Глава 2
17 сентября 2017 г., 08:47
Обжился Димка быстро. Выделенная ему комнатка, была небольшой, но уютной, и включала в себя здоровенную софу, которую можно даже не раскладывать, чтобы устроиться поспать с полным комфортом, торшер с подставкой под часы и гаджеты, комод, стенной шкаф и книжный пенал. При желании, сюда легко втискивался журнальный столик, стул и еще чего-нибудь, как предложил Арс, но Ерошихину это не требовалось.
Полтавцев использовал данную комнату крайне редко, а после ремонта вообще обставил, как гостевую, и забыл, вспоминая лишь в моменты еженедельной приборки.
Картина, с горным кряжем на ней, отлично вписалась в общую бело-шоколадную цветовую гамму, тем более что голая стена вызывала у Полтавцева неосознанное раздражение. Он и в своей спальне старался заполнить стенное пространство полками и различными фресками, миниатюрами, которые остались от бабушки или подарили родители.
У Арсения не было собственного автомобиля, но за ним числился участок пространства подземной домовой парковки. Туда Димка и поставил свою темно-синюю «Нексию». Он быстро вычислил удобный маршрут до работы, определил график пробуждения и отхода ко сну у хозяина квартиры, лихо вписал в свой и выделил нужную сумму Полтавцеву на продукты.
Лучший друг не обладал выдающимися кулинарными способностями, но отнюдь неплохо умел готовить полуфабрикаты, варить макароны и даже варганил супы, если они были из консервированных заготовок. Димке этого оказалось более чем достаточно. На крайний случай, если остро соскучиться по хорошей домашней пище, можно и к родителям завалиться, мать всегда рада качественно подкормить блудного сына.
Две недели прошли спокойно, разве что Арсу пришлось вспомнить, какое шило в заднице у лучшего друга, который не довольствовался его променадом по обширной лоджии, и утаскивал на улицу по вечерам.
Полтавцев ворчал, что Димка мешает ему, отрывая от работы, но тот, неизменно вручая Арсению бутылку прохладительного, легонько подпинывал в сторону парка или даже двора, ругаясь:
— Ты скоро мхом порастешь за своими циферками и программками! Зачахнешь и помрешь. И только я могу спасти тебя от страшной участи… Двигайся давай, немочь бледная!
Арсений сдавался. Душный, пыльный май к вечеру окутывал город прохладой, ароматом цветущих растений и остывающего асфальта. Полтавцев улыбался, слушал бесконечные Димкины байки и заливисто хохотал, как в прежние времена.
***
В воскресенье Арсений почти с утра засел за частный проект, а Ерошихин свинтил к матери и отцу, чтобы помочь разобрать балкон, заваленный ненужными вещами. Он намеревался проторчать там до раннего вечера, и раньше шести Полтавцев его не ждал. Но тот, к вящему удивлению Арса, приехал около пяти, чему-то глупо улыбаясь и кидая на друга странные взгляды. Спина отваливалась. Вместе с отцом Ерошихин натаскался всякого хлама, порой выслушивая от матери: «Ой, а это еще можно использовать! Подожди, дорогой, вот эту вещь я поставлю на кухню!». Но скептический взгляд сына и хозяйское: «Зин, харэ мусор копить!», — подействовали на женщину достаточно отрезвляюще, и полудохлый комод, с почти отваливающимися ящичками, оказался на помойке. Дима устал так, что едва соображал. Натренированные годами мышцы орали на бестолочь-хозяина благим матом, за вынужденную перегрузку. Можно было бы приехать накануне и частично разобрать завал, продолжив сегодня, но Ерошихину не хотелось растягивать. Вот и поплатился. После уборки, когда балкон освободился на три четверти, мама, охая и ахая, кормила мужчин свежеприготовленной едой. Поглядывая на сына, она намекала, что скучает по Леночке, но Димка упорно не велся и мысленно закатывал глаза, ворча под нос, что с Никитиной более знаться не желает. Зная, что мать так просто не отстанет, Ерошихин приготовился к худшему и не ошибся. Любимая маменька пространно вещала, какой счастливой она станет, когда увидит внуков, а Димка, который пока не стремился искать новую пассию и, тем боле жениться, да еще детей плодить, потихоньку закипал. Сославшись на то, что его ждет крайне много дел, парень, дожевав последний кусочек домашнего блюда, сбежал. На самом деле, пользуясь моментом, Ерошихин свинтил на небольшую баскетбольную площадку, где он и Арс когда-то бегали с мячом, а после отдыхали, развалившись на газоне неподалеку. В баскетбол уже играла местная шпана, а Димка, с удовольствием покуривая, сидел на местах болельщиков и наблюдал, как мелюзга носится за темно-коричневым мячом, задорно улюлюкая каждый раз, как удавалось попасть в корзину. Заняться было ровно нечем, и Дима закопался в телефон. Он придирчиво проверил почту, куда приходили интересные заказы, а потом полез Вконтакт. Ему писали бывшие сокурсники, предлагая собраться выпускным составом, девушки оценивали немногочисленные фотки, делая комплименты, приходили оповещения с приложений. Особенно много обновлений оказалось из «Палаты №6». Ерошихину нравилось читать анонимные сообщения участников сообщества. Чаще смешные, а порой нелепые, они поднимали настроение и пополняли копилку Димкиных шуточек. Одно такое особенно привлекло внимание: «Как-то, прекрасным вечером, мы общались с моим лучшим другом в ВК. И я, решив его потроллить, признался в шутку, что гей и люблю его. В ответ он сказал то же самое. Вот только это была не шутка». Ерошихин искренне поржал над бедолагой, а потом задумался. Не то чтобы он плохо относился к радужным, он их просто не понимал. Как может парню нравиться другой парень, когда у девушек такие красивые изгибы, нежные податливые тела, сладкие губы? Тем не менее, Димка относился к представителям нетрадиционной ориентации спокойно и с неприязнью к тем, кто гнобил непохожих на себя. Ну, не виноваты они, раз природа так распорядилась, так что теперь — убивать их? Докурив очередную сигарету и закончив читать новостную ленту, Димка сел в машину, завел мотор и поехал к Арсению. Сообщение анонима о признании в любви все никак не выходило из русоволосой головы Ерошихина. Парень прикидывал, над кем бы поиздеваться подобным же образом? Конечно, прикол достаточно распространенный и его многие знают, однако кто-то явно не оценит. А это чревато фингалом, а то и не одним. Перебирая своих знакомых, Димка пришел к выводу, что не может с уверенностью утверждать, как отнесутся люди к его «признанию», а посему оставался только Арс. Лучший друг на то и лучший, чтобы не бить в морду, зато Ерошихин заранее предвкушал, как вытянется у того лицо. Добравшись до квартиры, Димка воспользовался тем дубликатом ключей, что друг ему дал. Полтавцев опять засиделся за компом, поэтому не слышал ни того, как Ерошихин вернулся, ни того, что тот успел принять душ, привести себя в порядок, зажевать бутерброд и, предупредительно постучавшись в дверь, заглянуть в комнату Арсения. Ноль внимания. — Арс, твою мать, отвлекись ты уже от компа! — рявкнул Дима, когда понял, что его попытка быть деликатным и смущенно-готовым к «серьезному» разговору, провалилась, не успев начаться. Полтавцев аж подпрыгнул, промахнувшись мимо клавиш. Укоризненно поглядев на друга, он проворчал: — Я работаю, Дим. И мне надо еще минут пятнадцать, иначе плакали мои денежки за этот заказ. Ты есть хочешь, что ли? Погоди чуток, я скоро… — он вновь углубился в свои расчеты. Возмущенно приоткрыв рот, поражаясь, как собственный друг способен попирать вниманием драгоценную персону Дмитрия Ерошихина, предпочитая компьютерные программы человеческому общению, парень решительно переступил порог комнаты. Подойдя к соседу и взявшись за спинку компьютерного кресла на колесиках, Дима оттранспортировал опешившего Арса на середину комнаты. — Сорри, дружище, но мама уже накормила меня драниками, так что твои кулинарные шедевры я точно в себя не впихну, — заявил Ерошихин, наблюдая, как Арсений раздраженно выворачивает шею, чтобы посмотреть на наглого друга. Дима мог бы легко отказаться от своей идеи-признания, но Арс совершил тотальную и капитальную ошибку — проигнорил его, а Ерошихин терпеть не мог подобное отношение. Поэтому в его неуёмной голове еще больше укоренилась мысль устроить спектакль горе-айтишнику, что согласился дать другу детства крышу над головой, не подозревая, какой звездец его ждет. Недовольно поджав губы, Полтавцев попробовал было, отталкиваясь ногами, вернуть кресло в положенное ему место, но не преуспел. Димка просто навалился на спинку и хихикал в ухо, щекоча кожу дыханием. Пришлось встать и пересесть на кровать, подперев подбородок ладонью. Вопросительно уставившись на друга, Арсений терпеливо ждал, когда тот озвучит причину, по которой оторвал Полтавцева от святая святых. Заняв место Арса на полном нехозяйском праве, Димка повернул кресло лицом к Арсению, осматривая того с ног до головы. Полтавцев — признанный красавец, от каштановых кудрей на макушке и до изящных пяток, так что даже Димка не мог отрицать его привлекательность. Однако представить себя в одной постели с голым другом… Бррр! Но от задуманного плана Ерошихин отступать не собирался, прикол есть прикол. — Кхм-кхм, — прокашлялся Димка, напуская на себя потерянную в ходе забавной перепалки серьезность, якобы нервно вцепляясь в ручки стула и постукивая по пластмассе пальцами. — Ты знаешь, я сегодня был дома и, кхм, накатила этакая ностальгия по былым временам, — Ерошихин с напускной важностью кивнул, после чего выпалил, словно репетировал речь наизусть многие дни: — Я вдруг понял, что думаю о тебе постоянно, в том числе и в таком плане, понимаешь? — парень взмахнул руками, изобразив сердечко: — И, вроде как, люблю тебя, Арс, — потупив глаза, но следя краешком за реакцией Полтавцева, Димка мысленно себе поаплодировал. На лице друга было именно то выражение, которое он ожидал. Арсений едва успел поймать отпавшую челюсть, и некоторое время соображал, в каком это, таком плане изволит любить его друг детства. Наконец, осознав, что именно имел в виду Димка, Полтавцев недоверчиво нахмурился. Поверить в подобное он банально не мог, учитывая, с каким упорством этот парень ухаживал за прекрасным полом, а посему догадывался, что тот шутит. Несмотря на явный бред происходящего, Арс решил подыграть. Он серьезно поглядел в темно-серые Димкины глаза и выдохнул: — И я люблю тебя, в том самом плане, Дим. Так что, ты не одинок в своих чувствах, — внутри, при этих словах, что-то дрогнуло, но Полтавцев не позволил себе думать ни о чем, кроме обоюдного дружеского прикола. Ерошихин, уже приготовившийся заржать, осекся и незаметно поморщился, кипя возмущением: «Ах так?! Решил уделать меня?!» Подъехав к Арсу, Димка взял ладони Полтавцева в свои и заявил: — Значит, мы теперь живем на правах парочки, со всеми вытекающими, да? — и состроил умильные глазки. — Я так рад! Арсений, едва не хрюкнув от смеха, покорно сжал Димкины руки и проникновенно произнес: — Мы только что признались друг другу в любви, милый. Тебе не кажется, что нужно неторопливо изучить эту сторону нашей жизни, постепенно привыкая друг к другу? Начнем с малого: легкие объятия, невинные поцелуи в щечку, при словах «с добрым утром» и «спокойной ночи», романтические свидания, внимание и забота… — он закусил губу, стараясь не расхохотаться. Помимо шуточной атмосферы, коя наполняла комнату, Арсения тончайшей вуалью накрывало странное, словно давно забытое, ощущение. Парень покосился на теплые Димкины ладони в своих, и невольно вздрогнул. Когда-то он пылко влюбился в Ерошихина и долгое время страдал, не смея показать чувство, хоть как-то обозначить его. Сейчас, когда юношеская любовь утратила свою силу, стало много проще и легче переносить присутствие друга. Но Арсений упустил главное — тактильный контакт. Он-то и разбередил, в данный момент, былое и тщательно спрятанное. Руки Димки не хотелось отпускать. Даже зная, что тот прикалывается и вот-вот заржет. И что с этим делать, Полтавцев решительно не знал. Размышления Арса прервал Ерошихин. Парень погладил пальцы Арсения, прежде чем положить свои ладони на его шею с двух сторон, мягко проведя подушечками по коже. — Конечно, солнышко мое кудрявое, мы не будем торопиться, — Димка, якобы с сожалением, выпрямился и встал с кресла, тем самым отстраняясь от Арса. — А теперь, родной мой задрот компьютерный, я пойду просмотрю, что мне нужно сделать для мудака-директора, который еще позавчера требовал от меня какой-то перевод. Не засиживайся, сладкий! То, что Арсений принял правила игры, тем самым непозволительно затянув шутку, Ерошихину не очень понравилось. Но, подумав, он пришел к выводу, что, возможно, так даже интереснее. Изобразив на лице самую нежную улыбку, неуемный приколист озорно глянул на свою «жертву». — Да, Димочка, — выдавил на это Полтавцев, посылая парню корявый воздушный поцелуй. Как только Ерошихин покинул комнату, Арс едва не плюнул с досады. Что за дурацкая выходка? И почему Димка ведет себя так, словно «продолжение следует»? Полтавцев решительно не представлял, чем дальше обернется глупый фарс, несомненно вычитанный соседом в интернете. Но через несколько минут Арсений успокоился. «Ладно, авось скоро Димон забудет уже…» — мысленно махнул рукой парень и вернулся к прерванной работе. Он не собирался ломать голову, пытаясь найти причину идиотскому розыгрышу. Это же Димка! У него вечно какая-нибудь каверза в голове. С самого детства и по сей день, словно ни на год не повзрослел. Уже погружаясь в свои формулы и расчеты, Полтавцев невольно провел по тому месту, на шее, где касались Димкины пальцы. В тот момент кожа покрылась пупырышками, но Ерошихин этого не заметил. И хорошо. Еще не хватало спалиться таким глупым образом!***
Димка, выйдя за дверь, едва не заорал в голос, но сдержался, заткнув рот ладонью. Все таки, лицо у друга было чрезвычайно озадаченное. Но если Арс думает, что Ерошихин немедленно прекратит стебаться на заданную тему, то сильно ошибается. Еще посмотрим, кто кого переиграет! У себя в комнате Димка действительно взялся за работу, возясь с переводом, и делая перерывы только для того, чтобы покурить в открытое окно. Арсений ругаться не будет, он знает о подростковой вредной привычке Ерошихина, хоть и не испытывает к ней приязни. А, что поделать? Тут хоть пальцы горчицей мажь и по губам стучи — не мог Димка бросить эту гадость, как бы не пытался ранее.***
Со своим заказом Арсений управился довольно быстро, но походя вспомнил, что у него есть еще пара проектов, которые он собирался доделать в течении недели. А зачем откладывать, если время есть? В итоге, к ужину Полтавцев выполз только в девять и быстро принялся инспектировать холодильник на предмет продуктов и готовки. И лишь разложив горячую еду по тарелкам, отправился в Димкину комнату. Тот обнаружился на софе, с ноутом на коленях. Махнув рукой, чтобы привлечь внимание, Арс будничным тоном оповестил: — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. — О, уже, дорогой? — поднял голову от монитора Дима, посмотрев на стоящего в дверях друга. — Я неимоверно проголодался. Ерошихин сохранил документ и, захлопнув ноутбук, последовал за Арсом. Сев за стол и глубоко втянув в легкие аромат приготовленного ужина, парень едва не застонал от восторга. Поесть Димка любил так же, как терпеть не мог отрабатывать потом лишние километры на беговой дорожке, проклиная себя за чертов крокодилий аппетит. — Вот умела бы Ленка также вкусно готовить, не бросил бы ее точно, — со всей серьезностью заявил Ерошихин, берясь за столовые приборы. Потом, словно очухавшись, он «виновато» взглянул на Арса: — Ох, милый, я хотел сказать, что она тебе в подметки не годится. В смысле… Если бы я раньше знал, что буду здесь есть каждый день, как принц Датский, то давно бы ушел от нее к тебе. Полтавцев еще на первых словах в комнате невольно поморщился, осознав, что этот придурок продолжает свою игру в гей-парочку, а на данной реплике и вовсе едва удержался от жеста, который в народе называют «фейспалм». — Можно подумать, прожитое с ней время, ты воздухом питался, — проворчал Арс тихонько, а громче добавил: — Все для тебя, сладкий, я ведь должен заботиться о тебе. Приятного аппетита! — и поскорее нанизал на вилку поджаристый кусочек, запихивая его в рот. Ерошихин довольно оскалился, наблюдая, как Арсений все еще пытается подыгрывать ему. Димку данные вещи забавляли: хочешь посоревноваться? Отчего бы нет. В своей победе он даже не сомневался. И теперь, уплетая за обе щеки, Ерошихин, неустанно сыпал похвалами на тему, как чудесно готовит его… парень, и какие у него золотые руки. Арсений на комплименты реагировал милой улыбочкой и смущенным трепыханием ресниц, но вскоре даже ему это надоело. Он постарался поскорее закончить ужин и сгрузил грязную посуду в мойку, отгородившись от Ерошихина мыльной пеной и шумом воды. Ерошихин какое-то время гипнотизировал взглядом ладную фигуру друга, сидя на стуле и подперев голову рукой, пока время на часах не указало, что пора закругляться, а то вставать завтра ни свет, ни заря. Подняв свою тушку, Димка неслышно скользнул к стоящему спиной Арсу. Тот намыливал посуду и ничего не заметил, чем и воспользовался Ерошихин, положив ладони на плечи парня и выдыхая тому почти на ухо: — Сладких снов, задротик… Арсений в очередной раз вздрогнул, чуть не выронив из рук тарелку, и эхом, машинально, прошептал: — Сладких… Уже в своей комнате он накрепко задумался, стоит или нет предпринимать попытки отговорить Димку от дурацкой игры. Тот, закусив удила, мог продолжать изгаляться днями напролет, особенно если видел, что от него шарахаются на милю, давая тем самым зеленый свет на дальнейшие издевки. «Да чтоб тебя!» — досадовал парень. — «Сколько это будет продолжаться?! Может, хоть к утру ему надоест?.. Я ж так рехнусь!». Физическая близость Ерошихина бесспорно волновала Арса. Он никак не мог отделаться от ощущения тепла на своих плечах, лежащих там несколько минут назад ладоней. И тщательно запрятанное, запретное чувство юношеской влюбленности все уверенней поднимало голову.
