❤️‍ Сердцу не прикажешь ❤️‍

      Нет, эта уманка была просто что-то с чем-то! Сама по себе она бы точно не выжила… На редкость беспомощное, неприспособленное, хилое существо! Чем, ну вот чем она могла отравиться? Еще ведь и предъявляла теперь ему… Фрукты, дескать, ядовитые… Да ничего не ядовитые, нормальные фрукты! Вся живность их тут жрет, и сам Память жрал, и все путем… Немытые? Еще лучше! Кто ж еду моет? Еду есть надо, а не фигней страдать. И то ж не падалица, в конце концов, на дереве висели, дождь сорок раз уже помыл…       Сердито бурча себе под жвала, Одной Левой вышел на обрывистый берег и, поискав глазами более удобное место, начал осторожно спускаться к реке. В какой-то момент он зацепился когтями и опасно повис над стремниной, но иначе бы просто не достал.       Добраться следовало до наиболее светлого из слоев породы, а тот, как назло, залегал почти у самой воды. Негодуя на ситуацию, Память еще немного поругался сквозь зубы, а затем все-таки отыскал удобное место. Вытащив нож, самец вонзил его в отвесную поверхность и начал выламывать крупные куски. Влажноватая глиняная крошка с глухим шорохом посыпалась вниз.       Наковыряв хорошую пригоршню, Память сгреб добытое в поясную сумку и, подтянувшись, выбрался наверх. Теперь самцу предстоял обратный путь к кораблю — километра полтора по пересеченной местности. В сущности, пустяк, но… Он до сих пор поверить не мог, что поперся сюда специально, чтобы найти для Мелочи лекарство. Хотя, вот что еще было делать? Она просто достала с утра своими жалобами! Стонала так, как будто умирает. И всем своим видом намекала, что если умрет в мучениях, то вина целиком и полностью ляжет на него. Еще чего не хватало.       Память, конечно, вкатил бы ей универсального нейтрализатора — тот, в принципе, подходил тварям с красной кровью, однако подобной роскоши в аптечке наемника давненько не водилось. Хотел на «Всячине» затариться контрафактом, да не успел… Поэтому пришлось исходить из имеющегося.       Началось все с того, что уманка ранним утром, еще до рассвета, приковыляла к нему в рубку и разбудила своим жалобным писком, помешав смотреть дивный сон о куче халявного оружия, обнаруженной в неохраняемом арсенале какого-то беспечного Старейшины. Оказалось, что у Мелочи разболелся живот. Нет, ну, подумаешь, какая проблема! И вообще… Почему у нее то одно, то другое болит, и она все время об этом сообщает?..       Ответа на данный вопрос самец так и не нашел, но терпеть самочье нытье было выше его сил, а игнорировать странным образом не получалось. Как будто занозу посадил — вроде и ерунда, а покоя не дает. Короче говоря, Одной Левой был просто вынужден опять взяться за решение бредовых умановских проблем. Благо решение пришло на ум достаточно быстро. Когда ты изгой, клан и Совет более не заботятся о тебе, но зато, проводя свои дни за попытками не сдохнуть, ты узнаешь довольно много полезных вещей. В частности, как залатать подручными материалами корабль, доспехи и себя, а также что из условно съедобного можно сожрать, чтобы окончательно не свернуться с голодухи, и чем потом заесть, если все-таки заработал отравление. В любой непонятной ситуации жрать глину, кстати, довольно старая фишка была. Еще в банде научился.       Реку Память заметил, когда искал место для посадки. Для купания она не подходила — была слишком быстрая и с грязной водой, но зато ее берега содержали богатые залежи «ценного снадобья». Хотя до них еще надо было дотянуться. Но в целом ничего сложного. Основная сложность заключалась в том, чтобы обосновать свои действия себе же самому. А вот с этим у самца в последнее время постоянно приключались какие-то непонятные проблемы…       Вернувшись на корабль, Одной Левой обнаружил самочку в достаточно жалком состоянии. Она валялась на койке, держась за живот, и хныкала. Зрелище было просто душераздирающее. Не будь Одной Левой в курсе, что у Мелочи всего лишь пустяковое расстройство желудка, точно начал бы подумывать, а не милосерднее ли будет ее добить.       — Ешь, — он решительно проследовал в каюту и остановился перед лежанкой, после чего пошарил в сумке и щедро вывалил на столик принесенную глину. — Легче станет.       Мелочь со страдальческой гримасой приподнялась на локте и уставилась на «лекарство» взглядом, полным надежды. Но, рассмотрев его как следует, немедленно развопилась, как мусорная тварь, которой прищемили хвост.       — Ты что, издеваешься? — возмущенно воскликнула Джейн и, в отчаянии приложив руку ко лбу, снова рухнула на койку.       — Даже и не начинал, — невозмутимо ответил самец. — У меня нет подходящих для тебя медикаментов. А это действенное народное средство.       — Да ты мне грязь принес! — не желая верить его словам, взвизгнула девушка. Ей и так сейчас было плохо, а косматый негодяй еще и прикалывался.       — Это не грязь, а глина, — неожиданно обнаруживая просто невероятное терпение, объяснил Память. — Очень хороший сорбент. На себе опробовал не раз — помогает в таких случаях. Грызи давай, самка.       — А вдруг мне еще хуже станет? — заколебалась Дженни, но все-таки снова привстала и брезгливо взяла светло-серый комок двумя пальцами.       — Не должно.       — То есть, ты не уверен?       — Грызи, я сказал! — вынужден был прикрикнуть самец.       После получаса препирательств Память окончательно психанул и пообещал уманке, что сейчас уже скормит ей все насильно — лишь тогда самочка сдалась. Продолжая причитать и жаловаться на судьбу, она взяла кусочек глины в лапки и начала потихоньку скыркать своими тупыми резцами по его поверхности, словно лесной бегунок, пытающийся справиться со слишком твердым для его зубов орехом. При этом она так выразительно морщилась, давясь полученным порошком, что, понаблюдав за ней немного, Одной Левой сам ощутил неприятную сухость в пасти. Тогда он додумался принести самочке воды и велел как следует запивать. Дело пошло чуть веселее.       С переменным успехом употребив около трети имеющегося количества снадобья, Мелочь окончательно уперлась, заявив, что больше не станет «глотать пыль». Она легла и отвернулась к стене, натянув покрывало на голову. А Памяти уже так надоело с ней возиться, что он с радостью оставил уманку в покое, удалившись в командный отсек. В конце концов, у самца и свои дела были!       Правда, придя в рубку, Одной Левой так и не придумал, чем бы таким ему заняться. Сводка была спокойной — за ночь и утро корабельные системы слежения не засекли ничего подозрительного. Только какая-то летучая тварь на лобовуху нагадила… Но отмывать дерьмо сейчас как-то не хотелось. Да высохнет — все равно само отвалится.       Самец походил туда-сюда, пробежался когтями по приборной панели, без какой-то конкретной цели открыв и снова закрыв несколько второстепенных приложений, задумчиво потрогал штурвал. Как-то неспокойно было на душе сегодня. Уманкиной трескотни, что ли, не хватало… Пожалуй, да. Он просто-напросто отвык с ней от тишины.       Поболтавшись еще немного от стены к стене, Память не выдержал и зачем-то пошел проверять занемогшую Мелочь. Он пока не знал, как обоснует свой приход, но в конце концов, ничто не обязывало самца перед уманкой отчитываться. А может, он вообще мимо ее отсека в душ направлялся. Впрочем, изворачиваться ему так и не пришлось: оказалось, что самочка уже вовсю дрыхла, свернувшись калачиком и посапывая в тюфяк. Подействовало, стало быть, лекарство. Больше шума было.       С минуту понаблюдав за умиротворяющей картиной, самец повернулся и потихоньку вышел — очень вовремя, как оказалось. Наручное устройство надрывно запищало, выдавая сигнал тревоги. Не теряя времени, Память отрубил предупреждение и кинулся обратно в рубку. Влетев туда на полной скорости, Одной Левой прорычал несколько кодовых слов, и бортовые системы с готовностью принялись отчитываться о произошедшем. Как оказалось, в непосредственной близости от «Демона» только что пролетел некий объект. Предположительные его характеристики указывали на судно средней величины, защищенное второсортным скрытием. Что ж, уже хорошо. Точно не Арбитры и точно не охотники. Возможно, какая-то разбойничья шайка на постой пожаловала. Спасибо, что не попытались рядом приземлиться, посчитав плато незанятым, а дальше усвистали. В общем-то, тревога оказалась ложной. Хотя проверить, кто именно заявился, все-таки не мешало.       Определив направление, в котором скрылись неизвестные, Память поспешил наружу из корабля. Покинув шлюз, он сперва внимательно огляделся, оценив обстановку, а затем взобрался на самый верх фюзеляжа, откуда удобнее всего было обозревать окрестности. Настроив на визоре маски максимальный зум и отрегулировав изображение, он наконец смог увидеть, кто являлся причиной беспокойства. Совсем маленькое суденышко приземлилось в трех километрах к югу на заросшей гряде. Камуфляж у него действительно был неважный, так что вновь прибывшие разумно решили воспользоваться дополнительной защитой окружающих зарослей. Сели, конечно, они там с грехом пополам, криво, да еще перемесив приличный участок леса, а как взлетать собирались, вообще было неясно… Но то уже их личные проблемы…       «Лохи какие-то, — с пренебрежением подумал Одной Левой о новых соседях. — Зато проблем от них, скорее всего, не будет».       Тем не менее в последнем все-таки следовало удостовериться, и Память продолжил слежку, для удобства улегшись на брюхо и приподнявшись на локтях. Вообще, нравилось ему это дело: когда тебя не видно и ты точно об этом знаешь, а враг или жертва находится перед тобой буквально как на ладони, и наоборот ни о чем не подозревает. Можно бесконечно наслаждаться!       Насколько Одной Левой мог судить, звездолет пришельцев оказался еще более видавшей виды посудиной, чем «Демон». Камуфляж на нем противно глюкавил, мерцая и подергиваясь. Да лучше вообще никакого, чем такой! Вот придурки… Не понимают, что ли, насколько их заметно?..       Пока самец увлеченно злорадствовал над менее продвинутыми собратьями, из корабля показались и они сами. Ну точно, так и знал: Дурная Кровь, сбившаяся от безысходности в стаю. Транспорт угнали, какой смогли, а может, на помойке подобрали (что вероятнее), и давай бороздить космические просторы в поисках удачи. Или хотя бы жратвы. Ох, летали, знаем…       Их было восемь — по крайней мере, столько вылезло наружу. Причем пятеро оказались совсем молодняком. Тощие, с обкромсанными гривами и бледными шкурами, юнцы явно лишь недавно покинули корабельные трюмы и нижние уровни орбитальных колоний. И все же то, что этим задохликам удалось выжить, заставляло если не уважать их, так хотя бы презирать чуть поменьше. Мальки, разумеется, находились в подчиненном положении у старших особей. Тех было трое: крупный серокожий самец обладал примерно комплекцией Памяти, второй, коричневый, выглядел более широким, но уступал товарищам в росте, а третий, со шкурой песчаного цвета, был самый гигантский — очевидно, главарь.       Некоторое время шайка посвятила обследованию близлежащей территории. Затем, видимо, удостоверившись, что кругом спокойно, собралась на короткий совет. Потоптавшись перед кораблем и что-то решив, самцы вернулись на борт — как через несколько минут выяснилось, за гончими. Пятеро рогатых псин жизнерадостно сбежали по трапу и засновали перед спустившимися следом хозяевами, в нетерпении припадая на передние лапы и взрывая землю. Жесткача за хвост тянуть никто не стал. Главарь отвесил молодняку несколько оплеух и, отделив от группы троих самых мелких самцов, указал им на корабль. Понятно, охранять заставил. Получше-то ничего придумать не мог?       Одной Левой недобро усмехнулся, глядя, как понурые юнцы, которых не взяли на охоту, остаются стеречь совместное имущество, а остальные вместе с ликующей сворой углубляются в лес. В голове наемника к тому времени уже крутилась одна интересная мысль…       Это была маленькая банда. Видно, что молодая и до конца не сработавшаяся. И она вряд ли могла похвастать какими-то особыми богатствами. Тем не менее, даже этот сброд сейчас наверняка располагал большим запасом оружия и провианта, чем Память после своего краха на «Всячине». А значит, могли и поделиться…       Раздумывать долго Одной Левой не стал. Дождавшись того момента, когда основной состав банды покинул лагерь, он основательно вооружился, взял побольше сетки — барахло заворачивать, после чего запер корабль и, активировав маскировку, отправился к соседям с коварным визитом.       Большую часть пути самец преодолел по деревьям, чтобы не засекли гончие, приученные брать след только на земле. Выбирая самые крепкие ветви, Память тщательно запоминал каждый шаг. Обратно, при благоприятном раскладе, предстояло двигаться быстро и со значительным грузом за плечами, так что путь отступления нуждался в тщательной проработке.       Впрочем, Одной Левой сегодня сопутствовала удача: основной состав банды вместе со сворой ушел дальше на юг, а сам он двигался с севера, причем с подветренной стороны. Скорого возвращения главаря и его подручных ожидать не приходилось — Память уже был хорошо осведомлен о скудном количестве дичи в здешних лесах. Одним словом, до вечера лагерь точно оставался без охраны. Ну, под охраной этих троих — так считай, что вообще без нее.       В нескольких десятках метров от лагеря Одной Левой поднялся на максимальную высоту, где кроны еще выдерживали его массу, и начал медленно пробираться вперед, пристально вглядываясь в просвет, виднеющийся между деревьями. За этим просветом, судя по показаниям навигатора, и должен был располагаться соседский корабль.       Наконец самцу удалось приблизиться настолько, что контуры звездолета начали отчетливо угадываться. Замаскирован он и правда был из рук вон плохо. Вот на фоне мутного пятна, которое сейчас представляла из себя посудина, показался один из юнцов. Он был без маски — весьма опрометчиво, когда стоишь на посту. Даже в таком, казалось бы, спокойном месте. Второй малек появился в зоне видимости почти сразу после первого. Поравнявшись друг с другом, они обменялись сердитыми кивками, и тот, что был покрепче, грубо пихнул мелкого. Конечно, как только старшаки за порог — сразу начинается передел иерархии, знакомо, знакомо…       Память осторожно спустился на несколько метров и еще продвинулся вперед. Никак не удавалось разглядеть третьего охранника. В принципе, юнцы не представляли из себя серьезных противников, хоть по отдельности, хоть вместе, но застрелить в спину могли при первой удобной возможности. Еще хотелось бы дополнительно удостовериться, что никакой гад не засел в корабле. Профессиональное чутье подсказывало наемнику, что больше восьми членов экипажа в малогабаритном звездолете не поместилось бы, да только с Дурной Крови станется и десяток харь впихнуть в двухместный челнок — это Одной Левой также знал по опыту.       Подойдя на максимально близкое расстояние, на котором еще можно было оставаться незамеченным, самец начал неторопливо огибать стоянку по периметру, высматривая третьего юнца. Вскоре пропажу удалось обнаружить — в кустах, за справлением естественных надобностей. Вот ведь ирония все-таки у Черного Вояки! Наперед ведь не узнаешь, когда он вздумает тебя прибрать. Придет твое время помирать, а ты как раз с голой задницей в лесу предаешься глубоким размышлениям… Наверное, было бы честно дать пареньку спокойно догадить, но Память давно не заморачивался вопросами чести, а со временем у него сейчас был, мягко говоря, небольшой напряг… Юнец не успел осознать, что происходит. Память соскользнул с дерева и, метнувшись зловещей, едва различимой тенью, снес его глупую башку одним верным ударом. Напоследок в остекленевших от ужаса глазах отразилось крайнее изумление, но затем выражение погасло, уступив место дикой посмертной гримасе. Знаешь что, малек? Уж если ты космический пират, так будь добр сохранять бдительность, даже когда минируешь кусты.       Звук падения трупа и откатившейся головы мгновенно привлек внимание двух других юнцов. Они тут же замерли на месте и вытянулись по струнке, доведенным до автоматизма движением выпустив запястные клинки. Затем оба пригнулись и медленно двинулись по направлению к источнику шума. Отлично, Одной Левой так и предполагал.       Стоило первому охраннику приблизиться к зарослям, как Память стремительно ринулся ему навстречу, вложив в удар всю инерцию своего массивного тела. Юнец всхрапнул от неожиданности и метнулся в сторону, но проворства, чтобы уклониться, ему не хватило. Из-под покореженных грудных пластин обильно плеснула фосфоресцирующая кровь. Стало быть, только-только из клана поперли, раз химия из организма еще не вымылась… Одной Левой глухо заворчал и, не давая сопернику сгруппироваться, подскочил к нему, нанося следующий удар.       Второй юнец в это время непозволительно тормозил. Он даже слегка отступил назад. Нет, в бегство не ударился, но как будто бы ушел с дороги. Видать, у этого малого тоже клановые пережитки еще сильны были. Нельзя ввязываться в чужой поединок — что за дурацкое правило! Он как будто бы не понимал, что еще минута — и его товарищ задергается в предсмертной агонии, а он точно так же окажется с Памятью один на один уже без самого мизерного шанса на выживание.       Раненый малек завыл и сделал неловкий выпад, контратакуя с мастерством соломенного тюфяка, но тут же резко заткнулся и замер, ошалело уставившись на вошедшие в его грудь по самые фиксаторы лезвия. Немая сцена продлилась какие-то доли секунды, после чего неудачник сдавленно зашипел, харкнул кровью и начал медленно оседать. Дожидаться, пока нанизанный на его оружие юнец упадет сам, Одной Левой не стал. Он удовлетворенно рыкнул и, упершись в слабеющее тело ногой, сильным движением вырвал лезвия из раны. Далеко отбросив уже безжизненное тело с вывернутыми наружу ребрами, самец переключил свое внимание на пока оставшегося в живых самого мелкого малька. Тот, смекнув что к чему, издал дрожащую трель, очень хорошо выдающую его желание скорее пуститься наутек. Тем не менее юнец переборол себя и принял оборонительную стойку. Надо сказать, совершенно отвратную в исполнении… Память мог бы его сейчас прикончить не просто играючи, а с закрытыми глазами в прыжке спиной вперед, но… Это уже не входило в планы самца. Последнего надо было ненадолго оставить в живых.       Отбив первый и единственный неумелый удар, Память умело взял противника в захват и вывернул его правую руку так, что вместе с жалобным визгом послышались хруст ломающихся костей и щелчок выскакивающего сустава. Теперь, даже имея рабочие лезвия, юнец при всем желании не смог бы ими воспользоваться.       — Не будешь делать глупостей, останешься жив, — добродушно пообещал Одной Левой, отпуская искалеченную конечность и чуть ослабляя хватку в целом.       — Не останусь, — злобно процедил юнец, тем не менее прекращая сопротивляться. — Главный прикончит, когда узнает.       — Ну, это уже не мое дело, — фыркнул наемник.       — Что тебе нужно?       — Попасть в ваше корыто, — Память отрывисто кивнул в сторону корабля. — Отвечай, кто-то есть внутри?       — Никого, — морщась от боли, отозвался юнец.       — Смотри, гонишь — пожалеешь! — пригрозил Одной Левой, в подтверждение своих слов снова легонько придушив малька.       — Да никого, отвечаю! — всхлипнул тот. Тогда Память развернул пленника жвалами к себе и внимательно поглядел в его вытаращенные от страха и боли, заметно увлажнившиеся глаза. Похоже, шкет не врал.       — Закрыто? — пристально поглядев на недомерка сквозь линзы маски, спросил самец. Малек заскрежетал ротовыми придатками, силясь ответить утвердительно, но бесповоротно теряя контроль над собственной речью.       — Понятно. Пошли, — не дожидаясь более внятного ответа, отрезал Одной Левой. Ухватив горе-охранника за шиворот, он без промедления потащил его к шлюзу корабля, возле которого потребовал: — Открывай!       Вообще, на тот случай, если бы взять кого-то живьем не получилось, у Памяти в поясной сумке имелся кибер-взломщик, но к чему было все усложнять?       В решении не усложнять юнец оказался с ним полностью солидарен. Совладав с трясущимися ротовыми складками, он дал голосовую команду. Тяжелые ворота зашипели, послушно расходясь в стороны, и… На пороге внезапно возник еще один член шайки. Ага, никого, стало быть? Память среагировал мгновенно, послав в упор слабый плазматический залп. Нежданчик отлетел назад и больше не встал. Ну, неудивительно: со сквозной дырой в брюхе, как правило, уже не встают.       — Где еще наврал? — укоризненно проворчал Память и для острастки еще пару раз ударил пленника.       — Я не знал… — проскулил юнец, сжимаясь в комок и безуспешно пытаясь закрыться уцелевшей рукой. — Я думал, он со старшими ушел!       — Еще может кто-то быть, про кого ты «не знал»?       — Нет…       — Тогда заходим. Веди в арсеналы.       — Отпусти, все покажу! — внезапно с надеждой выпалил юнец. Похоже, он осознал истинную цель визита чужака и потому решил сменить тактику. Упершись на месте, он застрекотал, преданно заглядывая более крупному сородичу в линзы и как будто бы пытаясь разглядеть за ними глаза: — Я не обманываю. Мне все равно уже под прежним началом не жить. Они меня порешат, когда увидят, что случилось, ты ж понимаешь. Может, сделка? Я тебе все показываю, открываю хранилища — все, что захочешь! Берем сколько можем унести и валим. Вместе. С меня снабжение, с тебя — место в твоей группе. Ну как, идет?       — Там видно будет, — уклончиво ответил Память и подтолкнул пленника вперед. — Веди.       — Это ведь не однозначное «нет»? — уточнил юнец, но тут же получил удар под дых и заткнулся.       Как ни странно, в корабле нашлось чем поживиться. У Дурной Крови оказался неплохой набор боеприпасов, а также обширный запас ворованных пайков и медикаментов. Молодой пират послушно открыл перед захватчиком двери всех хранилищ и даже подсказал, что стоит брать в первую очередь. Похоже, он всерьез решил переметнуться…       — Это все, — мелкий разблокировал последнюю дверь и отступил в сторону, втягивая голову в плечи и прижимая поврежденную руку к впалому животу. — Здесь консервы и еще несколько бутылок браги под стеллажом заныканы. Больше нет ничего… Ну… Берем и валим? — он выжидающе поглядел на Память.       Одной Левой не ответил. Просто приблизился, заглянул в хранилище, оценивая содержимое, поразмыслил с минуту, а затем все так же молча повернулся к своему провожатому, ухватил его за голову и с силой крутанул. Шея мальчишки хрустнула, как сухая ветка, жвала вздрогнули и судорожно выпрямились, а ноги резко подкосились. Память разжал руки и сделал шаг назад. Послышался глухой удар об пол.       Несмотря на всю дикость проведенных процедур, проснулась Джейн в достаточно хорошем самочувствии. Ее еще немножечко мутило, но боль и «концерт» в животе прекратились, так что, похоже, Ворчун действительно знал, что делал. Он уже говорил как-то, что от яутжевских лекарств человек умрет, но, видимо, некоторые народные средства все-таки оказались универсальными для всех видов. Правда, гадко было до ужаса… Рот до сих пор стягивало пыльной сухостью, и привкус в нем стоял такой, как будто бы девушка только что лизала асфальт (нет, боже упаси, она никогда в жизни не лизала асфальт, но по ощущениям это наверняка так и было бы).       Она выбралась из постели и направилась в душевой отсек, где долго и тщательно полоскала рот водой. Ох, как же не хватало сейчас зубной щетки… Да ее в принципе не хватало. Как и нормального мыла, зеркала, полотенец и прочих гигиенических принадлежностей. Был только какой-то пенящийся состав с едким запахом, который подавался из тех же форсунок, что и вода, при нажатии на определенную панель — хищник, кажется, мылся при помощи этой дряни, но Джейн так ни разу и не рискнула — растворит еще кожу напрочь… Все-таки у клыкастого шкура была намного толще.       Более-менее приведя себя в порядок, девушка решила разыскать Ворчуна. Следовало сообщить, что ей уже лучше и поблагодарить его — все-таки он сделал для нее все что мог и как мог, а это дорогого стоило. Ну и не мешало также узнать, каковы дальнейшие планы. Накануне яутжа высказался весьма неопределенно по поводу того, как долго они еще останутся на этой планете и что станут здесь делать дальше, поэтому Дженни чувствовала потребность уточнить детали. Как говорил когда-то папа, не можешь контролировать ситуацию, хотя бы получи о ней более полное представление.       Ворчун нашелся возле одного из тех хранилищ, куда его подопечной в обычное время доступ был закрыт. Яутжа как раз отпер дверь и затаскивал внутрь набитую каким-то барахлом сетку. Еще два свертка ждали своей очереди в коридоре, точно неразобранные пакеты из супермаркета. Завидев приближающуюся Джейн, Память с недовольной интонацией рыкнул в ее сторону, после чего вернулся к своему занятию.       — Мне полегчало, — невозмутимо подходя к нему, сообщила девушка.       — Кто бы сомневался, — буркнул Одной Левой. Вообще-то в его планы не входило демонстрировать уманке пополнение запасов. Не хотелось ненужных вопросов, на которые Мелочь была настоящей мастерицей.       — Хотела сказать спасибо, что заботишься обо мне, — продолжала тем временем девушка.       — Я и не думал о тебе заботиться, — возразил самец, — просто ты бы мне иначе покоя не дала своими жалобами. Так что не надо мне «спасибо».       — Ну… Все равно… — она немного смутилась. Всегда вот так: пытаешься к нему по-хорошему, а выходит так, что ему вовсе и не надо, чтобы к нему по-хорошему.       Память не ответил. Опустившись на корточки, он целиком погрузился в разбор добычи. Впопыхах он сам толком не разглядел, что нагреб, так что теперь следовало внимательно все рассортировать.       — А что ты принес? — полюбопытствовала Дженни, пытаясь заглянуть в раскрытый отсек.       — Нужные вещи, — коротко ответил Одной Левой, вытаскивая из общей кучи связку взрывчатки. Отменной, кстати, взрывчатки…       Вообще, он очень даже неплохо нажился за чужой счет. И, Жесткач задери, был бы в состоянии, так унес бы гораздо больше! Да что там, если б мог, прихватил бы и весь корабль! Но мыслить требовалось рационально. Где бы Память сейчас мог спихнуть такую консервную банку? Пожалуй, лишь в одном месте… Но буксировать звездолет на «Свалку» было слишком сложное и опасное предприятие — больше проблем, чем прибыли. Корабль находился далеко не в самом лучшем состоянии и годился разве что на металлолом. А Память все-таки был киллер, а не мусорщик, так что связываться не стал.       — Это что, оружие? — подождав и удостоверившись, что ее не выгоняют, девушка перешагнула порог и попыталась рассмотреть загадочные «нужные» вещи через плечо сосредоточенно копающегося в них хищника.       — Сельхозинструменты! — съязвил Память.       — Что, правда? — не поверила Джейн, осторожно обходя яутжа кругом.       — А на что похоже, Мелочь? — фыркнул самец. — Не мешайся тут мне давай.       С этими словами он сгреб в охапку несколько предметов, напоминающих обрезки ребристых труб, встал и потащил их к стеллажу, трогательно прижав к груди, будто самое дорогое.       — А где ты столько взял? — продолжила выспрашивать девушка. Наклонившись над грудой железа, она робко пошевелила рукоять какого-то очень необычно выглядящего кинжала.       — Самка, лапы убери! Я трогать разрешал? — тут же агрессивно отреагировал на ее попытку принять участие в разборе барахла Память, а когда подопечная в испуге отпрыгнула, добавил чуть спокойнее: — Сходил… На базу.       — Тут есть база? — удивилась Джейн, принимаясь нервно комкать подол платья.       — Далеко.       — А ты говорил, что тут никто не живет…       Нет, вот что за привычка у нее была ловить на словах? Совершенно невозможная, дрянная привычка!       — Яутжи не живут здесь постоянно, они кочуют от планеты к планете, — тем не менее пояснил Одной Левой, странным образом чувствуя себя в очередной раз загнанным в угол. — А коренного населения тут нет. Говорят, были какие-то полуразумные твари когда-то, но их сожрали Жесткачи.       — Кто сожрал? — переспросила Джейн.       — Жесткачи, — дивясь наивности подопечной, повторил самец. — Священная Дичь охотников. Паразитическая форма жизни, способная развиваться на основе большинства живых организмов вселенной.       — Никогда не видела и не слышала, — призналась ошарашенная девушка.       — Вот и благодари богов, — заметил Память.       — А они сейчас тут еще живут? — осторожно поинтересовалась Дженни.       — Нет, давно всех выбили.       — Это хорошо…       Самец на мгновение оторвался от награбленных богатств и в недоумении уставился на уманку. А не она ли тут недавно возмущалась, что животных убивать нехорошо? Как можно быть настолько противоречивым существом, Память просто не представлял. Он уже собрался задать Мелкой этот провокационный вопрос, но не успел, потому что самочка, немедленно забыв об описанной угрозе, вернулась к более животрепещущим темам.       — А почему ты, кстати, не сказал, что за покупками собираешься? — голосок Дженни сделался капризным. — Мне тоже кое-что нужно было…       Отвисшие жвала Памяти только глухо стукнули по внутренней части респиратора.       — Там все равно ничего не было для уманов, — еле выдавил он.       Разложив оружие, Одной Левой выгнал уманку из хранилища, тщательно закрыл его на все замки и пошел распределять по кладовкам жратву и медикаменты. Пока он этим занимался, Мелочь всюду таскалась за ним, точно хвост, задавала глупые вопросы, делала бессмысленные комментарии и пускалась в пространные рассуждения. Поток ненужной информации быстро утомил самца, но отключение переводного устройства, как всегда, эффективно решило проблему, и остаток времени Память наслаждался невнятным щебетанием спутницы. Хотя некоторые слова он с некоторых пор все-таки начал разбирать и без всякого ретранслятора. Это, откровенно говоря, не очень воодушевляло. Случайно выучить один из умановских языков — что может быть более нелепым?       Закончив распихивать честно награбленное добро по укромным местам, самец отправился в рубку и еще раз проверил системы безопасности корабля. Никакого подозрительного шевеления не регистрировалось, стало быть, хозяева разоренного лагеря до сих пор не спохватились. Впрочем, шанс, что дуралеи выследят его, по-прежнему оставался ничтожно малым — обратно Одной Левой добирался также по верхам, несмотря на тяжесть поклажи, кроме того, он заложил несколько хитрых петель и пересек реку. Навести на след их могло только чудо, а в чудеса Память не верил.       На сегодня программа максимум могла считаться выполненной, так что самцу вздумалось выйти наружу и немного поваляться на солнышке. Мелочь, естественно, увязалась следом, так что он решил и дальше переводчик не включать — непременно ведь уже через пять минут начнет жаловаться, что ей жарко, скучно или тошно и хочется того, этого и еще чего-нибудь.       Первым делом Память залез повыше и осмотрел местность. Соседей видно не было. Некоторое время он понаблюдал за их стоянкой, но никаких признаков возвращения основного состава банды не обнаружил. Тогда, окончательно удостоверившись в своей безнаказанности, самец спустился и с комфортом развалился прямо на трапе, в настоящий момент хорошо прогреваемом солнечными лучами. «Демон» по-прежнему находился под скрытием, и личная система камуфляжа Одной Левой, синхронизовалась с корабельной, скрывая Память от посторонних глаз. При свете дня контуры, конечно, просматривались, да и тепловое излучение полностью не гасилось, но главное издали было незаметно. А уж поблизости самец любую угрозу мог заметить первым.       Уманка, недовольно кудахча, побродила вокруг, несколько раз зайдя в звездолет и выйдя обратно. Глупая самочка никак не могла определиться, где же ей все-таки лучше. Вчера она еще заметно сторонилась внезапно ставшего невидимым для нее корабля, а сегодня осмелела и теперь беспрестанно сновала туда-сюда. Память старался не обращать на ее суету внимания. Только один раз рявкнул сердито, когда самочка, пробегая мимо, случайно наступила на отростки его гривы. Тогда она резко присмирела и забилась под днище корабля, утащив туда ворох тряпья и маленькое лезвие от сломанного метательного орудия, которое Одной Левой недавно имел неосторожность ей выдать для личных нужд. Устроившись в тени, уманка принялась что-то старательно на коленке кроить. Ну, хоть мельтешить перестала. Зато начала странно подвывать… Если вслушаться, то даже, вроде как, мелодично получалось…       Через пару часов Память встал, чтобы в очередной раз осмотреться. Заодно он полюбопытствовал, чем же таким все это время занималась Мелочь. А когда увидел, чуть не укатился ржать. Самка изготовила себе очень на редкость уродливый головной убор, напоминающий шляпку старого гриба — такой же обвислый и со рваными краями. От солнца она, что ли, так пыталась спастись? Ну и умора…       Больше ничего интересного в этот день не случилось. Соседи разбираться так и не явились. Признаться, Одной Левой даже остался слегка разочарован.       Самец решил твердо: еще сутки отдыха и солнечных ванн, а потом он вернется к работе. В сети уже болталось несколько анонимных запросов от потенциальных клиентов — мельком просмотрев их, Память успел заметить пару перспективных заказов. В заповеднике было хорошо — просто слов нет, но так и до бесконечности можно было откладывать…       Утро началось просто прекрасно. Одной Левой проснулся за три часа до рассвета бодрым и отдохнувшим. Накануне он расслабился за бутылкой трофейной бражки и рано лег спать. Мелочь в этот день особо не доставала, была как-то больше сама по себе, а легла еще раньше него — видимо, еще после отравления не до конца отошла.       Выбравшись из кресла, самец сладко потянулся, почесал затекший бок и лениво побрел к приборной панели. Бортовые системы молчали, но все-таки стоило проверить сводку. Впрочем, как Память и ожидал, обстановка оказалась абсолютно спокойной. За ночь в радиусе полкилометра вокруг корабля ничто даже не шелохнулось. Тогда самец наведался в каюту уманки, удостоверился, что подопечная все еще дрыхнет, и вышел из корабля подышать свежим воздухом.       Снаружи оказалось холодно, но это не помешало Одной Левой устроить тренировку, в процессе которой он согрелся так, что даже сетку отключил. Давненько он полноценно не упражнялся — Мелочь то и дело лезла его смущать, прямо напасть какая-то! А он так и не мог понять, чем ее интерес отличается от привычного интереса публики в бойцовых подвалах. Вроде бы одно и то же на первый взгляд… Но по ощущениям совсем иное… Короче говоря, при ней Память старался заниматься чем угодно, но только не отработкой боевых приемов.       Одной Левой закончил разминаться вовремя — в аккурат к моменту активизации Мелочи. Когда сонная уманка выбралась на трап, он уже собрал оружие и приготовился встречать новый день. Планы были поистине грандиозные: валяться на солнышке кверху брюхом и… И, пожалуй, на этом все. После вчерашней вылазки Память заслужил выходной.       Примерно до полудня все так и шло по плану. Самец отдыхал, самочка слонялась неподалеку и ныла, что он ее не развлекает. Или, возможно, на счет чего-то другого ныла — переводчик-то Одной Левой сразу же отключил, как только из маленького ротика прозвучала не сулящая ничего хорошего фраза: «А чем мы сегодня будем заниматься?» Отлично, в общем, все было. Зашквар начался позже…       В какой момент чириканье Мелочи из просто недовольного превратилось во встревоженное, Память, к сожалению, уловил не сразу. Только когда самочка подбежала и стала тянуть его за руку, показывая куда-то наверх, самец сообразил, что ее то и дело повторяющиеся слова означают нечто вроде: «Что это? Что это?» Мгновенно стряхнув с себя дремоту, Память рывком поднялся и уставился в том направлении, куда указывала уманка, сразу же опознав назойливую крылатую тень. Дрон! Это был чертов разведывательный дрон! И он кружил конкретно вокруг «Демона». На счет того, кому принадлежало это устройство, у Одной Левой даже сомнений не возникло.       Первой мыслью было немедленно подниматься на борт и улетать, пока соседи не явились самолично. Конечно, Память с удовольствием почесал бы кулаки о кого-то покрупнее, чем те юнцы, которых он прикончил вчера, но противостоять враз пятерым противникам и своре гончих все-таки была так себе идея. Самец собрался было скомандовать Мелочи, чтобы срочно пряталась в корабль, но не успел. Ослепительный залп плазмы пронесся мимо, чудом не задев самца. Одной Левой насилу успел сграбастать зависшую от ужаса самку и откатиться в сторону. В шлюз бабахнуло так, что маскировочное поле зарябило и пошло волнами. А вслед за тем Память услышал страшный и безнадежный звук — скрежет аварийной блокировки… Дружище «Демон» не иначе как решил, что в него угодил метеорит… Теперь, чтобы попасть внутрь, требовалось раскодировать замок, а времени на это уже не оставалось.       Память выругался от досады и, отшвырнув уманку к опоре корабля, вскочил на ноги, одновременно активируя пушку и обнажая лезвия на левой руке, а правой вытаскивая из ножен облегченный клинок острейшей заточки. Отступать было некуда, ну, что же… Сами напросились!       Первыми появились псы. Хрюкая и гремя рогами, они устремились к самцу своим вихляющим галопом — команда «фас» была единственной, которую эти твари гарантированно запоминали, но зато выполняли они ее всегда безукоризненно. Вслед за ними через край плато перевалились остатки банды: желтокожий главарь, двое его подручных и двое юнцов.       Пару гончих Одной Левой подстрелил сразу. Трое других, смекнув, что дело дрянь, бросились врассыпную, а их хозяева сами открыли огонь, так что Памяти пришлось в срочном порядке падать на землю. Перестрелка на открытом месте всегда была тем еще удовольствием. Лишь бы Мелочь не вздумала сейчас встать…       А Джейн тем временем и правда пыталась подняться, только сделать это не получалось — перед глазами все кружилось, и ноги совершенно не слушались, а голова тем более. Девушка осознавала: произошло что-то ужасное, но что именно, разобрать не могла. Она слышала рычание и выстрелы, но не понимала, кто это стреляет и рычит. Ворчун схватил ее и сиганул с трапа, прежде чем она смогла сориентироваться. При этом хищник чуть не раздавил Дженни своей тушей, а потом выдернул из-под себя и так швырнул, что девушка покатилась кубарем, набивая шишки и глотая песок. В довершение всего она ударилась головой обо что-то твердое, на несколько секунд полностью потерявшись в пространстве. И вот теперь, с трудом нащупав руками опору, Джейн безуспешно силилась совладать со своим телом. Анализировать, действительно ли сейчас стоит вставать или намного безопаснее будет тихо полежать на земле, она, конечно, была не в состоянии.       Наконец ей все-таки удалось принять вертикальное положение. Прищурившись, девушка попыталась сфокусировать зрение и тут же пожалела — о том, что очнулась, о том, что встала, да и вообще о том, что вышла сегодня из корабля. Страшенное чудище, как будто бы целиком состоящее из клыков и рогов, неслось прямо на нее, издавая мерзкие булькающие звуки. Наверное, случись подобное месяцем раньше, и все, что предприняла бы Джейн в подобной ситуации — это закрыла бы лицо руками и заорала… И гарантированно бы умерла. Но после неоднократного общения с агрессивно настроенными инопланетянами ее защитные навыки возросли в разы, так что девушка, не теряя времени даром, ухватилась за опору корабля и полезла наверх, пытаясь нащупать те же выступы, за которые цеплялся Ворчун, когда таким же образом взбирался для проведения ремонта.       Страх придал землянке невиданной прыти — она сама не поняла, как оказалась на высоте около трех метров. Но дальше силы ее внезапно покинули, и Джейн застряла на полпути, вцепившись в конструкцию всеми конечностями. А жуткая тварь уже была прямо под ней. Вскинувшись на задние лапы, гадина обрушила передние на опору корабля, и кончики ее рогов оказались почти на уровне девичьих пяток. Хищные челюсти в обрамлении колючек кровожадно щелкнули, и адская собака зашлась скрежещущим визгом, вытаращив на жертву крохотные мутные глазенки. Дженни вскрикнула и попыталась подобрать ноги повыше, едва не соскользнув вниз. Псина заскрежетала еще громче и, неуклюже подпрыгнув, щелкнула челюстями…       Девушка уже мысленно простилась с жизнью, когда что-то больше и темное мелькнуло под опорой. Вслед за тем тварь захрипела и отшатнулась под влиянием какой-то неведомой силы. Все произошло настолько быстро, что Джейн не смогла уследить за движением. Сначала она подумала, что это опять Ворчун пришел ей на помощь, но затем девушка подняла взгляд и увидела, что ее спутник сейчас находится далеко в стороне от корабля и в данный момент отражает нападение сразу нескольких посторонних яутжей. Недоумевая, Дженни вновь поглядела туда, где валялась поверженная псина. Животное в последний раз дернулось и затихло. Темношкурый хищник с унизанной золотистыми кольцами гривой уперся в тушу ногой и резко выдернул из нее копье.       Великому Мгле, сыну Утеса, было сто три года. Из них последние два десятка он исправно выполнял тяжелую, но почетную миссию Арбитра. Он выслеживал опаснейших преступников в самых дальних уголках галактики, славясь среди сородичей феноменальной способностью отыскивать изгоев, где бы они ни скрывались. Про Мглу небезосновательно говорили, что он достанет кого угодно хоть из-под земли, если поставит себе такую задачу. Его нередко сравнивали с гончей и лицехватом, потому что выбрав жертву, он не успокаивался, покуда та не окажется в его когтях, а заставить его разжать когти уже не могли никакие обстоятельства. Он был истинным охотником — во всех смыслах этого слова, но охотником на нестандартную дичь. Мгла преследовал Дурную Кровь в просторах космоса и на тверди множества планет, давно утратив интерес к иной добыче. Его угодьями были бойцовые подвалы и бандитские притоны, катакомбы, безжизненные астероиды и заброшенные станции.       Считается, что охотник всегда выбирает ту жертву, которая чем-то похожа на него. Хитрецы любят добывать уманов, на Жестком Мясе специализируются те, кто столь же коварен в душе, а всяких медленных гигантских тварей выбирают бойцы недалекие, избегающие стратегий и предпочитающие идти напролом. Что ж… Мглу тоже кое-что роднило с изгоями. Он не был брезглив и знал, как выживать, кроме того… Ему на собственной шкуре довелось почувствовать, что это значит — быть «не таким». Так сложилось, что Мгла единственный из братьев рос хилым. В то время его тоже сравнивали… С Головастыми. «Приятное» сравнение, ничего не скажешь… Но, увы, оно было заслуженным. На тренировках самец, как бы ни старался, необходимой нагрузки не тянул, иногда проигрывая по выносливости даже младшим детенышам. Однако недостаток физической силы у сына Утеса всегда восполнялся силой воли и твердостью характера. Так Мгла выдержал подростковые годы, не сгинул в училище и смог попасть в клан. Вожак Чугун, выбравший его, хоть и был старше всех, кого юный воин вообще знал, смог дать подопечному несравнимо больше, чем родители и Наставники. Именно он научил Мглу обращать слабости в силу, а недостатки в преимущества, дал веру в себя и верный взгляд на вещи. Под его началом Мгла окреп, прошел Посвящение и овладел боевыми искусствами, а впоследствии достиг статуса Великого. С годами сын Утеса так и остался достаточно узкокостым, зато сохранял быстроту и ловкость, утраченные большинством ровесников. И никто более не смел потешаться над ним.       Двадцать лет назад Чугун ушел на Последнюю Охоту. Его сменил Серый. А Мгла навсегда покинул клан, посвятив оставшуюся жизнь преследованию тех, кто, будучи «не таким», пошел по пути наименьшего сопротивления.       Ему всегда сопутствовала удача — неоспоримым доказательством было то, что он попал к Чугуну и выдержал те Охоты, с которых другие не вернулись. Судьба продолжила благоволить сыну Утеса и после того, как он стал Арбитром. Ни один изгой не мог уйти от его карающей руки. Количество трофеев на его стене множилось с невероятной скоростью, только теперь свободные места занимали не остовы Жесткачей и не звериные черепа, а отполированные головы бывших собратьев. Не все это принимали. Многие самки покинули его гарем, узнав о выборе супруга… Да, в обществе Арбитров уважали, но опасались и сторонились, небезосновательно считая, что в один прекрасный день каждый из них может уступить соблазну злоупотребить своим положением. Прецеденты действительно были, причем не единичные — Мгла этого и не отрицал. Более того, он лично повесил на крюки пять черепов вершителей порядка, сошедших с верного пути. Винить их было бессмысленно — просто не выдержали, тронулись умом… Но и оправдывать повода не имелось. Безумцам — милосердная смерть.       Мгла был намного сильнее тех несчастных: духовно, психически, эмоционально. Он точно знал, что ему подобное не грозит. А другие… Другие могли думать, что хотят. Мгла был Арбитром по праву и по призванию. Он оправдал доверие Совета и не зря носил свои знаки отличия.       С тех самых пор, как он еще несмышленым юнцом стал под предводительством Великого Чугуна, Мгла ни минуты не сомневался в себе. Но с некоторых пор у него все же появилось одно слабое место, и имя этому слабому месту было… Хотя, какого черта? Этот тип давно потерял собственное имя, а имя своего отца навсегда опозорил, перейдя в ряды Дурной Крови. Самец по кличке Одной Левой не родился изгоем. Он сознательно предал свой клан и обратился к преступности — вот таких Мгла истреблял особенно нещадно. Загвоздка состояла в том, что именно этот экземпляр никак в руки не давался. Вот уже который год он дразнил сына Утеса, творя бесчинства тут и там, с одинаковым удовольствием убивая Дурную Кровь и мирных жителей, включая самок и молодняк. Одной Левой был наемником и служил тем, кто ему платил. А по-настоящему подчинялся только сам себе.       Охоту за этим типом Мгла начинал бесчисленное количество раз, но Одной Левой всегда опережал его на несколько шагов. У них периодически случались прямые стычки, и каждая по логике обязана была завершиться безоговорочной победой Арбитра, но наемник каким-то непостижимым образом умудрялся уходить живым и невредимым, приводя сына Утеса в полнейшее недоумение. Если Мгле не изменяла память, после пятой или шестой неудачи с этим поганцем уже появился некий спортивный интерес. С одной стороны, можно было подкараулить Одной Левой и просто пристрелить его, но тогда бы Мгла не смог забрать его голову как трофей — правила для Арбитров и для Охотников в этом плане действовали одинаковые. А победить Одной Левой в честном поединке никак не удавалось, потому что сражаться честно он даже не пытался… Что до обманных приемов, то в них гад, конечно, был настоящий мастер. До такой степени, что к нему не оставалось ни капли снисхождения, какое Мгла обычно проявлял ко всякого рода неполноценным. Одной Левой вообще-то представлял из себя дефектную особь — почти не владел правой рукой после некой травмы. Но создавалось впечатление, что этот ловкач и безруким нашел бы способ творить свои мерзкие дела.       Не так давно Мгла снова выследил его, отыскав тайное убежище наемника — тот оказался на редкость предсказуемым, когда увел свою подбитую посудину на «Всячину». Надо сказать, в этот раз Одной Левой как-то слишком явно потерял осторожность — очевидно, решил, что слух, пущенный о его якобы гибели, сработает, и потому обнаглел. В подобной ситуации он уже обязан был попасться! Но без подвоха опять не обошлось. Всю операцию испортила… Уманка! Чего Мгла никак не ожидал, так это обнаружить в логове наемника перепуганную мягкотелую самку. Сначала Арбитр решил, что гад просто украл ее с целью продажи, но когда малявка вместо того, чтобы просить о помощи, обрушила на него стеллаж, обалдел окончательно. План был разрушен, концентрация непозволительно утеряна, в результате чего появившийся через некоторое время наемник провел Мглу, точно малька, заманив на крышку люка и заставив почтенного служителя правопорядка провалиться в помойку. Одной Левой, впрочем, тоже вел себя не очень собранно — сперва он пытался застрелить противника, но промахнулся буквально с нескольких шагов, после чего не нашел ничего лучшего, чем палить в ноги. Хотя он мог так и специально поступить — это же смешно до колик, когда Арбитр падает в мусоросборник и захлебывается отходами, предварительно переломав себе кости! Бандит в одном просчитался: Мгла при своей комплекции смог достаточно ловко извернуться и зацепиться за коммуникации, которые не выдержали бы более массивного самца, но устояли под весом сына Утеса.       Конечно, спина и ребра при падении капитально пострадали, но не настолько, насколько рассчитывал злодей. А вот выбираться пришлось достаточно долго… Когда Мгла прибыл в доки, Одной Левой, естественно, уже и след простыл. Гнаться за ним не имело смысла — он наверняка уже где-то хорошо спрятался. Сын Утеса был крайне раздосадован, тем не менее заставил себя успокоиться и временно переключиться на другие дела. Наемник все равно не смог бы отсиживаться долго.       В этот раз Арбитру долго бездействовать и правда не пришлось. Там же, на «Всячине», он засек целую группировку Дурной Крови, давно браконьерствующую по разным заповедникам, и немедленно приступил к ее преследованию. Определить, куда изгои направились и где совершили посадку, не составило особого труда. Но каково же было удивление, когда Мгла, добравшись до их стоянки, обнаружил брошенный корабль с раскрытыми шлюзами и четырех убитых с особой жестокостью членов банды. Остальные как сквозь землю провалились вместе с целой сворой гончих. Следов в лагере было хоть отбавляй, но разобраться в них сразу даже опытному Арбитру оказалось не под силу. Наконец, определив верное направление, Мгла возобновил преследование.       Изгоев он настиг часа через полтора, еще издали заслышав отзвуки сражения. Сперва самец подумал, что они сцепились с другой группировкой, но когда перед его глазами предстали отбивающийся сразу от пятерых яутжей Одной Левой и все та же уманка, загнанная на опору корабля рогатой гончей, у несчастного Арбитра произошел окончательный разрыв шаблона…       Вот только этого тут не хватало! Память вообще надеялся, что старина Мгла уже вовсю хвастает своими подвигами в небесной армии, а тот мало того что оказался жив-живехонек, так еще и явился в самый неподходящий момент! Одной Левой как раз вступил с нападающими в ближний бой — перестрелка не возымела нужного эффекта и быстро надоела обеим сторонам. Жаль, не удалось застрелить старого черта тогда, в катакомбах — из ручного лазера не стоило и пытаться. Из плазмомета, возможно, и удалось бы уложить, но Арбитр в тот момент так шустро перемещался, что самонаведение плазменной пушки не дало бы никаких преимуществ. Более того, Одной Левой побоялся промазать и попасть в перекрытия, обрушив их не только на противника, но и на себя. А какой прок в победе, если ее побочным эффектом становится твоя собственная смерть?       Сейчас и без Арбитра туго приходилось, а сражаться на два фронта в планы Памяти уж точно не входило… Впрочем, Одной Левой буквально сразу изменил свое мнение, когда главарь банды, завидев и, судя по всему, также признав Мглу, немедленно переключился на него. Памяти, конечно, все равно досталось четверо других, но всяко уже полегче стало.       Участвовать в подобной свалке Одной Левой было не впервой — арена и не такому учила. Первого из младших самцов, неудачно сунувшегося впереди всех, он уложил с одного удара, пробив лезвиями визор маски. Вслед за тем несколькими взмахами клинков удалось отогнать подбирающихся с двух сторон гончих. Отбежав на некоторое отдаление, те засуетились, не решаясь пока набрасываться. А матерые подручные главаря напротив разом поперли на Память. Третий боец, совсем недомерок, к ним не присоединился, но сделал явную попытку обогнуть сзади. Далеко бы, наверное, пошел, малыш, да вот только помрешь сегодня…       Совершив в сторону одного из противников свой фирменный обманный выпад, Одной Левой заставил его отступить и одновременно спровоцировал атаку второго, намеренно показав спину. Тот приготовился ударить, но Память оказался проворнее. Практически не глядя, он полоснул нападающему по брюху и выскочил из зоны поражения. Тот взвизгнул и отшатнулся, пытаясь удержать руками вываливающиеся внутренности. Можно считать, еще один готов — сражаться, когда рискуешь наступить на собственные кишки, очень тяжело.       В то же время юнец все-таки ухитрился прицелиться и пальнуть, нисколько не заботясь о том, что может попасть в своих. Одной Левой спасло лишь то, что сбитый прицел ворованного плазмомета послал заряд намного выше его головы — только макушку слегка обожгло. Память стремительно обернулся и выстрелил наугад, но тоже не попал, зато спугнул мелкого и тут же принял на лезвия удар тесака от другого воина. Металл пронзительно заскрежетал, и самцы на мгновение замерли, порыкивая и фыркая от натуги. Силы оказались примерно равными, так что Память попытался сделать подсечку. Он, конечно, не один такой умный оказался: противник решил сделать то же самое, да еще и опередил его на долю секунды, которая едва не стала решающей. Одной Левой упал на спину, и ему незамедлительно попытались пробить башку. Уклониться он успел, но лишь ценой нескольких отрубленных отростков. Взрыкнув от боли, Память каким-то немыслимым образом изогнулся и лягнул соперника в брюхо, послав его в продолжительный полет. Мгновение спустя Одной Левой уже был на ногах и отразил атаку осмелевшего юнца. Поймав недомерка за руку, занесенную для удара, он одним движением переломил конечность и резко дернул ее вверх, заставив молодого самца повиснуть на ней в воздухе. С жалобным воем вцепившись в наруч противника, мелкий тщетно попытался разжать его хватку и одновременно задрыгал ногами, силясь достать мучителя металлическими когтями своих сандалий. Память проигнорировал эти поползновения. Перехватив клинок покрепче, он резким движением вогнал лезвие наискось под горжет. Раздался клокочущий звук, и из-под маски несчастного плеснула густая темная кровь, после чего он сразу обмяк.       Отшвырнув тело, Память наконец нашел время, чтобы взглянуть, что там поделывает дружище Мгла. Как выяснилось, тот все еще бодался с главарем — похоже, ни один из соперников не мог взять верх. Вот уж пошутила судьба, нечего сказать: в кои-то веки Арбитр и наемник сражались практически плечом к плечу… Тут главное было освободиться раньше, чем законник…       Вообще у Мглы, сражающегося сейчас один на один, было перед Памятью несоизмеримое преимущество, но Арбитр просто напросто упустил его — слишком долго возился. Ему, видите ли, по правилам захотелось биться. А разве можно с Дурной Кровью по правилам? Особенно если это почти полутонная туша… Сейчас эти двое сражались на копьях, кружа точно бойцовые твари. Памяти это было только на руку. Тяните время, тяните, бездари! Дойдет и до вас черед!       Юнцов Одной Левой уже прикончил, оставалось добить матерых и разделаться с двумя псами, которые наконец-то решили, что за хозяев все-таки неплохо бы вступиться. Однако учитывая, что твари были охотничьими, а не охранными, представление о том, как именно нужно оборонять своих кормильцев, у них складывалось весьма посредственное. Они не придумали ничего лучше, чем попытаться «загнать» Память — принялись носиться кругами, постепенно сокращая дистанцию. Раненый в брюхо самец тем временем отполз в строну и пытался давать им какие-то команды, то и дело отвлекаясь на подбирание своих кишок. Лучше бы продолжал ползти… Одной Левой еще раз шуганул гончих и выделил ровно четверть секунды, чтобы снести выстрелом голову труса, прежде чем его товарищ вновь кинулся в атаку. Память устало зарычал и отразил очередное нападение, отметив настораживающую слабость в правой руке. Пора было с этим заканчивать…       Нежданно-негаданно пособила одна из шавок. Дезориентированная тем, что команды перестали поступать, она в разгар поединка неудачно оказалась за спиной у своего хозяина, чем тут же поспешил воспользоваться Память. Выведя неприятеля из равновесия, Одной Левой коварно толкнул его прямо на рога мечущейся в нерешительности животины. Гончая заорала и опрокинулась, самец рухнул сверху, а последовавший в упор выстрел отправил на тот свет обоих. У последней псины, только что тоже намеревавшейся принять в драке участие, внезапно сдали нервы, и она, развернувшись к Памяти своей куцехвостой задницей, кинулась прочь. Одной Левой торжествующе рыкнул ей вслед. Пусть бежит, скотина безмозглая, может, прибьется потом к кому…       Без должного ухода гончие быстро дохли. Многовековая селекция сделала из них совершенные механизмы убийства и устрашения, а вот самостоятельно питаться эти животные попросту не могли. Когда-то для разведения отбирались только звери с наиболее длинными рогами, способными помешать этим тупым созданиям жрать пойманную дичь. В результате современная порода стала настолько рогатой, что могла получать пищу только из специальных кормушек. Короче, кирдык был псинкам, заблудившимся в лесу…       Триумфально разделавшись со всеми соперниками, Память вновь обратил внимание на Мглу. Тот как раз схватился с главарем в рукопашной, и они все ближе двигались к краю обрыва, взяв друг друга в захват. Можно было подождать из интереса, чем этот поединок закончится, но тогда пришлось бы еще биться с победившей стороной, а Одной Левой, признаться, немного устал. С минуту он все-таки поразмыслил над тем, как лучше поступить, а потом без всяких колебаний навел прицел.       Заряд полыхнул над плечом, и прочертил ослепительно-белую линию по направлению к сражающимся самцам. Раздался хриплый рык — неясно чей именно, — и они, не расцепляясь, покатились с края плато. Вот теперь точно все было кончено. Спускаться и проверять Одной Левой уже заломало.       Вернувшись к кораблю, Память молча снял перепуганную уманку с опоры. Та немедленно разревелась и вцепилась в него дрожащими лапками так крепко, что оторвать ее и поставить на землю не получилось даже после нескольких попыток. В итоге самец сдался и направился к трапу с ней на руках. По пути он заметил дохлую псину с дырой в боку — так вот куда делась еще одна… Мгла, что ли пристукнул? Однако же…       Поднявшись к шлюзу и внимательно его осмотрев, Память не нашел особых повреждений — все-таки корпус «Демона» был сделан на славу! А вот замок пришлось «уговаривать» довольно долго. Наконец механизм поддался, и Одной Левой смог попасть на борт. Немедленно задраив вход (что было крайне неудобно делать с потерявшей чувствительность рукой и висящей на шее Мелочью), самец отправился в рубку. Там он запустил срочную диагностику систем и наконец-то обессиленно плюхнулся в кресло.       Почувствовав, что угроза миновала, уманка тихонько сползла к нему на колени, продолжая шмыгать носом и тереть мордочку. При этом Мелочь неосознанно размазывала по ней кровь самца, что до сих пор обильно стекала с потрепанной гривы и сочилась из покрывающих шкуру ран. Ну и видок же у нее сейчас был…       До взлета оставались считанные минуты. Память откинулся назад и закрыл глаза, с наслаждением прислушиваясь к нарастающей вибрации разогревающихся двигателей. То, как Мелочь странно прильнула к нему, он уже не увидел, а лишь ощутил. Рефлекторно попытавшись отодвинуть от себя уманку, Одной Левой поднял руку, но почему-то передумал. Вместо этого его ладонь медленно опустилась на дрожащую спину самочки и аккуратно погладила вдоль хребта.