Vienna Waits For You

Было уже поздно, когда они отправились домой к Асахи. — Прости, — пробормотал Асахи. — Я не думал, что мы засидимся допоздна. Нишиноя покачал головой, но потом понял, что Асахи наверняка не мог видеть его в темноте, пока они шли вдоль дороги. — Мне понравилось. Было здорово. — Я надеюсь, вся эта затея с тортом не была чересчур. Нишиноя спрятал лицо в воротнике старой куртки Асахи, которую Азумане-сан одолжила ему. — Нет, все было замечательно. Мне очень понравилась твоя мама. Асахи фыркнул: — Она забавная. Но когда отец уехал, а Джун и Такеши отправились в колледжи, долгое время мы жили с ней одни. — Она тебя очень любит. — Мы отлично ладили большую часть времени, — согласился Асахи. — С ней правда легко общаться. — Я знаю, — сказал Нишиноя. Когда они проходили по небольшому холму, он посмотрел вниз на редкие разбросанные по долине огоньки. Звезды над ними мерцали холодным светом. Нишиноя поежился. — Ты замерз? — Нет, — сказал Нишиноя. — Я счастлив. Он протянул вперед руку и взял ладонь Асахи, переплетая их пальцы. На мгновение между ними воцарилась тишина, а потом Асахи осторожно сжал его пальцы в ответ. — Я рад, — сказал он. Нишиноя остановился. Асахи, не заметив этого, сделал еще шаг вперед, а потом встал, когда их руки оказались крепко натянуты между ними. — Нишиноя?.. — Знаешь, что я загадал? — Нишиноя позволил этим словам сорваться с губ в холодный ночной воздух. — Нельзя же говорить, а то не сбудется, верно? — Мне плевать, — заявил Нишиноя. Он шагнул вперед, схватил Асахи за плечо свободной рукой и встал на носочки. Он промахнулся мимо рта в темноте и поцеловал его куда-то между подбородком и нижней губой, почувствовав щетину Асахи под своими губами, и что-то внутри него полыхнуло жаром. Он смял в кулаке воротник его куртки и попытался потянуть его вниз, чтобы поцеловать уже нормально. Асахи не поддался. — Нишиноя! — выпалил он. Он высвободил руку из пальцев Нишинои, взял его за плечи и надавил на них, заставляя его снова встать на ноги ровно. — Что ты делаешь? — Мне кажется, я выражаюсь яснее некуда, — ответил Нишиноя, сильно хмурясь. Он опустился на стопы и скрестил руки на груди. Он вглядывался в темноту, пытаясь получше рассмотреть выражение лица Асахи, и жалел, что не начал все это поближе к фонарю, но сейчас уже ничего нельзя было изменить. Асахи все еще держал его за плечи, сохраняя дистанцию. — Я говорил тебе, я ничего не жду от тебя, — твердо сказал он. — Ты не должен… — Я не делаю ничего из-за того, что считаю, что должен тебе, — резко сказал Нишиноя. — Я просто хотел поцеловать тебя. Так же, как хотел поцеловать тебя раньше. — Раньше? Нишиноя кивнул. — Как я хотел поцеловать тебя, когда мне было шестнадцать. Асахи ничего на это не ответил, и Нишиноя подался вперед, сжимая руки перед собой в кулаки. — Я загадал, задувая свечи, что хотя бы только сегодня ты позволишь мне поцеловать себя. Мне все равно, если это просто была пьяная выходка прошлой ночью, когда ты заигрывал со мной, все равно, если ты не захочешь больше со мной разговаривать или пожалеешь, что вообще встретился со мной — просто… Только сегодня. Могу я поцеловать тебя? В свой день рождения? Ты разрешишь мне? — Нишиноя, — мягко сказал Асахи, — ты правда хочешь поцеловать меня? Нишиноя был близок к тому, чтобы рвать на себе волосы. — Хочу ли я поцеловать тебя? Ты глухой? Разве я только что не сказал… Фраза оборвалась, когда Асахи буквально навис над ним, беря одной рукой за подбородок и укладывая другую на его затылок. Он удерживал Нишиною на месте, когда их губы соприкоснулись, заглушая конец предложения. Нишиноя услышал, как он сам в удивлении издал странный короткий звук. Он смял дрожащими пальцами куртку Асахи спереди и вдохнул через нос. Губы Асахи были нежными и настойчивыми. Нишиноя чувствовал, как его выбившиеся из заколки волосы щекочут его лицо. Он закрыл глаза и постарался унять дрожь в ногах. Когда Асахи отстранился и выпрямился, Нишиноя тяжело вздохнул. — Что? — спросил Асахи. Его голос все еще звучал твердо. Нишиноя жалел, что не мог видеть его лицо более четко. Все, что он мог разглядеть — это расплывчатые очертания лба и носа Асахи, темное пятно между его раскрытых губ, едва заметное отражение отдаленных огней в его глазах. Его руки были тяжелыми, когда он вернул их на плечи Нишинои. Нишиноя тяжело сглотнул. — Ты знаешь, как оно бывает, когда ты сильно чего-то хочешь и говоришь себе, я только немного попробую, хотя бы чуточку, чтобы справиться с самим собой. А потом это самое "немного" делает все только хуже. — Нишиноя провел по лицу рукой. — В этом весь ты, Асахи-сан. — Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Нишиноя, — пробормотал Асахи. По его интонации Нишиноя мог вообразить себе его лицо, эту глубокую морщину между бровей — ту самую, которую он так часто видел в этот день. — Я хочу знать, что ты гей, шесть лет тому назад, — сказал Нишиноя. — Я хочу встретить тебя снова тогда, когда со мной все не было настолько хреново. Я хочу… — Нишиноя сгреб в кулаки куртку Асахи и вжался лбом в его грудь. — Я хочу поцеловать тебя. Снова. Очень. — Он вздохнул и закрыл глаза. — Я хочу заняться сексом с тобой. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Асахи издал в ответ странный звук удивления, а потом — еще более гортанный звук, от которого у Нишинои в животе все сжалось. — Нам не стоит… — Голос Асахи был хриплым. — Нам не стоит говорить об этом здесь на улице. — Он все еще держал Нишиною за плечи, потом мягко провел ладонями по ним, опуская руки чуть ниже. — Давай вернемся ко мне домой и поговорим об этом там, идет? Нишиноя снова кивнул перед тем, как вспомнить, что Асахи не видит этого. — Идет, — буркнул он. Жар метался внизу живота, как неуемная кошка. Осенний воздух обжигал холодом горячие щеки. — Поговорим, — согласился он. * * * К тому моменту как они вернулись в квартиру после до странного молчаливой поездки в поезде и прогулки до дома, Нишиноя твердо решил, что "поговорить" было в самом конце его списка. Близко к первым пунктам, прямо после "взобраться на Асахи, как на дерево", было поцеловать его. Так что, когда Асахи вставил ключ в замочную скважину и повернул его, Нишиноя с силой втолкнул его в квартиру, и дверь за ними захлопнулась. Он продолжал толкать Асахи вперед, пока они не уперлись в стену и он не встал на цыпочки, чтобы хоть как-то преодолеть разницу в росте, обвивая руками его шею. — Ниши... Нишиноя! — пробормотал Асахи между попытками Нишинои поцеловать его. — Подожди секунду! — Зачем же ты все так усложняешь? — раздраженно проворчал Нишиноя. — Нишиноя! — резко прошипел Асахи, и настоящая злость прозвучала в его голосе впервые с тех пор, как Нишиноя наткнулся на него в баре прошлой ночью. — Я же сказал тебе, что хочу поговорить об этом! — Он с силой уперся в плечи Нишинои и оттолкнул его. Нишиноя качнулся от этого резкого движения и оступился. Он ударился бедром о край стола у дивана и ухватился за него, чтобы устоять на ногах. Асахи все еще стоял у стены. Единственный источник света был от панели над плитой, но даже так Нишиноя видел, как тяжело он дышит, как сильно он вывернул руки, заведя их за спину, так, что кожа побелела. Его волосы выбились из заколки, растрепанные попытками Нишинои притянуть его к себе. Глаза были широко распахнуты. Стыд, накрывший Нишиною, был подобен удару кувалды. Он сжался, согнулся пополам, опускаясь на пол и вжимаясь лбом в колени, стиснув руками виски настолько сильно, будто готов был проломить их с обеих сторон. — О, Господи, — простонал он. — Прости. Прости, Асахи-сан. Он не мог понять, что с ним произошло, что это было за наваждение, накрывшее его тяжелым облаком. Он скорее почувствовал, чем услышал шаги Асахи, который пересек комнату. Нишиноя сжался, уверенный, что Асахи собирался выставить его за дверь. Однако ничего этого не произошло, только что-то тяжело опустилось рядом с ним, и Нишиноя на секунду поднял глаза, чтобы увидеть, что Асахи сел перед ним на колени, прежде чем его притянули в крепкие объятия. Нишиноя застыл в изумлении. Слезы, которые уже готовы были политься из глаз, отступили. Асахи обвил его одной рукой за плечи, крепко прижимая к себе, а второй мягко повернул его голову, позволяя уткнуться в сгиб своей шеи. — Все хорошо, — пробормотал Асахи. — Все в порядке. Я не злюсь. Нишиноя моргнул, едва не задевая ресницами теплую кожу Асахи. От него пахло дезодорантом, и карри, и тортом. От него пахло домом. Нишиноя отчаянно вцепился пальцами в его куртку, пытаясь бороться с подступающей истерикой. Наконец, ему удалось сделать глубокий вдох, с дрожью выдохнуть и отстраниться от Асахи, садясь на полу ровно. Асахи остался сидеть перед ним на пятках, положив руки на колени. Нишиноя позволил себе коротко глянуть на него, но потом снова опустил глаза в пол. — Что это было? — тихо спросил Асахи. Нишиноя покачал головой. — У меня просто такое ощущение, что я упускаю свои шансы абсолютно на все. — Он вновь посмотрел на Асахи. — Включая тебя. — Он обвил руками ноги и снова уткнулся лицом в колени. — Я подумал, что, может быть, если хотя бы сегодня, на одну ночь, ты будешь моим, это заставит меня думать, что у меня хоть что-то есть. Асахи медленно выдохнул. — Нишиноя, — ласково сказал он. Нишиноя почувствовал, как подбородка коснулись чужие пальцы, заставляя поднять голову. Асахи мягко улыбнулся ему. — Я все еще здесь. И был здесь все это время. Ты вовсе ничего не упустил. Он нахмурился. — Я хочу, чтобы ты меня понял, — продолжил Асахи. — Прошлая ночь не была пьяной выходкой. — Не была? Асахи покачал головой. — Нет. Я на самом деле... ну, если быть честным, когда я увидел тебя в том баре прошлой ночью, это... это было то, о чем я уже не раз думал. — Он заправил прядь волос Нишинои ему за ухо. — Это не то, чего я... — Асахи закусил губу. Его щеки потемнели. — Я не то чтобы... ждал. Но думаю, маленькая часть меня всегда надеялась, что однажды ты войдешь в ту дверь. Нишиноя почувствовал, как начало гореть собственное лицо. Он крепче обхватил руками колени. — И... Асахи беззвучно рассмеялся. Он отвел глаза в сторону; на его щеках все еще горел румянец. — Я имею в виду... Я хочу. В смысле заняться с тобой сексом. Нишиноя перестал дышать. Он выпрямился, отпуская свои ноги и вскакивая на колени, и схватил Асахи за руки. — Правда? — Да. Но... — Он снова взял Нишиною за подбородок, осторожно приподнимая его лицо. — Ты просишь... об этом всего на одну ночь. Или, может, потому что ты хочешь на время забыть все свои проблемы. Я имею в виду, я понимаю это, но... — Асахи снова нахмурился. — Честно, я не уверен, что могу пойти на это. Я на самом деле не... не создан для такого. — Он встретился взглядом с глазами Нишинои. — Но, если это то, что тебе нужно, я могу попробовать. Нишиноя посмотрел на лицо Асахи, задыхаясь от эмоций, что были на нем написаны. Он провел ладонями по рукам Асахи, двигаясь к его плечам, затем касаясь его шеи и зарываясь пальцами в волосы. — Это не то, что мне нужно, Асахи-сан, — произнес он. — Я просто хочу тебя. Я хочу тебя. Я всегда тебя хотел. Асахи тихо вздохнул и обвил руками Нишиною, прижимая ладони к его спине. — Нишиноя, — прошептал он. Нишиноя резко выдохнул, когда Асахи притянул его к себе, и почувствовал, как в ответ на это в животе что-то резко сжалось. — Прости, я такой идиот, — пробормотал он. — Я не хотел... — Перестань говорить, — выдохнул Асахи в его губы, и Нишиноя замолчал. У Нишинои не было большого опыта в поцелуях. Были какие-то неловкие попытки в колледже, пара вечеринок, когда он выпивал слишком много и обнаруживал себя на диване в дальней комнате с девушкой, имени которой он даже не знал. Была еще одна неудавшаяся попытка сойтись с парнем с занятий по каллиграфии на втором курсе — парень струсил в самый последний момент, заставив Нишиною, как дурака, сидеть одного в кафе. Но тогда это даже заставило его почувствовать какое-то облегчение. Так что он думал, что его способности в данном вопросе весьма ограничены, но все же... Нишиноя был полностью, абсолютно, на сто процентов уверен, что Асахи целовался лучше всех в Японии. Может быть, на планете. Если бы была олимпийская дисциплина по поцелуям, Асахи получил бы золото. Это не было бы даже соревнованием. Нишиноя наклонил голову к плечу, пока Асахи целовал его так сладко и потрясающе, что мышцы в его собственной шее казались пластилиновыми. Асахи осторожно прижимал его широкой ладонью за затылок, удерживая на месте, раскрывая губы и трогая языком язык. Нишиноя понял, что стонет, слыша звук в своей голове так, как будто он исходил откуда-то еще, а не от него самого. Он еще крепче обхватил руками шею Асахи и потянулся к нему, прижимаясь изо всех сил к его широкой груди. Боже, они оба все еще были в куртках. Все еще! Но Нишиноя просто не мог оторваться от этих губ надолго, чтобы расстегнуть молнию на своей. Рука Асахи нащупала край его куртки и скользнула под него — неожиданно теплая ладонь огладила ребра осторожным, почти щекотным прикосновением. Нишиноя вздрогнул и дрожаще выдохнул в губы Асахи. Он, казалось, ничего больше не способен был делать, кроме как прижиматься к нему и позволять бездумно гладить и целовать себя. Колени уже начинали напоминать о себе. Он чуть продвинулся вперед, чтобы немного перенести вес, и Асахи расценил это по-своему, как какой-то намек — он схватил Нишиною за бедра и притянул к себе, сам в этот момент отклоняясь назад, так что Нишиноя оказался верхом на его бедре. Асахи накрыл ладонью его ягодицу и притянул ближе к себе. Другой рукой он провел по внутренней стороне бедра Нишинои вверх. Дойдя до конца, Асахи прижал его ногу крепко к своему паху. Нишиноя мог чувствовать его почти твердый член через плотную ткань джинсов. Нишиноя задохнулся и разорвал поцелуй. Он посмотрел вниз на их крепко прижатые друг к другу тела. — А...Асахи-сан... Асахи дотронулся губами до его виска, лба. — Это слишком? — спросил он мягко. Нишиноя покачал головой. — Просто дай мне... минутку. Асахи кивнул. Он провел пальцами сзади по ноге Нишинои до сгиба колена и снова вверх. Нишиноя закрыл глаза и положил голову ему на плечо. Он наполовину просунул руку под воротник футболки Асахи и приложил ладонь к изгибу между его ключицей и шеей. Он чувствовал удары его сердца под своими пальцами и позволял этому быстрому ритму успокоить себя. Нишиноя попробовал потереться о бедро Асахи, и это заставило застонать обоих. — Хочешь пойти в спальню? — пробормотал Асахи. — Да, — сказал Нишиноя. — Очень хочу. Асахи низко усмехнулся ему в шею. Он отпустил задницу Нишинои и, вместо этого, взял его за бедра, медленно приподнимая его со своей ноги. Нишиноя разогнул колени и встал прямо над Асахи, который все еще сидел на пятках, обхватив руками его бедра. Он смотрел вверх на Нишиною: припухшие, слегка раскрытые губы, потемневшие глаза — он выглядел совершенно бесстыдно. Нишиноя глубоко втянул в себя воздух и положил руку на его макушку. Асахи потянулся вперед, приподнимаясь на колени и утыкаясь лицом Нишиное в живот. Он просунул пальцы за пояс его джинсов, поглаживая выступающие бедренные косточки. Нишиноя вплел пальцы в его волосы и прильнул к нему сильнее, чтобы дать опереться. Асахи еще крепче обхватил руками его бедра и слегка сжал их, поднимаясь на ноги. Пока он вставал, он близко прижимал к себе Нишиною, так что его грудь мягко прошлась по его телу спереди, заставляя громко вздохнуть и вцепиться в его плечи. Встав прямо, Асахи нежно взял Нишиною обеими руками за подбородок и поцеловал его снова. Его губы были мягкими. — Тебя трясет, — пробормотал Асахи. — Вовсе нет, — резко ответил Нишиноя. Асахи обнял его одной рукой, другой убирая волосы Нишинои с его лица. — Я никогда не сделаю тебе больно, — мягко сказал он. — Если ты не хочешь этого, просто скажи. — Я хочу! — настаивал Нишиноя. — Я просто... — В животе все скрутило в узел от страха и беспокойства. — У меня просто никогда... не заходило далеко. Ни с кем. Асахи улыбнулся ему и снова провел по его волосам, убирая их назад. — Все в порядке. Мы можем все делать медленно. Нишиноя покачал головой. Отчаяние расстилалось внутри темным шелком, холодным и гладким. Его охватил странный ужас — что, если они не будут делать все быстрее, это мгновение разрушится, разлетится, как опавшие листья, и он проснется в своей комнате в общежитии, еще более несчастный и одинокий, чем до этого. — Асахи-сан, — прошептал он, чувствуя, как сжимается горло. — Я так тебя хочу. Мне кажется, я рассыпаюсь на части. Асахи взял его лицо в чашу ладоней. — Я держу тебя, Нишиноя, — сказал он. Его голос обволакивал, как бархат. — Я не отпущу тебя. Нишиноя обвил руками шею Асахи и вновь потянул его вниз. Повинуясь собственному капризу, он вынул заколку из его волос и бросил ее на диван позади себя. Волосы Асахи длинным шелковым водопадом упали на его руку. — Пожалуйста, — выдохнул Нишиноя. Асахи снова поцеловал его; его рот внутри был горячим, а у поцелуев был привкус кофе, который они пили за ужином. Нишиноя наконец-то смог заняться замком куртки Асахи; он стянул ее с его плеч, и Асахи опустил руки вдоль тела, чтобы куртка упала на пол, перед тем как снова крепко обнять Нишиною за талию и почти приподнять над полом. Молния на верхней одежде Нишинои была следующей; и его куртка присоединилась к первой на полу и была там и забыта. Нишиноя позволил провести себя по коридору, прижать к стене и дать Асахи протиснуть колено между его бедер, пока тот возился с ручкой двери в спальню. Асахи проводил горячим языком по его горлу, пока Нишиноя стонал, шумно дышал и цеплялся за его плечи, чтобы устоять на ногах. Нишиноя чувствовал упругие мышцы Асахи под тонкой футболкой; его крепкие и сильные руки, его напряженное твердое бедро у своего паха. Асахи каким-то образом казался больше, чем был в старшей школе, чем был раньше в этот же самый день — он был везде вокруг Нишинои, выкручивая каждое ощущение на максимум. Асахи выдохнул ему в шею, двигаясь снизу к его уху, и ласково прикусил мочку, обдавая ее влажным дыханием и едва прикасаясь зубами. Его руки снова были на ягодицах Нишинои, и Нишиноя стонал и подавался бедрами навстречу, проходясь по ноге Асахи. Асахи притянул его к себе и поднял, и Нишиноя почувствовал, как ноги оторвались от пола; его бесцеремонно внесли в спальню и почти тут же уронили на кровать. Нишиноя удивленно выдохнул, когда Асахи уронил его. Он приподнялся на локтях. — Э-эй... — Подожди, — сказал Асахи. Нишиноя видел его темный силуэт на фоне света из коридора, когда он вернулся к открытой двери. — Куда ты? — выпалил Нишиноя, немного более отчаянно, чем планировал. — Никуда, — заверил его Асахи; в его голосе чувствовалась улыбка. Свет залил комнату, и Нишиноя прищурился от внезапной яркости, пока Асахи убирал руку с выключателя. — Я не хочу ничего пропустить. Он был взбудораженным и безумно красивым, выглядя одновременно смущенным и хищным — Нишиноя даже не мог объяснить точно, как. Спутанные волосы падали на его лицо; несколько тонких прядей прилипло к нижней губе. Футболка Асахи задралась на животе, обнажая полоску загорелой кожи и верх выступающей бедренной косточки над низким поясом его джинсов. Он был возбужден: под натянутой тканью штанов это было хорошо заметно. Нишиноя тяжело сглотнул от вида этой картины, чувствуя жар в животе. Когда он молча перевел взгляд вновь на лицо Асахи, тот посмотрел вниз на себя, а потом снова на Нишиною и застенчиво улыбнулся. Нишиноя попробовал улыбнуться в ответ, но губы дрогнули, и он не смог справиться с этим. Вместо этого, он сжался, опустив плечи, чувствуя себя неловко из-за включенного света. Все казалось нереальным — или, возможно, слишком реальным: Асахи, стоявший в дверном проеме, как большая мраморная статуя, идеальная и красивая. Нишиноя, по сравнению с ним, чувствовал себя маленьким и измученным, худым и совсем не привлекательным. Асахи пересек комнату в несколько шагов. Он поставил колено на кровать и наклонился вперед, опираясь на обе руки, чтобы снова поцеловать Нишиною. Когда Нишиноя попытался положить ладонь ему на плечо, Асахи взял его за запястье и опустил его руку. — Позволь мне, — проговорил он рядом с раскрытыми губами Нишинои. — Я хочу. Он уложил Нишиною обратно на постель и опустился на колени между его ног. Его руки потянулись к пряжке ремня Нишинои. Он только успел расстегнуть ее, когда Нишиноя пришел в себя и схватил Асахи за запястье. — Асахи-сан, — быстро сказал он, — ты не… ты не должен. Асахи остановился. Он скользнул взглядом по телу Нишинои и после посмотрел ему в глаза. Асахи выглядел невинным и открытым, выражение его лица было мягким и нежным. Он поджал губы. — Ты не хочешь, чтобы я это делал? — спросил он. Нишиноя сильнее сжал его руку. Его кожа была теплой; Нишиноя ощущал его браслет под пальцами, маленький глиняный шарик у его ладони. — Дело не в том, что я не хочу, — сказал он. — Не то чтобы я не думал об этом раньше. Но… — Нишиноя поморщился. — Я не хочу, чтобы ты делал это из жалости ко мне или… — Я не делаю ничего такого, — сказал Асахи. На его лице появилось беспокойство, он свел брови. — Нишиноя, — сказал он тихо, — ты до сих пор не понял, как безумно я хочу тебя? Нишиноя уронил голову обратно на кровать и уставился в потолок. Когда он ничего не ответил, Асахи снова заговорил, и сомнения в его голосе на этот раз было больше: — Все в порядке? — В порядке? — эхом отозвался Нишиноя. Голос сорвался на этом слове, и он поморщился. — Я просто не верю, что кто-то, вроде тебя, может запасть на такого, как я. — На такого, как… Нишиноя, как ты можешь… — Асахи нахмурился. — Ты что, не понимаешь? — Не понимаю чего? Асахи покачал головой. Он провел рукой по бедру Нишинои вниз до его колена, потом поднялся, вставая между его ног, свисающих с кровати. Асахи наклонился над его телом, опираясь одной рукой на покрывало. Другой он дотронулся до лица Нишинои. — Нишиноя, я был совершенно очарован тобой еще с шестнадцати лет. Ты совершенно поразительный. Как ты не понимаешь этого? Нишиноя смял покрывало обеими руками, чтобы они перестали дрожать. — Но, Асахи-сан, — пробормотал он. — Я… — Он прикрыл глаза, которые жгло изнутри. — Я… Не представляю из себя ничего особенного, хотел он сказать. Вероятная ошибка, хотел он сказать. — Нишиноя, — прошептал Асахи. Его губы были совсем близко к уху Нишинои, дыхание касалось его лица. — Позволь я тебе покажу. Нишиноя приподнялся к груди Асахи, зарываясь пальцами в его распущенные волосы. Асахи обнял его за спину. Нишиноя почувствовал, как его рука мягко опустилась на его затылок. Он повернул голову и уткнулся лицом в теплую, терпко пахнущую шею Асахи. — Пожалуйста, — взмолился Нишиноя. — Мне нужно… Асахи нежно повернул рукой его голову. Он отстранился — Нишиноя не смог сдержать разочарованный вздох, который сорвался с его губ — но Асахи снова наклонился к нему, поцеловал в бровь, потом в щеку, в уголок губ. — Я здесь, — сказал он. — Я никуда не уйду, — он прижался лбом ко лбу Нишинои. — Ты так часто заботился обо мне. Позволь мне позаботиться о тебе. Чистая искренность во взгляде Асахи была невыносима, и Нишиноя закрыл глаза. Он твердо кивнул, повернул голову, чтобы поймать губы Асахи своими и с жадностью поцеловал его. Асахи положил руку на плечо Нишинои и осторожно отстранил его. Он поцеловал его подбородок, шею; пальцы Асахи мягко гладили его за ухом, разными движениями лаская его голову. Он чуть надавил вниз, и Нишиноя сдался, укладываясь на кровать. Потом Асахи поцеловал его снова, на этот раз очень сладко, и провел руками по его телу до края его рубашки. — Нишиноя, — пробормотал он, обдавая теплым дыханием его губы. — Могу я? Нишиноя тяжело сглотнул и снова кивнул. Асахи поцеловал его еще, коротко, потом скользнул руками под рубашку, задирая ее и обнажая живот и грудь. Асахи снова сел на колени между его ног. Он взял Нишиною за бедра и потянул на себя к краю кровати, пока его задница практически не свисала с нее. Потом Асахи снова наклонился к нему, прижимаясь раскрытыми губами к животу Нишинои. Нишиноя резко и коротко выдохнул от этого обжигающего прикосновения языка Асахи к его телу. Он вновь вплел пальцы в его волосы, чтобы они не начали дрожать. Он чувствовал, как дрожь проходилась по его ногам, расставленным по обе стороны от корпуса Асахи, пальцы его ног были сильно напряжены, упираясь в пол. Асахи пошевелился, притираясь грудью к его паху. Нишиноя вновь уставился в потолок и закусил губу, чтобы не стонать. — Расслабься, — выдохнул Асахи, и теплый воздух прошелся по линии волос под пупком Нишинои. — Я пытаюсь, — задыхаясь, сказал Нишиноя, и Асахи усмехнулся ему в кожу. Его руки вернулись к джинсам Нишинои. Расстегнув пуговицу, он поцеловал выступающую косточку на его бедре, проводя губами ниже к почти твердому члену. Асахи расстегивал молнию на джинсах невыносимо медленно, и Нишиноя не смог сдержаться и подался бедрами вверх. На Нишиное не было нижнего белья, и он почувствовал прикосновение воздуха к основанию члена, когда Асахи начал стягивать с него джинсы. Он тихо застонал, когда жесткая ткань прошлась по нежной коже. Асахи запустил руку в его штаны и накрыл ею его член, чуть спуская джинсы. Нишиноя приподнял бедра над кроватью, и Асахи, ухватившись за пояс штанов, стянул их ниже его коленей. Освободив член Нишинои от одежды, Асахи шумно вздохнул, и это был такой чудесный звук, что Нишиноя почувствовал, как глаза снова защипало. Он закрыл лицо одной рукой, сжимая пальцами другой покрывало на кровати. Он дернулся, когда дыхание Асахи коснулось его члена. Одной рукой Асахи осторожно дотронулся снизу до его яиц, прижимая другую ладонью к внутренней поверхности его бедра, мягко разводя ноги, насколько это позволяли сковывающие голени внизу джинсы. Нишиноя покорно лежал, согнув колени и удерживая себя, упираясь ступнями в пол у кровати. Его ноги дрожали от волнительного ожидания. — Асахи, — задыхаясь, проговорил он, — пожалуйста. Он вслепую потянулся к нему. Асахи переплел их пальцы. — Я здесь, — мягко сказал он. — Я здесь. Другой рукой Асахи обхватил основание члена Нишинои и сомкнул губы вокруг головки. Нишиноя с силой вцепился зубами в руку. Он чувствовал себя, как каучуковая лента, за которую с силой тянут, из-за чего она готова порваться надвое. Рот Асахи был, как бархат, обволакивающий жаром. Это угрожало окончательно свести на нет и без того слабую выдержку Нишинои. Асахи медленно опускался ниже; он вобрал в рот его член на несколько сантиметров, а потом снова поднялся выше. Асахи крепче сжал пальцы вокруг основания, и Нишиноя рвано выдохнул в руку. Асахи провел языком у основания головки, прижимаясь губами к кончику. Нишиноя смог приподняться на локте, чтобы, наконец, посмотреть на него — лицо Асахи заливал румянец, его глаза были полуприкрыты. Продолжая двигаться, он встретился взглядом с Нишиноей. Его волосы липли к обеим сторонам его лица. Края губ были чуть подняты. — О, черт, — выдохнул Нишиноя. Асахи отпустил Нишиною, сплюнул на руку и провел ладонью по его члену от основания до головки, смазывая горячей слюной. — О, чееееерт, — повторил Нишиноя, пока Асахи продолжал ласкать его. Он запрокинул голову, закрыл глаза и высвободил ладонь из пальцев Асахи, чтобы удерживаться на кровати двумя руками. Асахи, казалось, воспринял это как разрешение, и в следующий момент он полностью вобрал в рот член Нишинои, проводя губами по всей длине до самого основания, пока не коснулся носом волос на лобке. Нишиноя вскрикнул; он вцепился рукой в волосы Асахи, крепко сжимая пальцы, неконтролируемо вскидывая бедра. Затем он прижал ладонь к его лбу, пытаясь оттолкнуть; стыд горячей волной прошелся внизу живота, смешиваясь с возбуждением. — Прости, — задыхаясь, проговорил он. — Я не выдержу. Асахи снова отпустил его. Его губы были припухшими и блестящими. Он усмехнулся, и от этого глубокого гортанного звука член Нишинои дернулся вверх, задевая подбородок Асахи. — Нет, все хорошо, — мягко заверил он. — Я понял тебя. Не волнуйся. Затем Асахи снова продолжил. Нишиноя опять потянул его за волосы; Асахи застонал, и этот звук прошелся по его горлу вокруг члена Нишинои. Он держал основание одной рукой, вбирая в рот член на всю длину. На его щеках появлялись ямочки, когда он поднимался, чтобы облизать головку, перед тем как снова скользнуть губами вниз. Нишиноя стонал. Он из последних сил боролся с желанием схватить Асахи за волосы обеими руками и трахнуть его в рот. Асахи убрал руку с члена Нишинои и, вместо этого, накрыл ею его яйца, осторожно перекатывая их пальцами, мягко проводя костяшками между ними. Асахи снова застонал, и этот звук прошелся вверх по позвоночнику Нишинои. — О, Боже, — задыхался Нишиноя. Звук, с которым Асахи сосал его член, был просто безумным: влажным, громким и невыносимо сексуальным. Асахи продолжал стонать от удовольствия, и Нишиноя подумал, что может кончить уже только от этого. Он осознал, что стискивал коленями тело Асахи, что его бедра двигались сами по себе, но он не мог остановиться. Он почувствовал, как поджались яйца и как нарастало давление внутри. — Асахи, — простонал он, — Асахи… я сейчас… Асахи кивнул и утвердительно промычал. Он сжал бедро Нишинои, на котором не было синяков, настолько крепко, что оно после могло бы сравниться с пострадавшим при вчерашнем падении, и скользнул губами вниз по всей длине члена до самого основания, пока не уткнулся носом в кожу Нишинои. Нишиноя в шоке рвано выдохнул и почувствовал, что кончает. Он схватил Асахи за затылок и выгнулся — раз, второй; он ощущал, как его член задевает заднюю стенку горла Асахи, а потом горячая сперма выплеснулась из него. Он содрогнулся и сжался, подаваясь вперед, словно сгоревший лист. Волна накрыла его, а затем отступила, и он снова распластался на кровати. Он отпустил голову Асахи, и тот медленно отстранился, выпуская изо рта еще твердый член Нишинои. Он тяжело выдохнул и вытер подбородок тыльной стороной ладони. Через мгновение Нишиноя смог заговорить. — Прости, — прошептал он. — Я не смог… — Нет, — сказал Асахи. У него был хриплый голос. — Это было восхитительно, Нишиноя. Спасибо. Истерический смех подкатывал к горлу Нишинои. Он чувствовал, что опасно близок к тому, чтобы разрыдаться. — За что ты благодаришь меня? — спросил он. — Это смешно. Асахи снова усмехнулся: — Это было красиво. Я правда счастлив. — Это смешно, — слабым голосом повторил Нишиноя. Слова застревали в горле. Он чувствовал себя странным и маленьким, как вишневая косточка на дне пустой миски. Слово красиво билось в его голове. — Ты сделал всю работу, Асахи-сан. — Это не была работа, — настаивал Асахи. Он поцеловал Нишиною со внутренней стороны бедра рядом с коленом. — Мне очень понравилось. — Асахи-сан, — снова произнес Нишиноя с отчаянием, сквозящим в каждом звуке. Он накрыл рукой пылающее лицо. Затем осознание обрушилось на него, и он резко сел. — Асахи-сан! Ты хочешь, чтобы я… — А, нет, — прервал его Асахи. Он смущенно почесал щеку. — Я уже… ну, — он кашлянул и затем застенчиво улыбнулся. — Я уже позаботился об этом. Брови Нишинои изогнулись в недоумении, но потом его глаза широко распахнулись, когда он понял, что имелось в виду. — Тогда ты… Пока ты… — он сделал неприличный жест. Асахи рассмеялся и провел рукой по своей шее. Нишиноя теперь заметил, что он использовал только одну руку, вторая находилась вне поля зрения Нишинои. — Я, эм, немного перевозбудился, — сказал Асахи. — Я не сдержался. — Он посмотрел вниз, ярко краснея. — Ты такой сексуальный, Нишиноя. — Сексуальный, — в неверии эхом отозвался Нишиноя. Среди всех слов, которыми он привык описывать себя, слова «сексуальный» не наблюдалось. — Ты шутишь. Асахи снова рассмеялся. — Не считаешь, что обстоятельства говорят об обратном? — спросил он, указывая на обнаженные колени Нишинои, которые были все еще близко к его лицу. — Оу, — произнес Нишиноя. Он снова прокрутил в голове то, как Асахи стонал над ним, учитывая новую полученную информацию. В ответ на эти мысли его почти обмякший член слабо дернулся. — Ну, тогда… — пробормотал он, чувствуя, как горят уши. Асахи потянулся за спину, цепляя воротник своей футболки сзади и стаскивая ее через голову. Он вытер руки, потом себя и встал. Нишиноя мельком увидел его член с темными волосами у основания перед тем, как он скрылся под штанами. Асахи не стал их застегивать и расправил под ними боксеры на бедрах. Нишиноя бросил на себя взгляд и почувствовал себя более чем неловко. Он опустил футболку, прикрывая живот, уперся ногами в пол и приподнял бедра, чтобы натянуть джинсы. — Оу, эм… — вмешался Асахи. — Может, тебе дать пижаму? Нишиноя застыл с джинсами на середине бедер. — Что? Асахи провел ладонью по шее. Нишиноя старался не пялиться на то, как двигаются мышцы его груди и плеч, когда он поднимал и опускал руку. — Ну, знаешь, я подумал, что будет лучше спать в ней, а не в джинсах, — он пожал плечами. — Так уютнее. — Оу… — Нишиноя снова посмотрел на себя. Он надел штаны до конца и оставил их расстегнутыми. — Звучит очень хорошо. Внутри росло странное и непонятное чувство, из-за которого в животе все стягивалось в узел. Ноги немного дрожали после оргазма, и он использовал это как оправдание, чтобы сесть на кровать, опираясь на вытянутые за спиной руки. — Что не так? — спросил Асахи. Нишиноя покачал головой. Он не знал, как объяснить ощущение боли и пустоты, что распространялось в груди. Асахи наклонился к нему, дотрагиваясь до его головы и вплетая пальцы в волосы. — Это не то, чего ты хотел? — осторожно спросил Асахи. Нишиноя обеими руками зарылся в его пряди, притягивая его лицо к себе. Он настойчиво поцеловал его, проникая в рот языком, в то время как Асахи издал фыркающий звук от легкого удивления. Нишиноя чувствовал свой собственный пряный запах от его кожи, горьковатый привкус своей спермы в его рту. Асахи ответил на поцелуй, подкладывая руку под голову Нишинои и чуть меняя положение их губ на более удобное. — Тебе пока не нужно никуда уходить, — пробормотал Нишиноя. — Побудешь со мной минутку? — А, — выдохнул Асахи, улыбаясь в его губы. — Я уже сказал тебе, — он скользнул руками под руки Нишинои и обхватил его за спину. — Я никуда не уйду. Нахлынуло облегчение, и Нишиноя позволил ему наполнить себя до краев настолько, что он готов был взорваться. Он обхватил руками плечи Асахи и резко откинулся назад. Когда он упал на матрас, Асахи потерял равновесие и навалился сверху, выбивая воздух из его легких. — Эй! — выдохнул Асахи. Он приподнялся на локтях по обе стороны от головы Нишинои. — Эй, — повторил он мягче, прикасаясь к волосам Нишинои. — Ты в порядке? — Ты так спрашиваешь, как будто только что не высосал мой мозг через член. — Ох, — Асахи красиво вспыхнул и издал удивленный смешок. — Ну, я… Я просто… — Не то чтобы я жалуюсь, — добавил Нишиноя. Сейчас, чувствуя надежный вес тела Асахи на себе, он уже не так сильно ощущал, что раскалывается на части, а внутренняя боль тихо отступала. Он приподнял подбородок, и Асахи ласково поцеловал его в ответ. — Так что насчет пижамы? — предложил Асахи, когда они отстранились друг от друга. — Или, может, чаю? — У тебя есть горячий шоколад? — спросил Нишиноя, проводя большим пальцем по колючему от щетины подбородку Асахи. Асахи кивнул и прижался губами к подушечке его пальца. — У меня скорее всего даже есть зефирки, — сказал он. — О, Боже, — радостно простонал Нишиноя. — Минет и зефирки. Ты знаешь, как угодить парню. — Да, я хорош, — пробормотал Асахи, утыкаясь носом в ладонь Нишинои. — И это ты еще не видел мою коллекцию фильмов. — Куча боевиков? — Эм, — Асахи неловко рассмеялся. — Если под «боевиками» ты имеешь в виду «длинные и подробные документалки», то да. — Асахи-сан, — серьезно сказал Нишиноя, — тебе повезло, что я здесь, чтобы взяться за твое исправление. — Хм. Думаю, ты прав, — Асахи коротко прижался губами к его руке, слез с Нишинои и поднялся. На этот раз он взял Нишиною за руки и потянул на себя, помогая встать. Он положил теплую ладонь ему на шею совсем близко к затылку. — Пижама? — спросил Асахи. — Горячий шоколад? — Да, — сказал Нишиноя. — Черт, да. С губ Асахи вновь сорвался низкий гортанный смех. Нишиноя поймал себя на мысли, что никогда не сможет забыть этот звук. Уже позже, сидя, свернувшись, на диване вместе с Асахи, крепко сжимая в руках керамическую кружку, одетый во фланелевые штаны, подвернутые с краев в три слоя, чтобы не спотыкаться об них, в старой футболке Асахи, которая съехала с плеча, кожа на котором становилась холодной, Нишиноя начал подозревать, что, вероятно, он никогда и не хотел его забывать. Асахи приобнимал его одной рукой и приятно водил шершавой подушечкой большого пальца по его оголенному плечу. По телевизору показывали какую-то полуночную драму, которую Нишиноя до этого не видел. Звук был приглушен, и он больше обращал внимание на тихое дыхание Асахи рядом с собой, на вес его руки на плече, жар, разливающийся по коже там, где их тела соприкасались. Когда они допили горячий шоколад, Асахи забрал кружку из его рук и отнес посуду в раковину, чтобы сполоснуть. Нишиноя пошел за ним на кухню. Кафельный пол под его босыми ногами был прохладным и гладким. Предложение почти сорвалось с его губ, но он не успел его озвучить. Асахи повернулся к нему. — Пойдем в кровать, — сказал он. Нишиноя почувствовал, как губы расплываются в улыбке, странной, незнакомой и искренней. Он быстро взял Асахи за руку. — Асахи-сан, ты читаешь мои мысли. Они вместе почистили зубы в ванной, стоя у раковины. Нишиноя улыбнулся, поймав в отражении в зеркале взгляд Асахи, и Асахи улыбнулся в ответ с пеной во рту. В темноте спальни Асахи при помощи света на телефоне отыскал ночник у кровати. Это напомнило Нишиное о том, что его собственный телефон до сих пор был выключен. Ему стоило попытаться найти зарядку, если он планировал остаться надолго. Но это могло подождать. Сейчас же все, чего он хотел, — это завернуться в одеяло Асахи и проспать год. Он был все таким же уставшим, как тогда, когда сошел с поезда, но эта усталость изменилась, становясь более мягкой и переносимой. Он занял ту же сторону кровати, на которой лежал днем, однако на этот раз повернулся спиной к краю, пока Асахи укладывался рядом. Асахи выключил свет и на ощупь нашел Нишиною в темноте. — Ты останешься и на завтра тоже? — пробормотал Асахи. — Да, — выдохнул Нишиноя. Асахи придвинулся ближе. Одной рукой он нащупал подбородок Нишинои и обхватил его пальцами. — Хорошо, — он мягко поцеловал его. — Спокойной ночи, Нишиноя. Он обвил рукой Нишиною за талию и притянул его ближе к себе. Нишиноя не сопротивлялся и дал Асахи прижать себя к теплой груди. Он закрыл глаза и прислушался к его сердцу, пытаясь сделать так, чтобы собственное сердцебиение звучало в унисон с этим спокойным ритмом под его ухом. Постепенно он вновь начал улавливать тиканье часов на стене. Дорога рядом с домом не была оживленной даже днем; прошло много времени перед тем, как Нишиноя увидел свет от фар на потолке и услышал шуршание колес по асфальту внизу под окном. Он не помнил, чтобы проезжали другие машины, пока не провалился в глубокий сон без сновидений.