Это может быть интересно

Дерек понимает, что адски устал как раз в тот момент, когда одна из посетительниц хочет запихнуть ему чаевые в задний карман джинсов. У нее слащавая улыбка и рыжие волосы убраны в высокий хвост. Она призывно подмигивает Дереку, сжимая доллары наманикюренными острыми и длинными ногтями. Дерек думает, что ее ногти можно использовать похлеще тупых кухонных ножей в их забегаловке. Сегодняшняя смена и так была пиздец, ему пришлось не только бегать по залу, а еще и помогать шеф-повару Мэни, который решил, что именно сегодня просто идеальный день, чтобы накидаться. У меня кошка родила троих котят, чем не повод отметить. Дереку плевать, даже если бы она родила маленьких дельфинят. Сроки по счетам горят, управдом грозился отключить им свет, если Дерек в ближайшие пять дней не заплатит. Питер сказал, что сейчас на мели. Ну, а хули, если он отдыхает на гребаных Сэйшелах. У Дерека раздражение звенит в висках и натруженных мышцах, желваки застывают как гипс, когда рыжая дамочка за тридцать таки сует баксы ему в карман джинсов. Дерек скрипит челюстями, но молчит, потому что она расщедрилась на двадцать баксов. Это при том, что за еду заплатила пятнадцать. Он вылетает из зала, на ходу развязывая тугие узлы на фартуке. Оказывается на прохладном воздухе. Переводит дыхание, пока сердце клокочет яростными ударами. Блять. Руки и ноги дрожат от усталости и нервов. Дерек заебан вкрай. Взгляд зацепляется за серую толстовку почти сразу же. Сердце пропускает удар, ухает и словно проваливается в желудок. Лицо скрыто под капюшоном, но Дерек и так знает, кто сидит на скамейке, слегка ссутулив плечи и свесив руки с коленей. Сидит и ждет. Точно. Господи-боже. Дерек совсем забыл. Только этого не хватало, чтобы довершить «прекрасный день». Чтобы добить, сука, окончательно. Дерек сжимает в кулаке провонявшийся жареной картошкой и бургерами фартук и подумывает малодушно сбежать, потому что нафиг. Он устал, реально устал, настроение ни в пизду, вытащить золотого мальчика из апатии, когда и сам не далеко, чтобы в нее провалиться, явно не лучший вариант на данный момент. Но Стайлз-уебок будто чувствует. Задирает голову как раз в ту секунду, когда Дерек делает шаг назад. В грудине опять происходит какая-то вакханалия, стоит только Дереку встретиться взглядом со взглядом золотого пацана. Насмешливая подъебливость никуда не делась, но рожа у него еще более осунувшаяся, бледная, в свете фонарей отдающая желтизной, а скулы резкими гранями натягивают кожу. Стайлз-уебок стягивает капюшон, мягко сминая ткань. Дерек смотрит на длинные пальцы и выступающие, содранные костяшки. Это ладонь мажористого пацана, который ни хера не знает, что такое ожоги от кипящего во фритюрнице масла или мозоли от таскания тяжелых ящиков. Кожа гладкая, тугая, светлая, только подсохшая корка портит всю гребаную идеальность. В уши у него воткнуты наушники, наверняка слушает какую-то популярную музычку, которую крутят в пафосных клубах. Дереку на такие наушники пахать недели две без выходных, да и к тому же не жрать ничего. — Привет. Банальная фраза вводит Дерека в ступор. Он ожидает привычного словесного поноса, но Стайлз-уебок кривит рот в усмешке и вытаскивает наушники, оставляя их небрежно болтаться на шее. Толстовка расстегнута и Дерек смотрит на то, как белые проводки пересекают острые ключицы. Золотой пацан явно не намеревался выглядеть привлекательно, они ведь всего лишь собрались играть в баскетбол, в конце-то концов: обычная толстовка, такая же обычная, растянутая у ворота футболка и широкие шорты до колен. Не намеревался, а все равно выглядит как ебаная модель с ебаной обложки глянцевого журнала. Вся эта расслабленная поза и взъерошенные в беспорядке волосы, говорящие, орущие-блять: посмотри на меня, какой я охуенный, даже если ничего и не делаю для этого. Даже если просто сижу в старых (люксовых) шмотках, а на голове у меня вороны свили гнездо. — У меня еще не закончилась смена, — резко отвечает Дерек. Он не знает, что дергает за язык. Он просто раздражен, чертовы доллары в заднем кармане словно раскаленный уголь. Дерек готов поспорить, что мажорчику никогда и никто не пихал деньги в задние карманы. Наверное, он делал это сам. Лапал за задницы красивых официанточек, а те еще и довольно улыбались при этом. Но у Дерека ощущение, будто его изваляли в дерьме. Или у него был просто очень и очень плохой день. — Я подожду, — спокойно говорит Стайлз-уебок. И выглядит он так же спокойно, словно тон Дерека его никоим образом не оскорбил. — Шеф-повар набухался и мне, возможно, придется остаться, чтобы помочь сделать заготовки на завтра. — Без проблем. — Это может затянуться часа на два. — Я никуда не спешу. В доказательство откидывается на скамейку, устраивается поудобнее, еще и подмигивает, усмехаясь. Ясно. От него так легко не избавиться. Не сказать, что Дерек сильно на это рассчитывал. Золотой пацан как клещ — если вцепится, то фиг оторвешь. Он двигает челюстями и смотрит исподлобья. Дерек ведет себя глупо. Он ведь сам позвал погонять баскетбол, а теперь морозится, как неудачник на первом свидании. Это, сука, не свидание. — Попробую договориться с Мэни и свалить пораньше. Брови Стайлза-уебка взлетают вверх, прорезая гладкий лоб морщинками. — Можешь не спешить. Я подожду, — говорит он, затем легко щурится, ведет подбородком вбок, будто ищет подвох. Никаких подвохов, придурок. Возможно, погонять баскетбол не такая и плохая идея. Спустит слегка пар, отвлечется, расслабится, надерет задницу одному зарвавшемуся мажору. Почему бы и нет. Дерек кивает. В смысле, дергает раздраженно головой. Взгляд Стайлза-уебка просверливает в его лице дыру. Дотошный, внимательный, выискивающий. — Только на неприятности не нарывайся. У нас тут не любят… Дерек затыкается, снова осматривая шмотки мажора. Окей. В полумраке, под окнами дешевой забегаловки, он не смахивает на богатенького мальчика. Если, конечно, не присматриваться к самоуверенной роже и дорогущим наушникам. — Спрячь свои безделушки, — ворчит Дерек, подбородком указывая на белые эпловские наушники-капельки. — Не то с шеей оторвут. И не дожидаясь ответа (и так, черт подери, много сказал), направляется обратно в кафе. — Беспокоишься обо мне? Все же прилетает в ответ. Дереку и разворачиваться не надо, чтобы знать, что губы мажора тянет довольная лыба. Поэтому он не разворачивается. Молча заходит внутрь, утопая в желтоватых стенах забегаловки и красных столиках, лоснящихся жиром. Натягивает обратно фартук и потуже затягивает узлы. Дерек работает в обычном темпе. Мечется между столиками, спеша принять заказы, нарезает овощи для Мэни и жарит вонючую картошку. Но каждый долбаный раз стоит ему вытащить свое уставшее тело из кухни в зал, взгляд проваливается сквозь толстое стекло окон прямиком на улицу, чтобы убедиться, что золотой пацан на месте и его не пиздит местная шпана. Наверняка тому сегодня сопутствует удача, потому что мажора никто не трогает, и он все так же ждет на скамейке, натянув на голову капюшон. У Дерека першит в глотке, и ноют мышцы, и когда он заваливается на кухню, собрав последние грязные тарелки, то первым делом осушает целый стакан воды. Грубо вытирает влажные губы, загнанно дышит, прислонившись бедром к алюминиевой столешнице. — Ты чего? — спрашивает Мэни. Колпак на башке Мэни сдвинут в бок, лицо по-прежнему красное и опухшее, зато в глазах появилась кое-какая осмысленность. Дереку кажется, что вот он — шанс. — Заебался сегодня. Мэни часто моргает, палит на Дерека круглыми карими глазами. Вообще он не плохой малый. В хорошие дни впахивает на кухне, как лошадь, все у него в руках горит и шкварчит. А спагетти какое готовит. Такое вкусное, что можно сожрать собственные пальцы и не заметить. А еще он кормит бездомных кошек по всей округе. Дерек, конечно, матерится, когда вступает в дерьмо, которое его подопечные оставляют практически везде, но, да, Мэни не плохой малый. Просто у всех бывают плохие дни. — Тогда иди домой, я уже почти управился, — пожимает плечами Мэни, трет щеку запястьем, потому что в руке зажата лопатка. Дерек поджимает губы и чувствует угрызения совести, смотря на перепачканную кетчупом щеку, но здравый смысл конкретно так подсказывает, что он никому и ничем не обязан. Дереку не платят за готовку, он, блин, не повар, и Мэни и так должен спасибо сказать, что не оставил его в полной жопе, а помог с заказами. Он убеждает себя, что за те гроши, которые ему платят, работает как универсальный солдат: и официантом, и поваром, и посудомойщиком, иногда и вышибалой, если понадобится. Дерек не думает об одном ебанутом мажоре, который ждет его уже добрых полтора часа, а то и больше, хрен знает, когда он вообще сюда приперся. — Ты не обижайся, Мэни, лады? Реально устал сегодня. Дерек похлопывает его по массивному, округлому плечу. — Вали уже, пока не передумал, — отмахивается от него лопаткой Мэни. Дерек фыркает и уворачивается. Стаскивает фартук и прячет в рюкзак, чтобы забрать домой постирать. Неплохо было бы принять душ, от него жратвой несет, наверное, за километр, а золотой пацан, скорее всего, благоухает. Но Дереку наплевать. Совсем. Он незаметно для Мэни зацепляет ворот футболки и принюхивается. От него пахнет, конечно же, едой. Однако кому какая разница. Он же не к девчонке идет. Всего лишь баскетбол и всего лишь мажор, мнение которого его особо не волнует. — До завтра, здоровяк, — прощается Дерек. «До завтра, плейбой» слышит уже в дверях. Он не спешит. Ясное дело, что нет.

***

Дерек утихомиривает шаг и идет почти в развалку, когда подходит к входным дверям забегаловки. Поправляет лямку рюкзака и приглаживает влажные волосы. Сука, ну совсем уже. Скрипит челюстями и взлохмачивает волосы, небрежно расстегивает куртку. Ему плевать, как он выглядит. Пусть золотой пацан полюбуется, какой он «красавчик» после смены и, наконец, отвалит. Резко открывает дверь и проваливается в прохладные объятия улицы. Вскидывает подбородок, готовый встретить пронзающий до самых костей взгляд, мол, нравлюсь и сейчас, такой вот заебанный и воняющий холестериновой дрянью. Но тут же осекается, плотно стискивает зубы и пальцы на лямке рюкзака. Черт подери. Дерек никогда не был хорошим парнем. И знакомые у него точно такие же — беспринципные ублюдки. Такие вот, как Клайв и его ребята. — Оригинальные, да? Блять. Сказал же придурку — спрячь свои безделушки. — Что-то я раньше тебя здесь не видел. Клайв — это тщедушное тело, но отсутствие тормозов и ебанутость восьмидесятого уровня. Дерек не замечает, как почти бежит к скамейке. Стягивает рюкзак, скидывает к ногам. В мозгах частит: «придурочный, блять, блять, блять, просил же, не нарываться». Дерек винит себя, потому что это он сказал встретиться здесь, хотя знал, какие утырки ошиваются в его районе. Дерек и сам раньше ошивался вместе с ними. Стайлз-уебок спокойно стоит возле гребаной скамейки. У него расслабленное лицо и усмешка, прилипшая к губам. Его поджали со всех углов. Голени мажора упираются в дерево, ему нет смысла даже дергаться. Дерек в курсе этой техники Клайва. Он вообще любит нападать стаей, как шакалы, загоняя одинокую жертву в безысходное положение. — Обычно на мне более дорогие шмотки. Так что мог и не узнать. Я здесь частенько зависаю в последнее время. Да еб твою мать. — Любишь поближе к простому народу? — скалится в ухмылке Клайв. Его пацаны ржут, поддевая друг друга плечами и ладонями. Стайлз щурит свои блядские глаза: темные, насмешливые. Лениво хмыкает и доверительно наклоняется к Клайву. — Люблю, как пахнут местные забегаловки. Дереку кажется, что ему перекрывают кислород. Тупо в один миг скручивают вентиль и дышать нормально не получается. Он отпихивает Спайка, прорывая круг и подбираясь поближе к ненормальному мажору, у которого инстинкт самосохранения сдох еще в зародыше. Это как-то само получается. Заслонить его одним плечом и шикнуть: закрой рот. Золотой пацан играет своими бровями, типа «серьезно?». Серьезно, мать твою. Дэллер и его узколобые дружки нервно курят в сторонке по сравнению с обесбашенными ребятами Клайва. Дерек отворачивается от мажора, чувствуя, как тот отодвигается, а потом прикасается плечом к плечу. На одном уровне, приятель — вот, что говорит ему этот жест. И если отхватывать пизды, то тоже вместе. Но Дерек не собирается драться. Против этих переть — подписывать себе и мажору смертный приговор. — Дерек, давно не виделись, — улыбается Клайв. Черные глаза сканируют, а улыбкой там и не пахнет. Скорее, холодный расчет. Клайв худой и мелкий, но до хуя умная скотина. Иначе как бы ему удалось сколотить вокруг себя банду, не обладая особой силой. Он из тех, кто бьет исподтишка, добивает, когда ты лежишь в кровавой луже и знает, куда пырнуть заточкой, чтобы отправить тебя на тот свет. — Да, — кивает Дерек. Вкрутите ебаный вентиль. — Работы много. — Вижу, — тянет Клайв. Руки у него спрятаны в карманы кожаной куртки. Дерек догадывается, что он сжимает в пальцах правой ладони. — Знаешь его? — кивает подбородком на Стайлза. Он дает Дереку шанс свалить. Вот так, завуалировано, предлагает уйти по старой якобы дружбе. Дерек не раз выручал клайвовскую задницу, когда он разбирался с другими бандами, имеющими на него зуб. А таких было много. Клайв та еще гнилая сука. — Знаю, — говорит Дерек. — В первый раз его вижу, — в тон пиздит Стайлз-уебок. Дерек яростно поворачивается к нему. Какого черта? — спрашивает одними глазами. Золотой пацан жмет губы и хмурится. Проваливай, — отвечают его глаза. Посмотрите, какой смелый богатенький мальчик. Вот только он совсем не знает, какая опасность грозит его самоуверенной заднице. Если он и дальше будет выебываться и строить из себя пуленепробиваемого перца, то его банально посекут в фарш. — Он из моей школы, — продолжает говорить Дерек, пытаясь контролировать свой голос. Адреналин хуярит горячей кровью в висках. У Дерека болит башка и, кажется, от горячечного жара плавятся кости. Клайв понимающе кивает, ни на секунду не прекращая сканировать глазами. Его взгляд на миг останавливается на соприкасающихся плечах, а потом снова цепляется в лица. Дерек не дергается и остается стоять, как стоял, чтобы не привлекать лишнего внимания. Напряжение загущает воздух, как агар-агар — шоколадное суфле. И ночь точно такая же темная, а воздух пахнет горьким. — Не знал, что у тебя появились новые друзья. Поэтому ты пропал с моих радаров? Скорешился с золотыми детками? — голос Клайва угрожающе тих. Он использует его, когда хочет испугать жертву до усрачки. — Мы не друзья, — встревает Стайлз-уебок. Боже, лучше помолчи сейчас. — А кто тогда? — спрашивает все так же обманчиво-тихо Клайв, а глаза снова останавливаются на соприкасающихся плечах. И, черт подери, Стайлз отлепляется от него, отодвигается настолько, насколько это возможно. Мозг рационально подсказывает, что это не правильный ход. Здесь надо действовать как с коброй. Нужно замереть и не двигаться, чтобы тварь не впилась клыками и не выпустила в вены яд. Клайв, конечно же, замечает. Блестит черными глазами, тянет тонкий рот в ухмылке. А золотой пацан вдруг берет и резко снимает наушники с шеи. — Нравятся? Забирай. Или тебе еще мои кроссовки подогнать? Они стоили около четырехсот баксов. Это ж сколько тебе нужно избить бедных и ущербных, чтобы заработать на такие. Дерек узнает этот ебанутый взгляд. Он помнит, как его глаза сверкали холодом, словно лезвие острого клинка, когда он вмешался в драку с Дэллером. Скулы золотого пацана напряжены, как и челюсти. Дерек скашивает взгляд на сжатые кулаки. Блять. Будь на месте Клайва кто-то менее смышлёный, они бы уже лежали с раскуроченными рожами. Но Клайв не такой. Клайв, сука, умный и он выжидает, просчитывает следующий их ход. — Нам не нужны проблемы, — цедит Дерек. Это «нам» режет уши. Ладонь Дерека какого-то хрена отпихивает бычащегося Стайлза в живот. Приструнись немного, окей? — И что ты предлагаешь, Дерек? — холодно интересуется Клайв. Он не отпустит. Нет, ни фига. Клайв не любит, когда его прессуют, а мажористый придурок именно это и делает. — Предлагает не он, а я. Это же на меня ты наехал. Так в чем проблема? Пусть проваливает. Мы учимся в одной школе, на этом все. Стайлз сверлит его ледяным взглядом. У Дерека волоски поднимаются на затылке от предчувствия приближения неизбежного пиздеца. И он не заставляет себя долго ждать. — Я что-то никак не могу понять, — мягко начинает Клайв. — Он твоя сучка, Хейл, или ты его? У Дерека ладонь сжимается в кулак инстинктивно. Мышцы Дерека помнят, что такое настоящая драка, когда ты весь в кровавых соплях, а поврежденные ребра не дают нормально вдохнуть, потому что кажется, стоит зачерпнуть немного больше кислорода — и кости проткнут легкие. Дерек умеет драться, Дерек умеет пиздить так, чтобы выносить с одного удара, но сейчас даже это умение их не спасет. Парней Клайва пятеро, вместе с ним — шесть против двоих. Не нужно быть гением, чтобы понимать, рыпнутся — и им крышка. — Отдай ему наушники, и пойдем, — говорит он Стайлзу. Они встречаются взглядами. Брови золотого пацана нахмурены, крылья носа напряжены, а губы сжаты в острую полоску. Дерек смотрит в опасно сверкающие глаза и понимает, что ни хуя тот теперь отдавать не собирается. Упрямый, ненормальный сукин сын. — Отдай, блять, говорю, — шипит ему в лицо. — Купишь себе новые. Стайлз-уебок может купить их себе еще пар сто. Он может нанять вертолет и разбрасывать их в толпы прохожих, как свихнувшийся Скрудж МакДак разбрасывал бабки. Пальцы Дерека впиваются в его футболку и стискивают ткань в кулаке. Дерек чувствует костяшками напрягшийся, твердый живот. У него горят уши и шея. Пиздец поиграли в баскетбол. — Нет, — отвечает Стайлз. От резкого выдоха, когда он выталкивает это слово, сокращаются мышцы живота. У Дерека ощущение, что ему за шиворот налили кипятка. — Ты ебнутый? — яростно шепчет Дерек. — А ты моя сучка? — шепчет в ответ Стайлз. Уебать фразой вполне возможно. Дерек почти чувствует горящее пятно на скуле. Дерек хочет прорычать: нефиг защищать мою честь, я не оскорбленная барышня. Ты и представления не имеешь, кто эти люди и что они могут сделать. Ты привык, чтобы за тобой подчищали и убирали, ты ни хрена не понимаешь, в каком районе и кому пытаешься что-то доказать. Это не твой золотой пентхаус, где повсюду натыканы камеры наблюдения, и служба охраны прочесывает улочки каждые десять минут. Это зловонная клоака, где после десяти лучше запереться в своей узкой, маленькой квартирке и не высовывать носа на улицу. Но Дерек заставляет себя захлопнуть рот. Молча протягивает руку к руке Стайлза с зажатыми в ней наушниками. А затем разгибает его пальцы, без какого-либо сопротивления. Длинные, прохладные, с гладкой кожей, не знающей, что такое ожоги от кипящего масла и мозоли от таскания тяжелых ящиков. Он делает это, смотря Стайлзу в глаза. Не двигайся, — мысленно просит он. — Хоть один ебаный раз будь как нормальный человек, а не свихнувшийся, бесстрашный, богатенький мальчик, которому в жопе шило жмет, чтобы вляпаться в очередную, опасную яму с дерьмом. Стайлз замирает, не прекращая хмуриться, но не предпринимает попыток его остановить. Палит своими ебнутыми, глубокими глазами — дна не видно, а под кожей оживают каменные желваки. Дерек чувствует в пальцах нагретый теплом чужого тела пластик и поворачивается к Клайву. Клайву, гниде, весело. — Знаешь, так даже интересней, — фыркает он. — Не забыл, смотрю, еще мою школу. Вынимает ладонь из кармана, чешет жидкую щетину на хилом подбородке. А Дерек съедает облегченный выдох: правая. Дерек протягивает ему наушники. Клайв, потешаясь и оголив острые зубы, посматривает на Стайлза. У него по-прежнему каменные желваки и взгляд, от которого кровь в жилах должна превращаться в лед. Но он молчит. И смотрит Клайву за плечо. Дерек ощущает себя последней скотиной, но кто-то обязан был спасти их задницы. Несколько секунд Клайв выжидает, кочуя взглядом от Стайлза к Дереку и наоборот, а потом коротко, хрипло смеется и сгребает наушники с перевернутой ладони Дерека, слегка царапая кожу. Клайву нахрен не нужны эти наушники. Но они оба знают, что обозначает этот жест доброй воли. Ты выиграл, чувак. Отпусти нас по-хорошему, а позже сочтемся. Договор с дьяволом, только вместо крови — белые наушники, будь они вообще не ладны. Его парни тоже начинают посмеиваться и переговариваться между собой. Дерек не разбирает ни единого гребаного слова и так даже проще. Он думает, что сегодня день не просто плохой — хуева мясорубка без конца и края. — Если передумаешь, Дерек, мы можем снова работать вместе. Ты ведь не потерял еще смекалку? И ловкость рук, как я погляжу, все еще в деле. Я звякну тебе на днях. И в этот раз настоятельно рекомендую взять трубку. Дерек стискивает зубы до боли в деснах. Он смотрит бешеной псиной, но Клайв только похлопывает его по щеке. Дерек отворачивает лицо и успевает вовремя сжать в кулаке футболку сильнее, потому что Стайлза дергает вперед. Угомонись, мать твою. Это перемирие шаткое, как карточный домик. Не надо злить Клайва дважды. — Возьму. Да что б тебя. Он так долго выбирался из этой хреновой трясины, чтобы снова сигануть в нее по самые уши. Клайв хмыкает себе под нос и прячет наушники в карман куртки. Кивком подбородка призывает свой сброд следовать за ним и салютует Дереку и Стайлзу. Золотой пацан вытягивает средний палец. Клайв делает вид, что не заметил и прикладывает большой и указательный пальцы к уху, показывая Дереку, что позвонит. Сука. Банда Клайва скрывается за первым же поворотом, будто и не было их. А Дерек словно вязнет в жидком цементе. Ведет ладонями по лицу, желая содрать усталость, как надоедливую полиэтиленовую пленку. Стайлз молчит минуты две, Дерек слышит лишь его быстрое, раздраженное дыхание. — Что это были за уроды? — спрашивает он на сто двадцать первой секунде. Дерек считал. — Не твое дело. — Это о них говорил Дэллер? Вместе с ними ты избил Конора? — Я никого не избивал, — устало огрызается Дерек. — Но да, это были они. И я откуплю тебе твои гребаные наушники. Две недели пахать и ничего не жрать. Зашибись. Но сначала чертовы счета. Дерек глухо рычит в ладони. Ему хочется разбить что-то, лучше всего, конечно, ебало Клайва, но момент упущен. — Забей. Голос Стайлза звучит за спиной как-то устало. Дерека подкидывает, когда его ладонь опускается ему на плечо. Он разворачивается волчком, сбрасывая руку. — Вот только не надо этой херни. Это я отобрал у тебя наушники, мне и отдавать их обратно. — Если бы ты был внимательным, приятель, то заметил бы, что я добровольно отдал их тебе. Так что — забей. И пойдем уже отсюда. Ты приглашал меня поиграть в баскетбол. Стайлз усмехается непринужденно, но у него до сих пор застывшие мышцы и глаза. После выброшенного в кровь адреналина Дерек не хочет не то, что в баскетбол играть. Ему и двигаться просто лень. В голове проносится мысль: вот это ты облажался, Хейл. Помог, называется, избалованному пацану. Спиздил у него наушники, еще и себя за компанию переебал по макушке, поглубже вбивая в трясину. Да и Стайлз тоже не блещет энтузиазмом гонять мяч. Запускает пальцы в волосы, проводит по всей длине, разминает шею, сцепив ладони на затылке замком. Дерек мажет взглядом по острым ключицам, которые теперь не пересекают белые проводки. Скользит по бледному лицу, впалым щекам, выступающему кадыку под тугой кожей. — Жрать не хочешь? — неожиданно для самого себя предлагает Дерек. Уголки рта Стайлза приподнимаются в усмешке. Он прищуривает карие глаза, усмехается не нагло, но все равно так, что хочется съездить по роже. Слишком самоуверенно. У него эго, наверное, размерами с озоновую дыру. — Угощаешь? И по сравнению с этим приглашением на ужин, ведь именно это Дерек сделал, черт бы его побрал, поиграть в баскетбол кажется чем-то совсем безобидным. Дерек спешит исправить ситуацию, потому что нет, блин, это не приглашение и не, упаси-боже, свидание. Кто знает, что сейчас происходит в башке этого ненормального, какая мыслительная деятельность разворачивается под его черепушкой. — Не я. Мэни. Наш шеф-повар. Стайлз хрипло смеется, прикрывая глаза и сверкая белозубой улыбкой. Диафрагме Дерека становится тесно в собственном теле, когда он смотрит на долбаную ямочку на левой щеке и узор родинок по линии челюсти. Мудачила. Дерек быстро отводит взгляд и сглатывает, чтобы устранить пустыню в глотке. — Пошли давай, пока не передумал, — ворчит и первым идет обратно к забегаловке. Зацепляет сброшенный на землю рюкзак и забрасывает обратно на плечо. — Мэни в любую секунду может выбросить все своим обожаемым кошкам. Они уже поджидают возле мусорного бака вечерней трапезы. — Тогда, может, не будем объедать бедных кошек? — нагоняет его Стайлз, легко бодает плечом в плечо, и Дерек, да неужели, стойко выдерживает прикосновение, и не поморщившись. — Я знаю одно место, где готовят невероятно вкусное мясо. — Ага, конечно, — фыркает Дерек. — Попридержи коней, парень. По своим мажорным заведениям будешь есть мясо со своими мажорными друзьями. Я пас. Стайлз опять смеется. Дерек начинает ненавидеть его смех, пока затылок кроет гребаными мурашками. — Ну, попытаться стоило. Дерек закатывает глаза и протискивается во входную дверь. Придерживает ее, чтобы зашел Стайлз, и поглядывает, не ошивается ли рядом Клайв. Стайлз случайно (или нет) проезжается локтем и предплечьем по его животу. Прикосновение получается почти невесомым, но внутренности стягивает тугим узлом. Да что же это такое. Дерек старается не принюхиваться, но все равно улавливает легкий запах чего-то цитрусового и древесного. Ему становится поистине стремно. К черту такие приходы. Он серьезно подумывает, что ебанутость Стайлза передается воздушно-капельным путем, как вирус или что-то вроде того. Но вдвойне стремно становится от осознания, что уже несколько минут Стайлз не уебок. Он просто Стайлз. И вот уже ни в какие ворота. Дерек прикрывает дверь и тупо пялится на прямую спину и расправленные широкие плечи, на сильную шею с покатыми позвонками. Он парень, что ни на есть самый настоящий. Он выглядит, как парень, двигается, как парень, он, ублюдина, пахнет, как парень. И эти приходы — ненормальные, да. Как и Стайлз, в принципе. У Дерека же все в порядке с мозгами. Он — нормальный. Всему виной усталость и пережитый стресс. Да. Дерек почти уверен в этом. — И где твой Мэни? Надеюсь, мясо он готовит, что надо. Стайлз оборачивается через плечо и подмигивает выпавшему из реальности Дереку. Усталость и стресс, — повторяет Дерек, направляясь на кухню. — Усталость и стресс. Усталость и стресс. Стайлз улыбается, и у него снова появляется эта блядская ямочка на левой щеке. Усталость и стресс.