Ты только моя игрушка

      — Сейчас пойдём в ванную. Я тебе голову помою, — выкладывая грязные вещи из сумки, начинает Юнги.       — Хорошо… — Чимин пялится на белое тело парня и понимает, что из-за него Мин очень сильно похудел. Ведь он плохо питался, следил только за больным. — Но давай сначала покушаем. Я голодный.

***

      Юнги перенёс Чимина в ванную комнату, заранее подготовив чистые полотенца, шампунь и гель для душа.       Младший молча ждал дальнейших действий парня. Он немного переживал, потому что придётся раздеться, хотя только до нижнего белья, но раздеться же.       Юнги поближе подсел к Паку, предварительно закатав рукава на рубашке, и аккуратно коснулся конца чужого свитера.       — Можно? — указывая взглядом на красивую вещь, поинтересовался мятноволосый. — Мне нужно его снять, чтобы легче было тебя искупать…       — Да… конечно, — щёчки выдавали стеснение Чима. Он очень волновался. Мин уже видел оголённый торс младшего, и даже, как казалось Паку, немного восхищался им. Но сейчас всё это восхищение уйдёт. В этом рыжик уверен.       Мин приподнял край вещи, царапая короткими ногтями подтянутое тело Чимина, медленно начал стаскивать ненужную тряпку, глядя прямо в глаза предмету воздыхания. На что тот, в свою очередь, лишь отводил взгляд.       Через секунду тёмно-бордовый свитер летит куда-то в сторону двери, оставляя своего хозяина полуголым. И когда Юн видит тело, сразу же решает, что этот парень внеземной. Немного худой, но всё же прекрасный. Его тело совершенно.       — Ты очень красивый, — скользя взглядом по телу, начал Юн. И через несколько минут после сканирования, он прильнул губами к ключице младшего. На что тот выгнулся и томно вздохнул. Разум твердил оттолкнуть этого изменщика, но сердце говорило об обратном «Прижми его к себе. И покрепче»       Чимин повинуется. Он обнимает Юнги за шею. Прижимает его к себе так сильно, как сам может. Мин отрывается от острой ключицы и смотрит на Пака. С любовью и спокойствием в глазах.       — Я так люблю тебя, — Пак зарывается носом в место под скулой. Сейчас, когда он видит то, как Юн переживает за него, то, как заботится и ухаживает, рыжик просто не может злиться. Ведь его Юнги-хён не такой плохой человек.       Мин благодарен младшему. Не каждый прощает своих партнёров после их измены. А Чимин смог. Нашёл в себе силы и простил блудного Юнги.

***

      — Юнги-я, — кричит Чимин, когда ему в глаза попадает шампунь. — Мне больно, — скулит Чим, а Мин лишь прыскает в кулак. Ему очень смешно наблюдать за таким Паком.       — Извини, — Юн тянется к красивым глазам рыжеволосого и слишком аккуратно и заботливо касается их, вытирая попавшее внутрь. — Я не думал, что так выйдет, — старший продолжает улыбаться, видя, что Пак ещё злится.        — Я бы сам искупался! Никакой помощи.       — Дурак, — Мин даёт лёгкую затрещину младшему. — У тебя рука повреждена, тебе её даже поднимать нельзя. Напряжений должно быть минимум. Только с таким условием тебя выпустили.       Так забавно смотреть на то, как Мин ухаживает за Паком. Как нежно он намыливает его волосы и мягко втирает шампунь в кожу головы. И так приятно смотреть на довольного Чимина, который просто кайфует от того, как за ним ухаживает Юнги. Как аккуратно мылит всё его тело, как иногда касается ладонями жаркой спины младшего, от чего у того проходят мурашки по телу. Всё это так романтично и немного смущающе.       Чимин, если честно, готов ходить с этим гипсом хоть до конца своих дней. Потому что Юнги сейчас очень нежный, такой внеземной и прекрасный. Такого Мина младший видит впервые. И Пак не хочет, чтобы это хоть когда-нибудь прекращалось.

***

      Мин Юнги смывает с тела Пака слой пены, трёт рукой, чтобы всё благополучно слилось в водосток.       Старший накидывает на голову Чима полотенце и с трепетом начинает вытирать его волосы, с которых градом капают холодные капли. А Пак лишь улыбается, как кот. Ещё чуть-чуть и он замурлычет.       Когда телу Чимина становится холодно, он просит у Юнги полотенце. Мин подает Паку то, о чём его просил. Чим кутается в большое и мягкое полотенце, зарываясь в нём по шею. А Юн продолжает просушивать непослушные волосы младшего.       — Слушай, — немного позже начинает Мин. — Ты не думал о том, чтобы покраситься?       — Да нет, — честно отвечает Чимин. — Я с рыжим уже года 3 хожу. Привык к этому цвету.       — Может, я тебя покрашу завтра? Сам, без стилистов, — уточняет Юн, делая акцент на слове «сам».       Пак думает ещё несколько минут, пока Юнги теребит его волосы полотенцем, а потом заявляет, — Я покрашу свои волосы только с одним условием.       Ох, вот это Юнги уже больше нравится. Пак вроде и не согласился ещё, но и не отверг предложения старшего. — Я слушаю внимательно, — язвит старший.       — Ты меняешь свои мятные волосы вместе с моими рыжими. Прощайте, мята и апельсин, — восторженно улыбается Пак. А Юнги лишь думает над тем, что ему не очень-то хочется менять свои мятные пряди на другие.       — Это моя фишка, но ради тебя, Пак Чимин, я готов даже избавиться от своего мятного цвета, — с толикой грусти произносит Юн, просовывая свои руки сквозь границы полотенца, поближе к спине. На что Чим выгибается, ведь сейчас на его лопатках покоятся холодные руки его любимого. Да, именно холодные, несмотря на то, что он только что был в тёплой воде, его руки остались ледяными. — У тебя очень приятная кожа. Такая мягкая и тёплая, — замечает старший, а после убирает руки со спины и тянется ими к лицу. — А ещё у тебя нереально манящие губы, — пока ещё мятный Юнги слегка касается пухлых губ, похожих на губы кукол «Bratz», своими губами. На секунду задерживается на них, а после смотрит на покрасневшего Чимина. И он готов всё отдать, чтобы этот чудак остался с ним здесь, навсегда.       А Паку этого соприкосновения губ мало. Ему вообще слишком мало Юнги. Он отрицал раньше это, но именно сейчас понял, что чертовски нуждается в каждом взгляде, улыбке и смехе Мина. Поэтому, когда старший отстраняется, он думает секунд 30, а после дёргает край миновской рубашки. Когда тот смотрит на него, Чимин лишь указательным пальцем подзывает к себе поближе. А через секунду уже притягивает к себе ничего не понимающего Юнги. Он боится, но всё же целует старшего. Переминает его сладкие, как кажется Паку, губы, иногда покусывая нижнюю, а в ответ получает лишь слабое шипение. Юнги рад, что Чим начал делать шаги первым, но углубить поцелуй не решается, боится спугнуть овечку Чимми.       И потом, через минуту удовольственной боли, которую ему причинял Пак, удивляется, когда его языка касается чужой. Юнги раскрывает глаза, встречаясь с удовлетворённой мордашкой рыжеволосого.       Юнги не будет долго думать. Язык Пака в его рту можно считать зелёным светом. Поэтому старший лишь требовательнее вжимается в чужие губы, языком касается нёба и ровного ряда зубов.       Пак задыхается от такого. Но прерывать сие не собирается. Он хватается за волосы старшего, впивается в них так сильно, что пальцы, кажется, белеют. А Юнги это нравится. Нравится и такой Чимин. Властный, способный лишь одним действием подчинить себе Юнги.       Они целуются страстно, без отдыха. Чимин терзает волосы Юнги, а Юн, в свою очередь, впивается тонкими пальцами в молочные бёдра своего Пака. Первое время было немного больно и неприятно, но зато теперь так называемая боль приносит одно удовольствие.       Воздуха в лёгких уже не хватает обоим. Поэтому приходится отстраниться друг от друга. Последний хлюп, и Юн уже пожирает глазами тело Пака. Обоим жарко, но на бёдрах младшего чувствуется приятный холодок – ладони Мин Юнги.       — И что это было? — растрёпанный Мин смотрит на Пака так, словно вот-вот сорвётся с цепи и возьмёт его прямо здесь, в ванне, на ровной поверхности кафеля.       — Захотелось, — коротко отвечает Чимин, и приподнимает плечи. — Просто… ты мой парень. Могу же я иногда тебя целовать? — Пак жмурится, ощущая, как его бёдра сжимают во властных руках.       — Чимин, ты один из тех, у кого девиз по жизни «Возбудим и не дадим», — наигранно хмурит брови Юн. — Так что будь аккуратнее, со своим «захотелось», я ведь тоже человек. У меня физические потребности есть. Могу не сдержаться.       Чимин это прекрасно понимает, но ничего с этим сделать не может. Сейчас он знает лишь то, что на его бёдрах покоятся руки его любимого человека. И отдавать их он никому не собирается. Ведь их тела так идеально гармонируют: Юн-холодный, а Пак-слишком горячий. Иногда его нужно остужать.       — У меня теперь рука болит, — хнычет Пак. — Я тоже страдаю от своих действий.       Юнги поднимает Чимина на руки так быстро, что тот даже опомниться не успевает. И вот через минуту младший уже сидит в зале чужой квартиры и ждёт, пока её хозяин соизволит прийти.       Мин рыщет по всем комнатам. Он точно помнит, что пакет принёс и положил на стеллаже у входа. Но сейчас там его нет. Поэтому, долго не церемонясь, старший звонит доктору и узнает заново о тех лекарствах и мазях, которые нужны для того, чтобы рука Чимина восстановилась.       — Я в аптеку. Через 15 минут буду. Не пытайся встать, просто дождись меня, хорошо?       Пак положительно кивает и ждёт, когда дверь счёлкнет. Юн ушёл и закрыл квартиру.

***

      — Я вернулся, — Юнги входит в зал и замечает мирно спящего Чимина. Он лежит в не очень удобной позе. Полусидя.       Мин снова поднял младшего на руки и аккуратно, так, чтобы тот не проснулся, отнёс его к себе в комнату. Там стояла новая кровать. Натуральное дерево и ортопедический матрас ждали лёгкое тело Пака.       — Угораздило же тебя уснуть так невовремя, — шепчет Юнги, закатывая свои рукава. — Даже не оделся. В одних трусах уснул. У меня холодная квартира, так что можешь простыть, — как будто Чимин его слышит.       Старший отрыл в шкафу вещи, которые давненько уже не носил: серовато-охристая майка и шорты непонятного цвета. Прежде, чем обрабатывать больную руку, Юн одел младшего, откровенно говоря, лапая каждый участок тела Пака. Его ключицы, бёдра, тонкие запястья, слегка подкачанная грудь – стали одним большим фетишем для Мина.

***

      Сейчас Юнги аккуратно смазывает глубокие раны на руке. Смотрит на то, как Чим морщится во сне. Ему больно. Чуть позже, он перевязывает руку бинтом аккуратно, медленно и старательно.       После, он сидит над его спящим телом примерно час. Разглядывает все шрамики, целует руки и иногда прислоняется к волосам, чтобы ощутить и поверить в то, что теперь Чимин целиком и полностью принадлежит ему. Младший носит на себе его запах. Он полностью пропах Юнги. И внутри, и снаружи.

***

      На часах стрелка уже давно перевалилась за полночь. Но Юнги всё ещё на ногах. Парень сидит на кухне и затягивается уже седьмой по счёту сигаретой. Он думает, что же будет тогда, когда Чимин восстановится и уедет из его квартиры. Как одиноко он будет чувствовать себя после того, как запах Пака останется на новой кровати, а самого Чимина уже не будет.       И он бы думал об этом ещё несколько часов, если бы на его мобильный не пришла СМС.       Странно в 3:29 получать сообщения. Хотя… это же Чонгук.

От кого: Малой Хён, Ви опять смылся куда-то. Помоги мне его найти. В больницах нет. Так что думаю, что он поехал к тебе.

      Айщ. Хотел же начать спокойную жизнь с Чимином. Но опять эти двое мешают его планам.       Короткие гудки заменяются обеспокоенным голосом на другом конце провода. До жути приятный голос ласкает слух.       — Юнги-хёён, — хнычет в трубку Тэхён. — Он такая скотина. Я только что видел его в баре с какими-то девушками. Ну почему он такой, Юнги-хёён?       — Тэ, приезжай ко мне, выпьем немного, — спокойно отвечает Юн. Он знает, что своему любимому хёну, который познакомил его с Гуком, он не откажет, да и тем более он уже едет к мятноволосому.

***

      Через десять минут на пороге Мина стоял заплаканный Тэхён. В руках у него был любимый бренди старшего.       — Проходи, — отворяя двери, пригласил войти старший. — Мне нужно будет тебе кое-что рассказать, но это сможет подождать, — Мин снимает пальто с Тэ и аккуратно вешает его на изящную вешалку у входа.       Что следовало потом, немного шокировало старшего. Тэхён просто развернул того к себе и поцеловал. Не так, как Чимин. Не так глубоко и вкусно, но поцеловал.       — Ну и какого хрена ты делаешь? — на первый взгляд спокойно спрашивает Юнги.       — Я хотел проверить. У меня совершенно ничего не произошло внутри. НИ. ЧЕ. ГО. Но когда я целую Чона, — в уголках глаз начали скапливаться слёзы. — У меня сердце из груди выпрыгивает.       Юнги лишь закатил глаза. Стоило ожидать от Тэхёна что-то эдакое. Чудик. Не в первый раз он херню творит, но Юн до сих пор не может к этому привыкнуть.

От кого: Шуга-хён Твой экспонат у меня дома. Через час приезжай и забирай его. Мы немного выпьем, так что будет сложнее его забрать домой. Удачи.

***

      После нескольких бокалов бренди, язык у Тэ совершенно развязался. Хотя он и трезвый рассказывает всё о жизни с Чонгуком. Начиная с того, как он кушает и заканчивая тем, как он хорош в постели.       — И что ты ему сказал? — сегодняшний рассказ очень заинтересовал Мина. Он знал, что Чон привлекателен и отбоя от дам и парней у него нет, но Юн даже не подозревал, что к нему может прилипнуть сразу несколько.       — То же, что и всегда. Что он – похотливый кабель, и что мы расстаёмся.       — И ты действительно с ним расстался? — приподняв одну бровь и сделав глоток алкоголя, спрашивает Юн.       — Я не знаю, хён. Понимаешь? Не знаю. Я люблю его. Всей душой люблю, — грустно, — но он… не нужны ему мои чувства. Статус того, что я его парень – только это выделяет меня из остальных. Он всех ебёт, меня ему мало.       — С чего ты это взял?       — Ночью я залез в его мобильник, — Тэ массирует виски. — Столько сообщений о том, как же было хорошо «прошлой ночью», и столько просьб повторить снова. Никогда не видел столько.       Юнги сейчас паршиво. Он думает о том, что поступил с Чимином так же подло, как сейчас с Тэхёном поступает Чонгук.       — Знаешь, я недавно переспал с Даён. Снова, — говорит, словно исповедуется. — Я такой мудак. В моей комнате лежит мой парень, — тихо продолжает Мин. — Я люблю его до потери пульса. Он почти отвернулся от меня. И знаешь, тот день я могу назвать худшим в своей жизни. Я чуть его не потерял, — Юн трёт ладони друг о друга. — Так что мой тебе совет, заставь Чонгука поволноваться. А я тебе в этом помогу. Если любит, непременно пойдёт за тобой.       А Тэ слушает, пытаясь переварить сказанное. Что? Парень? Любимый? Потеря пульса? Шлюшка Даён?       — Как долго вы встречаетесь? — задаёт вопрос Ким.       — Несколько месяцев, — честно отвечает Юнги.       — Вам ещё столько всего нужно будет пройти. Я люблю Чонгука, но он не любит меня. Поэтому, я просто с этим смирюсь. Может, пересплю с кем-нибудь, полегчает.       — Не думаю, — Юнги отрицательно машет головой.       — Тогда… просто умру, — задумчиво отвечает Ким, за что получает немного болезненный подзатыльник.       — Пока я не разрешу тебе умереть, даже не думай об этом, — сзади раздаётся до жути родной голос. Он как будто приобретает руки и обнимает со спины. — Истеричка. Какого хрена ты следишь за мной, а потом набрасываешься, даже не зная всей сути? — Чонгук подходит к Тэхёну, хватая того больно за руку и поднимая. — Скажи спасибо, что тут стоит Юнги, а не то бы я отодрал тебя здесь и сейчас, — Чон сжимает чужой локоть, да так сильно, что изо рта вырывается немой стон.       — Этот раз был последним, Чон Чонгук, — собрав все силы в кулак, начал говорить Ким, — мы расстались. Можешь выбирать любую или любого из всего списка контактов, трахать их и делать всё, что тебе угодно. Но меня уже рядом не будет, — скрывая слёзы за равнодушием, продолжает старший. — Я терпел твои измены достаточно. Хватит с меня. Найди человека, которого ты любишь. Живи с ним, и прошу, забудь меня, — толкнув столь важную для самого себя речь, Ким захотел уже уйти, но его грубо схватили за волосы и потащили на себя.       — Всё сказал? — приблизившись к шее, спросил Чон. — А теперь слушай. Я живу с тем человеком, которого люблю. Изменяю, согласен. Я – не ангел, да и ты тоже. Ты будешь рядом со мной каждую минуту моей жизни, понял? Пока я не захочу – ты не уйдёшь. Уясни это раз и навсегда, — Чон отпустил волосы старшего и развернул того к себе. Обнял с такой нежностью, что слёзы из глаз Кима полились непроизвольно. А руки Ким Тэ уже сжимали мужественную спину парня напротив. Чонгук водил ладонью по мягким волосам своего возлюбленного. А Юнги лишь удивлялся тому, как крепко спит Чим, раз не слышит всего происходящего на кухне.       — Так, ебанаты вы мои, — разряжает обстановку Юн. — Я постелю вам в зале. Поздно уже уезжать, так что оставайтесь.       — Раньше мы у тебя в кровати спали, а ты на диване, — начинает Чон.       — Раньше у него не было парня, — отвечает ему Ким, и ловит непонимающий взгляд. — Да, да. Теперь он тоже имеет истеричку.       Через три минуты Тэ смылся в ванную, а Чонгук с Юнги остались на кухне вдвоём.       — Как ты вошёл, — серьезно не понимания, как он это сделал, спросил Юн.       — Я звонить не стал, просто вошёл и всё, — отвечает Чон.       — Ясно всё, — безразлично отвечает Юнги, а после оба идут в зал и раскладывают мягкий диван.       — Утром я познакомлю вас с Чимином, — тихо шепчет Юн и уходит в комнату.       И то, что он видит первым делом, войдя внутрь — это изящное тело, немного худое, но нереально красивое. Лунный свет сексуально ложится на оголённые участки кожи, заставляя Юнги немного прикусить губу от столько эстетичного Чимина.       Он ложится на кровать очень аккуратно и тихо. Но Чимин всё равно просыпается.       — Ты пил? — повернувшись корпусом в сторону мятноволосого и зарываясь носом ему в ключицу, спрашивает Чим. Его глаза сонно прикрыты, а губы пересохли от недостаточного количества влаги.       — Мои друзья приехали, завтра познакомлю вас, — целуя в нос и преобнимая за талию, начинает Юнги. — Так что наберись сил.       Чимин слабо кивает, а после проваливается в сон, чувствуя себя защищённым в объятиях столь грубого, но в то же время нежного Юнги.