Совсем не мечта!

      Мне было неловко, непривычно рядом с ним, будто это был наш первый секс. Застегнув ремень брюк, я поднял с пола футболку и замер, перебирая пальцами немного жесткий материал. В сравнении с его кожей, разве что шелк будет мягче. Мне всегда неимоверно сложно привыкнуть к одежде после того, как я касался его. И к одиночеству, после того, как провел с ним время…       — Хочешь чай или, может быть, кофе?       Я обернулся и улыбнулся, будто этим можно было его обмануть.       — Нет, спасибо. Мне уже, думаю, пора. Нам, думаю, пора… — поправился я, но Везунчик был иного мнения: пес перевернулся на спину и, расклячив лапы, грелся в лимонных солнечных лучах.       Я начал надевать футболку, но прикосновение Антона отвлекло меня — футболка так и осталась натянутой только на мои руки. Его ладонь мягко погладила меня по щеке; во взгляде читалась тревога, пустившая корни в самую глубь его естества. Такая знакомая мне тревога. Боже, ему ведь не передались мои фобии?.. Прошу… Но Антон лишь отражал то, что видел во мне. Способное сопереживать зеркало.       — Не начинай, пожалуйста, вновь теряться внутри самого себя и изводиться от несуществующих проблем, — попросил он.       — Как будто от меня это зависит… Но я постараюсь. Честно.       Его забота тронула меня до глубины души. Неосознанно опустив взгляд на его губы, я потянулся к его лицу и испытал небывалое чувство дежа вю. Кажется, когда я так же подался вперед, он зарядил мне пощечину — даже не единожды. Сколько воды утекло с той поры…       Щелкнула входная дверь, и прежде, чем мы с Антоном успели среагировать, из-за угла показался высокий темноволосый мужчина, держащий большущий чемодан на плече, будто ничего не весящую котомку. Застав меня с оголенным торсом и в считанных сантиметрах от губ Антона, он явно не был хоть сколько-нибудь обрадован, и выразительные темные глаза сверкнули злостью. Я не успел заметить движение его руки, а в мою сторону уже полетел тяжеленный чемодан. Антон вовремя дернул меня к себе, и боль прошибла только мое правое плечо. С оглушительным грохотом чемодан врезался в стену и упал на пол.       — Опять двадцать пять… — устало вздохнул Влад, обходя неожиданно импульсивного агрессора и располагая пакеты с покупками на столе. — Я же просил не делать так при Антоне: он все за тобой повторяет.       Ох, так вот она — причина всех моих ранних ушибов и подстроенных Антоном падений…       — И это — нормально?! — гаркнул Владу темноволосый, с омерзением тыкая в меня пальцем. — Ты ничего не скажешь?       — Я предупреждал тебя по пути… О, — в поле зрения Влада попал Везунчик, жмущийся к стене, — надо же. Вы хоть поили его? Тяжело дышит…       Преодолевая боль в плече, задетом чемоданом, я все же смог надеть футболку, пока Влад наливал в прозрачную миску холодную воду.       — Простите, что притащил сюда пса, — извинился я. — У Вас ведь аллергия…       — У меня нет аллергии на собак, — ответил Влад, ставя перед Везунчиком миску. Пес принялся жадно хлебать, пол покрылся крупными каплями, а на губах блондина расцвела нежная улыбка.       Я бросил на Антона осуждающий взгляд. Паршивец, таки обманул меня, чтобы всучить собаку. Но винить его было не за что. Везунчик за день стал мне родным… Вопрос в одном: зачем Антону нужно было приводить пса ко мне, не считая, конечно, жалости к бездомному пушистому созданию, врезавшемуся в стеклянную дверь.       — И мы проигнорируем эту ситуацию?! — снова повысил голос темноволосый, с еще большим пренебрежением помахивая в мою сторону рукой.       — С возвращением, — кивнул ему Антон, даже не стараясь как-то замаскировать отсутствие обеспокоенности по поводу сложившейся ситуации.       — Спа… Вот не надо вот этого! Меня не было всего пару месяцев! Я приезжаю, и вижу это. — Очередной его жест в мой адрес — и я в полной мере ощутил себя нелицеприятной жижей, заплескавшей его чистый пол.       — Это, — с той же самой уничижительной интонацией повторил Антон, — Марк. Он…       Мы с Антоном в недоумении переглянулись. Действительно. «Он…» — кто? Друг? Мы не друзья, как любит повторять сам Антон. Знакомый? Со знакомыми не спят. В моей субъективной консервативной вселенной хотя бы…       — Он — его парень, Паш, — закончил Влад, поглаживая Везунчика меж ушей. Поймав наши удивленные взгляды, он встал и усмехнулся: — Я же не идиот, чтобы не понять.       Антон уселся на диван и потянул меня за одежду, приглашая присоединиться: его опыт подсказывал, что перепалка этих двух мужчин затянется.       — Антону — шестнадцать! Этому сколько?!       — По уму — столько же, — абсолютно беззлобно ответил Влад, вынимая из пакета продукты. — Ты хочешь при Антоне «вести диалог»?       — Сейчас — да! Он должен понимать причины моего непринятия!..       Боже… И это — скандал?.. Да, один из них кричит, но даже этот ор пронизан вежливостью и уважением. Интересно, я был бы такой же сильной личностью, как Антон, не переходи мои родители во время ссор на личности, не кидайся они обвинениями, оскорблениями и проклятиями?.. Насколько бы легче мне тогда жилось…       — …всего шестнадцать!       — Семнадцать в сентябре, — поправил Павла с галерки Антон, и я непроизвольно сжался. Но, вопреки моим пропитанным страхом ожиданиям, никто на него не накинулся: никто не рявкнул ему стоять в стороне, пока взрослые говорят, никто не заорал, что это — не его дело… Я был безмерно рад за нормальность семьи Антона, но тот факт, что отсутствие нападок, направленных на ребенка, меня восхищает, чрезвычайно печалил меня…       — Не «всего шестнадцать», а «уже шестнадцать», — произнес Влад, кидая Антону два мытых красных яблока. Мальчишка передал одно мне, вгрызаясь во второе. Могу лишь предполагать, что Антон рассказывал Владу обо мне и почему тот побоялся даже просто подкинуть мне яблоко… — Ты всерьез полагаешь, что подростка, тем более мальчика, можно запереть в пузыре и удержать от становления взрослым?       — Пусть… спортом занимается вместо «становления»!       — Не все такие, как ты, — тихо рассмеялся Влад.       — У меня есть право голоса? — спросил Антон, прожевав сочный кусок яблока.       — Не… не… — замешкался Павел, водя руками из стороны в сторону.       — Что, хочешь сказать «нет»? — победоносно поинтересовался Влад. В его расслабленной позе и улыбке превосходства я видел ярчайший отсвет Антона.       — Единственное, чего я сейчас хочу, — выкинуть это из нашего дома!..       Гора мышц двинулась к дивану, и я тут же вжался в спинку, выпучив глаза. Господи, почему вся их семейка такая пугающая?!       — Стоять, — прозвучал приказной тон Влада, и разъяренный волк в человеческом обличии замер. По выражению его лица было ясно, что желание разорвать меня на куски не уменьшилось ни на йоту. Но всего одно слово партнера заставило его сдержать весь тот эмоциональный потоп, что готов был обрушиться на меня и стереть с лица земли ничтожного человечка. Я смотрел в глаза своей вполне вероятной смерти — и был бесконечно поражен! Беспрекословное подчинение не делало этого человека в моих глазах слабее или менее опасным. Я чувствовал, как от руки Влада к невидимому ошейнику Павла устремился поводок и натянулся звенящей леской. Одно это необычайно возвышало первого, являло силу его характера, но ничуть не умаляло стойкость второго… Этого и хочет от меня Антон?.. Не подчинения, а послушания. Не страха, а доверия. Не преклонения, а уважения. Симбиоза двух ярких личностей, способных сливаться воедино и дополнять друг друга. Таким он видит меня?..

***

      Мне до сих пор не верилось, что я сумел выбраться оттуда живым…       Будучи вежливым и гостеприимным хозяином, Влад настоял на совместном ужине, вновь не давая мне право выбора. Сидеть за столом напротив Павла было настоящим испытанием для нервов. Я старался не поднимать глаз от тарелки, потому как в самом начале застолья случайно встретился с ним взглядом, и Павел, обдавая меня волной откровенной ненависти, двумя пальцами согнул вилку пополам. Произошедшее произвело на меня неизгладимое впечатление, и я решил вообще ничем его не провоцировать, особенно когда рядом с ним на белой скатерти появилась масленка с достаточно острым ножом. Да что там нож… уверен, он бы и ложкой смог меня убить!..       В общем, ни за что бы не подумал, что такой умопомрачительный секс окажется довольно невзрачным событием сегодняшнего дня на фоне знакомства со вторым отцом Антона…       — Прости за это, — поморщился мальчишка, проводив меня и Везунчика до двери. — Я не знал, что Паша приезжает сегодня: они решили сделать мне сюрприз.       — А в итоге сюрприз им сделали мы… — кисло усмехнулся я, и Везунчик заскулил, копая наружный коврик.       Антон поманил меня указательным пальцем, словно желая прошептать что-то личное, но вместо этого по-семейному нежно чмокнул в губы.       — Без этого, мне казалось, наши прощания все это время были слишком пусты… — поделился он. — Ну что же… до завтра?..       — До завтра, — кивнул ему я, не способный стереть с лица глупую широкую улыбку.       Махнув мне на прощание, Антон громко захлопнул дверь. Усиленный эхом шум вспугнул Везунчика, и пес потянул меня на лестницу — да с такой силой, будто я на поводке выгуливал волкособа! Потеряв равновесие на первой же ступени, я покатился бы по лестнице на нижний этаж, если б не уцепился за перила. Но даже это падение не испугало мое измученное сердце сильнее устрашающе эмоционального Павла. Ничего хорошего ждать от знакомства с этим человеком лично мне не стоит…