Санта-Лапус

Когда Маринетт открыла дверь, на ней была та же шапка Санта-Клауса, что и прошлой ночью. На несколько секунд Адриан замер, очарованный этой картиной. Ее щеки порозовели, а красивые голубые глаза светились от радости. Адриан почувствовал, что теперь при виде мадемуазель Дюпен-Чен у него в животе трепещут бабочки. — С Рождеством, Маринетт, — улыбнулся он. Маринетт внезапно покраснела. — А-А-Адриан! — начала заикаться она. — Что здесь делаешь ты? Я-я-я имею в виду, что ты делаешь здесь? Черт! — она скривилась. — Я имею в виду, что ты здесь делаешь?! — Ну, я получил твой рождественский подарок, — немного застенчиво ответил Адриан. Прошлой ночью под маской ЛедиБаг Маринетт общалась с Котом Нуаром развязно и спокойно, но теперь она явно смущалась и, казалось, была не в состоянии связать двух слов. Такое поведение одноклассницы всегда вызывало у него чувство неловкости и беспокойство, что он делает что-то не так. — И я подумал, что… ну… тебя не было в школе, поэтому никто не имел возможность подарить тебе подарки, а ты постаралась доставить нам наши, так что… вот! Адриан поднял пакет, наполненный подарками для Маринетт. Девушка выглядела пораженной и шокированной, и он начал опасаться, что так напугал ее, что она захлопнет дверь прямо у него под носом. Однако она улыбнулась такой красивой и сияющей улыбкой, что Адриан весь внутри растаял, а его сердце сделало кульбит. — Это так мило! — прошептала Маринетт с таким трепетом, что Адриана стало распирать от гордости. — Не стоило. — Конечно, стоило! — воскликнул он. — Я не мог позволить тебе остаться единственной без подарков на Рождество. — О! — Маринетт едва могла дышать от восторга. — Спасибо, но это не совсем так, мои родители не оставят меня без подарков, но это не значит, что твой поступок не прекрасен, — быстро пролепетала она, нервно жестикулируя и смотря куда угодно, только не на него. — Я, эм, а, не хочешь зайти? Адриан тепло улыбнулся. — С удовольствием. — Здорово! — взвизгнула Маринетт. — Хорошо… — они постояли в полной тишине, и Адриан смаковал каждую секунду, восхищаясь ее красотой. — Эм, — опомнилась Мари, — так ты зайдёшь? — Да, да, — ответил он и попытался войти. К сожалению, в то же время Маринетт шагнула в ту же сторону и заблокировала ему дорогу. Извинившись, они оба попытались шагнуть в другую сторону и снова столкнулись друг с другом. — Эм, — пробормотал Адриан, — я пойду сюда, — он указал налево. — А я останусь здесь, — тихо сказала Маринетт. Она плотно прижалась к дверному косяку, чтобы позволить парню войти. Проходя мимо неё, он случайно задел ее: его локоть коснулся ее живота, и это прикосновение отозвалось фейерверком на его коже. Адриан начал неловко извиняться, пока его не спасла подошедшая мадам Чен, попросившая у него пальто. Они, наконец, расположились на диване, и Адриан внимательно смотрел, как Маринетт открывает свои рождественские подарки. Каждый подарок, начиная записанным дома компакт-диском от Нино и заканчивая прекрасным, вопиюще дорогим набором нитей от Альи получал от Маринетт восхищенный взгляд. Тот же самый взгляд он (как Кот Нуар) вызвал своим подарком у ЛедиБаг, но ему было страшно, что подарок Адриана такого восторга не заработает. Подарок Кота Нуара стал результатом многих месяцев размышлений и поисков, продиктованных любовью и восхищением. Адриан же свой подарок нашёл в последний момент, и тот был, по его мнению, недостаточно хорош. (Маринетт всегда заслуживала гораздо большего, даже до того, как он узнал, что любит ее.) Он сглотнул, когда изысканные пальцы девушки проследили его почерк на подарочной бирке. На ее лице играла мягкая, безмятежная улыбка, от которой у него перехватило дыхание и одновременно скрутило живот, когда он представил, что эта улыбка исчезнет, едва она увидит, что он ей принес. Ему захотелось отвлечь ее, заговорив на любую тему — погода, акума, Рождество… Заметив на запястье Маринетт серебряный блеск, Адриан улыбнулся. — Хороший браслет, — заметил он. Это была простая цепочка, и на ней висело всего две подвески. Одна была в форме маленькой божьей коровки, а другая — в форме маленького кота с изумрудными глазами. Он планировал в будущем заполнить этот браслет и другими подвесками, если ЛедиБаг понравятся эти. И судя по её взгляду, они ей понравились. — Б-б-б-браслет? — заикаясь, переспросила Маринетт. — О-о, ты имеешь в виду это, — она схватила цепочку на запястье. — Это рождественский подарок от друга, — сказала она быстро, и щеки у нее стали такие же красные, как и костюм ЛедиБаг. — Да? — ухмылка Агреста определенно не уступала ухмылке Кота Нуара. — Хороший друг? — Мой лучший друг, — твердо сказала Маринетт, не замечая восторга своего гостя. — Хотя нет, — добавила она смущенно, — мой лучший друг после Альи. Адриана это устраивало. Ведь он не хотел быть просто ее другом. Он так отвлёкся, чувствуя себя на седьмом небе, что упустил, когда Маринетт снова вернулась к распаковке его подарка, пока не услышал громкий звук разрываемой бумаги. Он застыл и приготовился к худшему, когда… — «История моды»?! — прочла Маринетт заголовок огромной книги. — Боже мой, Адриан! — закричала она, листая страницы. — Это потрясающе! Просто посмотри на эти фотографии! Здесь есть все! — Эээ… тебе нравится? — нервно спросил он. — Я не был уверен, что тебе подарить, то есть, я знал, что тебе нравится мода, и игры, и Джаггед Стоун, но я не знал, что у тебя есть, и когда я увидел эту книгу, то подумал, что она может тебя заинтересовать, но я знаю, что ты не большой любитель чтения, так что я… Маринетт внезапно бросилась ему на шею и крепко обняла. Этого было достаточно, чтобы Адриан забыл свое имя, тая в ее тёплом ласковом объятии и вдыхая ее вкусный запах выпечки. — Подарок замечательный! — воскликнула Маринетт. — Винтаж сейчас в моде, и книга может подарить мне действительно хорошие иде… Ой! Он недоуменно моргнул, когда Маринетт (осознавшая, что все ещё обнимает Любовь своей жизни) вдруг отстранилась и поспешно пересела на другой край дивана. Адриан сразу почувствовал себя без неё одиноким и потерянным, но лишь вежливо улыбнулся. — Маринетт, — бодро сказал месье Дюпен, входя в гостиную, — обед будет готов через пять минут. И я уверен, что семья Адриана хотела бы, чтобы он вернулся к ней. — Я бы не волновался, — успокоил его Адриан. — Мой папа занят работой, и домой мне нужно только к восьми, поэтому я могу остаться, но, — добавил он поспешно, когда понял, насколько навязчивыми могут показаться его слова, — если вы хотите, чтобы я ушел, чтобы вы остались праздновать в кругу семьи, то для меня это не проблема. Месье Дюпен нахмурился. — И что ты планируешь делать до ужина? — Я не знаю, — Адриан пожал плечами, — поиграю в видео-игры. Папа купил мне все последние новинки. И я уверен, что Натали попросила шеф-повара приготовить на обед что-нибудь вкусное. — Но ты будешь один, — мягко заметил мистер Дюпен. — Ничего страшного, — пробормотал Адриан, — мне не привыкать. — Никто не должен быть одинок на Рождество, — заявил отец Маринетт. — Если тебе не нужно сейчас возвращаться домой, то оставайся здесь, с нами. — О! — Адриан ощутил одновременно и радость, и неловкость. — Я не хочу навязываться! — Чепуха, — отмахнулся мистер Дюпен. — Мы всегда готовим слишком много еды, и нам не сложно поставить лишний прибор на стол. Оставайся. — Да, — с нетерпением добавила Маринетт, — пожалуйста, останься на обед, Адриан. Как он мог отказать своей Леди и Принцессе? Тем более, что он не хотел возвращаться в свой большой, холодный и пустой дом. Все, что его там ожидало, это Плагг, жалующийся, что его отвлекают от рождественского подарка (самой большой корзинки с сыром, которую Адриан мог найти, заполненной до краев редкими и уникальными вкусами со всего мира). Затем котёнок объестся сыра и будет жаловаться, что ему плохо от обжорства. А уж когда Леди смотрела на него своими большими прекрасными голубыми глазами… — Тогда, — пробормотал он, — думаю, я должен остаться. — Отлично! — Мистер Дюпен одобрительно хлопнул парня по спине. Хлопок был такой силы, что Адриан чуть не упал вперед на Маринетт. — Я скажу Сабине. Она будет в восторге. — Спасибо, что пригласили меня, мистер Дюпен, — поблагодарил Адриан. — Том, — поправил он, — все друзья Маринетт называют меня Томом. Адриан хотел что-то ответить, но полностью потерялся в сиянии улыбки Маринетт и в восторженном блеске ее глаз. Она была рада провести Рождество с ним, и ничто не могло сделать его счастливее… *** Маринетт думала, что сейчас лопнет. И не только потому, что она была безумно счастлива (Адриан пришел навестить ее! Адриан хотел убедиться, что она получит свои подарки! Адриан сам принес ей подарок! Адриан сидит рядом с ней, выглядит так идеально и потрясающе и, самое главное, счастливо! Адриан проводит с ней время! Один! Без вмешательства Хлои!), но и потому, что она съела так много, что ее живот грозился лопнуть в любую минуту, зажатый плотным поясом и кнопками ее джинсов. — Уфф! — Адриан застонал рядом с ней, потирая свой живот, — я никогда в жизни так много не ел. — Это ещё не конец, — простонала Маринетт, — мама с папой еще не вынесли десерты. — Адриан слегка захныкал. Это прозвучало одновременно мило и жалостливо. — Это ведь рождественский обед, Ко… Адриан, — запнулась Маринетт. Она правда собиралась назвать его Котенок? Почему?! Это же ее одноклассник, а не напарник. — У тебя раньше не было Рождественного обеда? Все, что мы делаем — это едим. — Был, конечно, — Адриан протестующе надул губы. Боже, его губы выглядели такими аппетитными! И он сидел так близко к ней! Его голова всего в нескольких сантиметрах. Ей стоит только наклониться и… Что он с ней творит?! — Только не такой, как у вас. Со всем этим набором блюд, смехом, теплом и рождественскими хлопушками*. Сердце Маринетт заныло. У каждого должен быть семейный обед, наполненный теплом и смехом. Но вместо этого она спросила: — У тебя раньше не было рождественских хлопушек?! — Нет, нет, были конечно. Элегантные, дизайнерские, наполненные дорогими подарками, такими как коробочки со стразами или запонки ручной работы, и маленькими историями, написанными серебряным или позолоченным шрифтом. — Маринетт сморщила нос: до чего же скучно звучит. Ну кто кладёт запонки ручной работы в рождественскую хлопушку? Невероятно глупо. — Никаких бумажных корон, пластиковых игрушек и смешных шуток, — с трепетом сказал Адриан, прикоснувшись к короне на голове. Это была зеленая бумажная корона, но она идеально подошла ему и оттенила его красивые зеленые глаза. — Ты думаешь, эти шутки смешные? — с недоверием спросила Мари. — Они же ужасно банальные. — Нет, они остроумные! — запротестовал Адриан. — Восьмилетние дети могут писать шутки лучше! — Да ладно тебе! — вскрикнул он и отвернулся (к огромному сожалению Маринетт), чтобы погрузиться в свой телефон. Поняв, что он гуглит жуткие рождественские анекдоты, она издала звук протеста. — Вот. Тебе понравится. Почему елки так плохо шьют? — Я не знаю, Адриан, — насмешливо ответила Маринетт. — Почему же они так плохо шьют? — Потому что у ёлок постоянно выпадают иголки из лап! — Пф! — Ладно, может, это не самая удачная шутка, — усмехнулся Адриан. — Как насчет этой? — Почему Санта на Рождество развозит детям подарки? — Не знаю, — Маринетт закатила глаза, — и почему? — Потому что они не могут доставить себя сами! — Мда… — Что учат в школе маленькие помощники Санты? — возбужденно продолжил Адриан. Маринетт отвернулась, отказываясь дальше это слушать. Ей стало жалко их будущих детей (Хьюго, Эмму, Луи и, возможно, хомячка!), потому что она теперь не сомневалась, что Адриан будет одним из тех отцов, что рассказывают банальные анекдоты снова и снова. — Эльфа-вит! — Ты ужасен, — простонала она. — Как можно назвать Рудольфа с ушами, набитыми снегом? — Адриан все продолжал, ничуть не смущаясь того факта, что Маринетт еще ни разу не рассмеялась. — Как угодно, он тебя не слышит! Маринетт поморщилась. — Кошмар! — Что… — Хорошо, хорошо! — крикнула Маринетт, вскинув руки. — Хватит, прежде чем я умру от скуки и неловкости за тебя. Адриан снова надул губы. — Еще одну! — Нет! — Пожалуйста! — Ни за что! — Еще одна шутка, — прошептал Адриан, хлопая ресницами, — миленькая Принцесса, пожалуйста. Маринетт покраснела. Он был так красив и обаятелен, и, Боже мой, как он только что назвал ее?! Только Кот Нуар называл ее принцессой, но вряд ли он говорил это всерьез. — Л-л-ладно, одну, — заикаясь, согласилась Маринетт. В глазах Адриана заискрился озорной огонёк, и знакомая самодовольная улыбка расцвела на его лице. Маринетт моргнула, пытаясь сообразить, кого он ей напоминает. — Кто доставляет подарки кошкам? — спросил Адриан. — Боже мой! — раздраженно воскликнула девушка. — Если ты скажешь Санта-Лапус, я тебя не прощу! Она все еще думала, что это был худший каламбур, который Нуар когда-либо придумывал. Адриан почему-то был в восторге. — На самом деле тут было Санта-Котус, — сказал он, и Маринетт застонала от отвращения, — но я думаю, что Санта-Лапус звучит гораздо более изысканно и остроумно, правда? — Безусловно, — ответила девушка, и Адриан лучезарно улыбнулся, — нет! — закончила она, и он тут же обиженно надул губы. Маринетт захотелось поддаться искушению и поцеловать его, или сказать что-то глупое, даже согласиться, что шутки были довольно смешные, лишь бы он прекратил. К счастью, их дружба была спасена, потому что пришли родители с подносами, нагружёнными пирожными и десертами. — Пудинг! Впихнув в себя еще больше еды (и очень сожалея об этом), Маринетт вступила в бой с папой и Адрианом в новой видеоигре. Время летело, и семь часов наступили очень быстро. — Так поздно?! — воскликнул Адриан и вскочил на ноги. — Мне нужно идти, — с сожалением добавил он, — спасибо, что пригласили меня. — В любое время, — тепло улыбнулась Сабина. — Возвращайся скорее, — усмехнулся Том, — сынок. — Хорошо. Маринетт слегка вздрогнула при мысли, что Адриан вернется и снова проведет с ней время. Все эти игры, в которые они могли играть, разговоры и глупые шутки, все эти дорогие сердцу мгновения… скорее бы! Маринетт встала и пошла к двери проводить его. Пока она помогала парню с его пальто, шарфом, шапкой и перчатками, повисла неловкая тишина. — Ну… — начал Адриан, стоя у входной двери, и замолчал. — Да… — улыбнулась Маринетт. — Веселого Рождества! — Веселого Рождества! Спасибо, что пришёл, и за подарки, и за все… — девушка смутилась, когда поняла, что снова лепечет. — Я-я… я увижу тебя ещё до школы? — Я бы с радостью, — с грустью ответил Адриан, — но отец записал меня на съемки, занятия и другие мероприятия. — О, — вздохнула Маринетт, — не слишком весело. — Да, — пробормотал Адриан. Он выглядел настолько унылым и подавленным, что Маринетт страстно захотелось обнять его. Но прежде чем она раскрыла свои объятия, на его лице мелькнуло озорное выражение, и он подошёл поближе. Заставив сердце Маринетт стучать ещё громче, Адриан наклонился и прошептал ей на ухо: — Омела. Боже мой! Она забыла, что родители ее повесили! Маринетт не могла связно произнести ни слова, не говоря уже о целом предложении. Но прежде чем она смогла что-то сказать или сделать, Адриан быстро наклонился и оставил мягкий, мимолетный поцелуй в уголке ее губ, от которого у девушки подкосились колени, щеки запылали, а по всему телу пробежали мурашки. — До свидания, Маринетт, — ласково сказал он и открыл дверь. — Увидимся в школе. — У-у-у-увидимся в ш-ш-школе! Когда Адриан ушел, Маринетт почувствовала, что колени совсем ее не держат, и сползла на пол, опираясь на дверь. Это было лучшее Рождество! …до тех пор, пока она не поняла, что ее родители стали свидетелями всей сцены и теперь пялятся на нее с самой большой, глупой и все понимающей ухмылкой в мире. Тогда Маринетт чуть не умерла от смущения.