Cut and Rewind

Воскресение, 14:32.

Эвен заканчивает своё воскресное утро — наказание за то, что Андерс подменял его в прошлую субботу, — стягивая фартук через голову и направляясь к столу, за которым обычно сидит Исак, когда приходит к нему в кафе. Сегодня к нему присоединились Вильде и Магнус, и, оценив выражение лица Исака, Эвен понимает, что его пора спасать. Эвен бесшумно подкрадывается к их компании и плавно опускается на свободный стул, бросая Вильде и Магнусу короткое «Привет» и целуя Исака. Поставив свою чашку чая на стол, Эвен закидывает руку на спинку стула Исака и окидывает выжидающим взглядом всех сидящих за столом: — Что тут у вас? — Эвен! — оживляется Вильде. — Как мило, что ты к нам присоединился. Как ты? Эвен улыбается: безмерная энергичность Вильде слишком заразительна. — Хорошо. А ты как? — Замечательно, — отвечает Вильде, а потом вдруг вся подбирается и становится серьёзнее, будто вспомнив о чём-то. — Ох, как хорошо, что вы оба тут. Я как раз хотела кое о чём вас спросить. Магнус уже говорил вам, что мы собираемся попробовать анальный секс? Исак давится своим кофе. Он со стуком опускает кружку на стол, вцепляется в ткань толстовки на своей груди и заходится таким сильным кашлем, будто ещё немного — и выплюнет лёгкое. Эвен аккуратно похлопывает Исака по спине до тех пор, пока приступ не утихает. (Если это и даёт Эвену ещё несколько секунд на осознание слов Вильде, об этом в любом случае никто не узнает). — Нет, Вильде, — хрипло выдыхает Исак, — Магнус не упоминал об этом. Его голос звучит немного грубо и устало, как если бы Исак был невероятно утомлён необходимостью продолжать этот разговор, и Эвен с трудом сдерживает смех. Вот только Вильде, если она и замечает что-то, это не останавливает. — В общем, мы разговаривали об этом, но решили, что стоит спросить у экспертов, — бодро сообщает она. Щёки Исака пунцовеют так сильно, что почти совпадают по цвету с цветом помидора на его тарелке, и Эвен давится смешком, маскируя его под шумный вздох. Магнус, кажется, вообще не знает, что такое «смущение», и смотрит на Вильде потрясённо, но вместе с тем — с обожанием. В памяти всплывает тот разговор в домике, слова Магнуса, и Эвен начинает беспокоиться: действительно ли вопрос Вильде — обычное проявление бестактности, или же она, возможно, пытается подобным образом что-то компенсировать Магнусу? Чувствуя себя неловко, Эвен осторожно подбирает слова и отвечает максимально дипломатично — в надежде избавить Магнуса от страданий: — Вильде, секс — глубоко индивидуальный опыт, который ты получаешь вместе со своим партнёром. До тех пор, пока вы чувствуете себя в безопасности, комфортно и понимаете, чего именно хотите, вы можете экспериментировать, как вам угодно. — Тебе стоит спросить доктора Скрулле, — добавляет всё ещё шокированный Исак. — Уверен, она поможет. Видимо, Вильде устраивает такой ответ, потому что она не прерывает Исака, когда тот неловко меняет тему и заводит разговор о планирующихся на этой неделе вечеринках. — Думаю, мы всем автобусом пойдём на караоке-вечеринку, — вслух размышляет Вильде. — Там должно быть так весело. По вытянувшемуся лицу Исака Эвен понимает, что в караоке они не пойдут. Исак может сколько угодно делать вид, что это не так, но он определённо самый асоциальный тип во всей их большой компании. — Звучит весело, — врёт Исак, и Эвен едва заметно ухмыляется. — Что-нибудь ещё? — Вы двое всё ещё можете устроить вечеринку в честь новоселья у себя дома, — напоминает им Магнус. — Магс, наша проблема по-прежнему в силе, — смеётся Эвен. — У нас слишком тесно. — Тогда мы можем устроить её где-нибудь ещё, — легкомысленно возражает Магнус, судя по всему, не планируя сдаваться так просто. Впрочем, подобное предложение в виду его бессмысленности уже можно расценивать как поражение, но Эвен предпочитает сделать вид, что не заметил этого. — Мы должны отпраздновать ваш переезд. Это важно! И Магнус, возможно, просто пытается найти повод уговорить их устроить вечеринку, но Эвен всё равно тронут его сентиментальностью. Словно прочитав его мысли, Исак фыркает: — Ты просто хочешь выпить в нашу честь. — Как и следовало бы! — заявляет Магнус, поднимая свою кружку с кофе, чтобы чокнуться с кружкой Исака. Тот лишь закатывает глаза в ответ. — Мы подумаем об этом, Магнус, — уверяет его Эвен — скорее чтобы успокоить Магнуса, чем всерьёз. Возможно, караоке — не такой уж и плохой вариант, правда?

________________________________________

Вторник, 18:57.

«Подумаем об этом», видимо, включает в себя привлечение к этому всех оставшихся друзей, потому что когда Эвен возвращается со смены во вторник, он обнаруживает дома Исака и Эскиля. Они оккупируют стол в спальне и, судя по всему, уже не первый час. — Эвен! — приветствует Эскиль, слегка приподнявшись со своего места. — Садись, я как раз рассказывал Исаку наши планы. Эвен вопросительно приподнимает бровь, но всё же бросает сумку на кровать и пристраивается на краю стула, между коленями Исака. Они недолго ёрзают и возятся, устраиваясь поудобнее, и, в конце концов, Исак обнимает Эвена, сцепляя пальцы у него на животе. Эвен отклоняется назад — настолько, чтобы оставить на губах Исака приветственный поцелуй, — и сосредотачивает внимание на Эскиле: — Какие планы? — Мы устраиваем вечеринку в коллективете в честь вашего новоселья, — полным энтузиазма голосом сообщает Эскиль. — Эскиль, — прерывает его Исак, — я съехал из коллективета. В этом нет смысла. Эскиль неодобрительно вздыхает: — Отлично. Это прощальная вечеринка для вас и приветственная — для Нуры. Так лучше? Эвен чувствует на себе взгляд Исака, и они безмолвно переглядываются. Честно говоря, вечеринка в коллективете, в комфортном окружении друзей и знакомых, привлекает Эвена намного больше, нежели вечеринка в караоке-баре в компании толпы незнакомцев. Никто из них двоих не спешит протестовать, и Эскиль продолжает уже умоляюще: — Когда ваши друзья приходили ко мне, я прикрывал вас. Мы должны отпраздновать! Вы живёте вместе уже почти месяц. Это важно! И если по Магнусу было сразу видно, что он просто искал повод выпить, то в искренность Эскиля Эвен верит куда охотнее. — Ладно, мы в деле, — в конце концов, соглашается он. Исак опирается подбородком на его плечо и прижимается щекой к щеке в молчаливом покорном одобрении. — Ты же в курсе, что это не повод весь вечер травить смущающие истории про меня так, словно ты мой пьяный папочка на моей же свадьбе? — говорит он Эскилю, и Эвен усмехается. Ему так нравится это особенная аккуратная правильность отношений Исака и Эскиля. — Ох, перестань волноваться, Исак, — ворчит Эскиль, небрежно отмахиваясь. — Я буду смущать Нуру так же сильно, как и тебя. — Подожди, разве девочки согласились прийти? — запоздало удивляется Эвен, припоминая сказанное Вильде. — Они же собирались куда-то в пятницу. — Нет, — драматично вздыхает Эскиль. — Караоке отменилось. — Почему? — растерянно спрашивает Эвен. — Вероятно, — многозначительно тянет Эскиль, — они обнаружили, что Сара — вероломная сучка, планировавшая кинуть их, так что они больше не в автобусе вместе с ней и её подружками. Исак фыркает, согревая шею Эвена резким выдохом: — Я бы сказал им это и так. — Так почему не сказал? — устало спрашивает Эскиль. — Спас бы меня от выслушивания всего этого безобразия на протяжении последних трёх недель. Исак убирает руки с живота Эвена лишь для того, чтобы развести их в стороны в виновато-сдающемся жесте, после чего вновь крепко сцепляет пальцы, даря своими прикосновениями приятное тепло: — Прости, я зарёкся иметь дело с автобусными драмами после того, как расстался с Сарой. Эвен усмехается. Исак мало что рассказал ему о своих коротких отношениях с Сарой, но в тот момент, когда она прислала Исаку скриншот поста из его инстаграмма — фотографию, на которой Эвен целовал его в щёку, — а следом целую вереницу растерянных вопросов, Эвен позволил себе немного самодовольства. В тот момент Исак вместе с ним гостил у его родителей: сидел в гостиной, в объятиях Эвена, ел десерт и смотрел телевизор. Пришедшие сообщения Исак оставил без ответа, и Эвен никогда прежде не чувствовал себя более защищённым в ситуации, где был бы замешан совершенно незнакомый ему человек. — В любом случае, — говорит Эскиль, привлекая их внимание, — девочкам нужна вечеринка, чтобы развеяться, а нам всё ещё нужно поздравить вас, влюблённые птенчики, с переездом в общий дом. Идеальный же случай! — Мы придём, Эскиль, — с улыбкой обещает ему Эвен. — Чудесно! А теперь, после того, как мы всё уладили, я расскажу вам о своих потрясающих выходных. Исак содрогается в беззвучном смехе — Эвен чувствует его прерывистое дыхание на шее и чувствует спиной его мелкую дрожь. Эскиль же поудобнее устраивается на своём стуле, совершенно точно готовясь рассказать историю. Что ж, когда дело касается «историй из жизни», манера, в которой Эскиль их рассказывает, всегда довольно необычна, так что их определённо ждёт что-то необычное. — Итак, в субботу утром я направлялся в своём халате — вы же видели мой халат? который шёлковый? — на кухню за средством от похмелья, и тогда я увидел ангела на своём диване. Эвен приподнимает брови: только Эскиль может привести парня к себе домой и при этом не помнить, как именно привёл его к себе. — Оказалось, что это брат Саны. Он напился, и они не могли отвести его домой. Ну вы понимаете. Так что Нура притащила его к нам. Но вы бы видели его! Он прекрасен. Даже с похмельем и тошнотой, — Эскиль мечтательно вздыхает, но Эвен едва замечает это. Слова Эскиля доносятся до него словно сквозь толщу воды, и Исак совершенно точно замечает, как напряжённо Эвен замирает в его руках. Несмотря на это, Исак ничего не говорит — не хочет, пока Эскиль здесь, — и вместо этого начинает поглаживать живот Эвена успокаивающими круговыми движениями. И всё же даже его прикосновений недостаточно, чтобы помочь Эвену прийти в себя и хоть немного расслабиться. Эвен рассеянно вспоминает, что Элиас не пьёт — никогда, — и беспокоится, что же могло произойти с ним той ночью. Но это смутное беспокойство быстро поглощает подкатывающая к горлу паника. Эвен пропускает остаток разговора, с трудом растерянно отвечая, когда требуется, и едва слышно облегчённо выдыхает, когда Эскиль наконец-то уходит домой. Но облегчение это длится недолго — испаряется, когда Исак, проводив Эскиля, возвращается в спальню и смотрит на Эвена так внимательно, будто видит его насквозь. Он занимает освободившийся после Эскиля стул, чтобы сесть лицом к лицу с Эвеном, но двигается вперёд, чтобы быть ближе. — Хочешь рассказать мне, что сейчас произошло? — с нежностью спрашивает Исак. Эвен прерывисто выдыхает. В его планах рассказать Исаку обо всём в ближайшие дни, и Эвен не уверен, что готов поделиться полной историей прямо сейчас. Но, возможно… возможно, Эвен может предложить Исаку немного правды. — Брат Саны, — говорит он хрипло — с непривычки, потому что последний час держался довольно тихо. — Элиас. Я знал... знаю его. Мы вместе учились. Исак не меняется в лице, если не считать едва уловимо дрогнувшую бровь. Должно быть, ему требуется немало усилий, чтобы сохранять такое спокойствие. — Вы были друзьями? — наконец, спрашивает Исак после минутной паузы. Эвен кивает. — Так... ты знал Сану? Раньше. Эвен снова кивает. Стыд за собственную скрытность накрывает его, и Эвен опускает голову, избегая взгляда Исака. — Я не то чтобы скрывал это от тебя, — говорит он, уставившись в пол. — С самого начала я не хотел, чтобы кто-либо узнал о Бакке, и просто пытался забыть это. И Сана... не злись на Сану, она просто уважала моё желание и пыталась защитить меня. Я знаю, что должен был сказать тебе раньше, — голос Эвена понижается почти до шёпота, он закрывает глаза и шумно сглатывает. — Мне жаль, что я этого не сделал. Я пойму, если ты злишься на меня. Пугающе долгое мгновение, на деле длящееся не больше пары секунд, Исак никак не реагирует. А потом Эвен чувствует легчайшее прикосновение кончиков пальцев к своим щекам, вынуждающее его поднять голову. Исак смотрит на него с глубоким сожалением, но… не похоже, что он злится. — Эвен, я не сержусь, — говорит Исак успокаивающе, будто читая его мысли. — Мне... грустно, потому что ты чувствуешь необходимость скрывать это. Потому что это совершенно точно причиняет тебе боль, и я не знаю, как облегчить её. Потому что ты думаешь, что должен справляться со всем в одиночестве. Это не так. Перед глазами всё расплывается от подступающих слёз, и Эвен не видит собственных рук, когда цепляется ими за кофту Исака. Этого отчаянного жеста достаточно, чтобы Исак поднялся со своего стула и опустился на колени между ногами Эвена, подбираясь ближе и дрожаще выдыхая вблизи к его губам. Исак накрывает щёки Эвена ладонями, и во взгляде его столько любви, что Эвен мог бы утонуть в ней. — Я кое-что знаю о хранении секретов, ладно? — продолжает Исак чуть тише. — И весь последний год до встречи с тобой был худшим блять годом в моей жизни. Но знаешь, когда я стал чувствовать себя лучше? Эвен шмыгает носом и качает головой. Исак улыбается — едва заметно, но искренне. — Когда ты помог мне захотеть открыться. Когда я рассказал Юнасу о тебе. Когда рассказал парням, — Исак прерывается, чтобы провести большим пальцем под глазом Эвена и стереть влагу с кончиков его ресниц. Благодаря его прикосновениям Эвен чувствует себя так, будто снова может дышать. — Ты не должен рассказывать мне всё сразу. Я знаю, что это страшно. Но... просто помни, что я здесь, ладно? Я всегда здесь. Эвен чувствует подкатывающий к горлу ком и, не в силах выдавить из себя хоть слово, просто кивает и рывком подаётся вперёд, сгребая Исака в крепкие объятия — иррациональный страх потерять его всё ещё живёт где-то на подкорке сознания. Исак обнимает его так же крепко, и следующие несколько минут Эвен посвящает попыткам собрать разбитого себя воедино. И всё же, несмотря на это, ему никак не удаётся привести свои мысли в порядок. На этот раз стены сжимаются намного быстрее, но теперь Эвен знает, что ему нужно сделать. Он расскажет Исаку.

________________________________________

Среда, 12:05.

Выйдя из класса, Эвен в задумчивости притормаживает на мгновение. Следующий урок у него свободный и у Исака тоже, но Исак сегодня занимается с Саной. В любое другое время Эвен, не моргнув и глазом, нашёл бы себе другое занятие, но после вчерашнего он всё ещё слишком разбит и беспокоен, и больше всего на свете ему сейчас хочется найти Исака. Хочется быть ближе к нему. Так что именно это Эвен и делает. Исак и Сана сидят в столовой, и стол между ними почти полностью скрыт под разложенными по нему тетрадями. Эвен делает глубокий вдох, прежде чем присоединиться к ним. — Привет, — говорит он, занимая свободное место. Исак ярко улыбается ему, сжимает его руку, и Эвен слегка расслабляется. Сана тоже улыбается ему в знак приветствия, и Эвену кажется, что она немного раздражена его внезапным вмешательством в их занятие, но слишком хорошо воспитана, чтобы упомянуть об этом. На самом деле, по её лицу сложно сказать наверняка, но Эвен и не пытается. Он слишком устал для этого сегодня. Ему просто нужно быть ближе к Исаку. — Что случилось? — спрашивает Исак, пока Эвен копается в своём рюкзаке и достаёт блокнот и ручку. — Ничего, — отвечает он, надеясь, что Исак поймёт всё, что Эвен не может — или не хочет сейчас выразить словами. Он молчит: «Я в порядке, правда». — Вы не против, если я посижу с вами? Можете продолжать заниматься, я не помешаю. И снова, в любое другое время Исак, вероятно, сначала убедился бы, что Сана не возражает. Но сегодня он просто улыбается и говорит: «Конечно», а после склоняется к Эвену и мягко целует его в щёку. Сана, судя по его взгляду, прекрасно понимает, что они о чём-то умалчивают, но, к счастью, не задаёт вопросов. Исак и Сана возвращаются к учёбе, а Эвен открывает свой блокнот и заполняет его всякой ерундой вплоть до самого звонка, постепенно приходя в себя и чувствуя, как Исак прижимается к его колену своим под столом. Эвен рисует всё, что приходит в голову, не зацикливаясь ни на чём конкретно. Через какое-то время он начинает рисовать карикатуру Исака и Саны, а они тем временем ссорятся не всерьёз — немного громче положенного, чтобы можно было их игнорировать, — и на Эвена накатывает умиротворение. Такое умиротворение, какое только возможно в данный момент. И всё же кое-что нарушает его. Сана продолжает поглядывать на Эвена. Каждые несколько минут Эвен чувствует на себе её взгляд, и его кожу покалывает. Он встречается с ней взглядами пару раз, но как только это случается, Сана вновь утыкается в тетради. Эвен беспокойно вертит в руке ручку и в какой-то момент вспоминает об Элиасе, возможно, снова планирующем напиться пятничной ночью. Мог ли Элиас сказать Сане что-то? Честно говоря, Эвен не уверен, как много Сана знает о Бакке: с друзьями Элиаса она общалась редко, если не считать вечера, когда они оставались на ужин в доме Баккуш. Эвен и Сана сдружились уже здесь, в Ниссен, после того, как Сана помогла затащить Исака в группу уюта и предоставила Эвену возможность познакомиться с ним. Но Эвен... он не может избавиться от чувства, что сейчас Сана знает больше, чем неделю назад. Ему не удаётся спросить об этом, потому что звенит звонок и Исак, собирая вещи, с игривой улыбкой предлагает: — Пойдёшь со мной в класс? Эвен не хочет лишиться того чувства безопасности, которое ему дарит Исак своим присутствием, поэтому соглашается. Он со слабой улыбкой прощается с Саной, чувствует её долгий взгляд им в спину и не может отделаться от мысли, что обязательно нужно поговорить с ней. И чем скорее, тем лучше.

________________________________________

Четверг, 15:30.

Когда Эвен в четверг переступает порог офиса Марго, он чувствует облегчение. За прошедшие четыре недели в нём скопилось так много всего, что, кажется, он скоро начнёт кричать, если не получит возможности выговориться. Эвен принял решение. Он расскажет Исаку, потому что больше не может ждать. Но для начала Эвену нужен кто-нибудь, кто поможет ему направить свои чувства в верное русло, и с этой точки зрения Марго — идеальный выбор. — Я хочу рассказать Исаку обо всём, что случилось в Эльвебаккен, — говорит Эвен сразу же после того, как они с Марго обмениваются приветствиями. Марго, вероятно, удивлена, но в ней достаточно профессионализма, чтобы не никак не проявить это внешне. — Могу я спросить, почему именно сейчас? — уточняет она. — Слишком тяжело продолжать скрывать это от него, — отвечает Эвен. — И некоторые детали моего прошлого постепенно всплывают, и я... я не могу так больше. Я хочу рассказать ему. Марго некоторое время молчит, занимая более удобное положение в своём кресле, и Эвен изо всех сил пытается сидеть ровно и не нарушать эту тишину своим нервным ёрзаньем. Наконец, Марго говорит: — Ты упоминал, что у тебя случился эпизод в начале ваших с Исаком отношений, правильно? — Да. — Как он отреагировал? Что-то в груди Эвена протестующе скребётся, и он нервно прикусывает губу. Ему не хочется говорить об этом. — Я здесь не для того, чтобы осуждать Исака, Эвен, — успокаивающе говорит Марго. — Я просто пытаюсь узнать полную историю, чтобы лучше помочь тебе сказать ему правду. Полагаю, ему было тяжело принять это? Медленно выдохнув, Эвен кивает. — Он... Мама Исака психически больна. Я уже говорил раньше, что у него было ужасное детство, и это... думаю, он в каком-то смысле был обижен на психические заболевания. Марго кивает, но Эвен улавливает это лишь краем взгляда. Сам он упорно разглядывает её письменный стол. — Как он отреагировал? — мягко повторяет Марго. — Когда... когда мы впервые были вместе, ещё до того, как Исак обо всём узнал, он сказал, что ему будет лучше без психически больных людей в его жизни, — ему больно говорить об этом. Потому что эти слова — неправда, и Эвен знает, что они блять неправда, и ненавидит их за то, что они очерняют восприятие Марго Исака. Но без этой части ничто из того, что Эвен собирается рассказать дальше, не имеет значения. — Должно быть, это причинило тебе боль, — осторожно предполагает Марго. Эвен закрывает глаза, крепко жмурится, и воспоминание о запертой комнате просачивается в его мысли. Отчаяние, что он чувствовал в тот момент, почти разрушило его. — Я сдался, — говорит он надломленно. — Я не мог так поступить с ним. Не мог причинить ему боль так же, как и его мама... Но я был влюблён в него, — шепчет он с дрожью. — И когда он позвонил мне и посоветовал сначала разобраться в себе, я пришёл к нему. Я собирался сказать ему, что биполярен — правда собирался, — но разговор пришлось... отложить. При мысли о вкусе губ Исака после двух мучительных недель разлуки, об ощущении его пальцев в волосах и его настойчивых, уверенных прикосновениях, Эвен словно вспыхивает изнутри и медленно плавится в этом огне. — И я снова промолчал, убеждённый, что Исак оставит меня, если узнает правду, — Эвен делает глубокий вдох и поднимает взгляд впервые с того момента, как начал говорить. — Эпизод случился на той же неделе: я ушёл гулять нагишом, оставив Исака одного в номере отеля. На этот раз Марго молчит дольше, и Эвен рассеянно беспокоится, не в нём ли самом причина. Он решает продолжить прежде, чем она что-нибудь скажет, потому что всё самое важное ещё впереди. — Исак пошёл искать меня, прихватив из номера мою одежду, — говорит Эвен, почти задыхаясь от стыда. — Он позвонил Соне, и она, видимо... она была расстроена и напугана и сказала Исаку, что я был маниакален и на самом деле никогда не любил его. Думаю, это смутило и запутало Исака. Он... он попросил меня перестать писать ему, и я много спал из-за депрессии в то время, так что... это чертовски больно. Но я оставил его одного. Пока не... Эвен обрывает себя и на мгновение с пугающей реалистичностью ощущает холодный ветер и мелкий дождь на своём лице, чувствует, как перехватывает дыхание при виде Исака на школьном дворе. — Пока не... что? — переспрашивает Марго низким голосом. — Я отправил ему сообщение... прощальное сообщение, наверное. Я не знаю, планировал ли я... я не знаю, — Эвен закрывает глаза и буквально заставляет себя сделать вдох. — Я пытался позволить ему уйти, но он... он пришёл сам. Пробежал половину Осло в мороз, чтобы обнять меня и сказать, что я не одинок. Когда он заканчивает фразу, в серьёзные, пропитанные профессионализмом черты лица Марго закрадывается спокойное облегчение. Эвен понимает её чувства. — Он остался со мной, — продолжает Эвен, чувствуя, как жизнь постепенно возвращается в его голос. — Лежал со мной в постели, пока я не почувствовал себя лучше, и просил своих соседей присматривать за мной, пока он был в школе. Мы поговорили обо всём в ту неделю и... с тех пор он так и не оставил меня. Теперь Марго улыбается — едва заметно, — но Эвену хочется улыбнуться в ответ. — Эвен, исходя из рассказанного тобой за все прошедшие сеансы, у меня нет сомнений, что Исак любит тебя и всеми силами поддерживает. И у меня такое чувство, что ты делаешь для него то же самое. Эвен согласно кивает. Я спасаю тебя. Ты спасаешь меня в ответ. — Но, — продолжает Марго осторожно, — как ты думаешь, возможно ли, что твоё нежелание делиться с Исаком своим прошлым корнями уходит в ту самую первую его реакцию на известие о твоём психическом расстройстве? Эвен шумно сглатывает: именно это его и пугает. — Я верю, что ты доверяешь Исаку. Но это естественно — бояться, если те первые слова всё ещё не отпускают тебя. Даже если теперь они иррациональны в виду всей той поддержки, что Исак оказывает тебе. — Возможно, частично причина в них, — соглашается Эвен после долгой паузы. — Я не могу запретить тебе чувствовать подобное. И не собираюсь. Но я хочу спросить тебя кое о чём. Эвен ждёт. Марго медлит, прочищая горло. — Когда ты отправил Исаку сообщение, — говорит она, — как думаешь, мог ли он подумать, что это прощальное сообщение перед суицидом? Эвен замирает. Он не... он никогда не думал об этом. — Я не знаю, — наконец, отвечает он. — Он никогда... не спрашивал меня напрямую. Он просто сказал, что, если я когда-нибудь почувствую себя так же, как в тот день, он хотел бы, чтобы я сказал ему об этом. Так что... возможно, он предполагал подобное. Марго понимающе кивает. — Я знаю, ты боишься рассказать ему о своей попытке суицида, — аккуратно произносит она. — Но, кажется, велик шанс, что Исак, несмотря на своё молчание, уже знает, что тебе приходилось бороться с подобным раньше. Я не утверждаю, что так тебе будет проще поговорить с ним. Но помни об этом, ладно? Эвен думает о той ночи. О том, как безумно Исак бросился к нему той ночью. О том, что, когда Исак перевёл взгляд на Эвена, вышедшего из дверей школы, он выглядел так, будто увидел призрака. И, наконец, Эвен думает о том спокойствии, что затеплилось между ними, когда они прильнули друг к другу, обдуваемые ветром и мокнущие под мелким дождём. И когда Эвен складывает кусочки паззла воедино, остаётся одна лишь мысль. Исак знал.

________________________________________

Пятница, 21:53.

Устроившись на диване с Исаком, сидящим с одной стороны, и Мади — с другой, Эвен чувствует себя действительно расслабленно. Он не ожидал подобного после вчерашнего эмоционального всплеска, но ощущение такое, будто что-то в нём наконец-то встало на своё место. Эвен так не рассказал Исаку о Бакке прошлой ночью, потому что был слишком истощён визитом к терапевту, но совершенно точно собирается рассказать. Возможно, на этих выходных, когда у них с Исаком будет в распоряжении всё время мира, и они смогут спрятаться от проблем и страхом в своей уютной постели, где под покровом одеяла Эвен, наконец, сможет шептать свою правду. Но сегодня Эвен планирует просто наслаждаться вечером. Людей на вечеринке много, но не до духоты, и Эвену комфортно, потому что он знает всех присутствующих. Девочки смеются и танцуют вместе с Эскилем на другой стороне гостиной, пока парни занимают диваны, разговаривая и поддразнивая друг друга, и именно в этой дружеской атмосфере Эвен сейчас нуждается больше всего. Ему просто нужно немного больше времени в спокойствии и умиротворении, вдали от снедающих его изнутри тревожных мыслей. Исак привлекает его внимание прикосновением к колену и кивает в сторону кухни: — Я схожу за напитками. Ты хочешь что-нибудь? — Я схожу с тобой, — отвечает Эвен и, взяв Исака за руку, утягивает его с дивана вслед за собой. Исак пытается спросить у парней, нужно ли им что-то, но они отмахиваются, увлечённые разговором. Эвен крепче сжимает его руку, и они вдвоём прокладывают путь к кухне через толпу, лавируя между группами людей в коридоре. На кухне спокойнее. Здесь только две девушки, набирающие выпивку, и они уходят сразу же, как только Исак уступает им дорогу в дверном проёме. — Думаешь, Эскиль заставит нас остаться после вечеринки и убрать тут всё? — спрашивает Эвен, наблюдая, как сосредоточенно Исак изучает содержимое холодильника. Исак посмеивается и спустя мгновение оборачивается с двумя банками пива в руках, ногой ловко закрывая дверь холодильника: — Теперь это его квартира. Он заведует уборкой. — Но эта вечеринка в нашу честь, — восклицает Эвен, уже представляя, как позднее Эскиль скажет им то же самое. Исак вздыхает, ставит банки на стол и подходит к Эвену. — Да, но у нас полно грязной посуды дома, так что... — Исак замолкает и накрывает губы Эвена своими, но тот останавливает его, упёршись ладонью в его плечо. — Ты пытаешься втянуть меня в поцелуи, обсуждая нашу грязную посуду? — спрашивает Эвен недоверчиво. Исак фыркает, отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу, слишком явственно сдерживая улыбку. — Кто ты? — поражённо выдыхает Эвен и смеётся в голос, потому что Исак очевидно смущён — усердно прячет взгляд, задерживая его на мебели и стенах. — Я серьёзно, — продолжает Эвен, медленно наступая и оттискивая Исака к столу, пока тот не упирается бёдрами в чуть выступающую над полом столешницу. — Мой парень — смею сказать — становится домохозяйкой? Исак невольно смеётся в ответ и обнимает Эвена за шею. — Не мог бы ты перестать дурачиться и поцеловать меня? — требовательно выдыхает он. — Ну, раз уж ты так мило просишь, — дразнится Эвен и, накрыв ладонями талию Исака, притягивает его к себе, сталкивая их губы в неловком смазанном поцелуе — одном из тех, когда они тратят куда больше времени, дразня друг друга и быстро, едва ощутимо соприкасаясь губами, нежели реально пытаясь целоваться. И эти поцелуи для Эвена — самые любимые. Они напоминают ему, насколько цельным он себя чувствует, когда рядом с Исаком. — Ты моешь посуду, когда мы вернёмся домой, — бормочет Исак в его губы. — Я решил. Эвен смеётся, и его смех щекочущим дыханием оседает на губах Исака. Эвен уже готов ответить какой-нибудь глупой колкостью, но его останавливает чужой голос, и слова внезапно застревают в горле: — Эвен. Леденящий холод — вот что Эвен чувствует в этот момент. А может, обжигающее пламя. А может, это тот самый холод, когда настолько холодно, что всё тело горит. Вероятно, последний вариант подходит больше всего. Потому что Эвен узнаёт этот голос. Эвен узнает его и, стоит ему отстраниться от Исака, как тошнотворный липкий ужас захлёстывает его волной и практически сбивает с ног. Потому в трёх шагах от Эвена, в дверном проёме кухни коллективета стоит Микаэль. А рядом с ним толпятся Элиас, Юсеф, Мутта и Адам. Исак отступает на шаг, и весь остальной мир перестаёт иметь значение, потому что боль от этой потери слишком острая и пугающая, и Эвен с трудом заставляет себя стоять на дрожащих ногах. Но Исак не уходит: он здесь, он берёт Эвена за руку и переплетает их пальцы, и сжимает так крепко, что это ощущение его близкого присутствия пробивается даже сквозь заволакивающий мысли Эвена туман. — Ты... как ты? — спрашивает Микаэль нерешительно. И этого достаточно. Эвен осознаёт с внезапной, ужасающей ясностью, что не готов к этому. Не может сделать это. — Я не могу сделать это, — говорит он едва слышно. Он даже не уверен, что произносит эти слова достаточно громко, чтобы их услышал хоть кто-нибудь, но Исак слышит и понимает. И когда Эвен торопливо и нервно высвобождает руку из его хватки, Исак отпускает. Эвен сбегает, протиснувшись мимо парней, и едва дышит, когда случайно задевает рукой Адама. Он бежит в комнату Исака. Вообще-то эта комната больше не принадлежит Исаку. Теперь её занимает Нура. Нынешняя комната Эвену незнакома: и изображения на стене другие, и одеяло другое, и эта чужеродность некогда вселяющего чувство безопасности места настолько подавляет, что Эвен опускается на колени, даже не понимая, закрыл ли он за собой дверь. И в тот же момент осознаёт, что не может дышать. Его лёгкие не работают, его горло сдавливает в тиски, он не может, не может… Его руки царапают твёрдую поверхность пола, Эвен отчаянно ищет, за что уцепиться, но в глазах темнеет и становится трудно видеть. Он не подготовился к этому. Он не готов видеть их снова. Не может зайти так далеко. Он не готов... И в этот момент, сквозь шум собственных судорожных вздохов, он слышит голос. — Эвен... Эвен... Эвен... Эвен... Малыш... Малыш... Эвен... Эви... Эвен. Это всё, что Эвен различает поначалу: просто своё имя. Снова и снова. Но когда он вновь смаргивает пляшущие перед глазами пятна, становится понятно, что голос принадлежит Исаку, опустившемуся перед ним на колени. — Эвен, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня, — умоляет Исак, и Эвен слышит это. Он слышит Исака. Но не может дотянуться до него. Исак предупреждает его, что собирается дотронуться до него, и Эвен чувствует его руки на своих плечах. Они не отталкивают, не принуждают к чему-либо. Просто держат. Понемногу голос Исака становится всё отчётливее. Исак повторяет свою просьбу — должно быть, уже не в первый раз: — Дыши со мной. Эвен старается, очень, и в конце концов он справляется и делает рваный вдох, вслушиваясь в инструкции Исака. После этого первого робкого успеха становится немного легче. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Пока Эвен не понимает, что больше не задыхается, а присутствие Исака рядом не становится более осязаемым. — Исак, — хрипит Эвен, и Исак касается руками его лица. — Всё хорошо, — бормочет он, подушечками пальцев поглаживая щёки Эвена. — Всё хорошо. Эвен тяжело заваливается назад, садясь прямо на пол и опираясь спиной на кровати позади себя, и рассеянно радуется этой так необходимой сейчас опоре. — Всё хорошо, — повторяет Исак. Эвен вяло поднимает руку — тело плохо слушается — и трёт глаза, понимая, что они мокрые от слёз. — Прости, — он снова начинает задыхаться, но Исак успокаивает его. — Всё хорошо. С тобой всё в порядке, — шепчет он и держит Эвена достаточно крепко, чтобы тот чувствовал крепкую почву под собой, но не настолько крепко, чтобы он задыхался из-за этого. — Я здесь. Мы в безопасности. Ты в безопасности. Эвен вдруг чувствует себя безмерно уставшим. Силы покидают его так стремительно, что он просто подаётся навстречу Исаку и позволяет себе упасть в его всегда раскрытые, всегда оберегающие объятия. Исак рядом, и он ловит Эвена, подсаживается ближе к нему и обнимает крепко-крепко. Эвен просто заворачивается в эти объятия словно в кокон — так сильно, как только может, — и вдыхает знакомый, домашний запах худи Исака. Он понятия не имеет, как долго они так сидят. Всё, что он знает, — что, возможно, проходят часы, прежде чем Исак снова начинает двигаться. На мгновение Эвен неосознанно желает удержать его, но когда цепляется за ткань его худи на спине, понимает, что Исак звонит кому-то. — Что ты делаешь? — спрашивает Эвен хрипло. — Звоню Юнасу, — тихо говорит Исак, свободной рукой успокаивающе и ласково поглаживая Эвена по спине. Эвен не вслушивается в их разговор, но слышит, как несколько минут спустя открывается дверь в спальню. Он напрягается в руках Исака, чувствуя себя невероятно уязвимым перед другими людьми, но узнаёт попавшие в поле зрения три пары ботинок. Юнас, Магнус и Мади присаживаются вокруг, и Магнус тянется к руке Эвена, безвольно обмякшей и касающейся бедра Исака. Второй рукой Эвен всё ещё держится за его худи, не в силах заставить себя отпустить. — Эй, дружище, что случилось? — спрашивает Магнус таким мягким тоном, какого Эвен от него ещё никогда не слышал. Снова подкатывают слёзы, и Исак притягивает его ближе к себе, пряча в своих объятиях. — Друзья Эвена из Бакки здесь, — устало говорит Исак, и Эвен едва сдерживает дрожь при упоминании о них. — Что? — подрывается Юнас, и, вероятно, ему с большим трудом удаётся усидеть на месте. — Как вообще они узнали о вечеринке? — удивляется Мади, и втайне Эвен искренне благодарен им всем за то, что они говорят так тихо, хоть их и не просили об этом. — Они... я не знаю, — вздыхает Исак, и его голос звучит измученно. — Не могли бы вы просто проследить, чтобы никто не заходил сюда? — Мы всех прогоним, — решительно говорит Юнас. — Вы не должны, — слабо протестует Эвен, но парни лишь качают головами в ответ. — Прямо сейчас нам не нужна вечеринка, — возражает Мади. — Мы убедимся, что все оставили вас одних. Эвен упускает момент, в который парни, судя по всему, приходят к взаимному согласию в чём-то, а в следующую секунду они уже оказываются рядом, и Эвена окутывают их объятия. Четыре пары рук крепко удерживают его именно в тот момент, когда сам он готов развалиться на части. — Теперь ты наш друг, — напоминает ему Магнус. — Что бы ты ни чувствовал сейчас, никогда не забывай об этом. — Мы прикроем твою спину, — убеждённо добавляет Юнас вслед за согласным кивком Мади. А потом они отпускают его в осторожные заботливые руки Исака и уходят, чтобы свернуть вечеринку и разогнать гостей по домам. Они с Исаком остаются наедине ненадолго: через несколько секунд в спальню врывается Сана, а проследовавшая за ней Нура прикрывает дверь. — Эвен, клянусь, я не знала, что они придут, — торопливо, почти умоляюще заверяет Сана. — Вильде пригласила их. Если бы я знала, я бы... — Всё хорошо, Сана, — мягко прерывает её Эвен и качает головой, безмолвно прося не продолжать. — Я попросила их уйти, — добавляет Сана тихо. — Они ушли. Эвен больше не чувствует в себе сил говорить, поэтому просто кивает. Нура делает неуверенный шаг в их сторону и осторожно садится рядом с Эвеном с другой стороны: — Вы можете остаться здесь сегодня. Я переночую в комнате Эскиля. — Спасибо, Нура, — шёпотом благодарит Исак. Только сейчас, осознав, что больше сегодня никуда идти не придётся, Эвен до конца осознаёт, насколько же сильно он измотан. В лучшем случае он смог бы дойти разве что до дивана в гостиной. — Чай? — спрашивает Нура с нежной улыбкой, и Эвен будто переносится в ту декабрьскую неделю, когда Нура предлагала ему бесконечные чашки чая и читала, сидя у его постели, когда наступала её очередь присматривать за ним. — Спасибо, — шепчет Эвен. Нура кивает и ободряюще сжимает его плечо, прежде чем подняться. Она приобнимает Сану за плечи и подталкивает её к двери. Эвен делает мысленную заметку поговорить с Саной и объяснить ей, что в случившемся нет её вины. Но не сейчас. Позже, когда ему хватит энергии на это. — Нура, — окликает её Исак у самой двери. — Если увидишь Эскиля, скажи ему, что мы здесь. Нура понимающе кивает, и они с Саной уходят. — Пойдём в постель, — просит Исак, медленно высвобождаясь из объятий Эвена, чтобы подняться. Он тянет Эвена наверх за собой, и тому хватает секунды — одной лишь секунды, — чтобы вновь вжаться в Исака и обнять его крепче, не отпуская: — Я... я хочу… Исак, должно быть, понимает, что именно Эвен хочет сказать, потому что прижимается к его лбу своим и успокаивающе поглаживает его по щеке. — Малыш, ты можешь рассказать мне всё, что захочешь, утром. А сейчас мы пойдём спать, ладно? Следующие пятьсот сорок минут мы будем спать. Эвен дарит ему робкую призрачную улыбку и кивает: — Ладно. Они избавляются от курток и худи, снимают ботинки и джинсы. И с каждым снятым слоем одежды Эвен чувствует себя всё более уязвимым, но, когда Исак упрашивает его лечь в постель и укрывает одеялом, чувство безопасности возвращается. Исак садится немного выше, опираясь плечами на стену, и Эвен кладёт голову ему на грудь, бесцельно блуждая уставшим взглядом по белой футболке Исака. Моментом позже дверь вновь открывается, и в комнату тихо заходит Эскиль. Эвен находит в себе силы мельком взглянуть на выражение его лица и вновь отводит взгляд в сторону. — Когда вы двое перестанете разбивать мне сердце? — грустно спрашивает Эскиль, садясь на край кровати со стороны Эвена и обнимая его со спины. Под тяжестью его веса Эвен чувствует себя комфортно: сейчас он словно защищён со всех сторон. — Ушли все, кроме ребят и девочек, — добавляет Эскиль и получает тихое «Спасибо» от Исака в ответ. — Сегодня вы останетесь здесь, ладно? — говорит он тоном, не терпящим возражений. — Как мы сможем позаботиться о вас, пока вы в своей квартире? — У нас есть мы, Эскиль, — говорит Исак, и с его стороны это просто робкая попытка пошутить, но эти слова крепко отпечатываются в голове Эвена, и он зарывается в одеяло по самый кончик носа, прижимаясь ближе к Исаку. — Да, но сегодня вам лучше побыть с семьёй, — вздыхает Эскиль. — Так что оставайтесь. И я приготовлю завтрак утром. — Может, тебе стоит оставить завтрак на Нуру? — ворчит Эвен. — Это была шутка, Бек Найшейм? — интересуется Эскиль, и это почти заставляет Эвена вновь улыбнуться. В чём он может рассчитывать на своих друзей наверняка, так это в их умении придать «нормальность» ситуациям вроде сегодняшней. Эскиль ещё раз обнимает Эвена, оставляет поцелуй на щеке Исака и уходит. Почти сразу после его ухода Нура приносит чай, а потом Исак и Эвен, наконец, остаются одни. Исак сползает ниже, головой на подушку, и Эвен устраивается рядом с ним максимально комфортно — прижавшись грудью к его груди, переплетя ноги с ногами Исака и уткнувшись лицом в изгиб его шеи. — Просто спи, — шепчет Исак, пропуская пальцы сквозь волосы Эвена и оставляя поцелуи на его взъерошенной макушке. — Давай просто поспим. Слишком уставший для того, чтобы позволить панике и дальше властвовать над собой, Эвен засыпает.