Обещание не дышать

Ноутбук, что стоял на моих коленях, издал писк, говорящий о том, что зарядки почти не осталось. Громадный девайс падает, слава богу, на диван и протяжно вибрирует. Открываю глаза и смотрю в экран, возвращая гаджет на место. Время полтретьего ночи (или утра — нужное подчеркнуть). Смотрю на открытые в Интернете вкладки и понимаю, что снова заснула, читая. Читая и пытаясь найти выход из безвыходной ситуации. Пожалуй, дело в том, что, пересмотрев все перспективы на эту жизнь, особенно, учитывая мои почти идеальные отношения с Кристофером, я решила, что не хочу умирать. Точнее, передумала уходить так рано. Не успела я ещё познать всех прелестей жизни. Да и умирать девственницей — ну уж нет, простите, слишком скучно. Прошло двое суток с того самого… не-знаю-как-назвать-его-дня. В тот вечер я стала девушкой Криса, а также самым счастливым человеком на Земле. Но при всём хорошем было и много плохого. К примеру, разговор с тётей и явное осознание того факта, что мои подруги знают мой так называемый секрет. А вот Крис-то ничего ещё не знает. И я не понимаю, как должен состояться разговор, который должен оповестить моего уже парня о моей неминуемой, ещё и в максимально ближайшем будущем, смерти. Я понимаю, что поступила, как чёртова эгоистка, я полностью согласна с этим. Но я не учла тот факт, что у любого решения есть свои последствия, и они далеко не всегда оказываются приятными. Помочь мне, страдающему бедолаге — подростку с множеством проблем за спиной и, кстати, заядлому атеисту может только Бог. Надежда ведь умирает последней, верно? Вероятно. Но, судя по всему, Смерть незаметно подкралась ко мне слишком уж близко, раз надежда на сказочный исход уже давно мертва. Хотя нет, вру. Надежда ещё жива, и она ежедневно корчится в страшных муках, потому что мелкие её частички ещё не догорели до конца. Интересно, значит ли это, что, заставив последние живые частички чёртовой надежды снова терпеть весь тот ад, можно ещё помечтать? О светлом будущем, как минимум. Я сидела в машине Криса, нервно постукивая по чёрной обивке двери пальцами. Сам владелец то и дело бросал на меня обеспокоенные взгляды. Я закатила глаза на очередную немую сцену, состоявшуюся между нами, и отвела взгляд в окно автомобиля. Невольно поддаюсь воспоминаниям, вставляя в уши наушники и прислушиваясь к аккордам начинающейся песни. ¤¤¤ Солнце ярко светит, предвкушая нам замечательный день. Сегодня день рождения фирмы отца, и на него приглашено, по меньшей мере, полсотни человек. Отец Кристофера не раз помогал ему в различных немаловажных вопросах относительно бизнеса. И поэтому сегодня он, как и вся его семья, присутствовали тут почти под званием 'почётных гостей'. Это торжество не вызывало ни единой положительной эмоции на лице двенадцатилетней рыжей девочки. И даже её верный спутник не смог передвинуть планку в приборе, измеряющей её внутреннее состояние, включая посланное в тартарары настроение. Сегодня ей нужно будет станцевать с Крисом вальс в центре зала по окончанию празднования. И Мун ни капли не привлекала мысль подработать обезьянкой для гостей. Поэтому, пока была возможность, она «пряталась» в самых потайных и, по большей мере возможного, безлюдных местах, слушая музыку в наушниках. Конечно, танцевать девочке весьма не хотелось, но это совершенно не значит, что даже после утомительных и весьма немаленьких тренировок она не волнуется. Мун волнуется и очень сильно, хоть и танец у неё выучен до такой степени, что, разбуди её кто-либо посреди ночи и включи эту мелодию, она бы, даже не просыпаясь, на автомате станцевала его без единой ошибки. А вот с юношей дела обстояли, мягко говоря, не очень. Уж слишком он… не подходит для занятий такого типа. Эва уже давно смирилась с мыслью, что в паре вести будет она. Ну и оттоптанные ноги будут, естественно, тоже у неё. Но так считает лишь она одна, ведь девчушка совершенно не подозревает о его ночных похождениях с партнёршей в виде обворожительного стула (а почему бы и нет?). Крис знал о своих умениях, а точнее, об их отсутствии, поэтому потратил все силы на то, чтобы выучить этот грёбаный вальс. А потом, словно гром средь ясного неба, прозвучали слова мистера Мун: «Спасибо вам, ребята, но танцы отменяются». Рыжеволосая на эти слова, лишь испускает удовлетворённо-облегчённый вздох. Но после на смену недолго длившемуся спокойствию приходит гнев. Какого чёрта, спрашивается, она последний месяц проторчала в зале, танцуя-танцуя-танцуя так, что конечностей в конце дня она обычно не чувствовала. Мысли Шистада-младшего, по совместительству её лучшего друга, почти совпадали с мыслями самой девочки, за исключением ещё одной, что присутствовала в его голове. А гласила она: «Надо срочно забрать отсюда зайца Мун, если её родители не рассчитывают оплачивать ущерб, в ближайшем будущем причинённый их дочерью данному заведению.» И удача всё же повернулась к парню лицом, а не задом: ему удалось это осуществить. Они просто сбежали и побежали в их любимый сквер, прямо к центру. К счастью, само это место было довольно-таки близко с рестораном, в котором было торжество, и даже если ребят поймают, то сильно ругать не будут. Уже было достаточно поздно, чтобы тут осталось минимум людей. Внезапно Крис сказал подруге закрыть глаза, а сам отошёл от неё на неопределённое расстояние, чем-то шурша. Девочка ничего не понимала, но сопротивляться и не думала. Она целиком и полностью доверяет Крису, что бы он ни сотворил. До ушей красавицы начали доноситься первые нотки до боли знакомой песни и, не выдержав, она всё же распахнула глаза. Перед ней стоял Крис, который держал перед собой выставленную руку. Неуверенно, но Эва ответила ему, вложив свою маленькую ручку в его, а второй обвив его плечо. Ребята закружились в невероятно красивом танце, не делая ни единой ошибки. Крис идеально вёл партнершу, и редкие прохожие то и дело смотрели на эту картину с восторгом и умилением. Камни, украшающие столь восхитительное красное платье в пол, сверкали и отсвечивали лунный свет. В момент, когда девочку раскручивает Крис, шпильки, когда-то не дающие распасться высокому пучку, благополучно слетают, и прекрасные рыжие локоны ложатся на спину и плечи девочки, делая её ещё прекраснее. Когда музыка заканчивается, ребята останавливаются и смотрят в красные лица друг друга, слегка глубже, чем обычно, вдыхая воздух. Они переводят дыхание и поворачиваются, замечая, что прямо через дорогу от них у входа в сам ресторан, прямо на крыльце расположились все гости и наблюдают за детьми. Толпа начинает хлопать, а Мун застенчиво зарывается лицом в грудь Криса, пытаясь спрятаться. Отстраняется и смотрит на парня, смущённо целуя его в щёчку (как просили родители по окончанию танца), после берёт за руку и ведёт вглубь парка. Силуэты размываются, когда те скрываются в деревьях, но этот танец, пожалуй, запомнит каждый, кому выпала честь нарушить личное пространство ребят и лицезреть эти движения, что переплели судьбы, в глазах остальных, этих людей надолго. Но узнать, что их связала нить дружбы задолго до этой встречи не выйдет ни у кого. ¤¤¤ Прикрыв глаза и напевая песню, не замечаю, как машина Пенетратора паркуется около школы. Собираюсь открыть дверь, но вдруг Крис хватает меня за руку, разворачивая обратно к себе, и целует. Нежно и аккуратно, что не особо свойственно для этого парня. И когда он немного отстраняется, я отодвигаюсь от него и смеюсь, показывая ему кулак. Быстренько выбегаю из машины, пока он не успел снова схватить меня. Продолжаю звонко смеяться, наблюдая, как хмурится Кристофер. Всё внимание (в кой раз) устремлено на нас, и я, как непривыкший к подобному человек, немного теряюсь. Это не ускальзывает и от глаз Пенетратора, но вместо каких-либо слов он подходит ко мне и берёт за руку, притягивает к себе и вновь целует, улыбаясь. Отстраняется и прижимает к себе, обвивая своей рукой мою талию. Решаюсь взглянуть на подруг, что стоят примерно у входа в школу. Они, замечая меня, в ответ смотрят расстроенно укоризненно. Отворачиваюсь от них и пододвигаюсь к Крису ещё ближе. Так и проходит эта весьма весёлая, но жутко неинтересная неделя. Она подходит к концу, а я ещё не мертва. Сбой системы. Интересно, врачи ошиблись или слишком уж я живучая? Желательно, чтобы это был второй вариант. Не хочу я умирать. Видимо, только я могла быть такой идиоткой, что изначально не поняла этого. Я умышленно отказалась жить дальше. И я ненавижу себя за это. На моё огромнейшее удивление, девочки не рассказали ничего Кристоферу. Хотя, боюсь, что он и сам может заподозрить неладное. Я стала бледная, очень сильно похудела, мне постоянно плохо и не раз я уже падала в обморок. Слава Богу, что Крис знает лишь про один случай из пяти. Пятница. Я сижу в своей комнате и смотрю «Виноваты звёзды». Шикарный фильм. Ну, и книга, конечно же. Пересматриваю и, доходя до конца, снова не сдерживаюсь, пуская слезу. В комнату стучат и, учитывая, что внизу проходит вечеринка, а на часах уже полпервого ночи, то стоять на ногах возможность вряд ли у кого найдётся. Следовательно, ко мне пришёл кто-то трезвый… ну, или почти. Постучаться-то смог. Открываю дверь, и пьяный в щи (ошиблась, оказывается) Шистад вваливается в мою комнату. Закрываю за ним дверь на замок и также молча ложусь на кровать, откладывая ноутбук. Пытаюсь заснуть. Спустя минуту чувствую, что кровать прогибается с другой стороны под тяжестью чужого тела. Тяжёлая рука ложится мне на спину, но не спокойно и непринуждённо, а требовательно, стараясь развернуть меня. Понимаю намёк и без вопросов разворачиваюсь. Хотя, возможно, и стоило задать хоть один чёртов вопрос. Как минимум, поинтересоваться причиной и смыслом этого жеста. Рука Кристофера плавно опускается на бедро, легко поглаживая упругую кожу. Моё тело напрягается и осознание того, что может произойти сегодня, сейчас медленно накрывает с головой, не забывая прихватить с собой подружку — панику. Невольно съёживаюсь и пытаюсь отодвинуться от пьяного парня, но его руки крепко держат меня, не давая пошевелиться. — Ну что ты, малышка, не бойся, — говорит заплетающимся языком, пересаживаясь на колени, и зажимает меня, не давая сдвинуться с места, преграждая путь к спасению. Я понимаю, что быть буквально изнасилованной своим же пьяным парнем — последнее в моём списке желаний. Одно дело — в нормальном, трезвом состоянии. Но так… нет, так — ни за что, ни в коем случае. — Хватит рыпаться! — рычит. Страшно. Не видела его ещё таким. Он начинает расстёгивать пуговицу на моих шортах, и я, не теряя возможности, пытаюсь скинуть его с себя. Спустя некоторый промежуток времени у меня это выходит, и я быстро покидаю комнату. Противно находиться тут, наблюдая, что чёртов алкоголь делает с людьми (сама святоша, блять, нашлась). Ловлю такси и еду домой. Не к себе домой. Давно не считаю место, где я прожила немало времени, своим домом. Третья неделя подходит к концу.

А ночью у неё вновь случится приступ, и состояние ухудшится. Её заберут в больницу. Она будет в критическом состоянии. Кристофер снова ни о чём не узнает.