Роза Ветров

Дорогой шурин явился по первому зову, причёсанный, гладко выбритый и в фамильных цветах. Фердинанд обвёл взглядом золотую вышивку на красном бархатном камзоле, слишком тёплым для летней жары, и кивнул на кресло посреди королевского кабинета. — Ваше Величество, — Ги поклонился и опустился на мягкие подушки. — Чем я могу быть полезен? Король вытер вспотевшую шею платком и сел за стол, положив руки перед собой. Чем может быть полезен паркетный маршал, как его называли в армии, что имела несчастье иметь его своим сеньором? Но вот брат королевы… — Полагаю, ваша сестра уже успела добраться до вашего фамильного замка… — Должна была, — пожал плечами шурин. — Я достаточно доверяю генералу Алва, чтобы не беспокоиться слишком сильно. Ах вот как, теперь ты решил обратиться сразу к козырю… Рамиро не раз говорил, что брат его ненаглядной королевы был азартным игроком. Выходит, не врал. — Вы поразительно спокойны, — заметил Фердинанд, глядя на каменное лицо. Ги отвёл взгляд, и король заметил лёгкую дрожь в руках. Что-то другое занимает его. Что-то пугающее. — Вы не о том беспокоитесь, Ваше Величество, — произнёс он тихо, глядя в окно. — Сестра в большей безопасности, чем мы с вами. — Вы так думаете?.. Фердинанд инстинктивно оглянулся на дверь, за которой стоял его верный страж. Отчего-то идея прикрыться доверием к воронам куда-то улетучилось. Вернув взгляд к шурину, он неловко кашлянул, ожидая пояснений. — Катарина намекала, — Ги тяжело вздохнул и снова посмотрел на короля, — разумеется, ссылаясь на слова своей любимой фрейлины, — это звание уже давно принадлежало Изабелле Алва, в этом он не сомневался, — что кардинал… Он закашлялся, будто бы от пыли, но Фердинанду подумалось, что шурин всячески оттягивает то, что собирался сказать. В более спокойные и мирные времена он бы не стал настаивать, но сейчас, когда его королева буквально сбежала из дворца… Они оба что-то знали. Что-то достойное внимания короля. — Прошу прощения, — Ги стыдливо потёр шею. — Кардинал имеет желание посадить на трон Алву. Посадить на трон Алву… Почему это звучит так правдоподобно? — Какого-то конкретного? — зачем-то уточнил Фердинанд и, получив в ответ горькую усмешку, опустил голову, ловя взглядом собственные дрожащие пальцы. — Глупый вопрос… Теперь многое складывалось в единую картину. Королевский указ на усмирение Эпинэ, Октавианская ночь, нападение во дворце, побег Катарины… Не удивительно, что она в ужасе. — Ги, — король поднял голову. — Та девушка, которая принесла нож во дворец… — Элиза Карлион, — напомнил шурин. — Суд над ней уже назначен? Дорогой шурин скосил глаза на что-то за спиной короля, и, обернувшись, он увидел портрет Катарины с букетом белых маков. Совершенно не подходящий для королевского кабинета, но кому какое дело? — Я не знаю, Ваше Величество, — признался Ги, не отводя глаз от букета. Только что граф Ариго был напряжён и даже напуган, но внезапно осенившая его мысль, казалось, принесла немного мира его растревоженной душе. — Думаете о белом маке, шурин? — О белом анемоне, Ваше Величество, — на лице его играла до странности блаженная улыбка.

***

Внутренний двор замка выглядел подозрительно пустым, словно все его обитатели попрятались специально, чтобы не мешать разворачивающейся драме. Бледное лицо королевы выглядело так, будто она не спала несколько ночей, Изабелла смотрелась немногим лучше, и Алонсо на мгновение подумал, что стоит отговорить сестру… Глупая мысль. Если она что-то решила, это будет сделано. Рано или поздно, так или иначе. — Если, — Катарина подняла руки в отчаянном жесте и тут же уронила их, понимая ровно то же, что он сам. — Если тебе это правда нужно… — Дорогая, — Изабелла поймала её за запястья, в глаза просилась плотная повязка на запястье. — Это нужно не мне… Всем нам. — Я не понимаю, — она качнула головой, и лёгкий летний ветерок всколыхнул её волосы, сплетённые в простую — домашнюю — косу. — Клубок змей, почему-то называемый королевским двором, запутывается всё сильнее, — сестра облизнула пересохшие губы. — Скоро они начнут кусать друг друга. Если бы только Алонсо мог не знать этого… Не зря отец терпеть не может политику. — Ты хочешь вернуться в столицу? — Катарина слегка нахмурилась. — Я не знаю, — призналась Изабелла, стыдливо опустив голову. — Пока не знаю. Королева прижалась губами к её лбу в неловком поцелуе, и Алонсо отвёл глаза, слишком явно ощущая интимность момента. Сестра любит её. Больше, чем любую из женщин. — Я понимаю, дорогая, — голос Катарины звучал немного спокойнее, чем минуту назад. — Генерал? — Ваше Величество? — Алонсо расправил плечи, вытягиваясь по стойке смирно. — Я понятия не имею, чем закончится пляска наших змей, — она тяжело вздохнула. — Но я хочу попросить вас… — Я к вашим услугам, — генерал бросил взгляд на сестру, которая продолжала держать королеву за руки. — Мой муж, — Катарина нахмурилась. — Когда я уезжала, он беспокоился лишь о том, как будет выглядеть корона, — она отвела взгляд и долго смотрела в небо, храня молчание. — Но знаете, — серые глаза сверкнули. — Мне плевать. — Ваше Величество? — Алонсо приподнял бровь. — Мне плевать на трон и как он будет выглядеть, — королева горестно покачала головой. — Но я люблю этого идиота… — Он выживет, — ответила за брата Изабелла. — Можешь не сомневаться. Катарина слабо улыбнулась и, помедлив буквально мгновение, обняла её так крепко, что, казалось, он слышал хруст костей. Опустив голову, чтобы не смущать дам, Алонсо заметил белую кошку с голубыми глазами, которая, нисколько не стесняясь, тёрлась о его сапог. Кацхен. Она тоже пришла попрощаться. — Я сделаю всё, что в моих силах, — произнёс он медленно, глядя на кошку. — Даже короли могут принимать идиотские решения, но мы… Те, кто берегут этот мир. — Если мы не готовы сражаться за любовь, — закончила за него Изабелла. — То зачем тогда всё остальное?

***

Столичный особняк графа Ариго, лёгкий, воздушный, утопающий в цветах, создавал ощущение тепла и уюта, но Мирабелла долгое время не могла заставить себя выйти за пределы той гостиной, где Ги впервые назвал её по имени. Отчего-то ей всё ещё казалось, что для великодушного хозяина она не дорогая гостья, а захватчица… Словно от того, что её тонкие руки коснутся тех цветов за окном, они непременно должны увянуть… Или всё дело в том, что она не привыкла жить хорошо? Герцогиня Окделл бросила тяжёлый взгляд на своё отражение и, прикрыв глаза, распустила косу несколькими нервными движениями. Аромат южных цветов проник в комнату, вызывая невольную улыбку. Даже поселившись посреди душного пыльного города, граф Ариго принёс с собой кусочек родных краёв. Которые Мирабелла никогда не видела, но… Быть может, есть надежда? Медленно открыв глаза, она провела пальцами по волнистым русым волосам. Когда-то они нравились Эгмонту… Пусть сгорит в Закате. — Ты не удержишь меня, — отражение смотрело на хозяйку с лёгким недоумением. — Мои волосы прекрасны и без тебя, — мёртвый муж не собирался отвечать, а потому герцогиня поднялась на ноги и отвернулась от зеркала. — Ги они тоже нравятся. Сладкая ароматная липа заглянула в открытое окно, в очередной раз приглашая на свободу. Отказаться было бы непростительным грехом. Выйдя в цветущий сад, Мирабелла осторожными мелкими шагами прошла по дорожке из гладких чёрных камней к огороженной деревянными колышками клумбе, полной маков. Белых, жёлтых, красных, нашлись даже парочка розовых. Тело, повинуясь их волшебному запаху, опустилось на колени, позволяя хозяйке склониться ниже, присмотреться к любимым цветам её нового дома. Да, она впервые за долгое время почувствовала себя дома. Подняв голову, герцогиня заметила молчаливую служанку с длинной чёрной косой, которую приставил к ней заботливый граф. Как же её звали?.. — Белый мак так умиротворяет, — произнесла Мирабелла, обращаясь скорее к растущим рядом пионовым кустам, чем к полузнакомой девушке. — С этим не поспоришь, — тихо ответила та. — В наших краях их используют для примирения. — В самом деле? Тихий ветерок всколыхнул маковую клумбу, и герцогиня прикрыла глаза. Быть может, стоит… — Ваша светлость, нельзя же так подкрадываться! Мирабелла обернулась и резко распахнула глаза. Ги стоял между цветущих кустов и неловко посмеивался, наблюдая за возмущённой служанкой. Заметив, однако, что на него смотрят, граф приложил руку к сердцу, вызывая невольную улыбку у герцогини. — Иди, Мари, — бросил он служанке. — Нам с герцогиней надо поговорить наедине. — Ги… — Мирабелла дёрнулась, чтобы встать, и он подхватил её под руку, поднимая на ноги. — Что вы… — Молчите, — Ги приложил палец к её губам, заставляя вздрогнуть всем телом. — Прошу, молчите. Герцогиня послушно замолчала, глядя в сияющие серые глаза. С утра, уходя во дворец, он выглядел напряжённым и даже напуганным, но сейчас, в этот волшебный момент, благоухающий молодыми маками и сладкой липой, его светлость граф Ариго, выглядел таким счастливым, что впору было подумать, что он сошёл с ума. Или просто влюблён. — Мирабелла, — произнёс Ги одними губами. — Вы станете моей женой?