Твоя любовь — наркотик мой

what you’ve got, boy, is hard to find i think about it all the time i’m all strung out, my heart is fried i just can’t get you off my mind

* * * Думаю, это первый раз, когда я так готовился к ланчу. Джулиан исподтишка придвинул к себе свой ПАДД, чтобы ещё разок заглянуть в свои заметки; пока он пролистывал их, он последним глотком прикончил остатки бог знает какой по счёту чашки с клингонским кофе. Ещё немного этой дряни — и О’Брайен сможет питать от меня всю станцию. Его сердце билось в груди быстро-быстро; пальцы слегка дрожали; он явно чувствовал, что просто утопает в кофеине. Но я не думаю, что должен винить за это только лишь кофе, нет, сэр… В этом пьянящем водовороте определенно присутствовал нейрохимический компонент. Скоро, скоро, скоро — мне нужна ещё одна доза! Он пришел в Реплимат на пять минут раньше, несмотря на то, как отчаянно ему хотелось заскочить в магазин Гарака чтобы сказать привет, и поболтать, и пройтись с ним и просто побыть вместе. Я хочу, хочу… Но это было бы очень неправильным шагом с его стороны, Верен и Перетта предупреждали его об этом. Заставь его прийти к тебе. Всегда заставляй его приходить к тебе. Вот так он и оказался здесь, за их обычным столиком, постукивая пальцами одной руки по столешнице и потирая губы другой. По Променаду мимо него размеренно дрейфовала толпа — настоящий парад кричащих расцветок — но Джулиан напряженно высматривал одну-единственную вспышку серого. Ох, Боже, неужели сегодня он опоздает? Иногда он приходил немного позже назначенного времени. Джулиан не был уверен, что он сможет вынести опоздание Гарака, только не сегодня. Держи себя в руках, Джулиан! А — вот он где; Джулиан позволил себе тайком урвать момент чистого эстетического наслаждения. Гарак скользил по заполненному людьми Променаду словно тень, никем не касаемый, никогда не касаясь. Он шёл наперекор общему потоку, но ступал так проворно, что его никто не задевал, не сбивал с пути. Он двигается как танцор. Как я мог не замечать этого раньше? Джулиан наконец отметил, что у него отвисла челюсть — совсем чуть-чуть — и он подобрался, плотно смыкая губы. Я не буду пялиться, я не буду пускаться в мечтания… Глаза Гарака внимательно изучили Променад и затем просияли при виде ожидающего его Джулиана. Он отделился от общего потока и приветливо помахал ему, шагая к столику и улыбаясь. Ох, Божечки. Вот и оно. — Доброго вам дня, доктор. Вы сегодня рано! Он страстно желал улыбнуться в ответ, но вместо этого решительно подавил этот порыв. — Я голоден. Если бы вы задержались ещё хоть на минуту, я бы начал без вас, — он с вызовом посмотрел на Гарака, твердо встречая его взгляд. Улыбка кардассианца на какое-то мгновение застыла, и затем он искоса взглянул на Джулиана, словно оценивая его. — Бог ты мой. Мне так жаль, что я отнял у вас время. Прошу, не позволяйте мне заставлять вас ждать, — он слегка поклонился и жестом указал Джулиану следовать к репликатору; его глаза поблескивали. Джулиан сгреб чашку, чтобы отправить её в утилизатор, и прошел к репликатору впереди Гарака, чтобы не видеть его дразнящих глаз. Если он рассмешит меня, я никогда с этим не справлюсь. Он поставил чашку в паз и подождал, пока она распадется на атомы, прежде чем сделать заказ. — Чай из красных листьев, грудка кемпреля с соусом сс’иори и гарнир из лепестков пиррентепа, — репликатор загудел, и тарелка с его заказом материализовалась перед ним. Гарак насмешливо распахнул глаза. — Бог ты мой, какие мы кардассианские сегодня. Джулиан поднял свой поднос. — Ваша очередь заказывать, — бросил он отрывисто. Гарак легко улыбнулся в ответ. — Очень хорошо. Если вы решили быть кардассианцем, то я, пожалуй, побуду человеком. Компьютер, я бы хотел стакан газированной воды, пасту с томатным соусом и салат с сельдереем, редисом и красным перцем… — Компьютер, придержать заказ, — оборвал его Джулиан. Гарак одарил его тяжелым взглядом. — Прошу прощения? — Томатный соус будет слишком пресным, Гарак. Я думаю, вам больше понравится соус арабьята. — Поверьте мне. Я в этом разбираюсь. Гарак помедлил ещё мгновение, изучая его лицо, затем легонько пожал плечами. — Если вы так говорите. Вы же человек, в конце концов. Компьютер, возобновить заказ; прошу изменить томатный соус на «арабьяту», — Джулиан уловил тонкий, почти саркастический оттенок в его голосе и проигнорировал его. Смелее, Джулиан! Репликатор вновь загудел, и перед ними матереализовалась еда Гарака. Прежде чем Гарак успел взять в руки свой поднос, Джулиан опередил его, ловким движением поднимая его. Посмотри, какой я сильный, как хорошо я смогу позаботиться о тебе. Он обернулся, держа по подносу в каждой руке, и взял курс на их столик, оставляя кардассианца за спиной. Он готов был поклясться, что глаза Гарака прожигали дыру у него в затылке. Просто продолжай идти, Джулиан. Уверенно! Мужественно! Решительно! Ну по крайней мере, эта часть ухаживаний чувствовалась знакомо — в конце концов, всем нравилось, когда кто-то делал что-то для них. По крайней мере, женщинам. По крайней мере, человеческим женщинам… обычно… Может, это было не так для кардассианских мужчин? Надеюсь, я не — о, Господи, что, если я оскорбляю его мужественность? Что, если это его расстраивает… Внезапно разволновавшись, Джулиан обернулся, чтобы проверить реакцию Гарака, и он был прямо здесь, шел совсем близко за его спиной, слегка улыбаясь. Угх! Он вздрогнул от удивления, и подносы в его руках опасно покачнулись — Глаза Гарака расширились, и уголок его рта чуть изогнулся. Он потянулся обеими руками и придержал подносы. — Прошу, доктор — позвольте мне вам помочь. Он мягко забрал подносы у него из рук и обошел вокруг Джулиана, чтобы опустить их на столик. Он сел и жестом пригласил присоединиться к нему. Джулиан так и сделал, чувствуя себя так, будто он не совсем справился со своей задачей. Я получу очки хотя бы за старания? Он занял себя тем, что принялся кромсать мясо кремпеля. Он очень усердно не смотрел, как Гарак пробует свою пасту, и очень старательно не улыбнулся, когда взгляд, который он украдкой бросил на лицо кардассианца, доказал ему, что да, это было вкусно, ему понравилось. Несмотря на свою холодную маску, его сердце забилось чаще, когда Гарак польщенно ему улыбнулся и благодарно кивнул. Еще одно очко в мою пользу. Одно плохо — я понятия не имею, сколько мне нужно их для победы. Они сидели вместе и ели, и Джулиан вел беседу и прилагал все усилия, чтобы вести себя как обычно, как будто бы он не провел последние два дня, прокручивая в уме все возможные ситуации, как будто бы рука Гарака не лежала так близко, словно напрашиваясь на не-такое-уж-случайное прикосновение. Откуда это всё вообще взялось? Меньше чем неделю назад они тоже обедали вместе, разговаривали о музыке и книгах, и тогда это расслабляло и веселило, и у Джулиана в голове не проносились эти беспорядочные мысли о физической близости. Теперь же его тело почти болезненно ощущало присутствие Гарака, и он хотел от портного нечто чертовски большее, чем просто приятный разговор. Расслабляло ли его это всё? Нет. Веселило… Возможно? — А, — произнес Гарак, — так вы распознали, как Верота делает отсылки к Меррику в книге «Подобно Регнару»? Отлично подмечено, доктор. Вы найдете, что Верота любит развлекаться этим — все его книги на каком-то уровне перекликаются. — Так у него их много? — О, да, — Гарак улыбнулся. — Я одолжу вам следующую, если вы захотите — но сначала вы должны закончить «Лепестки К’селессы». Эти две книги такие разные, их просто нельзя поставить рядом, — он глотнул воды. — Я уже закончил её, — произнес Джулиан уклончиво; он поднял лепесток пиррентепа, сжимая двумя пальцами, и забросил его в рот. По языку разлилась сладость. Гарак вскинул голову в приятном удивлении: — Неужели, доктор! Полагаю, что это первый раз, когда вы закончили одолженную мной книгу меньше, чем за неделю! Скажите мне — что вы думаете о ней? — Что ж, — произнес Джулиан со ртом, набитым кремпелем, — это определенно была та ещё смена жанра. — О? Отчего же? — Во всех предыдущих книгах, что вы мне давали, сквозным мотивом всех историй было скорее изучение Кардассианского союза в целом или некоторых семей в частности, и того, как взаимодействуют разные члены одной семьи. Это, конечно, в том случае, когда события книги происходили во времена мира на Кардассии. — И вы думаете, что «Лепестки» чем-то отличаются? — Гарак чуть склонил голову набок; его темные волосы слегка выбились из прически, прикрывая одно ухо. Сосредоточься, Джулиан. — Очевидно. Это исследование романтических отношений, — Джулиан сделал глоток чая и наколол на вилку ещё один кусочек кемпреля. — Романтических отношений? Это всё, что вы вынесли из этой книги? — Ну, не только это, но этому было уделено немало внимания, да. Гарак поджал губы и провернул вилку, подцепляя ей пасту. — И что вы думаете об этом, доктор? Джулиан мгновение помедлил, рука с ножом повисла в воздухе, и притворился, что обдумывает свой ответ. Как будто бы я не прокручивал этот разговор в уме, перебирая десятки возможных вариантов! — Было захватывающе смотреть, как любовь Верена к Перетте меняет его представление о долге по отношению к своей семье. Вы знаете, что кардассианцы смотрят на это совсем не так, как люди. Рот Гарака был полон салатом, но его выражение ясно говорило, мол, продолжай. — Ну, Верену пришлось иметь дело с явным конфликтом интересов между тем, что хочет от него его семья, и тем, что он должен сделать, чтобы Перетта оказалась в безопасности. — И? — И он выбирает свою семью, — Джулиан нахмурился, тыкая вилкой в тарелку. Гарак казался искренне удивленным. — Разве это так? Он и Перетта женятся! — Но сразу же после этого он отсылает её прочь! — Джулиан отложил прибор, чтобы полностью сосредоточиться на доказательствах в пользу своей позиции. На мгновение он совершенно забывает о еде. — Это уж точно не самый любящий поступок — возможно, что он никогда не увидит её вновь! Подбородок Гарака взлетел вверх. — Но зато теперь она была в безопасности, защищенная именем его рода. Он решает конфликт между ней и его семьёй тем, что делает её частью своей семьи. После этого они не смогут атаковать её без того, чтобы не причинить вреда одной из своих, а это потребовало бы использования ресурсов, которые привлекли бы слишком много внимания. Это бросило бы тень на их репутацию. Джулиан неверяще поджал губы; его брови поднялись. — Если уж теперь она была в безопасности, почему она не могла остаться с ним в столице? Гарак прикрыл веки, улыбаясь Джулиану. — В окружении своих новоиспеченных родственничков? Я вас умоляю, доктор. Кардассианцы, возможно, нравственны, но уж точно не глупы, — он захрустел редисом, непостижимым образом выглядя довольным собой. Он был прав. Останься она в городе, семья Верена без сомнения отравила бы еду Перетты уже к заходу солнца. И похоже, что каким-то безумным образом Гарак умудрялся гордиться этим. Мой Бог, кардассианцы такие странные. Джулиан прожевал кусочек кремпеля и ограничился тем, что издал слегка раздраженное «Хмммпф». Гарак, похоже, воспринял это как вызов. — Хмммпф, без сомнения. И как бы в такой ситуации повел себя человек? Какое-то мгновение Джулиан жевал губу. — Он бы забрал Перетту и уехал. Женился на ней где-нибудь в другом месте. Остался бы с ней, по крайней мере, на какое-то время. — А. Уклониться от ситуации. Сбежать от проблем, — Гарак прикончил последние остатки своей еды. — Нет, не бежать от ситуации, изменить ситуацию! — Не перевирай мои слова! Гарак поднял взгляд — его глаза были спокойными и улыбались. — Нельзя изменить ситуацию, сбежав от неё, доктор. Проблема все равно осталась бы. Вы бы просто отсрочили час, когда придет время решать её. Джулиан посмотрел на него в ответ, бросая вызов этому непримиримому самодовольству. — Я не говорю, что Верену нужно было совершенно забыть о ситуации в столице. Я просто говорю, что, возможно, умный человек мог бы осознать, что ему было бы безопаснее уехать куда-нибудь подальше от недоброжелателей. И его изгнание не обязательно должно было быть полным; разумеется, что человек с его ресурсами и возможностями мог бы найти способ получать информацию и оставаться на связи со своими союзниками, даже не имея возможности вернуться, — Джулиан опустил взгляд в тарелку, наколол последний кусочек на вилку и посмотрел на Гарака из-под опущенных век. — Вы так не думаете, Гарак? На какое-то мгновение Гарак замер, его глаза казались задумчивыми. — Как… изобретательно с вашей стороны, доктор. Хах. Подловил тебя. — Вам не приходило в голову, Гарак, что побег может помочь выиграть время? Можно разузнать побольше о своих врагах и их возможных слабостях с безопасного расстояния. А затем можно вернуться — в своё время — и ударить в спину, — он оттолкнул тарелку и сложил руки. Глаза Гарака танцевали, в самом деле танцевали; он сжал губы, затем склонил голову набок и улыбнулся Джулиану. — Какой дивно кардассианский взгляд на вещи, доктор. Все эти дискуссии за ланчем явно не прошли для вас даром. Я… я что, только что… победил? Джулиан был не вполне уверен в том, что сейчас только что произошло, но Гарак улыбался ему в самой лестной манере, в которой угадывалась гордость и что-то ещё, что-то, чему Джулиан не решался дать названия, только не сегодня. Можно я просто утону в этой улыбке, пожалуйста? Он с заметным трудом оторвал взгляд от этих манящих глаз, усилием воли сохраняя спокойный и холодный вид. Улыбка Гарака выцвела до своей привычной тени в уголках губ, и Джулиан снова был способен смотреть на кардассианца без желания броситься к его ногам. — Сегодняшний обед был просто восхитительным, доктор. Беседа так и блистала остроумием. Похоже, что перерывы в наших встречах оказывают на вас самое благотворное влияние. Не считаете ли вы, что нам следует прекратить видеться так часто? Что? Вы испытываете меня. Или… флирутете со мной? Кардассианцы — для вас это одно и то же! — Я считаю, что если вы предпочтете проводить свой обеденный час в одиночестве, то это не моя забота. — Потому что все эти ланчи на руку только вам, а не мне, и я совершенно точно не скучаю, когда вас нет рядом, о, как я всё это ненавижу. Он перевел взгляд на свой ПАДД и активировал его, открывая свое расписание дневных смен и не глядя на Гарака. В голосе Гарака зазвучало легкое удивление: — О, я не это имел в виду, доктор. Должен признать, что я нахожу удовольствие в наших встречах за ланчем. В частности, — и он склонился вперёд, и Джулиан поднял на него взгляд, — я думаю, что мы должны назначить следующую. Следует ли нам вернуться к нашим встречам по средам, раз в неделю? Следующая среда будет только через девять дней. Нет нет нет нет нет — — Девять дней от сегодняшнего? Хм-м. Если вам угодно ждать так долго, чтобы увидеть меня вновь, то так мы и поступим. Задержать дыхание — Долгое мгновение холодные голубые глаза смотрели на него оценивающе, и Джулиану захотелось поёрзать в своём кресле — — Вообще-то, доктор, я обнаружил, что моё расписание в ближайшие дни весьма свободно. Если вы хотите, мы могли бы встретиться вновь за ланчем… в пятницу? — и он склонил голову почти игриво, почему я никогда этого не замечал, и ему показалось, что вся его кровь хлынула к лицу — ну, почти вся — держи себя в руках, Джулиан — — Полагаю, я способен выкроить для вас время в своем графике, если это именно то, чего вы хотите. — О, именно то, доктор. И эта неуловимая улыбка Гарака была просто ослепительна, она согрела его до самого нутра, и о, Джулиан просто горел —