Hands Down

      Юнги напрягся и сжал пальцы вокруг бумажного стаканчика, что стоял перед ним. Пак Чимин только что вошел в кафе, причём на пять минут раньше, чем они договорились. Он огляделся, увидел Юнги, и было видно, как он сглотнул.       То же состояние, подумал Юнги.       Будет неприятно, и это как минимум. Когда дело доходило до общения с другими людьми, Юнги был ужасен в ситуациях, требующих ловкости. Это всегда было прерогативой Хосока.       К сожалению, в этот раз он сам по себе. Не было Хосока, который смог бы всё уладить или же послужить мостом между Юнги и кем-либо, кого там он обидел. Придётся самому как-то найти этот мост внутри себя и исправить то, что натворил.       Юнги отпил кофе, взял себя в руки и храбро встретился взглядом с Чимином.       Тот кивнул в знак приветствия, поправил красную бини и нервно подошел к столу. Как и в прошлый раз, Чимин выглядел молодо, похожим на ребёнка, но то, как он вёл себя, намекало на его зрелость. Юнги заметил, что вокруг танцоров (действительно хороших танцоров) всегда есть особенная аура. Они ходят по-другому, двигаются по-другому, жестикулируют по-другому. Даже то, как парень скользнул на место, было грациозным. Юнги стиснул зубы, напоминая себе, что сейчас не самое подходящее время отвлекаться. — Спасибо, что пришёл, — сказал Юнги. — Без проблем, — Чимин сложил руки на коленях. Он сидел прямо, с идеально ровной спиной, выражение лица нейтральное. — Я же. не опоздал, правда? — Нет, ты не опоздал. — Юнги тоже выпрямил спину. — Ты пришел вовремя.       Молчание. — Хочешь заказать что-нибудь?       Чимин задумался. — Не очень, — признался он. — Хорошо.       Снова молчание. — Итак… — Что… — Чимин немного отклонился назад, — прости. Что ты говорил?       Юнги покачал головой. — Нет, давай ты. — Лучше ты начни… — Хорошо, — сказал Юнги, становясь всё более нетерпеливым с этой их ненатуральной тяни-толкай беседой. Он сделал большой быстрый глоток кофе, чтобы набраться сил, и скривился от горечи напитка. Ему реально нужно уже разобраться с этим, если не во имя дружбы, так хотя бы ради приближающихся дедлайнов. Кто знал, что одиночество может так повлиять на продуктивность. — Я просто хотел сказать кое-что.       Чимин немного сжался на своём месте, но затем натянул на лицо храброе выражение. — Я тоже.       А вот это неожиданно. — Оу. — Начинай, — настоял Чимин, снова. — Не бросай команду, — сказал Юнги прямо, переходя сразу к сути.       Чимин быстро моргнул, а его рот от удивления принял форму буквы «о». — Я не хотел, чтобы так вышло, после того, как мы… поговорили. Я не пытался тебя запугать… — (пытался) — …до такой степени, чтобы ты пошёл на что-то радикальное, — Юнги сглотнул. — Я просто… Я был расстроен из-за того, что Хосок не борется за то, что принадлежит ему. — Ага, — сказал Чимин тихо. — Я помню.       Юнги поморщился, в груди вспыхнуло чувство вины. Чимин выглядел несчастно в воспоминании. Юнги в тысячный раз задумался, а не переборщил ли он? Иногда, когда его выводят, он забывает, насколько жестоким может быть. — Я по-прежнему так думаю, — сказал он, подавленное выражение лица Чимина не изменилось. И всё же. Он не хочет врать. — Но я был чересчур резок. Я не хотел, чтобы ты ушёл из команды.       Тишина повисла между ними в третий раз.       Чимин вздохнул — маленький тихий выдох — и сказал негромко. — Я, вообще-то, не собирался изначально, — на лице можно было проследить черты раскаяния. — Я просто… Мне было очень плохо. И я сказал то, о чём позже пожалел. Извини. — Так ты не уходишь? — Юнги накрыло волной облегчения. — Мне просто стало стыдно, — Чимин избегает взгляда Юнги. Его щёки покраснели. — Я собирался прийти на завтрашнюю репетицию и узнать, могу ли я вернуться. А Хоби… злится на меня? — Нее. Он тебя обратно с распростёртыми объятиями примет, — сказал Юнги, чувствуя маленький укол где-то в животе. Но тот был быстрым, плюс облегчение на лице Чимина заставило почувствовать себя лучше, чем в последние дни. — Хосок настолько хороший. — Ага, — сказал Чимин, нервно кивая. — Хоби безумно хороший. Он много помогал мне с моего переезда сюда. Я очень ему благодарен.       И всё равно украл его соло? Хотел спросить Юнги. — Именно поэтому я рад, — продолжил Чимин, — что ты подошел ко мне и поговорил. Ты прав. Хоби танцует гораздо лучше и у него больше сценического опыта. Ему следует станцевать это соло. Мне удалось принять правильное решение благодаря тебе. Спасибо большое.       В глазах Чимина появился сбивающий с толку блеск. Юнги неуютно поёрзал на своём месте, захваченный врасплох искренним признанием. — Эм. Конечно. Всегда пожалуйста, вроде как. — Ты… злишься до сих пор? — Нет, — Юнги пожал плечами. — Ты исправил свою ошибку. Тут не на что злиться. — Хорошо, — пауза. — Так ты не ненавидишь меня, да? — Я не ненавижу тебя, — согласился Юнги, медленно. К своему удивлению, Юнги действительно не испытывал к парню ненависти. Слишком хороший, слишком мягкий, слишком сладкий. Слова Намджуна эхом прозвучали в голове Юнги. Он смотрел, как Чимин отпил его кофе, двигаясь неловко и застенчиво, и впервые постарался рассмотреть парня.       Он просто такой пупсик.       Хосока невозможно заткнуть по этому поводу.       Хоть и нехотя, но Юнги признал, что это правда. И теперь, когда было установлено, что он не ненавидит Пак Чимина, Юнги мог позволить себе повосхищаться пацаном. Тот был симпатичным, может, не таким красавчиком, как Джин, но точно привлекательным. Его глаза при улыбке превращались в полумесяцы, и было что-то располагающее в том, как он говорил, в голосе присутствовала лёгкая сладость. По характеру он был очень похож на Хосока — слишком радостный, дружелюбный, не может удержать на лице покерфэйс — и это только служило ему на пользу.       Юнги сделал мысленную переоценку. Он передвинул Чимина из колонки «не нравится» в колонку «вроде норм» и наградил его несколькими бонусными баллами за то, что осудил слишком быстро. Он всё ещё был далёк от категории «друг» (у людей уходило несколько лет, чтобы добраться до этой планки в сердце Юнги), однако «дружелюбный знакомый» — очень даже вероятно.       Чимин уставился на него своими большими щенячьими глазами, казалось бы, ожидая, что Юнги скажет что-нибудь.       Тот прочистил горло. — Я слышал, что тебе понравился мой микстейп.       Глаза Чимина засветились. Чёрт, да всё его лицо засветилось. Он слегка наклонился вперёд и с энтузиазмом произнёс: — Я обожаю его!       Юнги не мог винить пацана за то, что у того безупречный вкус. — Хочешь подписанный диск? — Да! — Очень жаль, — сказал он, — у меня его нет. — Оу. — Как только я начну выпуск, ты пятьдесят второй в списке ожидания.       Глаза Чимина расширились. — У тебя есть список ожидания для твоего микстейпа? — Ага, правда, я собираюсь выпустить только пятьдесят копий. — Что?       Юнги лениво улыбнулся. Тупенький, он подумал. Тупенький, но милый. И ему, вроде как, нравилось это. — Ты такой доверчивый, — сказал он со смешком.       Осторожная, наполовину озадаченная улыбка расползлась на лице Чимина. Он странно посмотрел на Юнги, словно пытался что-то выяснить. Улыбка в уголках стала надеющейся на что-то. Наконец он заговорил, бросая быстрый взгляд через плечо в сторону бариста. — Могу я…? Эм…       Юнги приподнял одну бровь. — Что?       Щёки Чимина окрасились в розовый. — Могу я заказать что-нибудь? — Ты же сказал, что ничего не хочешь. — Я перенервничал, — сказал Чимин робко, а затем улыбнулся, выставляя напоказ жемчужно-белые зубы. — А сейчас я очень хочу пить. -----       Улыбка Хосока ослепляла. Юнги отвернулся и притворно нахмурился. Нихера не сработало: они знают друг друга слишком хорошо, и Хосок всегда мог видеть, когда Юнги притворяется. — Чимин вчера пришёл на тренировку, — сказал Хосок, лучезарно улыбаясь от уха до уха. — Он сказал, что жалеет об уходе, и попросился обратно.       Юнги издал неопределённый звук. Хосок толкнул его локтем. — Ты извинился, да? — Да ни за что. — Оуу, всё в порядке, ты можешь признаться! Это показывает личностный рост, Юнги. Я так горжусь тобой. — Заткнись.       Однако Юнги был рад видеть Хосока снова улыбающимся и вдвойне рад, что он снова у того на хорошем счету. — Он не будет танцевать соло, — продолжил Хосок, что чрезмерно порадовало Юнги, пока тот не добавил: — …так что мы вообще вырежем эту часть из выступления.       Юнги вздохнул. — И мы уже придумали новую крутую связку на замену, — сказал Хосок с большим энтузиазмом. — Хочешь прийти завтра посмотреть нашу репетицию? — Нет, — ответил Юнги. ----- — Ты пришёл! — взвизгнул Хосок. — По-моему, я оглох, — невозмутимо произнёс Юнги, затем поставил держатель с напитками, что принёс с собой, на пол в репетиционном зале, подальше от танцующих ног. — Ты сказал, что не придёшь, но я знал, что ты не сможешь сдержаться, — Хосок перекинул руку через плечо Юнги и потащил его внутрь зала. — Чимин, Юнги пришёл! — О, привет, — немного застенчиво сказал Пак Чимин, подняв руку и помахав ей.       Блин, разве это не капец как мило? Хосок, вероятно, тоже так подумал. Он издал противный умиляющийся звук и отпустил Юнги, чтобы пощупать щеки Чимина. Отвратительно.       Лицо Юнги деформировалось в неодобрение, как только Хосок притянул Чимина ближе и начал шептать что-то на ухо. Чимин покраснел. Личная шутка, подумал Юнги с лёгким раздражением, которому он не собирался давать волю. Ну и похер. Наверняка это какая-нибудь херня, связанная с танцами, и он всё равно бы её не понял. Наверняка не на его счёт. Наверняка. — Юнги принёс нам кофе! Ну не милашка ли? — Оу… спасибо, — румянец Чимина усилился.       Хосок засветился. — Он также принёс твой любимый! Юнги тако-о-о-ой заботливый. — Перестань, ты меня пугаешь, — сердито бросил Юнги. — Да я просто говорю, что… — Вы уже закончили? — Почти, — сказал Хосок. — Чимин ещё раз прогонит свою партию, а после, я подумал, что мы бы вместе могли сходить куда-нибудь покушать. Что ты думаешь, Чимини? — Звучит отлично, — сказал Чимин, улыбаясь. У глаз появились морщинки. Милые, конечно же. -----       Хосок настоял, чтобы два дня спустя Юнги зашёл за ним после репетиции, снова. Принеси латте, написал он в сообщении. Для Чимина. — Я не твоя прислуга, — проворчал Юнги. Но всё равно выполнил просьбу. — Спасибо за кофе, — сказал Чимин, проведя рукой по мокрым от пота волосам, убирая их таким образом с лица. Парень блестел от пота, но каким-то образом это не выглядело мерзко. Просто немного… Юнги поискал в голове точное определение, но всё, что пришло ему на ум, было — мужественно.       Чимин ещё раз улыбнулся. Он всегда улыбался Юнги, у глаз всегда появлялись морщинки, он всегда был таким сладким, как сахар. Чимин странный. Юнги списывал это на фанатсткую натуру (хотя, будучи андэграундным рэпером-любителем, у него не так много фанатов и уж тем более опыта в общении с такими людьми как Чимин).       Юнги изо всех сил старался игнорировать странное ощущение чего-то летающего в воздухе каждый раз, когда они втроём собирались вместе. Из Хосока ужасный актёр, и он не смог бы соврать, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он поглядывал то на Юнги, то на Чимина всякий раз, когда думал, что те не замечают. Юнги серьёзно заинтересовался, что за хрень происходит в этой тупой башке.       Юнги всегда приходит к концу репетиции, чтобы ему не приходилось сидеть целый час, глядя на то, как Хосок находит оправдания, чтобы «помочь» Чимину растянуться. Для человека, который не гей, он вёл себя до ужаса по-гейски.       Чимин обычно быстрее переодевался в нормальную одежду, и сегодня не исключение. — Ну что, выдвигаемся? — улыбнулся Чимин, выплывая из кладовки-раздевалки. — Выдвигаемся? Куда?       Чимин моргнул. — Ты не голоден? — Где Хосок? — Он спустился вниз за каким-то спортивным напитком из автомата, но я не уверен.       Вот же придурок. Юнги достал телефон и отправил короткое сообщение, но ответа не последовало. Чимин неловко переступил с ноги на ногу. — Может… он ушёл? Может, нам просто пойти? — С чего бы Хосоку уходить? — спросил Юнги, раздражаясь только от мысли. — И куда мы пойдём без него? Ты настолько голоден? Если тебе невтерпеж, можешь идти. — Эм. — Чимин запнулся на секунду. — Нет, ты прав. Ты прав, конечно же. Это было грубо с моей стороны. Давай подождём.       Они ждали, а Хосок не торопился и не появился в ближайшие тридцать минут. Чимин старался заполнить тишину своей болтовнёй, хоть Юнги едва ли отвечал. Из-за неуютной атмосферы Юнги хотелось сбежать. Он не приспособлен для снятия неловкости, а когда подвергается ей, то становится раздражённым и злым.       Когда Хосок вернулся, Юнги был одновременно и взбешён, и смог вздохнуть с облегчением. — Какого хуя ты так долго? — Зачем вы меня ждали? — настала очередь Хосока выглядеть сбитым с толка. — А почему нет? — спросил Юнги, хмурясь. Чувство дежавю окатило его с ног до головы, хотя он и не понял, почему.       Чимин покачал головой, улыбнулся и поправил спортивную сумку на плече. — Ну что, сейчас-то пойдём? -----       Будучи медленным во всём, что он делает, это редкость, чтобы Юнги приходил в оговоренное место встречи первым. Сохранение энергии занимает первое место в его списке приоритетов. Большей частью потому, что, как он считал, никогда не знаешь, когда попадёшь в переплёт, и усталое состояние причинит ещё больше неприятностей. (Эта мудрость была постигнута им ещё в далёком детстве, когда учитель рассказал им сказку о черепахе и зайце. Мама Юнги однажды попыталась объяснить ребёнку, что тот неправильно истолковал мораль сказки, но Юнги был не согласен.)       Когда он ночью добрался до квартиры Джина и обнаружил Пак Чимина, неловко стоящего посередине гостиной, качающего головой в такт микстейпу Юнги (да ёб вашу мать), он подумал: что-то не так. Точно такое же чувство посещало его на протяжении всей недели… и он не был уверен, почему. Что-то витало в воздухе… Чувство чего-то надвигающегося, стиснувшее его со всех сторон. Немного напоминающее… ловушку. А может он просто параноит.       Чимин над собой постарался: волосы тщательно уложены, чтобы создать вид полнейшего беспорядка, а чёрные джинсы порваны на коленках по последним модным трендам. Юнги нравится. Ещё ему нравится фирменная красная бини Чимина и белая кофта. Длинные рукава доходят до середины пальцев, что придаёт парню мальчишеское обаяние. — Привет. — Привет, — Чимин сверкнул своей широкой улыбкой. Снова. — Классная куртка. Здорово на тебе смотрится. — Спасибо.       Они мило поболтали. Чимин улыбался много, Юнги — нет. Он немного оттаял, когда Чимин начал задавать вопросы по поводу микстейпа, что играл на повторе, и разговор даже стал почти непринужденным, как появился Хосок.       Он запрыгнул на Чимина и устроил целый спектакль, щупая того за щёки и преувеличенно восторгаясь его милотой. Это пиздец как раздражало. Юнги пробурчал, что пошёл в ванную. Хосок что-то пробормотал вместе с «только не надолго», а Джин оповестил всех, что напитки почти готовы и всем было насрать, что Юнги куда-то сливается, чтобы похандрить в одиночестве.       Когда он вернулся, музыка играла очень громко, и два танцора явно получали от этого удовольствие. Хосок орал во всю мощь своих лёгких, а Чимин… ну, как сказать. Чимин танцевал.       Юнги остановился. Он уже вроде видел пару раз, как Чимин танцует немного рандомной хореографии, но не видел ничего подобного. Это какой-то другой вид танца. Очень вечериночный танец. Очень, эм, современный. Если под современным иметь в виду- — Пиздец, — произнёс Намджун, — Он… гибкий.       Джин вошел в гостиную с целым подносом шотов. — Вау, — он даже присвистнул. — Не об этом я думал, когда писал этот трек, — сухо сказал Юнги. — Если это музыка, то мы можем под неё танцевать, — ответил Хосок, выделывая пару пируэтов, которые превзошли даже то, что делал Чимин пару минут назад. Хосок тоже был гибким. Ещё каким.       Юнги залил в себя одну стопку. — Это не танец, это просто ты — извращенец.       Все засмеялись, включая Чимина, который, казалось, одобрял, что Хосок щупает его всего, без каких-либо возражений. Наверное, он привык к этому, сообразил Юнги, ведь они наверняка вытворяют такое и на репетициях. Чувство раздражения появилось в его животе. Он потянулся за вторым напитком, решив чувство игнорировать, но только больше начинал беситься, стоило глянуть на двух танцоров, что тёрлись друг о друга, заливая шоты друг другу в глотку, пока хриплое рычание микстейпа Юнги играло на заднем фоне.       Он собирался выключить музыку — парни оскверняли его работу, оскорбляя его — но его перехватили, пока он пытался пересечь комнату, чтобы дойти до колонки. — Отвали от меня! — Ну давай, Юнги, просто получай удовольствие.       Хосок прильнул к Юнги и, широко улыбаясь, положил руку тому на плечо. Под каждый удар басов, нижняя часть его тела соприкасалась с бедром Юнги. Хосок был пьян, конечно же, и он просто веселился, но…       У Юнги едва ли было время переварить тот факт, что лучший друг трётся об него, как второе тело прильнуло с другой стороны, придавливая почти обжигающим теплом. Чужие бёдра прижаты к его заднице, а руки сложены на рёбрах. Юнги оказался зажат в кругу тел. Руки, покоившееся на талии, начали спускаться к ремню на джинсах. Эти конечности явно принадлежали Пак Чимину, который определенно был сейчас в говно. — Ты пьян, — то ли изумлённо, то ли возмущенно сказал Юнги. Вот он точно ещё недостаточно выпил. — Ага, — прохихикал Чимин. — Хоби тоже.       Ещё больше хихиканья раздалось за спиной. Юнги закатил на это глаза. Чимин улыбнулся наполовину соблазняющей, развратной улыбкой — по-другому не назвать — и выдохнул, засовывая пальцы за пояс Юнги. Он плавно двигался в ритм музыке, притягивая Юнги ещё ближе, чтобы соприкасаться животом со спиной. Даже несмотря на одежду можно был почувствовать его каменный пресс. Пиздец. Осознание того, что у Пак Чимина там всё в мышцах, послало жаркий трепет по внутренностям Юнги. Как будто всё, что Юнги знал о Пак Чимине, было набором противоречий, созданных, чтобы запутать его. У людей, которые выглядят такими мягкими и милыми, не может быть стального набора из шести кубиков.       Хосок шлёпнул его по заднице, вырывая из оцепенения. Блять. Он поднял взгляд, увидел Намджуна и Джина, развалившихся на диване и наблюдающих за ними с интересом, и почувствовал горячую волну стыда. — Всё, достаточно, — он попытался сбросить Чимина и ударил локтём Хосока по рёбрам. — Слезьте с меня! — Ты скучный, — проныл Хосок, но отвалил. Чимин же был более прилипчивым. Юнги пришлось буквально сдирать его, чтобы уйти.       Хосок надул губы. — Ну и ладно, мы сами с собой потанцуем. Иди сюда, Чимини!       Четыре шота спустя, они всё ещё танцевали друг с другом. Это было отвратительно. И едва ли можно назвать танцем — просто много несексуальных толчков и странных стонов, исходящих от Хосока, от которых Джин непривлекательно хрюкал и смеялся своим смехом тряпочки, трущейся о стекло.       Юнги стало плохо. Он продолжал пить, наблюдая за разворачивающимися действиями, желая оказаться где угодно, но не здесь. Он хотел было направиться в кухню за добавкой, но ноги отказались сотрудничать и в итоге запутались. Он не очень понял, как это произошло. В один момент он видел затылок Пак Чимина, а в другой он уже на земле, разглядывает нависшее хмурое лицо Джина. — Что насчёт стакана воды, дружок? — сказал тот, вырывая рюмку из рук Юнги. — Давай, пойдём… — Ты понижен, — сказал Юнги громко, забывая про секретность. Его лицо приняло свирепое выражение. — Ты ушел в минус. Ты больше не на втором месте. И никогда там не будешь. И эта вечеринка — просто пиздец какой отстой. — Окей, — произнёс Джин, — я понижен.       Он поставил Юнги снова на ноги. Комната почему-то стала странной — всё какое-то волнообразное. — Иди полежи немного. Ты похож на пельмень, который окунули в кетчуп, а ещё ты говоришь неразборчиво. — Почему у меня нет сердечек? — спросил он внезапно, уверенный, что всё понятно произносит. Просто Джин пиздит. — Что? — В твоём телефоне, у меня нет сердечек.       Лицо Джина потемнело. — Что? — Ты поставил два сердечка… — он покрутился, указывая куда-то в сторону коварного шарика, который немногим ранее висел на Хосоке. Юнги стиснул зубы, удивляясь, почему комната всё ещё кружится, ведь он уже нет, — …вот этому.       Он снова повернулся и закричал на розовый стебель сельдерея, сидевший в углу в телефоне, чтобы привлечь его внимание. — Намджун! НАМДЖУН, ДЖИН ПОСТАВИЛ СЕРДЕЧКО ПОСЛЕ ТВОЕГО ИМЕНИ, А ПОСЛЕ МОЕГО — НЕТ! — Я убью тебя, как только ты протрезвеешь, — спокойно сказал Джин. — Пошли.       Джину было до постыдного легко поймать Юнги за подмышки и затащить его в спальню. Там парня кинули на матрас и укрыли вонючим одеялом. ----       За дверью раздавалось хихиканье и шарканье. Юнги зарычал, накрывая лицо подушкой. Та странно пахла, как дешевый лак для волос (что означало, что это кровать Намджуна). Дверь скрипнула. Послышались чьи-то шаги, пытавшиеся не шуметь, но не преуспевающие в этом. Ещё больше задушенного шепота, а затем что-то кинули на кровать рядом с Юнги.       Тот перевернулся и открыл глаза. В пяти сантиметрах от него лежало спящее лицо Пак Чимина, губы которого были расслаблены, а ресницы лежали на круглых щеках. Взгляд Юнги спустился ниже. Чимин был без майки.       Вероятно, он издал какой-то звук, потому что Чимин нахмурился. А затем его глаза распахнулись. Возможно, всё дело в темноте, но Юнги показалось, что глаза Чимина — сплошные зрачки, такие же чёрные, как ночь снаружи.       Очень пьяная и очень сонная улыбка расползлась по лицу парня. — Мин Юнги. Привет.       Я убью их, подумал Юнги.