу. Именно тогда ты заметила, что из его носового отверстия сочится ещё больше голубоватой жидкости. Папайрус тоже это заметил и нахмурился. — Я ДУМАЮ, НАМ СТОИТ ВЕРНУТЬСЯ В ДОМ ЛЕДИ ТОРИЭЛЬ. Я… НЕ ХОЧУ ЭТО ПРИЗНАВАТЬ, НО, ДУМАЮ, МНЕ ПОТРЕБУЕТСЯ БОЛЕЕ УГЛУБЛЁННОЕ ЛЕЧЕНИЕ. ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ ПРИМЕНЯТЬ ИСЦЕЛЯЮЩУЮ МАГИЮ НА САМИХ СЕБЯ, ОСОБЕННО В ТАКИХ СЛУЧАЯХ! Санс внезапно отстранился от тебя, и его вырвало. Ещё больше голубой жидкости, смешанной с небольшим количеством жёлтых вкраплений брызнуло сквозь его зубы на пол. В воздухе запахло озоном. — Санс! Он закашлялся и поёжился. — я в порядке. это и раньше случалось. просто реакция. Да, определённо самое время отправляться домой. С тебя было достаточно и одного откровения о том, что скелетов может тошнить. Правда, это не было похоже на обычную рвоту, так что это явно не то же самое. Стиснув зубы, ты всё вытерла, прежде чем подобрать контейнер с костью Папайруса и положить его в холодильную камеру. От вида вырезанного из его ладони куска тебя и саму чуть не стошнило, и ты торопливо подписала его, прежде чем закрыть камеру. День или два уйдёт на то, чтобы он стабилизировался до такой степени, чтобы его можно было вынуть и работать с ним, но вы и не торопились. Возвращаясь к мальчикам, ты внутренне застонала; Папайрус делал всё возможное, чтобы помочь Сансу встать одной рукой. Последнее, чем тебе хотелось бы заняться, – это вести машину. Твой страх сменился беспокойством, когда Санс, шмыгая носом, закачался в попытке устоять на ногах. В первой половине торопливого пути к машине он настаивал на том, чтобы идти самостоятельно, но к тому времени, как вы добрались до парковки, его рука лежала на твоём плече, а он сам тяжело спотыкался. Он всеми силами старался не отключится, цепляясь за твою правую руку, пока ты рулила левой. Каждая кочка заставляла его стонать. — Пожалуйста, не заблюй мне машину, — шутливо взмолилась ты, пытаясь отвлечь его. — …кей, — выдавил он, тяжело дыша. Размытые точки его глаз пристально следили за тобой. Он слабо постучал пальцем по своей грудной клетке чуть выше того места, где, как ты знала, находилась его Душа. — куда ты пропала? Ты рвано втянула воздух. — Это было похоже на воспоминание, но… Думаю, я действительно была там. Я могла двигаться, могла ходить… говорить с другими. Я говорила с тобой. — со мной? — Ты был ещё ребёнком. Напуганным, одним в той лаборатории в подвале. Ты спросил меня, была ли я настоящей. Ты коснулся моего лица, и я держала тебя за руку, — ты понятия не имела, была ты там на самом деле, или же нет, но… всё казалось реальным. Образы, холод, ощущение его руки в твоих. Как это могло быть просто воспоминанием или сном? Ты посмотрела на него, пытаясь увидеть, вызвало ли это какой-нибудь отклик в его голове, однако он выглядел просто растерянным. — Я дала тебе обещание. Ты помнишь? Меж его надбровными дугами пролегла складка. — я… не… я не помню многого из того времени, — устало проронил он. — всё как-то перемешалось. а что ты сказала? Ты не была уверена, почему начала краснеть. — Я сказала, что тебе ещё придётся пройти через боль. Что тебе многое придётся перенести. Затем я пообещала тебе, что однажды всё будет хорошо. Я сказала, что ты увидишь звёзды, а рядом с тобой будут друзья, которые всегда будут любить тебя. Несмотря ни на что, — ты перевела дыхание. — Вероятно, это был всего лишь какой-то чудной, суперреалистичный сон. Как ты считаешь? Он не ответил, и, бросив взгляд в его сторону, ты увидела, что он заснул. Сжав его руку, ты наклонилась, поцеловав его лихорадочно горячий череп. Возможно, сейчас не лучшее время, чтобы пытаться пробудить его воспоминания. Кроме того, теперь, когда всё было кончено, ты оглянулась на всё случившееся с более ясной головой. Очевидно, твоё материальное тело никуда не девалось, так что способность ощущать прикосновения Санса не имела смысла. И это объясняло, почему он внезапно исчез, а мир рассыпался на осколки. Помимо прочего, раз это был просто сон, то существо, прорвавшее прореху в воздухе, было лишь плодом твоего воображения. Да, должно быть, это был самый обычный сон. Альтернатива была слишком страшна, чтобы думать о ней. Фриск и Ториэль стояли снаружи, когда вы подъехали, и они не смогли скрыть свой ужас при виде руки Папайруса. К счастью, Ториэль сдержалась, допустив лишь краткую вспышку ярости, во время которой ты заметила, как язычки пламени начали лизать её руки. Она быстро отвела Папайруса на кухню, готовясь приступить к его лечению, и Фриск потопали следом за ними, в то время как ты провела Санса в ванную, чтобы смыть следы пота с его лица и помочь ему переодеться в пижаму. Закончив с водными процедурами, ты уложила его в постель и поместила на его лоб влажное полотенце, хоть и не была уверена, насколько это поможет. — И как тебя вообще может тошнить? — буркнула ты. — Гастер только ржал надо мной, когда я болела и спрашивала его об этом. Санс приоткрыл одну глазницу. — это магия, а не мерзкая человеческая желудочная штука. — Голубая светящаяся волшебная рвота – это всё ещё рвота, а, следовательно, она тоже мерзкая. Он слабо хохотнул. — иногда такое случается. моё тело сейчас вырабатывает недостаточно магии, от этого у меня кружится голова, и приходится сильно напрягаться. временами я подолгу сплю, а иначе заболею и… — Избавишься от всего, что ещё осталось? — ты сморщила нос. Он мягко улыбнулся и ткнул тебя в кончик носа. — что-то типа того. — Бедняжка, — ты начала гладить его по голове, и он закрыл глазницу, довольно урча. Какое-то время спустя ты прошептала: — Тебе не стоило так себя изматывать. Мне не нравится, что ты доводишь себя до такого. Он попытался приподнять голову, но ты аккуратно толкнула его обратно. Тогда он открыл глазницы и нахмурился. — а мне не нравится держать тебя на руках, задаваясь вопросом, проснёшься ты, или в этот раз уйдёшь навсегда. Вздохнув, ты опустила голову на подушку рядом с его. — В последнее время это происходит слишком часто. — мне очень не нравится, что тебе приходится видеть меня таким, — прошептал он. — по-видимому, того, что я и так постоянно плачу перед тобой, недостаточно. — Ты не всё время плачешь. Это я ною даже по пустякам. Как над тем видео, где тигрята потеряли маму, помнишь? Он засмеялся, но смех сразу перешёл в кашель. — это было довольно грустно. После вы на какое-то время впадали в молчание. Тебе действительно стоило бы дать ему поспать, но… ты всё ещё чувствовала себя плохо из-за случившегося с Папайрусом. Вся эта ситуация выбешивала, особенно из-за того, что, если копнуть поглубже в это дерьмо, Гастер был прав, и Папайрус был единственным, у кого можно было взять необходимую кость. А что ещё хуже, Санс тоже это знал. Он так отчаянно пытался найти ещё что-нибудь, что могло бы сработать, полностью выложился на поиск иного пути. Но в конечном итоге это не имело значения. Гастер это знал. Он знал, что это не сработает, и всё же позволил Сансу попытаться. Он… ох. Внезапно тебя озарило. Подняв голову, ты обнаружила, что Санс ещё в сознании, хоть и частично. — Санс? — …хмм? — Ты… ты знал, что не получится взять кость из твоих атак? Он на мгновение напрягся. — я… — Ты продолжал настаивать на том, чтобы взять образец из твоей руки, даже работая над попытками использовать кости атак. Но ты наверняка знал, что урон будет слишком велик. Вот почему ты довёл себя до такого состояния, стараясь заставить атаки работать, верно? Потому что ты не мог вынести мысли о том, что придётся позволить Папайрусу пройти через это. — подытоживая твои слова, я всеми силами старался не прорезать дырень в руке своего брата? не такой уж сложный паззл, малышка, — произнёс он, не открывая глазниц. Ты прекратила гладить его по голове и вместо этого взяла за руку. — Да. Знаю. Но я думаю, даже ты понимал, что всё должно было к этому прийти. Ты просто пытался отсрочить это. Ты надеялся найти другое решение. Мне кажется… возможно, Гастер пытался избавить тебя от чувства вины из-за необходимости просить Папайруса пойти на такую жертву. — что? — Я не защищаю Гастера. Ни в коем случае, — быстро поправила себя ты. — Он не должен был этого делать. Более того, он не должен был опаивать тебя и запугивать Папайруса, давя ему на жалость. Но если бы тебе пришлось просить Папайруса, если бы именно ты был тем, кто привязал его к машине и нажал на кнопку, ты бы никогда себя не простил. Санс смотрел на тебя с выражением шока на лице. — зачем ему так поступать? с чего ему париться обо мне и моём бремени? чем больше сожалений – тем лучше, так ведь? после того, что я с ним сделал… — А он творил с тобой более ужасные вещи, чем я могу себе представить. Вопрос не в том, чьи поступки были хуже. Ты ненавидишь его? — он нахмурился, и ты подняла руки. — Окей, плохое время для подобного вопроса. Слушай, мне приходится делить пространство в голове с этим товарищем, и мне всё ещё тяжело понимать его. Но я чувствую его вину и сожаление, даже когда он пытается их скрыть. Знаю, он не из хороших парней. Я полностью это осознаю. Думаю, что и он тоже. Но также он и не воплощение зла. Суть в том, что он часть твоей семьи. И нравится тебе или нет, с Папайрусом он тоже связан. Он также не хотел этого делать. Он знал, что твои атаки не сработают, но всё же позволил тебе попробовать, вместо того, чтобы ещё раньше остановить это. Я думаю, даже он надеялся, что Папайруса удастся сберечь. Пусть и извращённым способом, но он хотел спасти твою жизнь. Даже если это означало, что ты возненавидишь его. Или твоя ненависть станет сильнее. Несколько долгих мгновений Санс молчал, обрабатывая информацию. — я не могу взять и простить его просто потому, что он чувствовал себя плохо и пытался взять на себя вину за причинение боли папсу, — хрипло прошептал он. — его чувства не отменяют того, что он сделал. это не исправляет того дерьма, через которое он заставил тебя пройти. Ты прижалась губами к его лбу. — Я и не ожидаю, что ты простишь его. Равно как и он сам. Я лишь хочу помочь тебе понять, — ты подтянула одеяло повыше и перевернула полотенце прохладной стороной вниз. — Тебе нужно поспать. Мы не сможем продолжить, если ты будешь прикован к постели. Подоткнув одеяло, ты переоделась в пижаму и собралась уже пойти проведать Папайруса, когда он тихо позвал тебя: — ничего, если папс сегодня поспит здесь? я просто… я просто хочу сейчас побыть с ним рядом. если он не против. Ты улыбнулась ему. — Ну конечно же. Я пойду спрошу его. Папайрус, чувствуя себя значительно лучше после того, как Ториэль исцелила открытые края отверстия в его руке, моментально согласился поспать в комнате с вами. Ты разложила диван, чтобы увеличить спальное место, а когда вернулась с дополнительными одеялами, обнаружила, что младший скелет свернулся калачиком рядом со своим братом. Оба уже крепко спали. При виде этой картины на тебя накатила почти болезненная волна эмоций, а к глазам подступила влага. Несмотря на то, что ты рассказала Сансу о сути действий Гастера, ты по-прежнему ощущала пылающую ярость, направленную на монстра, спящего в твоём разуме. Но сейчас с этим ничего нельзя поделать. Ты просто хотела спать и молилась, чтобы зверь с фиолетовым взором, взрезающий саму ткань пространства, не посетил твои сны. Закончив с обустройством спального места, ты как можно тише забралась под толстое одеяло. Как бы страшно это ни было, худшая часть уже позади. У вас есть всё необходимое. Кость, Душа и Решительность. Как только Сансу станет лучше, вы все вернётесь к работе. И остаётся надеяться, что, если не возникнет иных препятствий, у Гастера скоро появится новое тело, и ты сможешь продолжить свою жизнь. Ты тихо фыркнула, проваливаясь в сон. Не будет препятствий? Вам не может настолько повезти. Однако, несмотря ни на что, ты собиралась со всем упорством держаться за эту надежду.