Моя любимая шестёрка

      Матвей, сонно кутаясь в одеяло, потерянным взглядом наблюдал за сборами Яковлева. Тот нервно кидал в чемодан вещи. Мужчина, словно не в себе, совсем не следил за тем, как он складывал одежду. Они, брошенные просто так, представляли собой настоящий хаос многочисленных кучек. Но Матвей предусмотрительно молчал, сжав губы в тонкую полоску. Спать хотелось неимоверно. На улице даже рассвет не забрезжил, а Михаил Александрович уже почти собрался к дальней поездке. Матвей незаметно вздохнул. Что за хуйня?! Он, вообще-то, рассчитывал на совершенно другое времяпрепровождение с любовником! Но не тут-то было. Матвей начал искренне переживать за состояние Яковлева. Его отец в больнице… Конечно, кто угодно был бы не в себе, так что Шестерняков старался не отсвечивать особо, тихонько сидя на диване.       - Ты, я надеюсь, поедешь не на машине? – подал голос парень, когда молчать уже не было сил.       - Что? – Яковлев поднял взгляд на любовника, будто только сейчас сообразив, что тот находится все еще в квартире. – Я пока что не знаю, - а сам продолжил, бурча что-то себе под нос, кидать в чемодан какие-то вещи.       - Совсем с ума сошел? – пораженно ахнул Матвей, качнув головой. – Не вздумай садиться за руль. Ты не спал всю ночь, а ехать не близко.       Яковлев вздохнул. Он словно сдерживал клокочущее внутри чувство. И Матвей знал, что это за чувство. Банальный страх. Михаил Александрович, может быть, давно не общался с родителями, став взрослым и самостоятельным, но боязнь потерять близкого человека откидывала прочь все прочие недомолвки. Особенно, если ситуация касалась семьи. Матвей прекрасно понимал Яковлева, и переживал за него всем сердцем.       - Я… Если билета на поезд не будет, то я… - Михаил Александрович качнул головой, резко захлопнул крышку чемодана и застегнул замок.       Матвей, наплевав на свою голожопость, встал с дивана и, немного волнуясь, зная, что ему несвойственно проявлять всякие нежности, подошел к Яковлеву и обнял его. В объятиях не было никакой страсти, бури желания, а присутствовала всего лишь ласка и забота, так нужное сейчас тепло. Мужчина вздрогнул всем телом, после чего обнял Матвея в ответ, зарываясь носом в его плечо, глубоко вдыхая аромат парня.       - Все будет хорошо, - шепотом сказал Матвей, сглатывая неожиданно появившийся в горле странный ком.       - Сомневаюсь, что это так, но все равно, - Яковлев стиснул Матвея руками, обжигая горячим дыханием шею. – Извини, что все так вышло.       - Что за глупость? – хмыкнул Шестерняков, отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза мужчины. – Нашел за что извиняться. В этом нет твоей вины, глупый. Я надеюсь, что с твоим отцом все будет в порядке.       Яковлев сдержанно кивнул, всматриваясь в лицо Матвея, после чего, словно не выдержав, он притянул его к себе и жарко поцеловал, словно вкладывая все свои переживания, чувства, всю испытываемую любовь. Парень немного растерялся, но ответил не менее резво, позволяя перехватывать инициативу. Шестерняков отлично отдавал себе отчет в том, что они и правда расстаются на неопределенный срок. Сколько отец Яковлева пролежит в больнице? Насколько все серьезно? А как же мама? Сможет ли он оставить ее совсем одну? Тысяча вопросов пронеслась в голове парня, но ни на один из них он не мог ответить, не зная настоящее положение вещей.       - Я люблю тебя, - прошептал Яковлев, ткнувшись носом в щеку Матвея. – Очень сильно люблю.       - Не говори так, словно мы прощаемся, - Шестерняков нахмурился, не сильно, но весьма чувствительно стукнув мужчину по плечу. – Даже не думай, что так просто от меня отделаешься.       Михаил Александрович фыркнул и отодвинул от себя Матвея. Казалось, он боялся, что не сможет отпустить парня, потянет за собой хоть на край света.       - Проводишь меня?       - В смысле? – не понял Матвей.       - Оставайся здесь до утра, - просто пояснил Яковлев. – Хотя, подожди секунду, - мужчина ушел куда-то в коридор, оставив Матвея мяться в безызвестности на месте. Мужчина вернулся примерно через две минуты, протягивая Шестернякову ключ. – Возьми себе.       - Это «что»? – не понял парень, вскинув брови вверх.       - Это запасной ключ от моей квартиры, - спокойно пояснил мужчина, слабо улыбнувшись. – Я хочу, чтобы он был у тебя.       Матвей помолчал несколько секунд, будучи пораженным. Он понимал всю серьезность не только ситуации, но и их с Яковлевым отношений. Бережно взяв вещь в ладонь, сжав ее в кулак, Шестерняков улыбнулся.       - Не удивляйся, если по возвращению не досчитаешься каких-нибудь вещичек, - попытался пошутить Матвей, скрывая свое смущение, но вышло достаточно вяло, неестественно, что Яковлев просек в одно мгновение, слабо улыбнувшись в ответ.       Мужчина довольно быстро переоделся и, не желая больше откладывать ни минуты, потащил чемодан в коридор. Одевшись, Матвей последовал вслед за ним, чувствуя, как болезненно сжимается в груди сердце. Шестерняков всячески отмахивался от дурных мыслей, не желая даже думать о чем-то плохом. У него все будет хорошо… Нет, у них все будет превосходно! Отец Яковлева поправится, и он вернется домой. Так себя успокаивал Матвей, но мозг давал понять, что не все так просто.       - На работу я позвоню чуть позже, объясню ситуацию, - Яковлев продолжал топтаться на одном месте. Он явно не хотел уходить. Отводя взгляд от лица Матвея, мужчина продолжил: - Я не знаю, на какой срок уезжаю.       - Ты это уже говорил, - мягко ответил Матвей, сглатывая неприятную горечь, появившуюся во рту. – Здоровье отца важней.       Яковлев, будто бы не слушая, кивнул. Он быстро набрал номер такси, назвал адрес и двинулся к двери, таща за собой увесистый чемодан. Матвей пошел следом, желая проводить мужчину, но тот лишь качнул головой:       - Не надо выходить на улицу вслед за мной, - попросил Яковлев.       - Боишься, что не отпущу? – фыркнул парень, взяв Михаила Александровича за свободную руку, переплетя пальцы.       - Боюсь, что я тебя не отпущу и повезу с собой, - серые глаза, наконец, посмотрели на Матвея, и тот вздрогнул. Так много отчаяния, боли, страха и неприкрытого переживания парень давно не видел, и, честно признаться, его это напугало. – А еще я точно хочу знать, что ты останешься в моей квартире.       Шестерняков слабо кивнул и, потянувшись к Яковлеву, забавно привстав на носочки, поцеловал его в губы, оставив легкий чмок.       - Я буду волноваться, - честно признался парень.       - Я сообщу, как доеду, - мужчина на минуту прижался лбом ко лбу Матвея, и между ними повисла тишина, наполненная общим дыханием, делимым на двоих. Шестерняков заметил забавную особенность Яковлева – когда тот волновался или хотел набраться сил, то прижимался именно лбом ко лбу, плотно закрыв глаза. – Пока.       Мужчина вышел из квартиры, и дверь за ним с тихим щелчком захлопнулась.

***

      - Так пока что неизвестно, что с его отцом? – Сашка, жуя бутер, сидел за столом на кухне Матвея, нагло закинув ноги на рядом стоящий стул.       Матвей же, попивая пиво из бутылки, дернул плечом. Прошло всего три дня, как Яковлев уехал. Он только сообщил, что добрался без происшествий, поздравил парня с получением диплома и сказал, что о состоянии отца пока что сложно судить. Шестерняков не дергал Михаила Александровича, дав ему полную свободу в принятии всех решений, какими бы они ни были. Матвей уже соскучился по любовнику, но признаться в этом вслух было еще как-то смущающе неловко.       - Он написал, что пока что о состоянии сложно судить. Одним словом – расплывчато, - Шестерняков вздохнул, махнув рукой. – Хер его знает, Сашка, что дальше будет.       - А чо будет-то? – не понял друг, зажевав колбасу. – Он вернется и все у вас снова будет на мази.       - Во-первых, - Матвей качнул головой, - если с его отцом все плохо, то это уже не айс, как хорошо. Тому понадобится время, чтобы прийти в себя, а это значит, что Яковлев не бросит маму одну с больным инфарктником. А что, если все будет плохо?.. – Шестерняков не договорил, присосавшись к бутылке.       - Ты о смерти? – Сашка прекратил жевать, нахмурившись. – С какого хуя у тебя, Шестерняков, в голове появились пессимистические мысли, а? Да и вообще, серьезные разговоры не для тебя. Сразу видно, что общение с Яковлевым тебя изменило.       - Ой, завались, - закатил глаза Матвей. – Я размышляю обо всех возможных вариантах.       - Все твои «во-первых» да «во-вторых» не катят, что бы ты ни сказал, - Сашка доел бутерброд, довольно облизнувшись. – Яковлев любит тебя, засранца, как я уже понял из твоего рассказа о ваших отношениях. А я первоначально говорил, что между вами буквально искры летают! – Жарин взмахнул руками в воздухе, словно изображая те самые искры. – К тому же, у него здесь работа. Да и, еще раз говорю, он не бросит своего пупсика.       - Саша, блять! – щеки Матвея покраснели, и Жарин в голос заржал, чуть ли не лупя себя по ноге.       Но надо признаться – идеей тренироваться перед аккредитацией вместе с Сашкой, уча задания, было правильным решением. Друг поднял настроение, упавшее ниже плинтуса после известия о состоянии Яковлева-старшего. Жарину удалось поднять унылое настроение Матвея, давая ему надежду, что все будет хорошо. Парень продолжал переживать за своего любовника, прекрасно представляя, каково ему во всей этой ситуации.       - А ты своим родокам расскажешь о Яковлеве? – уже более серьезно спросил Саша, перестав смеяться.       - Не знаю, - буркнул Матвей, взглянув на бутылку в своих руках. – Надо бы, конечно, ведь уже становится ясно, что девушку ждать в нашем доме не стоит, но я боюсь, что они никогда не смирятся с подобным. Я и взрослый мужик. Для них это, как минимум, дико. Решат, что по мне психушка плачет.       - Это да, - кивнул Жарин, губы которого слегка сжались в полоску, выдавая эмоции друга. – Ты прав, что они могут подумать о всяком. Но они все-таки твои родители. Найди выход из ситуации.       - Угу, - кивнул Матвей.       В достаточно быстром темпе пролетели несколько дней. Наступила череда аккредитационных этапов, а Яковлев так толком и не объявился. Он пропал, как сквозь землю провалился. Загруженный своими проблемами в учебе, Матвей откинул все личные проблемы, сосредоточившись на самом главном – сдаче ответственных тестов. Пришлось, разумеется, заранее уволиться с работы, но об этом Шестерняков точно не жалел. То, что его гложило – это отсутствие вестей от чертова козла Яковлева! Матвей злился, но ничего не мог поделать. Поначалу он спрашивал, как у него дела, написывая СМС-ки, но тот отвечал скупо, ни о чем не рассказывая, и Шестерняков забил, решив больше не трогать мужчину. В его квартире парень не появлялся с того злополучного утра. И появляться не хотел, кстати, да и часы, подаренные, якобы, с любовью, он не стал носить, положив их в футляр и спрятав на дальнюю полку. Во-первых, они красивые и явно не для постоянной носки, а во-вторых, возникнет много вопросов у окружающих, откуда у студента-нищеброда появились деньги на такую цацку. Так что Матвей молчаливо ждал, когда Михаил Александрович соизволит объявиться. Но ждать уже не было сил…       Когда закончился второй этап сдачи, представляющий собой прохождение различных заданий, Матвей выдохнул с облегчением. Осталось самое легкое. Шестерняков решил навестить квартиру Яковлева. Без него его жилище, которое и так представляло собой минималистический стиль, совсем стало холодной, словно не жилой. Матвей, повесив ключи в коридоре, прислушался к полной тишине, чувствуя, как его сердце тоскливо сжимается, рвется наружу. Без Михаила Александровича все казалось не таким ярким, не столь насыщенным. Все яркие краски словно выкачали из этого мира. Ага, дементоры из мира Гарри Поттера вырвались в эту реальность! Шестерняков слабо улыбнулся от промелькнувшей мысли, но именно те самые ощущения испытывал парень. Яковлев словно забрал вместе с собой нечто важное. Матвей уже забыл, сколько раз на дню проверял возможные пропущенные звонки и пришедшие СМС. Блять, да он и представить себе не мог, что будет настолько сильно скучать по этому козлу! Его не хватало пиздец, как безумно!       - Гребанный ты урод, Яковлев, - проворчал себе под нос Матвей. – Но люблю я тебя, засранец.       Шестерняков неожиданно понял, что ни разу не сказал Яковлеву, что любит его. На чужие признания парень либо отшучивался, либо никак не реагировал, потому что были они произнесены в пылу страсти. Матвей еще ни разу серьезно не сказал, что любит. Потому что это смущало? Возможно. Потому что это бы означало полную капитуляцию? Самое то. Прямо в яблочко. Признание в искренности значило бы, что Матвей сдается во власть победившего, что будет с ним, несмотря ни на что. Он-то, ёб вашу мать, верный парень и однолюб! Да, его избранником оказался мужчина. Причем преподаватель, причем тот, кто старше на десять лет. Но плевать на это. Похуй на все, потому что Матвей влюбился, как идиот. Полюбил так, что ему самому становилось страшно.       Парень не видел себя со стороны, но он побледнел, стоило ему все расставить по полочкам. Он же ж, пиздец, как полюбил! Ему теперь без Яковлева никак! Это пугало до синих чертиков, но с другой стороны сердце сделало огромный кульбитище назад от счастья и радости, ведь Матвей нашел того самого. И он знал, что чувства взаимны.       Пройдя на кухню, Матвей поставил кипятиться чайник и заглянул в холодильник. Зря он не приходил на квартиру Яковлева так долго. Некоторые продукты стухли, и их пришлось в срочном порядке выкидывать, морща нос и матеря самого себя за тупость. От нечего делать Матвей решил провести уборку. Включив громко музыку на телефоне, пританцовывая под басы, парень, как Золушка, вооружившись обтирочной тряпкой, взятой в ванной, пошел творить чудеса хозяйственности. Вытирая ровные поверхности, нескладно подпевая певцу, Матвей всей кожей ощущал, как тревожность и беспокойство отходят далеко на второй план, уступая место относительному спокойствию. В квартире все еще витал запах Михаила Александровича.       Уборкой Шестерняков занимался недолго, после чего решил выпить горячего чая, налив воду из как раз закипевшего чайника. Попивая напиток, парень довольно жмурился, когда у него зазвонил сотовый. Увидев на дисплее имя звонившего, Матвей чуть не поперхнулся, но вовремя взял себя в руки и равнодушным (насколько это возможно в его взвинченном состоянии) голосом ответил:       - Да? – а у самого внутри все перевернулось и трепыхнулось.       - Привет, - усталый голос Яковлева не прибавил уверенности, словно тот так измотан, что говорит через силу. – Как дела?       - Ты об этом у меня спрашиваешь?! – возмутился Матвей. – Как твой отец?       Яковлев вздохнул, помолчал, после чего ответил:       - Приходит в себя потихоньку, но ему требуется реабилитация, а у матери истерика. Она плачет целыми днями, так что мне приходится быть рядом с ней, - пояснил мужчина. – Как твоя аккредитация?       Матвей кратко рассказал, что тест сдал на сто процентов, что прошел второй этап, правда, результаты неизвестны, но все же, а третий только предстоял.       - Я рад за тебя, - искренне поздравил мужчина, и Матвей даже через телефон, словно увидел, как Яковлев улыбнулся. – Ты у меня такой молодец.       - Ага, а ты сомневался? – фыркнул парень, прикрывая глаза и представляя, что Михаил Александрович стоит здесь рядом. – Когда ты собираешься назад?       Подозрительное молчание напрягло Матвея, и он даже несколько раз посмотрел, не бросил ли Яковлев трубку.       - Мне пришлось взять отпуск на работе за свой счет, - натянуто начал объяснять мужчина. – Я как раз из-за этого тебе и звоню.       - В чем дело? – не понял Матвей.       - Кажется, я не вернусь, любимый…