❤️‍ Сердцу не прикажешь ❤️‍

      Медленно и плавно, вверх-вниз. Вверх… Вниз… Грязно-песочное с буро-зеленым — неровные полосы, местами дробящиеся темными округлыми пятнами, затейливый рисунок чешуи… Забавно: у отца когда-то был диван с обивкой похожей текстуры. Он всегда нравился Джейн…       …Россыпь крупных щитков разбита надвое застарелым рваным шрамом. Он тянется дальше и заканчивается где-то на спине… Рядом еще один, поменьше. А вот совсем свежий. Дженни даже в курсе, когда и от кого Память получил эту рану. Шрамов много. Но, говорят, мужчину украшает. Если бы на счет людей Дженни еще поспорила, то с хищниками оно, пожалуй, истинная правда…       Вверх-вниз — ходит в спокойном ритме дыхания широкая грудь. Грозные крючья жвал умиротворенно скрещены, из пасти вылетают негромкие щелкающие звуки больше похожие на приглушенное рычание, чем на храп. Временами подрагивают то веки, то носовая складка. Но больше ни один мускул могучего тела не шелохнется. Яутжа спит, и сон его глубок, как никогда. И, пока он спит, есть возможность все осмыслить…       Она не ожидала, что все произойдет именно так. Прежде всего, от себя самой не ожидала. Ладно Ворчун, звероподобное создание… Это были лишь его инстинкты. Он даже и не скрывал. А ее-то куда понесло? Ведь сама же себе говорила: это ненормально и нездорово… А не сопротивлялась лишь по одной причине: с Ворчуном это было бесполезно. С ним только, как в старой поговорке, оставалось расслабиться и получать удовольствие. Правда, в итоге Джейн несколько увлеклась… Но и это можно было себе простить. Однако, предложив в качестве оплаты ответный интим, землянка пересекла последнюю черту. Конечно, случившееся хотелось назвать взаимностью, но Дженни прекрасно понимала, что на самом деле речь идет именно об оплате. И, как ни прискорбно, на данный момент это действительно была единственная ценность, которую земная девушка могла предложить в обмен на все, что Память для нее сделал. Но если о моральных принципах в сложившейся ситуации давно можно было забыть, то почему отказало чувство самосохранения, Джейн не понимала. Чем она вообще в тот момент думала? А если бы Ворчун тоже… Увлекся? Если уж язык не побрезговал совать куда попало, то член и подавно… Ладно хоть помешала эта заморочка с феромонами. А не будь ее, как бы все могло повернуться? Да, Ворчун подтвердил, что способен осознать, какой непоправимый урон может нанести хрупкому человеческому существу, когда позволил себя приковать, но это случилось уже после того, как Дженни совершила глупость. Таким образом, предлагая двухсоткилограммовому, не вполне контролирующему себя инопланетянину «решить деликатную проблему» девушка не имела никаких гарантий безопасности. И тем не менее почему-то пошла на такой рискованный шаг…       Когда все случилось, на нее нахлынули весьма противоречивые и трудно поддающиеся описанию эмоции. Начиная от панического «Боже мой, на что я согласилась???» и заканчивая сочувственным «Бедняга, сколько же он терпел!». А где-то посередине билось, не находя выхода, то самое неестественное возбуждение, которое не пристало испытывать психически здоровой особе по отношению к представителю другого биологического вида…       Но проанализировать этот шквал переживаний не хватило времени. И сил тоже не хватило. Потому что одним «сеансом» дело не ограничилось. Спариваться яутжа, конечно, не полез, но и отпускать землянку так сразу не захотел.       Подавать признаки осмысленного поведения Ворчун начал только через несколько минут после разрядки. Все это время Дженни была вынуждена сидеть рядом, безуспешно пытаясь до него дозваться, а заодно высвободить зажатую жвалами руку. Когда хищник все-таки отпустил ее и с двадцать первой попытки смог выговорить: «В норме», девушка сняла с него оковы и встала, чтобы пойти ополоснуться. Однако стоило ей только сделать шаг от койки, как одна из освобожденных лапищ резко вскинулась и накрепко вцепилась в ее предплечье.       — Ты что? — опешила Джейн, с подозрением взглянув на Память. — Отпусти меня!       — Нет. Прошу. Еще, — отрывисто выдал ретранслятор, переводя череду коротких измученных взрыкиваний, вырвавшихся из клыкастой пасти. Вслед за тем яутжа приподнялся на локтях и направил в сторону Джейн ротовые придатки, изобразив на морде выражение такого глубокого отчаяния, что у девушки неожиданно дрогнуло сердце.       — Ты хочешь еще? — осторожно уточнила она. — Так ты же только что…       — Давит. Надо еще. Больно. Самка, прошу, — прервав ее, буквально проскулил хищник и, потянув девушку к себе, тяжело рухнул перед ней на спину. И что было с ним делать?       Дженни пришлось сдаться. Ведь он просил… Похоже, даже умолял, если эти существа вообще были на такое способны. А в случае отказа мог начать требовать… Так что альтернативы не оставалось.       Джейн собралась с духом и повторила все манипуляции снова — на свой страх и риск уже без фиксации. Как-то неудобно стало самой предлагать Ворчуну надеть оковы, а он больше не настаивал. Впрочем обошлось без последствий. Если не считать того, что на седьмом или восьмом заходе — девушка к тому времени сбилась со счета — Дженни впервые поняла смысл выражения «рука устала»… Удовлетворяя потребности клыкастого, она до того вымоталась, что уже едва могла двигаться, а «запас» Ворчуна все никак не заканчивался. Что касается Памяти, то с ним вообще творилась какая-то жесть: он стонал и выл, рычал и задыхался, обливался испариной и слезами (если это все-таки были слезы), выгибался, додирая остатки покрывала когтями и заставляя прежде казавшуюся железобетонной лежанку дребезжать, подобно древней кровати с панцирной сеткой. Аммиачная вонь с примесью горечи сделалась просто невыносимой, так что слезы вскоре побежали и у самой Джейн. Хотелось зажать нос и рот, но обе руки были не просто заняты, но еще и густо покрыты спермой, стекающей до самых локтей. А уж во что превратилось платье девушки, невозможно было описать культурными словами!       Несколько раз Дженни пыталась прекратить это, но яутжа не отпускал, настойчиво укладывая ее ладони себе на брюхо и жалуясь, что оно все еще болит. Тем не менее постепенно стараниями землянки вздутие опало, и лежащий Ворчун даже стал казаться каким-то непривычно плоским, точно гигантская ящерица. Наконец пришел момент, когда его семенники опустели. Несколько последних капель скатились по склизкому зеленому стволу, после чего Память обмяк и незамедлительно вырубился. А девушка осознала, что у нее не осталось сил подняться.       Тогда она просто сгорбилась на краю лежанки и уперлась локтями в колени, держа перепачканные руки на весу. Ни дать ни взять, фермерская дочка после нескольких часов тяжелой и грязной работы… И даже немыслимый запах, витающий вокруг, более не мог заставить ее сдвинуться с места. Что до прежнего возбуждения… Да какое там возбуждение? Она едва дождалась, когда все это кончится! А догадка о том, что состоявшийся марафон может оказаться лишь первым в целой череде, заставила содрогаться.       Некоторое время Джейн просто сидела и обдумывала последние события, рассеянно наблюдая за дыханием удовлетворенного инопланетянина. Однако вскоре ее попытки логично объяснить произошедшее с треском провалились. Тогда девушка уже просто приказала себе встать и, словно зомби, побрела в сторону душевой.       Стоя под каскадом теплой воды, она немного расслабилась, и застопорившиеся мысли сдвинулись с мертвой точки, позволив отодвинуть на задний план вопрос «Почему так случилось?» и перейти к более важному «Что дальше?» Ворчун сказал, что гон продлится около пятидесяти суток. И кто знает, чем это грозило… Где была гарантия, что хищник через некоторое время не захочет большего, решив перейти от двух разобщенных процессов «взаимовыручки» к единому? Но гадать, что именно происходит в голове у яутжа, всегда являлось бесполезной тратой времени. А чтобы спросить прямо, предстояло еще набраться смелости.       Возле дверей послышалось глухое рыканье, и секунду спустя голый хищник ввалился в душевую. Дженни рефлекторно дернулась, намереваясь, как обычно, юркнуть за шторку, но вдруг остановилась, осознав, насколько глупо теперь будет выглядеть ее стеснение. Ворчун же приблизился и, наклонившись к ней, с протяжным звуком вытянул шею.       — Ты забыл переводчик, — грустно усмехнулась девушка.       — Что ты такое наделала, самка, — вздохнул Память, в ответ на требовательный писк Мелочи. — Зачем? Ты вообще подумала, что будет дальше? Ай, да что я тебе говорю…       Понурив голову, он отошел в противоположный угол и, встав под душ, начал смывать с боков пахучие выделения. Дженни тоже замолчала, вновь погрузившись в размышления.       Одной Левой чувствовал себя как никогда херово. Морально. Физически-то было зашибись. Но на беду после разрядки в мозгах прояснилось, и самец теперь смог взглянуть на ситуацию трезвыми глазами. Во-первых, он добровольно сдался на милость самки. Самки низшего создания. И, что хуже всего, ничего плохого от этого не случилось! А значит, он готов был продолжать. Но это ставило его в то же положение, что и Тшей, с которой Память забавлялся, когда у той был гон. А Мелочь была, хоть и любимая, но все же дичь. И от перемены с дичью ролями откровенно коробило. Но вместе с тем… Черт, ну почему она делала ему так хорошо?       Переживал самец довольно долго, наверное, целых полчаса. Но затем решил забить и сходить потренироваться, чего обычно в Сезон почти не делал — какие могут быть тренировки под транквилизаторами. Уманка почему-то увязалась за ним, и Одной Левой не стал ее прогонять. Как-то духу не хватило. Тем более что она пообещала сидеть совсем тихонечко. Обещание она выполнила, не доставив ровным счетом никаких неудобств, вроде бы и пялилась меньше, чем раньше. Памяти даже показалось, что она ведет себя то ли рассеянно, ли задумчиво, и ей уже не так важно, чем самец занят… Но по крайней мере, ее взгляд больше не прожигал, как прежде. Или же Одной Левой просто привык. Или просто настолько расслабился, что перестал обращать внимания на раздражающие факторы…       Слегка размявшись, Память отправился подкрепиться, и Тшей снова пошла с ним. Причем, самцу показалось, что ей хочется что-то сказать, но она никак не может решиться. Возможно, она хотела спросить, хорошо ли ему было? Тогда правильно, что не спрашивала, иначе бы Одной Левой не нашел, что ответить. Сказать правду было унизительно… А лгать… Память и так слишком много ей лгал.       Совместная трапеза получилась скомканной. Она прошла в полном молчании, лишь в самом конце уманка робко поинтересовалась, что ей теперь делать с загаженной постелью. Самец хотел было сказать, что пусть делает, что хочет, но… Почему-то вместо этого просто забрал Тшей в свой спальный отсек и позволил, как прежде, устроиться под своим боком. Ложиться было рановато, но оба слишком утомились, поэтому заснули почти сразу. А с приходом утра Одной Левой уже точно осознал, что более не испытывает в своих желаниях сомнения.       Проснувшись на теплом и относительно мягком яутжевском брюхе, Дженни принялась медленно, по фрагментам восстанавливать картину минувшего дня. В произошедшее немного не верилось, хотя факты были налицо — уже одно то, что пробуждение произошло не в привычной каюте, а в логове Ворчуна развеивало всякие сомнения. Дополнительно ускорил осознание сам клыкастый. Заметив, что девушка открыла глаза, он приветливо заурчал и, не теряя времени даром, напомнил, у кого тут начался гон, взяв руку Джейн и недвусмысленно переместив ее на свою промежность.       — Что, уже? — расширяя глаза от изумления, выдохнула землянка.       — Мр-р, — утвердительно отозвался хищник, и слегка толкнулся в ладонь паховым бугром. Тянуться за переводчиком было далеко, но смысл и без того ясно угадывался.       …Час спустя руки девушки снова болели, а еще одно плотное покрывало было изодрано и залито до состояния помойной ветоши. Зато Память сиял, как новенький цент. В прямом смысле: рисунок на его шкуре проявился как никогда ярко и в нем даже как будто прибавилось оттенков. В этот раз «сеанс» прошел немного спокойнее, в частности, хищник уже не впадал во вчерашнее оглушенное состояние, только довольно урчал в перерывах. Джейн попыталась посчитать, сколько раз здоровяку необходимо кончить для счастья, но опять сбилась, отвлекшись на изучение чувствительности его причудливого органа. Если честно, она это делала по самым прозаичным мотивам: нахождение особых точек могло дополнительно ускорить процесс. После ряда экспериментов выяснилось, что наиболее охотно реагируют на прикосновения головка и верхний изгиб члена, а еще складка у самого основания, так что необходимость массировать пенис по всей длине, похоже, была не принципиальна. Но для верности следовало еще несколько раз проверить.       Получив желаемое, Ворчун блаженно растянулся на койке и сгреб не успевшую увернуться девушку лапищей, прижав ее к своей груди. Остававшиеся сухими участки платья моментально пропитались дикой смесью испарины и спермы яутжа, а запах так ударил Дженни в нос, что у бедняжки на миг перехватило дыхание.       — Память, в душ… — едва прохрипела она, безуспешно пытаясь оттолкнуться от скользкого торса инопланетянина руками.       Ворчун помедлил, как будто решая, хочет ли в ближайшее время шевелиться, но затем покладисто уркнул и, удерживая землянку одной рукой, встал. Другой рукой он небрежно сдернул покрывало и, скомкав его, направился к выходу.       После купания хищник пошел долеживать, а Джейн осталась стирать. Кое-как отполоскав платье, она повесила его сушиться, а сама, не имея сменной одежды, как была в одних трусиках, так и пошла в свою каюту. Толку уже было переживать из-за наготы? Оказалось, что за ночь вчерашняя вонь почти выветрилась — спасибо хорошей системе вентиляции. Только покрывало пришлось снять и выбросить, а саму лежанку и подголовник долго оттирать при помощи мокрой тряпки и шампуня. Но в целом следы бурной ночи худо-бедно удалось устранить. Затем Дженни переоделась, сходила позавтракать (хотя скорее уж пообедать) и отрезала в кладовке кусок «брезента» на новое покрывало. Ворчун все это время не объявлялся. Однако стоило девушке привести свой отсек в порядок и наконец-то с облегчением выдохнуть, как клыкастый уже был тут как тут.       — Тшей, терпеть больше нельзя, старался, как мог, — сообщил он. В другом контексте это, наверное, прозвучало бы виновато, но ретранслятор еще фразу до конца не перевел, а уже полетел в угол, куда двумя секундами позже отправилась и скомканная набедренная повязка.       Следующие несколько дней прошли весьма однообразно, если не сказать рутинно. Утро начиналось с очередного акта «помощи» страждущему яутжа. Дженни убирала с койки покрывало и часа полтора-два посвящала известным физическим нагрузкам, потом они с Ворчуном немного отдыхали и шли мыться, после чего хищник отправлялся на тренировку, а девушка принималась за отдраивание лежанки. Далее следовал быстрый перекус, после этого хищнику вновь припекало, и девушке опять приходилось ему дрочить, повторяя схему с душем и уборкой. Перед сном нередко бывал и третий заход, с окончанием которого они по настоянию Дженни просто уходили ночевать в другой отсек. Впрочем, достаточно помучившись таким вот образом, девушка смекнула, что можно сразу делать все «интимные дела» в отсеке гигиены. И почему она сразу не догадалась? Это значительно упростило жизнь.       К следующей неделе схема была отработана от и до, а сами действия землянки практически дошли до автоматизма. Шаг первый: удобно уложить. Шаг второй: в нужной последовательности погладить в трех местах. Шаг третий: вытащить пенис и массировать, сильно пережав у основания — это не только не позволяло ему спрятаться обратно, но еще и загадочным образом ускоряло наступление эрекции. И, наконец, шаг четвертый, тоже своеобразный лайфхак: в разгар семяизвержения плотно обхватить орган в верхней трети и просто ждать, когда выйдут остатки. И так каждый раз — предельно просто, механически, без намека на прелюдию… Ворчуну она, в общем-то, и не требовалась. Не ради себя же ее было устраивать. Тем более, яутжа за все это время ни разу не вспомнил о том, что у человеческой самки тоже могут быть кое-какие потребности. Хотя оно и к лучшему, мало ли… Да и Джейн, признаться, давненько ничего такого не хотелось. Она даже вроде как охладела к его силе и мускулам. Память больше не гнал ее с тренировок, но девушке самой было не интересно смотреть. И на руках он ее таскал каждый день да не по разу, только Дженни это вдруг стало безразлично… И когда грозный инопланетный охотник стонал и извивался перед ней в экстазе, внизу живота уже ничто не откликалось, а в мыслях крутилось только одно: «Давай уже в последний раз, и другими делами займемся, ну сколько ж можно».       — Почему грустная? — им давно уже полагалось спать, но сегодня Джейн почему-то никак не могла сомкнуть глаз, и Память волей-неволей обратил на это внимание, потревоженный ее бесконечными попытками улечься поудобнее.       — Я не грустная, Ворчун, с чего ты взял, — говоря так, девушка невольно отвела взгляд в сторону. В полумраке различить лицо яутжа было сложно, но Дженни чувствовала, что он-то на нее внимательно смотрит. И тем труднее было сказать правду. Джейн устала. Страшно устала от этого всего… Сказка, за которую девушка отчаянно цеплялась все это время, разрушалась на глазах. Красота древних легенд, в которых прекрасная дева очаровывала мужчину-зверя, а юноша отдавал свое сердце змеиной царице, меркла и рассыпалась. Все, что раньше казалось таким волшебным, манящим, завораживающим… Романтичное сплетение человеческого и чужеродного, близкого и неведомого, земного и потустороннего… Что сейчас осталось от этого? Вместо испытания на силу духа и чистоту помыслов в заколдованном замке Чудовища — вынужденное существование в едином замкнутом пространстве и удовлетворение низменных потребностей тела…       — Не обманешь, — после затянувшейся паузы рычание хищника заставило слегка вздрогнуть. — Вижу, когда самка скрывает. Что случилось?       Дженни попыталась отстраниться, но сильная рука прижала ее крепче и теплое дыхание коснулось макушки.       — Ворчун… Понимаешь… Мы все делаем неправильно… — осознавая, что дальше тянуть некуда, призналась девушка. — Изначально было неправильно, а сейчас и того хуже… Мы, конечно, договорились, что это не считается отношениями, но я не уверена…       — Проще говори, — недовольно прогудел яутжа, когда землянка вновь замолчала, не зная, как более правильно выразить свои мысли. — Не понял ничего. Почему считаешь — не взаимоотношения? Взаимодействуем — нормально, эффективно. Что не так, Небольшая?       — Это и правда сложно объяснить, — вздохнула Дженни. — Бывают взаимоотношения, а бывают отношения. Ну люди так говорят. Когда начинают встречаться, потом становятся ближе…       — Встречаемся каждый день, ближе некуда, — тут же парировал хищник.       — Да нет же! Ну как тебе растолковать… Я так не привыкла. Чтобы без чувств, без взаимности…       Внезапно Джейн осеклась. Длинный язык мелькнул в темноте, а вслед за тем послышался шум втягиваемого в клыкастую пасть воздуха.       — Тшей возбуждена? Снова брачный сезон? Это пытаешься объяснить? — как будто бы растерянно проговорил он. — Почему тогда не чувствую запаха? Раньше был особый запах. И поведение особое. Сейчас нет. Для чего трогать самку вне периода гона? Но если нужно, только скажи.       — Да опять ты со своим гоном! — вдруг вспылила девушка. Улучив момент, она все-таки скинула с себя руку Памяти и резко села на лежанке. — Нет у людей никакого гона, понимаешь? У нас все не так, как у вас! Да, я хочу ласки и близости, но не так! Я не хочу дальше этого бездушного взаимозачета, понимаешь ты или нет?       Ответ последовал незамедлительно. И, как ни странно, именно такой, какой Дженни хотела бы услышать, но не надеялась.       — Скажи конкретно, что хочешь. Или покажи. Попытаюсь исполнить, — невозмутимо рыкнул Ворчун.       — Как тебе объяснить… Люди делают некоторые вещи, чтобы друг другу больше нравиться… Чтобы было вместе приятнее. Чтобы лучше друг друга чувствовать.       — Ритуалы?       — Что-то вроде…       — Яутжи тоже имеют ритуалы.       — Может, нам понравятся ритуалы друг друга?       — Вряд ли. Хочешь попробовать?       — Если нам не понравится, мы всегда можем перестать.       — Не уверен. Но ладно.       — Так что мужчина яутжа делает, чтобы понравиться женщине?       — Пахнет.       — О… Прости, я заметила, что ты и правда в последнее время сильно… Эм… Пахнешь… Мне неловко было сказать…       — Самке нравится?       — Только не говори, что ты специально!       — Физиология. Самкам нравится.       — Не человеческим. Мне наоборот понравится, если ты станешь мыться чуть почаще…       — Встречное предложение. Никаких вонючих средств. Мойся водой, Небольшая. Или нейтрализатор применяй.       — Чем тебе мой гель для душа не угодил?       — Не вкусно.       — Эм. Кхм… Ладно… Хорошо… Запахи обсудили… Ну, а еще?       — Еще самец охотится для самки, дарит шкуры и головы опасных тварей. Но Тшей не ест хорошее мясо и не уважает охоту. Заметил и не предлагаю.       — Ты прав. Это немного не то. Может, тогда используем мой метод?       — В чем суть?       — Так сразу не объяснишь… Он, как бы сказать, комплексный…       — Удиви, если сможешь, Небольшая.       — Сейчас мы кое-что попробуем, — загадочно проговорила Джейн, ступая в моечный отсек и включая воду.       — Что? — послушно шлепая следом, односложно осведомился Память. Переводные устройства пришлось оставить за сушилкой, чтобы не попала вода, так что на расстоянии появлялась вероятность сбоев в их работе. Следовало говорить как можно четче и короче, чтобы хоть что-то понимать.       — Совместное мытье может быть хорошим началом, — лукаво прищурилась землянка, поманив яутжа к себе.       — Так мы ж и так моемся вместе, — удивился самец. — В чем тут новость?       — Нет, я о другом. Не хочешь… — Дженни не знала, распознает ли хищник кокетливый тон, но решила все-таки попробовать применить его. — Не хочешь мне спинку потереть?       — Зачем? Не достаешь? Раньше, вроде, доставала… — впал в еще большее замешательство Одной Левой, взирая на протянутую ему розовую губку. Торговец-раут, помнится, еще так странно посмотрел на него, когда доставлял все эти уманкины банные принадлежности о приобретении которых Память еще потом не раз пожалел. Это, кстати, был единственный раут, которого самец все-таки придушил — не любил Память, когда на него странно смотрят.       На несколько секунд воцарилась немая сцена.       — Ох, тут проще показать, чем объяснять, — всплеснула руками девушка, видя в глазах Ворчуна абсолютное непонимание. — Повернись ко мне спиной.       Память нахмурился и недоверчиво поглядел на самку. Но тем не менее послушался. В конце концов, что ему могла уманка сделать? Джейн подошла и с сомнением поглядела на широкую, усеянную шипами и шрамами спину, находящуюся намного выше, чем требовалось для удобного осуществления замысла. Стоящему яутжа без проблем получилось бы намылить только зад и поясницу, а чтобы дотянуться до загривка, роста девушки не хватало даже на цыпочках.       — Можешь присесть? — попросила Дженни, удостоверившись, что куда следует точно не дотянется.       Самец фыркнул, но вопросов больше задавать не стал, а просто опустился на корточки. Массивный затылок с копной черных жгутов переплетенных замызганной тесьмой оказался на уровне глаз девушки. Джейн аккуратно раздвинула гриву и убрала ее вперед, мимоходом отмечая, что та вроде как стала гуще… Или жестче… Судя по «дредам», потерянным в бою, все-таки второе — они успели отрасти сантиметров на пятнадцать и теперь лихо торчали в сторону, вместо того, чтобы свисать.       Вытащив из ниши бутылочку с гелем для душа (на этикетке была изображена морда довольного раута в сиреневой пене), девушка щедро выдавила содержимое на губку и сунула ее Ворчуну под нос.       — Такой запах устраивает? — осведомилась Дженни. Она специально выбрала самый нейтральный аромат. Ей самой он как раз не нравился, потому что напоминал какое-то дешевое мыло.       — Зачем оно вообще? — Память принюхался и скривился, но решил сильно не протестовать.       — Сейчас поймешь. Просто расслабься и предоставь мне остальное.       Взявшись одной рукой за плечо самца, девушка начала осторожными круговыми движениями намыливать его спину. Занятие оказалось не из простых — вместо того, чтобы плавно скользить, губка цеплялась за колючую чешую, оставляя между кожными щитками ярко-розовые крошки.       Минуты три хищник молча терпел, а затем не выдержал. Издав недовольный рокочущий звук, он повернулся и поймал Дженни за руку, решительно перетащив девушку вперед и конфисковав у нее средство мытья.       — Кто ж так моет? — возмутился Одной Левой. — Вот как надо!       Не успела Джейн его остановить, как одна когтистая лапища стиснула ее, не давая упасть вперед, а другая обрушилась на спину и с такой силой прошлась вверх-вниз, что девушке показалось, будто с нее сдирают кожу. Слышала она, что яутжи в этом деле мастера, но о том, что они могут сотворить подобное даже при помощи мягкой губки, как-то не догадывалась.       — Стой, ты что, сдурел?! — пискнула Дженни и попыталась вывернуться из железной хватки.       — Все-то тебе не так, Мелочь! — укоризненно проговорил Память, разжимая когти. — Сама же просила потереть. Какой смысл слабо тереть? Слабо ничто не ототрется.       — Это не для очистки делается! — жалобно заныла девушка и завертелась на месте, пытаясь осмотреть свою пылающую спину.       — А зачем тогда? — еще больше удивился Одной Левой.       — А затем… — убедившись наконец, что кожа осталась на месте, хоть и покраснела, будто ее обдали кипятком, Джейн перевела дух. — Тебе, что, разве, не понравилось, когда я тебя мыла? Ничего не захотелось?       — Чего? — озадаченно потерев загривок, спросил самец.       — Ну… Спариваться не захотелось?       — Мне сейчас и так всегда хочется спариваться, можно дополнительно ничего не делать, — хмыкнул Память. — Кстати, раз уж зашла речь, может ты сейчас по-быстренькому…       Джейн изобразила жест «рука-лицо» и знаком велела ему занять удобное положение.       — А, хочешь, я тебе массаж сделаю? — первая попытка внести в отношения немного романтики, с треском провалилась, но Джейн Тернер не любила сдаваться. Тем более, массаж она реально делала неплохо — все бывшие просто млели. Само собой массаж обычно бывал «с продолжением».       Реакция Ворчуна, как всегда, была неподражаема. Яутжа ненадолго завис, скорчив такое брезгливое выражение, будто бы ему только что предложили съесть жабу (хотя, говоря по совести, жабу он, наверное, как раз бы слопал и не поморщился).       — Что, у вас вообще такого не практикуется? — изумилась девушка.       — При боли или застое — сейчас такого нет, — признался хищник.       — Да боже мой… — Дженни только взмахнула руками, не найдя подходящих слов. — Но ты же согласился попробовать наши ритуалы? Так вот это один из них.       — Странно, — яутжа задумчиво дернул жвалами.       — Нормально, — с нажимом отозвалась землянка.       Разговор происходил поздним вечером в отсеке Дженни, куда девушка позвала своего клыкастого товарища после очередного совместного купания. Вообще-то последнему полагалось закончиться сеансом совсем другого «массажа», но Джейн решила, что эксперименты по поиску гармоничных отношений с представителем иной цивилизации следует продолжать, а потому заранее продумала новый план действий.       — Ворчун, не упрямься! Если тебе не понравится, я сразу перестану, — придав голосу как можно больше мягкости, пообещала девушка, подходя к лежанке и приглашающе похлопывая по ней рукой.       Поколебавшись, хищник пересек каюту и занял предложенное ему место, с урчанием растянувшись на брюхе и обняв подголовник. Дженни удовлетворенно улыбнулась и окинула яутжа оценивающим взглядом, невольно задержав его на визуально весьма накачанных ягодицах: Память посчитал, что нет смысла одеваться, если все равно потом придется раздеваться. Просто мистер эффективность.       Встав рядом, землянка тщательно растерла руки, а затем возложила их на широченную жесткую спину. Мелькнула мысль, что без массажного масла будет сложновато, но проведя ладонями по шершавой шкуре, Джейн сразу же поняла, что никакое масло тут все равно бы не помогло. Из-за россыпи роговых щитков и бесчисленных шрамов на ощупь спина хищника больше всего напоминала огромную потрескавшуюся пяточную мозоль. Тут, пожалуй, больше нужно было за сохранность собственных рук беспокоиться…       Убрав в сторону мешающуюся гриву, девушка медленно, стараясь не оцарапаться, провела большими пальцами вдоль позвоночника Памяти сверху вниз, а затем в обратную сторону, после чего переместила ладони на плечи яутжа и попыталась их сжать. Вышло не очень: кожа под пальцами была как будто слоновья, а мышцы — что кирпичная стена… Тогда руки легли на загривок Ворчуна и с нажимом прошлись от основания шеи до затылка. В этот момент до слуха Джен отчетливо долетело узнаваемое мурлыканье, приглушенное подушкой, в которую Память уткнулся жвалами.       — Приятно, — сообщил с тумбы переводчик.       — Ну вот, а ты упирался, — пожурила Дженни, внутренне торжествуя, но вида не подавая.       Осмелев, она вновь пробежалась по спине хищника пальцами и на сей раз спустилась ниже, дойдя до небольшого бугорка, имеющегося на месте копчика. Как-то раньше не представлялось возможности его рассмотреть — Ворчун обычно не терпел, когда у него находятся за спиной.       — Это что, хвост, что ли? — взявшись за выступ двумя пальцами и пошатав его из стороны в сторону, с тихим смешком поинтересовалась землянка.       — Рудимент. Не трогай, — резко переставая мурлыкать, рыкнул яутжа.       — У вас у всех так?       — Да, убери руку.       — Почему?       — Чувствительное место.       — Ах вот оно как…       Джейн ненадолго задумалась и вскоре на ее лице появилась загадочная улыбка. Внезапно прекратив массаж, землянка отступила на шаг, чтобы скинуть платье и белье. Уравняв таким образом положение, она вскарабкалась на лежанку и перекинула через Ворчуна ногу. При этом девушка невольно вздрогнула от соприкосновения нежной внутренней части бедер с грубой чешуей, но отступать было некуда. Впрочем, хищник тоже заметно напрягся — вряд ли на нем часто сидели верхом. Но когда руки Джейн вновь принялись разминать его спину, сразу обмяк и тихо зарокотал от удовольствия. Дженни наклонилась к Памяти совсем близко, ощутив резкий запах его кожи. После мытья аммиачная составляющая отходила на второй план, и оставалась горечь, отдаленно напоминающая запах прелой осенней листвы в парке, только очень концентрированный. Джейн задержала дыхание и, слегка помедлив, прикоснулась к шкуре губами. Как будто древесная кора… Урчание яутжа на миг сбилось, но тут же выровнялось.       — А так?.. Что ты чувствуешь? — приникая к спине Памяти и начиная оглаживать ее, покрывая легкими поцелуями, прошептала девушка.       — Ууман нечем кусаться, — насмешливо фыркнув, констатировал хищник.       — Нет, — продолжая целовать и постепенно спускаясь все ниже по хребту, возразила Джейн. — Это по-другому называется…       Через некоторое время Ворчун явно забеспокоился. Он прекратил свое ироничное стрекотание и нервно заворочался, очевидно не понимая, что происходит. Но Дженни решила не отвлекаться на объяснения. Иногда слова только мешают.       Девушка плавно сдвинулась назад, добираясь до поясницы и крестца хищника. Ее дыхание участилось. Бока Памяти тоже заходили интенсивнее. Руки сползли еще ниже и резко вцепились в бедра яутжа, заставив его вскинуть голову и отрывисто выдохнуть. Завершающий поцелуй пришелся на рудиментарный бугорок. Джейн задержала на нем губы, а затем внезапно обвела по кругу языком и нажала кончиком прямо под выступом. А в следующий момент она едва успела отпрянуть — Память выгнулся так, что еще бы чуть-чуть и свернул землянке челюсть. Стон, который он издал при этом, пробрал до мурашек. Протяжный и глубокий грудной звук прокатился по тесному отсеку с мощностью реактивной турбины и медленно сошел на глухой рокот далекой грозы.       — Тш-ш-ше-е-е… — он так необычно произносил ее имя…       Внезапно Память приподнялся и начал поворачиваться. Дженни ойкнула, теряя равновесие, но сильные руки подхватили ее, не давая упасть, и девушка не успела опомниться, как оказалась лежащей на мощной груди. Две широкие ладони полностью закрыли ее спину, а под обнаженным животом оказалась горячая, твердая, как камень, громада внутри которой тяжелым молотом стучало живое сердце. Глаза двоих наконец-то встретились и их взгляды замерли. Время как будто остановилось… Завороженно глядя на свои маленькие отражения в непривычно больших зрачках Ворчуна, Джейн неосознанно начала склоняться ближе…       Дыхание яутжа коснулось ее щеки, словно жаркий ветер какой-то неведомой страны и скользнуло по шее, вызывая мучительно-сладкую оторопь. Точно во сне девушка придвинулась вплотную к страшной пасти, и легонько поцеловала край чудовищного жвала. А в следующий миг все ее сознание разом перевернулось. Голову заполнил оглушительный шум, сердце пропустило удар, забившись после этого вдвое быстрей. Дженни словно шагнула в бездонную пропасть, но вместо того, чтобы разбиться — взлетела…       Глаза Памяти раскрылись еще шире, а нижние ротовые крючья изумленно опустились, и немой вопрос, застывший в его взгляде, заставил Джейн вернуться в реальность. На долю секунды девушка замешкалась. Хорошо, она решилась его поцеловать, но что дальше? Как целовать существо без губ?..       — Память, скажи честно, что ты чувствуешь? — как же все портил этот дурацкий переводчик…       — Близко, — тихо рыкнул яутжа.       — Это плохо?       — Не знаю.       Джейн приоткрыла рот, но так и не нашла, что сказать. Возможно, ей предстояло пожалеть… Только Ворчун был прав: она уже была слишком близко. Обхватив лицо инопланетянина ладонями, девушка поддела верхние жвала большими пальцами и медленно развела их в стороны, после чего, закрыв глаза, поцеловала хищника куда-то под носовую складку. А затем собралась с духом и чувственно провела языком между верхними клыками. В ответ Память заурчал и сильнее сжал землянку в объятиях. Раздвоенный кончик его языка показался из пасти и тоже робко коснулся ее губ. Внезапно девушка смутилась и быстро спряталась от внимательного взгляда яутжа, прильнув к его груди.       — Все ууман так делают? — наблюдая за своей маленькой партнершей, осведомился Память.       — Когда любят. Или когда думают, что любят, — целуя его в плечо, прошептала Джейн.