Скажи это, Чонгук

— Тэхён, это обязательно? — Ты доверяешь мне? — Конечно. — Тогда… — насмешливо тянет Ким, но Чон уже не видит его улыбки, — да. Чонгук сидит на краю кровати с растерянно опущенными руками вдоль тела. На его глазах — тёмная повязка на время полностью лишающая его зрения. Он чувствует как матрас сильнее проминается, когда Тэхён перебирается за его спину, чтобы закрепить ткань, но пальцы пару раз соскальзывают с узла. Чонгук отмечает про себя, что его парень тоже нервничает, и неизвестно — кто из них больше. Ему остается только радоваться, что все, на что решился Ким на этот раз — повязка. Всего лишь. Ведь зная тягу Тэ к представлениям… — Спасибо, что хотя бы не привязываешь к кровати, — Чон улыбается своим мыслям и немного расслабляется, — и не используешь кляп. — Будешь много болтать — я не постесняюсь, что эта идея пришла первой в голову не мне, — шепчет Ким и сжимает его плечи ладонями, утягивая дальше на кровать, — Расслабься. Его голос низкий и будто плюшевый, звуки перекатываются на его языке где-то рядом — да, вот сейчас, рядом с ухом — он выдает себя дыханием, которое едва касается кожи, заставляя Чонгука ёжиться. Ощущения действительно необычные, когда зрение выпадает из арсенала восприятия и контроль переходит в чужие руки — стоит отметить — невероятно прекрасные и слегка дрожащие руки. Их обладатель доволен, он облизывает губы, словно готовится попробовать нечто такое, о чем давно мечтал, и вот оно, наконец-то, главное блюдо на его столе жизни. Лучшее, из возможных. Именно поэтому он не торопится — нужно растянуть и запомнить, отпечатать в памяти, сохранить негативы. Его движения медленные, дразнящие — он едва касается, словно подбирая каждое следующее. Прижимаясь к Чонгуку со спины, самыми кончиками пальцев очерчивает чуть выступающую ключицу, выглядывающую из ворота халата, затем ведет ладонями по напряженным рукам вниз, переводит их на крепкие бедра. Бедра, от которых невозможно оторвать глаза, к которым невозможно не желать прикоснуться, почувствовать, мечтать, чтобы они обхватывали талию, крепко сжимали… Ким ловко поддевает ткань и отводит ее в сторону, забираясь кончиками своих длинных пальцев почти к самому паху, вызывая предвкушение от того, что он вскоре зайдет и дальше. — Просто сними его, — хнычет Чон. — Какой нетерпеливый… — ведет ладонями выше по ткани и оттягивает ворот в сторону, оголяя грудь и живот. —  Обычно я сам себя раздеваю. И делаю это быстро. — А сегодня у нас вообще все необычно, — и тихо-тихо на самое ухо, — например, я планирую совсем скоро оказаться в тебе. Чонгук вспыхивает. — Не говори это так спокойно! Тэхён смеется, переходя вперед и верхом усаживаясь на бедра Чонгука, возвышаясь. Он развязывает пояс его халата, распахивая в стороны. Чонгук приподнимается, помогая снять распахнутый халат, оставаясь полностью обнаженным. Он залезает дальше на кровать, сбивая пятками простынь, и вновь ложится на скомканное одеяло, раскидывая согнутые в локтях руки над головой. Мышцы на его груди и боках растягиваются, а линия талии и бедер выглядит настолько потрясающе, что Ким бездумно тянется рукой вперёд, чтобы тронуть напряженный живот и скользнуть выше к тёмным соскам. Его взгляд скользит по крепким рукам и груди, падает на косые мышцы, двумя стрелами расходящиеся от паха вверх, и те, что зубчиками выступают на рёбрах. Тэхён знает это тело, его силу, он видел его столько раз и столько раз испытывал его выносливость — не сосчитать, но каждый раз получает огромное удовольствие от осознания, что ему дозволено его касаться. Лишь ему. — Такой красивый и весь мой… — шепчет он почти одними лишь губами, но Чонгук слышит и улыбается. Он вздрагивает, тихо и довольно смеется, когда Тэхён неожиданно кусает его бок в отместку, а затем перемещается ниже. Воображение Гука словно само дорисовывает недостающие детали, а обострившийся слух и тактильность позволяют ощущать все ярче. Вот Тэхён уже ведет раскрытыми губами поверх его члена, не касаясь, а лишь обозначая дыханием свое присутствие. Чонгук почти чувствует его прикосновение, что заставляет напрячься в ожидании, но Ким позволяет себе подразнить еще совсем немного. Он поднимается выше, коротко целует под пупком и лижет в это же место, а потом дует на влажный след — у Чонгука бегут по телу холодные мурашки. Он довольно улыбается, прогибаясь в спине от новых ощущений. Тэхён быстро склоняется, не дав ничего ответить, раскрытыми губами отрывисто целуя грудь и плечи, охлаждая и согревая места поцелуев дыханием, а затем подбирается к соскам. Накрыв один из них губами, он чувствует, как тот твердеет под его языком, и легко сжимает его зубами. Чонгук отзывается на ласки вздохами и милыми вздрагиваниями. Он шумно втягивает воздух через нос, пытаясь справиться со сбивающимся дыханием, пока Тэхён и дальше ласкает соски, рукой оглаживает и сжимает бока, спускаясь на бедра и ягодицы. Прикосновения ловкого языка то и дело сменяются поцелуями, и Чонгуку кажется, что Тэхён везде — места его касаний горят, а когда они переходят на губы, то он теряет ориентиры в пространстве. Голова кружится, когда Тэхён целует глубоко и влажно, иногда отстраняясь, чтобы Гук сам потянулся к нему языком. — Могу я… потрогать тебя там? — шепчет старший, прижимаясь лбом ко лбу и тяжело дыша в самые губы. Он пытался скользнуть пальцами между его ягодицами, но тот от неожиданности вздыхает и сжимает мышцы. Тэхён улыбается такой милой реакции. Он протягивает руку, берет с кровати приготовленный тюбик и, нажимая на поршень несколько раз, выдавливает в ладонь порцию смазки, а затем распределяет ее по своим пальцам и пальцам Гука, — Потрогай себя сам. — Что? — Чон почти вскидывается, но упирающаяся в грудь рука Тэхёна не позволяет. — Ты ведь никогда не трогал себя там с такой целью? Не думал, что это может быть приятно? Попробуй… — снова этот искусительный шепот, который мог бы любого заставить ему подчиниться, и Чон не исключение. Он снова откидывается на спину, позволяя руководить собой. Тэхён слегка тянет его на себя, призывая лечь на бок и вытянуть чуть вперёд верхнюю ногу, — Поверь мне, ты пожалеешь, что раньше никогда этого не делал. Чонгук совсем не дышит, когда собственные пальцы, направляемые чужой рукой, скользят в ложбинке между ягодицами. Он будто на самом деле никогда себя там не трогал, но ведь и правда, с этой целью — никогда. Попытка однажды найти простату около года назад не считается, у него ничего не получилось с самого начала. Сейчас же ощущения тоже непривычные, но волнующие и приятные, он полностью расслаблен и ощущает под пальцами гладкие и мягкие края с небольшими складками, и едва уловимые сокращения в ответ на настойчивые ритмичные поглаживания, возбуждающие еще сильнее, подогреваемые ощущением Тэхёна совсем рядом, который все время дышит ему в шею и целует плечи. Чонгук тихо охает и жмурится под повязкой, когда его указательный палец скользит дальше, внутрь, почти на две фаланги. — Тэхён, это так… Ким лишь улыбается и прижимается сильнее, не позволяя дергаться. Он настойчивее управляет рукой Чонгука и наслаждается своей властью в этой ситуации, тем, что его парень так открыт ему, доверяет, что он, наконец, в его руках. Только лишь эта мысль заставляет дрожать от возбуждения. — Я делаю так же, когда один, — говорит он еле слышно сквозь томное дыхание, — Только глубже… Чонгука словно простреливает током, заставляя выгнуться и застонать в голос — от чувственных слов, прошептанных ему, от ощущения, что рядом с его пальцем внутрь скользит палец Тэхёна, сильнее раздвигая края и надавливая, настойчиво очерчивая круги между ягодиц. Гук откидывает голову назад и шумно хватает ртом воздух, пока Тэхен быстро целует его вытянутую шею и собирает с нее языком вкус тела. Чон чувствует невероятный жар внизу живота от давления и трения пальцев где-то внутри, который с каждой минутой только нарастает и разбегается по телу пульсирующими волнами удовольствия… — Ох, черт, хён! — Чонгук протяжно скулит и хватается свободной рукой за одеяло, комкая его и сжимая между пальцами. Он выгибается всем телом в дугу и дрожит. — Да, я знаю. Знаю… Ким невесомо целует открытые губы и переворачивает Чонгука на спину, укладываясь на него сверху. Он убирает в сторону его руку и снова вводит пальцы, но уже только свои. Чон прячет лицо в сгибе локтя, инстинктивно приподнимает ногу выше, почти заводя её на поясницу Тэхёна, и подается навстречу, показывая, что тот всё делает правильно. Но он понимает это и сам, когда наконец-то чувствует под подушечками пальцев твёрдую простату, и готов подарить Чонгуку ощущения, неизвестные ему ранее. Тэхён осторожно касается чувствительной железы, гладит и надавливает, размеренно покачивая рукой, а сам закрывает глаза и кусает губы, утопая в сахарных стонах Чонгука и собственном возбуждении, почти достигающем пика — до сведенных мышц живота и зубовного скрежета. Чон чувствует, как Тэхен тяжело дышит и неосознанно двигает бёдрами напротив его бёдер, чтобы почувствовать трение, и понимает, что он тоже на пределе и они оба не продержатся слишком долго. — Еще один палец, детка… — Тэхен, сначала, — перебивает Чонгук, еле дыша, и туго сглатывает, — трахни меня в рот. Старший распахивает глаза удивлённо и его лицо вспыхивает, а член дёргается. — Боже, не говори такое! — шепчет он разбито и пытается взять себя в руки, — Я чуть не кончил. Чонгук улыбается. — Просто иди ко мне, давай. Он, лежащий на боку и со всё ещё завязанными глазами, тянет руки в приглашающем жесте, пока Ким укладывается вдоль него. Как только он лежит так, как нужно, и готов продолжить потрудиться своими пальцами, Чон не церемонясь плотно обхватывает его член губами и втягивает глубже в рот. Ким так долго испытывал возбуждение и терпел, что внезапное ощущение жара и плотно сжатых губ почти на грани болезненности — он выдыхает едва ли не с криком, хватаясь пальцами за бедра Чонгука и жмурясь. — Ах, боже, я не продержусь и минуты… Чонгук не отзывается, продолжает работать языком — наконец-то он снова может участвовать и не только получать удовольствие, но и доставлять его, пусть пока лишь своим ртом. Он, кажется, вообще забывает о том, где сейчас находится он и где находятся пальцы Тэхёна, потому что не реагирует на вот уже добавившийся третий, лишь стонет почти без остановки, крепко держит ягодицы Тэхёна, подталкивая его самому толкаться в его рот. Ким дышит загнанно, закрывая глаза плотно до рези, кусает губы, но продолжает растяжку, толкается бёдрами, совершенно упуская момент, когда его резко скручивает оргазм. Он вскрикивает и неестественно запрокидывает голову, а Чонгук продолжает увлеченно двигать головой и облизывать член, собирая и сглатывая толчками поступающую в его рот сперму. Ким вытягивает ноги и пальчики, его слегка трясёт, пока он упирается рукой, пытаясь отстраниться из-за обостренной чувствительности. Чон дышит и не может надышаться, широко раскрыв рот. Ему трудно описать, что он чувствует, когда пальцы Тэхёна внезапно покидают его, но, вероятнее всего, подойдёт слово «разочарование» — он не удовлетворён и его тело требует продолжения, посылая едва уловимые спазмы по животу и ногам. Хочется ещё, хочется больше… — Прости, я должен был предупредить тебя, — шепчет Ким, пытаясь привести дыхание в норму и приподнимаясь на локтях. — Пожалуйста, просто трахни меня! Тэхён лишь на секунду открывает рот. Ему не составит труда возбудиться снова прямо сейчас. — Ты, нахрен, такой испорченный! Он одним движением оказывается рядом, чтобы заткнуть Чонгука поцелуем. Он чувствует на языке собственный горьковатый вкус, но это ни капли не смущает его, а лишь сильнее заводит. Они никогда не обсуждали данную тему, но Ким думает, что его парень давно догадался об этой его маленькой странности, поэтому больше не говорит, что всё грязно и нужно почистить зубы, как было в самом начале. В поцелуе Ким сильнее распаляется, он так настойчив, что Чон почти не успевает за движением его губ и языка. Он ещё не восстановил дыхание после того, как чуть не задохнулся с членом во рту — и вот ему вновь не хватает воздуха и это не помогает ясности мыслей. Поэтому он пропускает момент, когда способные пальцы старшего снова оказываются в нем. Он лишь чувствует облегчение, когда необходимое ему движение возвращается и погоня за удовольствием для каждого продолжается. Они оба словно вновь рассекают воду своими телами, но находясь не на соседних дорожках бассейна, а на одной, объединенной общей страстью и общей целью. В их жизни это возможно лишь когда они вместе, вдвоем, когда делят постель, где нет места гонке и личным рекордам. Только лишь испытание собственных тел и их возможностей, чтобы принести друг другу максимум удовольствия. — Четыре, — шепчет Ким, отрываясь от губ Чонгука и чувствуя на себе его резкие выдохи, — Слышишь? Ты такой молодец, любимый. — Умгх… — он жмурит глаза и сильнее хватается за чужие плечи. — Перевернись для меня, хорошо? Чонгук не успевает задуматься о внезапной смене позы, как он лежит на животе и Ким слегка тянет его за бёдра на себя, а после кусает над копчиком. Он начинает ёрзать и сучить ногами, пытаясь уползти выше, когда понимает, что Ким хочет еще и вылизать его. — Тихо!!! Чонгук замирает, а затем молча опускает голову и прижимается лбом к прохладной простыне. Тэхён сглатывает слишком шумно, когда Чон лишь жалобно всхлипывает сквозь тяжелое дыхание в скомканную простынь и покорно приподнимает над постелью таз, выставляя себя напоказ. Тэхён не может выдавить из себя ничего, потому что во рту пересыхает мгновенно и слова застревают где-то на подходе. Вид такого Чонгука, подчиняющегося одному только слову… выбивает из него рассудок. Обычно его невозможно заставить, он скорее сделает наперекор, но не подставится. Сейчас же всё его поведение непривычно сквозит покорностью, он словно говорит: делай всё, что ты хочешь. Это может значить лишь одно. Я доверяю тебе. Ким закрывает глаза и упускает дрогнувший выдох. Он вновь возбуждён так сильно, не смотря на то, что кончил всего несколько минут назад, но послушный Чонгук, лежащий перед ним и практически предлагающий себя, просто сводит с ума. Руки Тэхёна дрожат, когда он кладет раскрытые ладони на чужие ягодицы, наклоняется и широким мазком ведет от поджавшейся мошонки вверх по ложбинке между ягодиц, затем задерживается между ними, погружая уже острый кончик внутрь, будто убеждаясь, что сделал Чонгука достаточно мягким и податливым. Чон же поднимает голову, беззвучно раскрывая рот и хватается за простынь. Из-за повязки он не может видеть то, что перед ним, поэтому мозг вместо темной комнаты рисует развратный вид Тэхена позади него, с языком внутри него и это все просто слишком. Невыносимо. Тэхен переходит языком на копчик и ведёт всё выше по позвоночнику до самой шеи. Чон напрягается всем телом, его плечи дрожат, а когда на его загривке больно смыкаются зубы, он скулит и выгибается, пытаясь потереться ноющим членом о простыни. Ким прижимается сверху, кусает еще, втягивает сладкую кожу между зубов и сдерживается, чтобы от чувств не прикусить слишком сильно. Поэтому он вновь возвращается к ягодицам и, прильнув губами к неровным краям сжимающейся дырочки, продолжает играться, иногда добавляя один палец, проскальзывая им внутрь вместе с языком — так глубоко, как только может. Чонгук бьёт кулаком в матрас, когда терпеть нет больше сил, его стоны скорее похожи на скулёж, и Тэхён готов часами работать своим языком и пальцами, чтобы слышать эти звуки. Его мальчик так прекрасен и расслаблен, и так хорошо принимает всё, что ему могут сейчас дать, потому что, наконец, привык к ощущению чего-то инородного в себе. Ким снова ведет языком вверх по спине, когда убеждается, что Чон готов принять его. Он слегка приподнимается, находя тюбик лубриканта, пока помогает младшему перевернуться на спину, потому что ни за что не хочет упускать возможность видеть его лицо в тот самый момент. Он добавляет ещё смазки везде, волнуясь. — Хён, — шепчет Чонгук, приподнимая руку и показывая на глаза, — Сними. Тэхен не раздумывая тянется к концам повязки и просто стягивает ее с головы Чонгука, который щурится сначала, но открывает отвыкшие хоть от какого-то света глаза. — Хочу быть к тебе лицом, можно? — говорит тихо, смотря прямо в глаза напротив. В его взгляде так много любви, так много доверия, что это даже обескураживает. Тэхен просто тонет в чувствах. — Конечно, — кивает он и прижимается еще ближе, почти вжимается своим телом в тело Чонгука; его член скользит между ягодиц, когда он двигает тазом. — Давай, — Чон поднимает ногу выше, открываясь, когда чувствует горячую головку около своего входа, и не разрывает взгляда, — давай же… Тэхёну кажется, что в тот момент, когда он подается вперёд и входит, вокруг них сгорает весь воздух, ведь как он мог бы ещё объяснить, что не может сделать вдох. Чонгук изгибается под ним и запрокидывает голову, сквозь шум в голове Тэхён слышит жалобный стон, а затем чувствует сжавшиеся пальцы на своих предплечьях. Он открывает глаза, видя, что рот Чонгука открыт, но он не дышит. — Нет-нет, не задерживай дыхание, малыш, дыши, — Ким смахивает с его лба влажные волосы и целует распахнутые губы и щёки — видит, что ему больно, — Попытайся будто вытолкнуть меня и дыши. Дыши! Тэхён сам почти испытывает всё на грани боли, потому что Чонгук сжимает в себе слишком сильно, он боится, что его может охватить спазм, который не принесёт ничего, кроме ужасной муки. Но Чон, несмотря на туман в голове, слышит голос, не паникует и подчиняется — он выдыхает медленно, пытаясь расслабиться, а затем делает так, как ему было велено. Боль медленно отступает. Ким продолжает целовать его лицо и шею, гладить по волосам, отвлекая, а сам дрожит от пожара, в котором находится всё его тело. Это невозможно сравнить ни с чем, что было у него раньше. Когда Чон расслабляется, всё становится ещё хуже, потому что Тэхён может попытаться сделать первый совсем несмелый толчок… и ему кажется, что он просто умрёт в следующий момент. — Не жалей меня так сильно, давай же… — Чонгук продолжает неотрывно смотреть, даже когда чувствует движение. У Тэхёна перехватывает дыхание, контроль над своим телом утрачивается, когда он подаётся вперед, а Чонгук так красиво выгибается над кроватью и закрывает глаза. — Чёрт, мне… в тебе так хоро-оах, — он заканчивает слово каким-то всхлипом сквозь выдох, потому что всё, что он чувствует, кажется чрезмерным. Чон берет лицо Тэхёна в свои руки и находит губами его губы — он дышит тяжело через рот, поэтому поцелуй не получается каким хотелось бы — он больше похож на легкие укусы и столкновение языков и зубов, скольжение влажных губ, но чувствовать собой чужие стоны и выдохи нужно больше, чем что бы то ни было. Чонгук не понимает до конца свои ощущения, но его член продолжает стоять, возбуждение никуда не ушло даже из-за боли в начале, а сейчас тяжесть любимого тела на себе, тепло из-за трения внутри — всё это смешивается в незнакомое, но приятное и будоражащее чувство. Он закрывает глаза, прислушиваясь. — Мне так хорошо, хён, — он жмурится и пытается сглотнуть, не прекращая движения навстречу, — Мне хорошо с тобой, д-да… — Боже, я так люблю тебя, — шепчет Ким разбито, прижимаясь своим лбом к чужому, — Ты такой красивый сейчас, невероятный, мой. Тэхён просовывает руку под талию Чонгука, чтобы прижать его к себе сильнее, почти приподнять над кроватью, потому что хочется ещё теснее, ещё ближе. Их тела скользят между собой, уже мокрые от пота, Ким почти не сдерживается, он двигается в довольно быстром темпе, хватается пальцами за чужие бока и ягодицы, сильнее толкаясь вперёд. От каждого движения Чон подаётся наверх и совсем скоро его голова оказывается у изголовья кровати, в которое он сразу решает упереться рукой, чтобы помогать себе двигаться навстречу. Он чувствует себя всё лучше, не стесняясь стонать в голос и приподнимать бёдра, отталкиваясь от матраса. Тэхён крепко держит его поперек талии, дышит быстро и прерывисто, заставляя себя не закрывать глаза — хотелось бы с головой уйти в свои чувства, но вид такого возбужденного и покладистого Чонгука стоит того, чтобы держать их открытыми. Он проводит рукой вверх по его груди, заводя на шею и пропуская пряди на затылке между пальцами. Младший вскрикивает и дрожит, когда Тэ случайно дёргает сильнее. — Блять… сделай так ещё… — Тебе, — Ким хватает волосы крепче и тянет, заставляя запрокинуть голову, а потом вспоминает, как делал тоже самое днём в душевой, — тебе нравится это? В ответ младший лишь жмурится и открывает сильнее рот — звук, что срывается с его губ, просто преступен, и Тэхёну приходится приложить усилия, чтобы продержаться дольше. Чонгук так потерян и так очарователен в своих желаниях, что Ким готов отдать всё, костьми лечь, но сделать всё от него зависящее. Он не перестает свои плавные, но быстрые движения телом, пока целует предоставленную шею и прикусывает место над ключицей. У Чонгука мир переворачивается, он никогда не думал, что это может быть настолько хорошо и приятно. Он, конечно, знал, что Тэхён никогда не мог бы сделать ему больно. Он знал, что ему может понравиться. Поэтому почти ругает себя, что не соглашался так долго. Боялся, стеснялся? Как глупо. Его прекрасный парень просто хотел показать, как им может быть хорошо ещё больше. И он делает это. Делает ему так хорошо… Чонгук тоже хочет сделать ему хорошо. — Тэхён, хочу… — стонет он в чужой рот и старший не сразу разбирает слова, — хочу быть сверху. Хочу. Ким замедляется, ища в затуманенных глазах напротив ответов. — Сверху? Хочешь оседлать меня? — предполагает он даже недоверчиво. — Хочу. Чонгук напрягает свои дрожащие ноги, собирается с силами, чтобы податься всем телом вперед и повалить Тэхена на спину. Он обхватывает его торс своими крупными бедрами, на контрасте с которыми его талия кажется ещё тоньше, и делает первое движение на члене. — Это не так просто, как кажется… — Тэхён цепляется руками за чужие колени, когда Чон сжимает его внутри сильнее и не даёт договорить. — Ох, черт!.. — вскрикивает он и откидывает голову назад, отклоняясь всё больше и всё сильнее чувствуя, как головка упирается в его простату, — Фак… — Больно? Чонгук даже не отвечает, начиная покачиваться вверх и вниз, пробуя, пытаясь прочувствовать всё в иной позиции. Ким осторожно двигает тазом навстречу движениям младшего, помогая держать ритм. Тело Чонгука блестит от пота, его волосы тоже мокрые — он выглядит так потрясающе и чувствуется так невероятно, что Ким боится, что не продержится ещё долго. Но он не может допустить этого, он должен быть самым лучшим для своего мальчика. Тэхен кусает губы, пытаясь совладать с собой. Вид такого Чонгука верхом на его члене убийственен по своей сути, и совсем не помогает сдержаться, но он не может оторвать от него взгляд ни на секунду. Чонгук смахивает влажные волосы со лба, потому что они лезут ему в глаза, и из-за этого движения отклоняется назад и вскрикивает, потому что так стимулируется его простата. Он немного сбивается с удерживаемого ритма и накрывает рукой свой член, проводя по нему несколько раз — ему необходимо это, он так хочет кончить... — Нет-нет, — Тэхён отводит его руку, а потом переплетает их пальцы, — Попробуй кончить так. Чонгук качает головой, жмурясь и поджимая губы. — Не смогу! — Откинься назад ещё, давай, ты сможешь, детка… В ответ Чон только мычит и, не открывая глаза, выставляет прямую руку позади себя, опираясь на нее. Двигаться становится легче, поэтому он расслабляется и свободно запрокидывает голову назад, продолжая двигать тазом, его рот открыт и из-за этого стоны превращаются в свободные выкрики. — Вот так, малыш, давай, — хвалит старший и сильнее вскидывает бедра вверх и сам приподнимается на локтях, чтобы было удобнее, — Не думай ни о чём, ты сможешь, любимый, сможешь. Чонгук скулит и сбивается с ритма, Тэхён подаётся вперед, переводя себя в сидячее положение. Он обхватывает младшего за талию одной рукой, притягивает к себе и направляет его тело, а второй рукой зарывается в его мокрые волосы, сжимает и тянет вниз, наверное, даже делая немного больно. Губами он прижимается к его шее, кусает от переизбытка чувств и в попытке отсрочить уже подбирающийся оргазм. Чонгук реагирует на доминирование и через несколько мгновений напрягается в руках Тэхёна, вытягивается, скулит на одной ноте, а старший чувствует, как по его животу размазывается чужая теплая сперма. — Блять, блять… — разбито шепчет он, когда его оргазм накрывает его следом, практически лишая дыхания, зрения и слуха. Он слишком долго сдерживался. Чонгук всхлипывает и практически плачет от того, что на него свалилось в один момент. Его тело гиперчувствительно, оно горит огнем, сердце долбит в висках как сумасшедшее. — Я так люблю тебя, — шепчет он кое-как между короткими вздохами, — так люблю. Они сидят лицом друг к другу, дышат практически друг другу в губы. По их вискам течет пот, а тела дрожат. Но всё, что они чувствуют на самом деле, лишь безграничное счастье. — Я тоже. Я тоже люблю тебя.