Это может быть интересно

Из курилки выходят вместе. Дерек все время оглядывается по сторонам, низко натягивает капюшон на голову. Плечи у него напряжены, сжатые кулаки натягивают карманы куртки, будто он готовится к драке в любую секунду. Стайлзу нестерпимо хочется стиснуть его плечо, успокоить, сказать, что все будет в порядке, даже несмотря на то, что на данный момент для Дерека это полнейшая ложь. Он и сам не знает, как все сложится. Не знает, как далеко зайдет отец в попытке помочь им, и какую цену придется в конечном итоге заплатить. Стайлз не желает об этом думать сейчас. Надо жить моментом, который происходит в реальности. Моментом, в котором Дерек сказал, что Стайлз дорог ему. Лыба до ушей так и просится на лицо, но Стайлз держит себя в руках. Она будет явно лишней в сложившейся ситуации. Дерек и так на взводе, находиться с ним рядом — это все равно, что держать мину с выдернутой чекой. Стайлз не давит, он просто рядом, если понадобится. Главное, Дерек позволил ему помочь, а с остальным они потом разберутся. Стайлз похлопывает по карманам джинсовки. Эх, закурить бы, чтобы хоть немного спустить пар. Но курилка далеко, а курить на территории школы он не рискнет. Не хватало еще, чтобы донесли отцу, от которого сейчас так много зависит. Нет, он не станет лишний раз шагать по лезвию ножа. Подумать только — Стайлз и здравый смысл в одном флаконе. Необычный тандем, но пока придется мириться. Дерек тормозит возле школьной двери. На его капюшоне осели капли утренней сырости. Брови нахмурены, губы поджаты. Это обеспокоенное и напряженное выражение лица появилось у него сразу после того, как он согласился на помощь Стайлза. Ничего. Как только они разберутся с Клайвом, он любым способом вытащит из него улыбку. — Надо забрать Кору, — говорит Дерек, избегая зрительного контакта. — А потом придумать, где засесть, чтобы решить, что будем делать дальше. — Можем переждать у меня, — ненавязчиво и осторожно предлагает Стайлз. Они оба понимают, что это самый рациональный и правильный вариант сейчас. Клайв и его узколобые вполне логично и обоснованно могут поджидать Дерека под домом. И хоть они оба это понимают, Дерек все равно не в восторге от подобной перспективы, это заметно по сжавшимся вдруг челюстям. Не сказать, что Стайлз сильно удивлен. Поэтому следующую фразу он произносит так же — максимально осторожно: — Отец согласился нам помочь. Стайлз готовится к тому, что Дерека сейчас конкретно бомбанет. Он даже мысленно подбирает слова, чтобы его утихомирить. Но Дерек просто двигает желваками и выдыхает, раздувая ноздри и отворачивая лицо в сторону, чтобы не смотреть на Стайлза. — Я не хотел становиться ничьей проблемой. Тем более, твоего отца. Ты не должен был вообще говорить… — Не должен, — сходу соглашается Стайлз, видя, как всеми силами сдерживается Дерек. Для них это огромный прогресс. Потому что раньше за такое тот пригрозился бы проломить ему лицо, а он пизданул бы очередную колкость. — Послушай. Ты сам говорил, что Клайв — не простой чепушила, грабящий неудачников по подворотням. Он опасный тип, вдвоем нам не разобраться. Хочешь наорать на меня — валяй, но я поступил так потому, что порой надо насрать на гордость и позволить людям тебе помочь. Людям, которые понимают, что в такой ситуации надо делать. — И чем же занимается твой отец, раз знает, что надо делать? — Дерек снова поворачивает к Стайлзу лицо. Он все еще раздражен, но орать, вроде, не намерен. По крайней мере, пока они находятся возле здания школы. — Мой отец прищучивает парней, которые такими, как твой Клайв, на завтрак закусывают. Просто доверься мне, ладно? И мы избавимся от него раз и навсегда. Дерек кусает губу, стаскивает капюшон, сжимая его в кулаке. Ерошит волосы и рычит сквозь зубы: — Да блять. Я как сраная принцесса, которую ты пытаешься спасти из беды. — Это не так, — Стайлз оказывается рядом, легко трогает за плечо, сохраняя безопасное расстояние между ними. Дерек поднимает подбородок, продолжая стискивать зубы. — Ты семнадцатилетний подросток, жизнь которому решила поломать кучка уродов. И ты не обязан справляться со всем этим в одиночку. — Раньше я отлично справлялся сам. — Раньше у тебя не было меня. Дерек фыркает, но не зло, скорее, от неловкости, которую он пытается замаскировать раздражением. — Тебе нужно было найти себе девчонку. Им нравится, когда их спасают. — Но я уже нашел тебя. Придется терпеть меня, хочешь ты того или нет. — До черта самоуверенно. — А ты ожидал другого ответа? Дерек закатывает глаза, а Стайлз ухмыляется в угол рта. В груди становится тепло, когда напряжение между ними понемногу идет на спад.  — Ладно. Разберемся с этим позже. В первую очередь нужно увести Кору. Стайлз находит правильный рычаг. Для Дерека все уходит на второй план, когда дело касается Коры. Он чешет переносицу, оглядывается, а потом соглашается: — Хорошо. Жди здесь. — Окей, босс, — Стайлз салютует, и Дерек снова закатывает глаза, что на его языке означает «придурок». Но он согласен быть «придурком» по десять раз на день, лишь бы Дерек расслаблялся и переставал быть заебанным жизнью хоть на секунду. Он скрывается за дверью школы, и Стайлз все же вытягивает сигарету. Прячет за ухо, принюхиваясь к запаху никотина. Это несильно успокаивает, но все же. Растирает озябшие пальцы и подпирает спиной здание школы. А в следующую секунду в кармане вибрирует телефон. Стайлз хмурится, ожидая увидеть имя Скотти. Достал. Если начнет выносить ему мозг, требуя объяснений тому, что увидел в курилке, Стайлз направит его в одном известном направлении. Но это не Скотти. На дисплее высвечивается номер отца, и внутри все переворачивается вверх тормашками. Стайлз берет трубку не сразу. Выжидает три гудка и лишь потом выдавливает хриплое: — Слушаю. — Ты не продержался и нескольких часов, — говорит отец вместо приветствия. Мысль «откуда» держится на периферии какие-то миллисекунды, потому что Стайлз почти сразу вспоминает свою же просьбу о том, чтобы отец отправил за Дереком Дженкинса. Надо же, как быстро доложил. И надо же, как Стайлз проебался, потому что совершенно об этом забыл. — Молодец Дженкинс, угостишь его конфеткой. — Стайлз. — Ты знал, что так произойдет. — А ты знал, что стоит на кону. Стайлз прикрывает глаза и откидывается затылком на холодную стену. Частота его пульса ускоряется, а от легкой паники дрожат пальцы. Он мог бы повыебываться, дерзить, как обычно, но на кону действительно стоит слишком много. Когда Дерек оказывается рядом, ошпаривает взглядом зеленых глазищ, а потом еще и так тесно прижимается… Господи, да кому хватит сил шевелить извилинами и думать здраво? Но это не оправдание. Стайлз понимает, что облажался. Он должен был себя контролировать, но сорвался. Сорвался, потому что увидел, как к Дереку подкатывает хорошенькая девчушка. После их утреннего разговора это было будто нож в спину. Поэтому Стайлз и отдался эмоциям, хрена с два не отдался бы. — Я поступил опрометчиво, — признает он. Стайлз уверен — отец хочет услышать именно это. Стайлз часто говорит то, что люди хотят услышать, потому что они слишком предсказуемы и их легко читать. Но это не тот случай, конечно же. Это случай: соглашайся со всем, что он говорит, иначе конец твоим планам помочь Дереку. — Я рад, что ты это признаешь. Отец тоже говорит то, что Стайлз хочет услышать, но веры в его словах ни на йоту. Они прощупывают друг друга по старинке, словно утреннего разговора по душам просто не было. Стайлзу так даже проще — притворяться, что он не открывал отцу свою душу, а тот не делал этого в ответ. — Ты собираешься везти его к нам домой? — спрашивает отец. Тон его сугубо деловой, словно Стайлз — один из его заказчиков. Ну что же, правила игры донельзя понятны. — Собирался. У тебя есть другие предложения? — Есть, — без заминки отвечает. — Надо брать твоего Клайва, пока горяченький и не решил залечь на дно. Стайлз сводит брови на переносице, выравнивается. — Что-то ты темнишь, отец. Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Это моя работа, Стайлз, знать то, чего не знаешь ты. — Ты понял, что я… — горячо и раздраженно начинает Стайлз, но отец перебивает его сразу же. — Ты попросил моей помощи. Я помогаю. Будь любезен делать то, что я говорю. Стайлз проглатывает слова для дальнейшего спора, сжав зубы. — И что же ты прикажешь мне делать? — говорит почти спокойно, но голос все равно подрагивает и сдает с головой. — Езжайте к нему домой. И ждите моего звонка. Не высовывайтесь без особой надобности и не пытайтесь строить из себя супергероев. Вы уже достаточно наворотили дел. Возмущение и злость вскипают в грудной клетке мгновенно, и Стайлзу безумно хочется огрызнуться и послать отца подальше, потому что он нифига не разбирается, каким образом все сложилось так, как есть сейчас. Для него они просто тупые малолетки, которые ничерта не понимают в жизни и пытаются строить из себя взрослых. В таком свете отец всегда видел Стайлза и продолжает видеть сейчас, даже после того, как он открылся, открылся впервые за семь лет, черт подери, наивно думая, что они не просто соседи, которые не переваривают друг друга и изредка пересекаются в стенах общей квартиры, а отец и сын. Он забыл, что Стайлз не выбирал для себя подобную роль, отец сам добровольно передал ее ему, когда оставил присматривать за умирающей матерью, когда постоянно повторял: «Ты уже взрослый, сын», когда предпочитал дать денег, вместо того, чтобы спросить, как прошел его день. Дети остаются детьми до тех пор, пока рядом есть взрослый, который сможет вовремя подставить плечо, когда ты совсем запутался. Если такого плеча нет, приходится использовать свое собственное. Так поступил Стайлз, так поступил Дерек. И отец не вправе осуждать их за это, совсем, блять, не вправе. — Как скажешь, — сухо отвечает и сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа. В принципе, отец и не собирается перезванивать. Он все сказал.

***

После разговора с отцом Стайлз и сам не замечает, как оказывается у школьных ворот. Сует сигарету в зубы, чиркает зажигалкой, подкуривает, затягивается. Сущий кайф. Тело разбивает приятный тремор, и нервы понемногу успокаиваются. Но Стайлз все равно прочесывает взглядом припаркованные неподалеку автомобили, пытаясь вычислить рэнджровер Дженкинса. Ясное дело, не вычисляет. Тот мастер своего дела, никогда не станет светиться лишний раз. Стайлз не знает, его бесит или радует этот факт. Важнее всего, чтобы о слежке не узнал Дерек. Тогда ему точно несдобровать и плевать на благородные мотивы. — Школьники здесь совсем борзые, я смотрю. Стайлз так увлечен своими мыслями, что не сразу замечает этого бугая, который незаметно к нему подкрался. — Если доебаться, то это сегодня не ко мне, приятель, — отвечает он, выдыхая дым в сторону. Бугай ухмыляется в угол рта. Глаза у него насмешливые, хитрые. На квадратной челюсти легкая щетина, темные волосы уложены в какой-то охуеть модной укладке. — Как скажешь, малыш, — хмыкает, складывая руки на впечатляющей груди. Рукава его кофты закатаны по локоть, а кожа смуглая, словно его на сутки заперли в солярии. — Я вообще-то хотел попросить подкурить. «Малыш». Стайлз фыркает, сканирует мужика, который, походу, забыл, какое сейчас время года, с головы до ног. Будь больше времени в запасе, поставил бы его на место. Но Дерек появится с секунды на секунду. Поэтому он ныряет пальцами в карман и достает зажигалку. — Я бы и от сигареты не отказался. Нет, ну наглости, конечно, не занимать. Стайлз опять фыркает, качая головой, но все же зажимает зубами фильтр и достает еще и сигарету. Он сегодня добрый. Считай, повезло мужику. — В завязке, что ли? — спрашивает, шепелявя, и протягивает сигарету с зажигалкой. — Был почти три месяца. А ты не слишком мелкий, чтобы курить? — А ты не слишком взрослый, чтобы стрелять сигарету у мелкого? Мужик одобряюще хохочет, затягивается, возвращая зажигалку обратно. — Учишься здесь? — интересуется, кивая подбородком на школу за его спиной. — Нет, мимо пробегал. — Ну ты и язва, пацан, — посмеивается мужик, скребя ногтями щетину. Прищуривается, окидывая его заинтересованным взглядом. — Тебе палец в рот не клади. — Слышал о себе и худшее. Несколько мгновений Стайлза изучают пронзительным взглядом, а потом теряют всяческий интерес. Вот и отлично. Хватит на него глазеть. Мужик отворачивается к зданию школы, а затем широко улыбается, и рожа у него становится не такой подъебливой, даже больше — светится от радости. Стайлз непроизвольно вертит головой, чтобы увидеть, что же его отвлекло. Ответ совершенно неожиданный. Он даже слегка зависает, обжигая пальцы о фитиль. Морщится, шипит. А Кора тем временем бросается мужику на шею и довольно чирикает: — Питер! Почему не предупредил? Мы бы встретили. Мужик, который, оказывается, Питер, сжимает Кору в крепких объятиях, приподнимая и отрывая ее от земли. — Не хотел беспокоить лишний раз. Да и хотел сделать сюрприз. Стайлз пока не сильно понимает, что вообще происходит, поэтому находит взглядом Дерека, который застыл в стороне. Его лицо не выражает и половины того же энтузиазма, что у Коры, которая воркует вокруг Питера. Неужели это ее престарелый ухажер? Стайлз надеется, ему не придется растаскивать их, зная характер Дерека. Этого еще не хватало. Но все становится на свои места, когда Питер отпускает Кору и протягивает руку Дереку: — Привет, племянник. Теперь ясно. Родственник, оказывается. Ну что ж, с этим Стайлз готов мириться. Неплохой мужик, вроде, и с чувством юмора у него все в порядке. Некоторым бы поучиться. Дерек крепко отвечает на рукопожатие, слегка хмурясь, но затем Питер дергает на себя и окольцовывает его крепкими руками, похлопывая по спине. — Перестарался с загаром, — ворчит Дерек, но все же усмехается, обнимая в ответ. — Молчи, засранец. Женщинам нравится. А ты можешь этим похвастать? Взгляд Дерека тут же рикошетит к Стайлзу. Его щеки слегка вспыхивают, и Стайлз очень старается не подмигнуть и не ухмыльнуться. На провокационную реплику тот ожидаемо не отвечает. Еще бы. — Почему занятия прогуливаете? — спрашивает Питер, освобождая его от объятий. — У нас сокращенный день, — не задумываясь, врет Дерек. Питер недоверчиво фыркает, но тему не продолжает. — Тогда домой? Хочу принять душ и поспать, наконец. От меня воняет, как от скотины. Поехали? Вот черт. Стайлз чувствует легкое замешательство, пытаясь перехватить взгляд Дерека. Они что, живут все вместе? Это может очень и очень усложнить их задачу. Дерек вопросительно смотрит на Стайлза, мол, что делать будем. Он-то не знает, что отец дал им задание отсиживаться пока у него дома. А Стайлз не знает, как рассказать о том, что план изменился, когда рядом стоит этот Питер. Мозг работает так усиленно, аж шестерёнки гудят. — Могу напроситься на чай? — растягивает губы в усмешке. Дерек взирает на него, глазами спрашивая «ты какого, мать твою, творишь?». Даже Кора пялится на него удивленно. Один лишь Питер сохраняет ироничную рожу. — За сигарету на чай? Не пропадешь, парень. Как тебя зовут хоть? Стайлз открывает рот, чтобы ответить, но Дерек рушит его задумку на корню, когда хватает за локоть и уводит. — Мы отойдем на минуту, — бросает он, обворожительно улыбаясь, а потом поворачивается к Дереку и под нос шипит: — Отбой тревоги. Отец сказал ехать к тебе домой. Правда, я не знал, что туда притащится твой дядюшка. Ты можешь куда-то его сплавить? Дерек резко тормозит, мрачно вглядываясь в лицо Стайлза. — Почему не к тебе? — Хочет брать Клайва горяченьким. Я не знаю всех деталей, но нам лучше его послушать. — Блять. Дерек закусывает щеку изнутри. Мельком смотрит на Кору. Стайлз понимает его, понимает, что тот волнуется и переживает, зная, что в любую секунду может нагрянуть Клайв со своей бандой. Но выхода у них нет. — Все будет в порядке. Отец наверняка позаботился, чтобы дом находился в полной безопасности. — Ты так говоришь, будто твой отец супергерой, — недоверчиво морщится Дерек. Нет, просто он сделает все, чтобы выполнить наш уговор. Сделает все, чтобы мы с тобой никогда больше не подходили друг к другу ближе, чем на пятьдесят метров. Стайлз давит грустную ухмылку, чувствуя руку Дерека, которая не сжимает даже, а легко держит его предплечье, чтобы не сделать больно. — Ты почти угадал.

***

— Тебе сколько сахара? Кора теперь почти не теряется, когда разговаривает со Стайлзом. Все еще слегка краснеет и трогает волосы, когда надо и когда нет, но прогресс все же есть. Однако Дерек все равно недовольно сопит, стоит Стайлзу стрельнуть в ее сторону обаятельной улыбкой. Не сказать, что Стайлз совсем засранец (так и есть), но сцена с Пейдж в коридоре все еще зудит воспоминаниями где-то на подкорке. — Без сахара, крошка, — он подмигивает и растягивает губы в усмешке. Локоть Дерека вполне ощутимо проезжается по ребрам. Стайлз делает вид, что не замечает, а потом успокоительно поглаживает его бедро под столом. Убийственный взгляд в свою сторону он тоже игнорирует, потому что самолюбие тешит тот факт, что Дерек от его прикосновений больше не отскакивает, как ошпаренный. Или смирился, или ему не так уж и неприятно. Стайлз, конечно же, как самоуверенный мудак, уверен во втором варианте. Кора ставит перед ними горячий чай, садится напротив, складывая пальцы в замок. Стайлз спокойно подвигает к себе чашку, дует на белую дымку над ней. — Спасибо, золотце. Кора сияет улыбкой, а Дерек закатывает глаза. Весь он сейчас выражает нетерпение и раздражение, только что не ерзает на стуле. Понятное дело, ему неизвестен план отца, ему известно только то, что находиться сейчас в доме опасно. Стайлз кожей чувствует, как Дерек хочет подпереть его к стенке и на этот раз явно не для того, чтобы потискать. Нет, Стайлз тоже хочет поскорее оказаться с ним наедине, он даже не против, чтобы им протерли стены, но лишь потому, что нуждается в том, чтобы успокоить Дерека. Отец знает свое дело, и пусть отношения у них далеки от идеальных, он никогда и никому не позволит навредить Стайлзу. Он может лично двинуть по роже сыну, но другим в обиду не даст. Стайлз думает, что это единственное хорошее и стабильное, что между ними есть. — Почему ты сразу не сказал, что теперь дружишь не с отбросом Клайвом, а с душкой Стайлзом? Питер появляется в кухонном проеме. На плечах у него болтается влажное полотенце, концы которого он сжимает в ладонях, прислонившись к косяку. Кофту он сменил на растянутую белую майку и теперь щеголяет крепкими бицепсами. Душка. Стайлз мысленно фыркает, но ответную реплику оставляет при себе, предпочитая услышать реакцию Дерека. Ему очень даже любопытно, что тот ответит. Поэтому он выжидающе вздергивает брови и смотрит на него, подперев щеку кулаком. Дерек краснеет то ли от злости, то ли от неловкости. — Мы не то чтобы… До чего же занимательно. Стайлз не может найти себе места от предвкушения. Давай, Дерек, как же ты объяснишь наше с тобой общение? — Мы вместе играем в баскетбол, — выпаливает на одном дыхании. Надо же. Стайлз даже слегка теряется, как ловко у того получается врать. Питер переводит недоверчивый взгляд со Стайлза на Дерека и обратно. — Он серьезно играет в баскетбол? — И весьма неплохо, кстати, — не может удержаться Стайлз, когда проходятся по его самолюбию. Откидывается на спинку стула, задевая коленом колено Дерека. — Я бы обставил вас обоих, даже не вспотев. Питер хохочет и оставляет полотенце болтаться на одном плече, когда проходит на кухню и садится за стол, под его весом скрипит хилый стул. — Я бы поспорил, малыш. — Можешь попытать удачу, — ухмыляется Стайлз. Колено Дерека трогает его колено. Не в попытке отодвинуться, ясное дело. Стайлз мельком косится вбок. Дерек изо всех сил старается не смотреть в упор, но не почувствовать исходящее от него напряжение очень трудно. Окей. Стайлз понял. Засранец, но не дурак. — Но в другой раз. Погода сегодня дрянь. — Я бы подумал, что ты идешь на попятную, если бы не был согласен, — фыркает Питер, ероша влажные волосы. — Но я ловлю тебя на слове. Ты должен мне игру. — Как скажешь, дядюшка. Питер снисходительно хмыкает, отпивая свой кофе. Дерек же заметно расслабляется. Стайлз замечает это, потому что взгляд почти невесомо скользит по его профилю. Чего уж там, это очень трудно — не пялиться на Дерека, когда он находится так близко. Когда их колени по-прежнему соприкасаются. В прошлый раз, находясь тут, Стайлз как-то и не успел рассмотреть, как же меняют Дерека стены его дома. Сейчас он не выглядит как монолит упрямства и раздражительности, готовый в любой момент выставить колючки. Сейчас он выглядит донельзя уязвимым, но одновременно с тем — целостным. Стайлзу становится слегка неловко наблюдать за Дереком в кругу семьи, слушать их разговоры на сугубо личные темы, где нет места посторонним, за тем, как они подкалывают другу друга и обмениваются короткими усмешками. Неловко потому, что изначально Стайлзу было плевать на семью Дерека, плевать на все, что его окружает, он даже никогда и не спрашивал ни о чем личном. Потому что да, Стайлз самовлюбленный засранец и мудак, Дерек ведь не раз бил этими словами в самую суть. У него была цель, и он пер тараном, чтобы заполучить желаемое. Стайлзу было плевать на семью Дерека, потому что семья — это последнее, что его волновало и волнует. Как может заботить то, чего сам не имеешь? Толчок коленом Стайлз чувствует не сразу. Лишь когда Дерек пихает очень уж ощутимо, он поворачивает голову, мол, что стряслось. Стайлз ощущает легкую вину, хотя понимает, что, в принципе, ничего хуевого не сделал, чудил и похуже. Но неприятный осадок все равно остается. А Дерек смотрит слишком обеспокоенно, и Стайлз без понятия, сколько просидел вот так, в прострации, не обронив ни слова. Все норм, — кивает он. Прости, что был таким говнюком, — хочет добавить, но давит усмешку и подмигивает. Дерек жмет губы. По его серьезному выражению лица можно разобрать, что нихрена он ему не верит, но спрашивать прямо при своих родных не станет. Охренеть. Несколько недель назад Стайлз бы в жизни не поверил, что будет сидеть у Дерека на кухне, пить чай и мило болтать с его семьей. Это какой-то сюр, ей-богу. Хотя нет. Настоящий сюр, если бы они сидели на кухне Стайлза вместе с его отцом. Он уже представляет себе эти неловкие десять секунд, по истечении которых отец просит Дерека удалиться, не исключено, что просит под дулом пистолета. — Стайлзи, малыш, тебя домой подвезти? Это Питер. Вырывает из размышлений и вынуждает отвести взгляд от лица Дерека. Второе получается сделать с трудом. И выдавить усмешку тоже. В желудке неприятно сжимается после слов «домой». Стайлз трудно себе представляет, как он может напроситься остаться после слов, что они с Дереком всего лишь вместе играют в баскетбол, но мысль о том, чтобы уйти и оставить его, зная, какая ему грозит опасность, вызывает у Стайлза приступ легкой панической тошноты. — Я, вообще-то, никуда не… Спешу. Именно это он хочет сказать и все равно, на какого наглеца он при этом смахивает. Для Стайлза это привычное дело — такие высказывания. Но Дерек прерывает его, не дав закончить. — Мы домашку вместе делать собирались. Челюсть Стайлза, если могла бы, остановилась бы где-то на уровне пола, но, к счастью, ему хватает ума промолчать. — Серьезно? — щурится Питер, улыбаясь уголком рта. — Ты не только нехилый баскетболист, но еще и умник? — У меня много скрытых талантов, — отвечает Стайлз, не глядя на Дерека. Он почти уверен, что один взгляд на него — и их можно брать с поличным. Кора и так странно поглядывает на них. В прошлый раз, когда они виделись, у Стайлза была разбита рожа, а Дерек нависал над ним, прижимая к стене. Кажется, это было тысячу лет назад. — Не сомневаюсь, — хмыкает Питер. Окидывает их странным взглядом, а потом отмахивается. — Ладно. Чем больше людей дома, тем веселее. Да, детки? Я приготовлю ужин и достану ром, который привез из последнего путешествия. Вам хоть можно пить? — Да. — Нет. И теперь Питер ржет так, что видны зубы мудрости. — Ты мне нравишься, парень. Напоминаешь меня лет так пятнадцать назад. — Я не подозревал, насколько ты стар. — Это я еще скостил несколько лет. Стайлз открывает рот, чтобы ответить очередной остроумной репликой, но Дерек тащит его из кухни, намотав капюшон толстовки на кулак. — Пошли уже, — ворчит он под нос. И в другой день Стайлз бы возмутился. Но перед глазами маячит дверь комнаты Дерека, и он ухмыляется во весь рот. — Не знал, что тебе так не терпится. — Завались, — лениво парирует тот. И заталкивает его в комнату. Стайлз не особо сопротивляется, заходит, одергивает толстовку. А когда Дерек закрывает дверь, нависает, припечатывая ладони по обе стороны, отрезая пути к отступлению. Носоглотку тут же заполняет собой запах Дерека — мыло, порошок, сырость улицы. Стайлз едва удерживается, чтобы не прижаться носом к его затылку, а губами к смуглой шее. — С ума сошел? — цедит Дерек, поворачиваясь и награждая взглядом из-под нахмуренных бровей. — Ага, — и не спорит Стайлз, оглаживая взглядом обострившиеся черты. — Питер любит входить без стука, придурок. — Тогда его стоило бы поучить манерам. — Кто бы говорил. — Окей, согласен, твой дядя крутой мужик. Дерек отлепляется от двери и подвигает Стайлза плечом. — Вот его и зажимай. — Ревнуешь? — Именно. И хватит заигрывать с Корой. — Как скажешь, — зубоскалит Стайлз, подпирая спиной дверь и пряча руки в карманы. Дерек подходит к окну и выглядывает наружу. Он стоит вполоборота, между бровями залегает глубокая складка. Теперь Стайлз понимает, почему Дерек спорил с ним без обычного запала. Голова его забита совершенно другим. И будто бы в доказательство: — Ты так и не рассказал, почему твой отец захотел, чтобы мы ждали у меня дома. — Именно поэтому ты утащил меня из кухни? — Стайлз делает обиженный тон, намеренно пытаясь соскочить с темы. Но Дерек слишком легко его читает. Поворачивается, цепляя взглядом пронизывающих зеленых глаз. — Не отлынивай от темы. Ты говорил, что поможешь мне защитить Кору. Стайлз громко выдыхает, чувствуя гудящее в солнечном сплетении раздражение. — Я говорил, что помогу тебе разобраться со всем дерьмом. И я помогу. Ты можешь довериться мне хоть раз? Дерек скрипит зубами, предпочитая промолчать и продолжая высматривать что-то в окне. — Я бы не стал так открыто палиться, — бросает Стайлз. Ему надоедает подпирать дверь, и он растягивается на узкой кровати. Дерек мельком оборачивается на скрип пружин, а потом без особого энтузиазма все же отходит от окна. — Занимаемся баскетболом, значит? — язвительно спрашивает Стайлз, разглядывая скромную комнатку. Темно-коричневый шкаф в углу, расшатанный письменный стол с несколькими тетрадками на нем и ручкой с изгрызенным колпачком, мутно-белые жалюзи на окне, никаких тебе штор. Это высказывание Дерек тоже пропускает мимо ушей. Садится на стул, свешивая руки, сжатые в кулаки, с колен. — Не хочешь составить мне компанию? Стайлз не может заткнуться, что-то подстегивает говорить, а язык так и чешется, чтобы вытолкнуть очередную подьебливую фразочку. А ведь несколькими минутами ранее они спокойно пили чай и соприкасались коленями. Но как только оказались наедине, эфемерное спокойствие между ними лопнуло, как воздушный шар. Стайлз понимает, в чем дело. Там, рядом с семьей, Дерек контролировал себя, а тут, за стенами своей спальни, он может освободить истинные переживания и эмоции. А Стайлза, вместо того, чтобы поддержать, снова несет не в ту степь. Действительно, чего он ожидал? Что Дерек начнет рассказывать Коре и Питеру об их чувствах? Это же смешно, серьезно. И то, что Стайлз открылся отцу, не значит, что Дерек должен поступить так же. У него сейчас совершенно другие проблемы. Однако он знает, в чем же истинная причина его поведения. Стайлз ощущает себя лишним. Не только в этой квартирке, но и в жизни Дерека. Он как ненужный элемент, убери который, ничего не изменится. А если убрать из жизни Стайлза Дерека — все развалится к хуям. Потому что, господи, какой же он убогий, у него, кроме Дерека, ничего в этой гребанной жизни и нет. Он выдыхает сквозь зубы, садясь и подаваясь вперед, приглаживает волосы на затылке. — Извини, я мудак. Извини, я вечно все порчу. Извини, что прицепился к тебе, потому что я уебок, который заигрался со скуки. Извини, что ты выбрал меня, а не милую крошку Пейдж. — Проехали, — отвечает Дерек скорее невнимательно, чем раздраженно. — Все будет в порядке, — говорит Стайлз, понимая, сколько пустого смысла в его словах. И зачем-то добавляет: — У тебя замечательная семья. Стайлз не врет. Он действительно так считает. — Уверен, Питеру бы польстили твои слова. — При случае скажу ему об этом. И о том, что я без ума от его племянника. — Обязательно скажи. — Дерек. Тот поднимает рассредоточенный взгляд. Наверное, если бы не тон Стайлза, так и продолжил бы разглядывать ничем не примечательный пол своей комнаты. — Иди сюда. Дежавю. Стайлз говорил эти слова всего лишь сегодня с утра, а кажется, что прошла тысяча лет. Какой же долгий, херовый день. Ему нестерпимо хочется, чтобы он закончился, чтобы вся ненужная фигня улетучилась из головы, рассосалась, как грозовые тучи, по щелчку пальцев. Если бы все было так легко. Дерек хмурится, сжимает пальцами переносицу. Лицо у него усталое. От расслабленности, которую Стайлз видел на кухне, остается один лишь пшик. Он понимает, насколько же был глуп, когда подпитывал свои тупые обиды и комплексы. Потому что настоящий Дерек вот здесь, в данную секунду, не прячется за масками. Показывает свою усталость во всей красе, не прикрываясь напускной злостью и осточертевшими колючками. Сколько раз Стайлз просил об этом: «спрячь их, я не тот, от кого тебе нужно защищаться». А это значит, что доверяет, так ведь? Доверяет и нуждается. — Иди сюда, — просит Стайлз еще мягче. Только что руки не протягивает. Хочется вскочить и заграбастать в крепкие объятия, но он не двигается, боясь спугнуть момент. Дерек должен сделать этот шаг сам, а Стайлз не должен торопить. И он не торопит. Терпеливо сидит и ждет, пока Дерек недовольно вздыхает, кусает губу, но все же встает и направляется к кровати, избегая смотреть на Стайлза. Стайлз замирает, не решаясь пошевелить хоть одной конечностью. Дерек сокращает маленькое расстояние в два резких шага, присаживается на кровать, отчего слегка прогибается матрац и скрипят пружины. — Ну и? — спрашивает, разглядывая собственные колени, сложенные в замок пальцы. — Я не стану больше говорить, что все будет в порядке. Все может быть очень хуево. Но я буду рядом, несмотря ни на что, чтоб ты знал. Кора не пострадает, даю слово. Отвечаю головой. — Это не твоя забота, — глухо отвечает Дерек, опустив голову. Шейные позвонки гребнем натягивают кожу. Стайлз хочет провести по ним пальцами, но стискивает их в кулак. — Все невзгоды на двоих, слышал о таком? Дерек фыркает под нос. — Ты по-прежнему не умеешь фильтровать то, что говоришь. — Поверь, это я уже отфильтровал. Знал бы ты, что творится в моей голове. — Наверняка какая-то дичь. — И даже хуже. А затем происходит то, из-за чего сердце Стайлза совершает немыслимый кульбит, едва не обрывая к чертям аорту. Уголок рта Дерека поднимается в улыбке. Почти незаметной, которая исчезает, не успев и толком задержаться на губах. Но Стайлзу и этого хватает, чтобы почувствовать себя на всю башку пришибленным и по уши влюбленным. Вот так люди и сходят с ума, последняя фаза. И раз он признает, что сумасшедший, то следующий вопрос кажется вполне в духе пришибленных на голову. — Можно остаться у вас на ночь? Дерек забывает разглядывать свои колени. Вскидывает голову, таращится на Стайлза, как на умалишенного. — Долго думал? — На самом деле, нет. — Вот и мой ответ — нет. — Ладно, тогда спрошу у Питера. Думаю, он не откажет. Пальцы Дерека смыкаются на запястье и рывком усаживают обратно на кровать. Стайлз с трудом удерживает равновесие, чтобы не встретиться башкой со стеной. — Нахрена ты это делаешь? — шипит Дерек сквозь зубы. — Не знаю. Наверное, потому что волнуюсь, беспокоюсь, лично хочу убедиться, что никакой ублюдок не причинит вред тебе и твоей семье? Они скрещиваются взглядами. Весь вид Дерека орет о том, что он желает продолжить спорить. Весь вид же Стайлза говорит о том, что все предполагаемые аргументы будут посланы лесом и он останется, хочет тот того или нет. — Ладно, — раздосадовано признает Дерек, двигая желваками. — Но спишь на полу. — На полу так на полу. Напугал. Стайлз и на потолке согласен спать, лишь бы рядом.

***

Вещи Дерека пахнут свежестью порошка — какая-то синтетическая отдушка лимона. Стайлзу нравится этот запах, наверное потому, что смешивается с запахом дерекового геля для душа и шампуня. Дерек поглядывает на него искоса, заправляя простынь под матрац на полу. Стайлз заводит мокрые волосы назад, приглаживает белую футболку на животе. — Мне идет? — Нет. — На девчонках твои вещи смотрелись лучше? И это действует. Дерек недовольно зыркает на него, а щеки обжигает злой румянец. Утруждать себя ответом он не собирается, вот ведь неожиданность, а продолжает готовить спальное место для Стайлза. Небрежно бросает небольшую подушку, а наверх синтепоновое одеяло. — Слегка твердовато, не твоя мажорская кровать, но, думаю, сойдет, — говорит он. — Уверен, мне будет чертовски удобно. Дерек не продолжает их разговор, решив, что достаточно поболтали, и забирается в кровать. Ложится, подкладывая ладони под затылок. Одеяло оставляет ниже пояса, не подтаскивает к подбородку, чтобы спрятаться от Стайлза. Хули, если он вздумает покушаться на его честь, Дерек может и в зубы прописать. Стайлз улыбается под нос, но все же ложится следом. Действительно твердовато и нихера не удобно, но фига с два он признается. Подтягивает одеяло выше груди, зеркально повторяет позу Дерека, пристраивая ладони под затылок. Комнату освещает мягкий свет ночника и фонарей с улицы. Так даже спокойней. Стайлз не уверен, что хотел бы оказаться в кромешной темноте, не зная, чего ожидать в следующую секунду. Однако ром Питера все равно помогает немного расслабиться. Мировой мужик, Стайлз готов это признать. За ужином они весьма отлично побеседовали. Дерек же пить ром отказался. Он вообще был очень молчалив и сдержан, даже больше, чем обычно. Но Стайлз, как и Питер, не решился его трогать. Он и сейчас не решается. Прислушивается к дыханию Дерека в нескольких метрах от него и не может подобрать слов. Однако, как ни странно, Дерек первым нарушает тишину. — Удобно? Не жалеешь, что остался? — Мне уже давно не было так удобно. — Вот и отлично. — Можешь спуститься ко мне и испробовать мой матрац. Думаю, он поудобнее твоей кровати будет. — Хера с два. — Попытка не пытка. Они снова замолкают. Стайлз созерцает тени фонарей, ложащиеся на стены и потолок и мысленно считает овец. В общем, делает, что угодно, лишь бы не размышлять о Дереке, лежащем совсем рядом в тонкой футболке и тонких пижамных штанах, не размышлять о том, какая под этой тонкой тканью горячая и гладкая кожа. Да блять. Стайлз откидывает одеяло и поднимается со своего импровизированного ложе. — Ты куда? Он замирает, поворачивается через плечо, чтобы посмотреть на встревоженного, но усиленно пытающегося скрыть это Дерека. — Хочу взять телефон и включить звук на случай, если отец будет звонить. — Ясно, — отвечает тот как можно спокойнее и безразличнее. Укладывается обратно, потому что успел подорваться и упереться в кровать локтем. Наверняка материт себя теперь последними словами за опрометчивость. Усмешка прилипает к губам Стайлза, когда он направляется в ванную, чтобы взять свои вещи. В квартире уже не горит свет, и Питер, и Кора улеглись спать. Стайлзу хватает минуты, чтобы порыться в джинсах, найти телефон и вернуться обратно. Дерек не спит, молча провожает взглядом, когда Стайлз бросает вещи на стул и ложится на матрац. Он включает звук, как и обещал, проверяет сообщения. Несколько от Скотти, одно от Пейдж, еще дюжина от левых для него людей, которые с чего-то решили, что они почти лучшие друзья. Стайлз не читает ни одно из них. Блокирует и кладет телефон рядом с подушкой. Сон не идет ни в какую. Тело пусть и разбивает приятная усталость из-за выпитого алкоголя, но мозг активен, как никогда, обрабатывает информацию, вертит ею, дотошно изучает со всех сторон. Он слышит, что Дерек тоже не может уснуть. Ворочается на кровати, то сдвигает одеяло к ногам, то снова укрывается едва ли не с головой. Стайлз не выдерживает, и после шипящего «твою же мать», предлагает: — Иди ко мне, твои пружины скрипят так, что весь дом разбудят. Скрип пружин тут же прекращается. — И с кем этот номер прокатывал? — Ты ревнивый просто до ужаса. — Заткнись. — Отвечая на твой вопрос: еще никто и никогда не выпирал меня на пол. Ты первый. — Ты мог спокойно поехать к себе домой и спать на своей огромной, мягкой кровати. — Мог. Но там нет тебя, следовательно, местечко на полу очень даже ничего. Дерек некоторое время молчит. Стайлз подумывает, что тот, грешным делом, уснул, и ему становится немного грустно, что придется коротать долгое время до рассвета в одиночестве, но скрип пружин неожиданно возобновляется, а еще через парочку секунд тело Дерека приземляется на его матраце. — Хоть одно слово — и я свалю, — предупреждает. — Я нем, как рыба. Стайлз ложится набок, складывает ладони лодочкой, подпирает щеку. Дерек лежит на спине, используя те же ладони вместо подушки. Залезать под одеяло он не решается, а свое так и оставил на кровати. Стайлз без слов накрывает его. Ну а что, про «касаться» разговора не было. На пробу перекидывает руку через живот Дерека, подползает ближе. Тот напрягается, но не отодвигается. Опускает руки по швам, позволяя это недо-объятие. В конце концов, они уже засыпали вместе. Правда, в квартире Стайлза они были вдвоем, Дерек быстро вырубился и не особо сопротивлялся объятиям, а тут в любую секунду к ним могут ввалиться заботливый дядя и младшая сестренка, да еще и отец Стайлза предупредил, что волен поднять их на ноги в любую секунду. Хер тут расслабишься. Но поспать все равно нужно. Силы им не помешают, да и отдохнувший мозг тоже. — Спи, — говорит Стайлз Дереку куда-то в плечо, касаясь губами пахнущей свежестью ткани футболки. Дерек вздрагивает, будто он вытянул его из глубоких размышлений. Поворачивает голову, встречаясь взглядом с глазами Стайлза. В полумраке они кажутся не зелеными, а темными, не разобрать, где зрачок, а где радужка. Во рту пересыхает, а сердце гулко стучит в груди. Стайлз сухо сглатывает, проклиная себя последними словами. Они почти не соприкасаются телами, но он все равно чувствует, как воспламеняется каждая клетка, как сердечный мотор заводится с полуоборота, качая горячую кровь и разнося ее по пылающим венам. Ебнуться можно. — Ты тоже спи. Голос Дерека слегка хриплый, когда он произносит это. Взгляд так и не отводит. — Не могу спать, когда рядом со мной такой горячий парень, — говорит Стайлз на полном серьезе. — Придурок. — Еще какой, — отвечает, на пробу очерчивая косые мышцы живота через футболку. Кончики пальцев обжигает, а сердце продолжает рвать грудную клетку громкими «тудум», когда кадык Дерека дергается от глотка. — Прекрати, — хрипло шепчет, перехватывая пальцы и крепко сжимая. Окей. У Стайлза есть не только пальцы. Губы сухо прихватывают кожу на скуле, ведут по линии челюсти. Стайлза прет каждую секунду. Запах Дерека дурманит голову, а на губах ощущается его вкус. Хочется ощутить его еще и на языке, пройтись им по яремной вене, прихватить мочку, скользнуть в ложбинку между ключицами. Но тело Дерека, наваливающееся сверху, слегка мешает осуществлению его плана. Особенно если учесть, что запястья заведены за голову и находятся в пальцах Дерека словно в тисках. Одно колено тот протискивает между ног Стайлза, вторым упирается, чтобы удержать вес и не придавить его. Хули с ним нежиться-то, господи. Глаза Дерека мечут молнии. Обжигающие, пиздецки темные. У Стайлза встает мгновенно от одного лишь взгляда этих глаз. Он тянется в попытке прихватить своими губами губы Дерека, но лишь мажет ими по подбородку. Так, значит. Стайлз мстительно прикусывает кожу на кадыке, слыша, как Дерек шипит сквозь зубы. Но зато глаза возвращаются. Что за глаза, что за скулы, что за охуенный рот. Стайлз готов молиться им вслух. — Тебе мало твоего дружка? — рычит Дерек, обнажив зубы. Стайлз ебнутый, потому что от этого рыка его тоже вставляет нехило. — Ты так намекаешь, что будешь слишком громким? Выражение лица Дерека обещает ему немедленную и кровавую расправу. — Ты больной на всю башку. — Мы оба не хотим спать, предлагаю потратить время с пользой. К тому же, после физической активности легче уснуть. Это не я придумал, это физиология. Постараюсь быть максимально тихим. Ну давай же, соглашайся, нам это нужно. Выпусти пар, злость, усталость. Отпусти себя, в конце концов. У Стайлза чувство, что это не его руки сжимают тиски, это Дерек сам себя сдерживает, причем на постоянной основе. — Хочу прикоснуться к тебе. Не против? — спрашивает, облизывая губы. Тиски на запястьях сжимаются сильнее, а затем неуверенно ослабевают. Ладони Дерека упираются по обе стороны от головы Стайлза, пальцы впиваются в подушку. Стайлз осторожно задирает его футболку, оглаживает горячую кожу поясницы, легко ведет ногтями по позвоночнику, вынуждая Дерека выгнуться и стащить футболку через голову, отбросить ее куда-то в сторону. Скользит пальцами по лопаткам, по выступающим позвонкам на шее, ныряет в отросшие пряди на затылке, сжимает их. Дыхание Дерека учащается, и он прикрывает глаза, позволяя Стайлзу касаться, гладить с нажимом, изучать, невесомо царапать напрягшиеся мышцы живота. Дерек не смотрит, а Стайлз не может оторвать голодный взгляд. Он пожирает каждый изгиб, каждую выпуклость мускулов, линию приоткрытых губ, румянец на острых скулах. — Ты чертовски красив, — шепчет саднящим голосом. И Дерек слегка хмурится, но ничего не говорит, не препятствует шарящим по его телу рукам. Стайлза ведет, он смелеет, вдыхая их разгоряченный, смешанный запах. Приподнимается, влажно целует место укуса на кадыке, лижет соленую кожу, втягивает ее в рот. Дерек сдавленно матерится, а потом подминает под себя, больше не заботясь о том, что может раздавить Стайлза. Обхватывает за затылок, врезается ртом, сразу глубоко проникая языком, удерживает крепко, не давая увернуться. Ха, блять, будто бы Стайлз собирался. От жесткого поцелуя саднят и щиплят губы, даже челюсть слегка ноет, но ему глубоко насрать. Колено Дерека давит настойчивее, заставляя раздвинуть ноги. Стайлзу слегка (очень) непривычно и дикое желание опрокинуть и навалиться самому на секунду оглушает, потому что этого хочется очень сильно — ощутить гибкое, сильное тело под собой, опуститься поцелуями по грудным мышцам, животу, пометить его всего и губами, и зубами, и языком. Но Стайлз сдерживается, позволяя Дереку стиснуть свое бедро, толкнуться, притереться, жарко выдохнуть куда-то в углубление за ухом, сомкнуть зубы на мочке. Ему так привычнее, наверное, именно так он делал это с девчонками. Стайлз чувствует по уверенным движениям рук, сжимающих ягодицы, толкающих на себя, что так оно и есть. Но лучше бы подобные мысли не терзали мозг. Стайлз не контролирует, просто сильнее, чем следовало, сжимает коленями бока Дерека, напоминая, что под ним далеко не девчонка. И тот поднимает глаза, расфокусированным, словно бы обдолбанным взглядом вглядывается в его лицо. — Все в порядке? Я сделал больно? — Можно еще больнее, — ухмыляется Стайлз, стискивает пальцы в волосах на его затылке в кулак. — Не рассыплюсь. Теперь моя очередь. Дерек непонимающе смотрит на него, но все же приподнимается на руках, а после возмущенно хрипит «эй», когда Стайлз, пользуясь его замешательством, оказывается сверху. — Тебе понравится, — усмехается он, дергая бровями и, не дожидаясь, пока Дерек снова возмутится, покрывает влажными поцелуями линию челюсти, шею, яремную вену, прикусывает ключицы, стараясь оставить отметины, и ладонь Дерека опять оказывается на его затылке, держит несильно, но ощутимо. На самом деле, Стайлз не так уж сильно убежден, что Дереку понравится. Наверное, он будет тащиться даже сильнее него самого. Но мысль о девчонках под Дереком, тех самых, которые обхватывали, сжимали бедрами, закидывали скрещенные в лодыжках ноги на поясницу, когда он совершал поступательные, головосносящие движения, не дает покоя. Сука. Стайлз знал, что он ревнивый собственник, но и не подозревал, что настолько. Перед глазами все еще стоит воркующая Пейдж, ладная, мягкая, с выпуклостями где надо, со стройными ногами и пухлыми губами. Наверняка Дереку раньше нравились такие девчонки. Не исключено, что нравятся и сейчас. Стайлз понимает, что не должен думать об этом, и вообще он звучит донельзя жалко, он же, блять, уверен в себе. Уверен до тех пор, пока это не касается Дерека. Он пытается вытолкнуть эти мысли прочь из головы, губами скользя по грудным мышцам, надавливая языком, зубами захватывая чувствительные соски. Кожа Дерека покрывается крупными мурашками, и он матерится, а еще, кажется, грозит расправой. Но Стайлз лишь ухмыляется, опускаясь ниже, языком исследуя напрягшиеся линии пресса, пробует на вкус, запоминает, едва контролируя порыв впиться зубами, чтобы остались следы. Иногда, конечно, все же не сдерживается, и зубы смыкаются на чувствительной коже тазобедренных косточек. Пальцы Дерека тут же зарываются и путаются в волосах на загривке, а сам он сдавленно выдыхает, проглатывая стон. Стайлз был бы не против услышать, как тот стонет, господи, он так сильно хотел бы это услышать. Но они обязаны быть тихими. Он-то будет, а вот Дерек… Если честно, Стайлзу слегка поебать, но он постарается быть максимально аккуратным ради него. Однако он даже не успевает перейти к самому главному, всего лишь опускается головой еще ниже, чтобы прочертить языком след от пижамных штанов, когда Дерек цепко хватает его за шею и подтягивает выше, на уровень обалдевших, горящих возбуждением глаз. — Ты что творишь? — шепчет-хрипит он. — А на что похоже? Целую. — Ты понял, о чем я. — Ты не пробовал просто расслабиться и получать удовольствие? — Меня и так все устраивает. Стайлз хмыкает, упирается своим лбом в лоб Дерека. — Окей. Мы просто попробуем. Если тебе не понравится — я остановлюсь. Идет? — Я не хочу, чтобы ты… — А я хочу. Ты можешь хоть иногда не быть таким занудой и взять от жизни то, что тебе дают? Дерек борется с самим собой, это видно по его глазам. В принципе, Стайлз и не ожидал, что все будет просто. Они все еще привыкают друг к другу, притираются. Для них обоих это в новинку. — Послушай, — Стайлз обнимает щеки Дерека, гладит по выпирающим скулам. — Я не буду спешить. Остановишь меня, если тебе будет некомфортно, противно, неприятно. Ладно? — Прекрати меня уламывать, — огрызается Дерек. — Тогда расслабься и получай удовольствие. — Иди на хер. — Ну, к такому я еще не готов. — Бля, — Дерек тяжело вздыхает и прикрывает глаза скрещенными в запястьях руками. У него горят щеки и уши. Стайлз принимает это как условный сигнал. Стаскивает свою футболку через голову, а потом опять опускается ниже, кожей проезжаясь по коже. Это охуеть приятно. И, кажется, Дереку это тоже нравится, потому что его дыхание сбивается. То ли еще будет. Не сказать, что Стайлз сильно знает, что и как нужно делать. Но желание сильнее страха облажаться, поэтому, когда твердый член упирается ему куда-то в линию челюсти, он теряется лишь на секунду, после чего продолжает выцеловывать низ живота Дерека, вслушиваться в его хриплое, совсем сорвавшееся к чертям дыхание. И собственная власть над телом Дерека, понимание, что это от его поцелуев того так трясет и колотит, придают уверенности приспустить ткань пижамных штанов, освобождая твердый, налитый кровью член. Дерек замирает. Кажется, перестает на миг дышать. Стайлз облизывает губы, не до конца понимая, с чего стоит начинать. Он смотрел гейскую порнуху, он далеко не невинный агнец, но одно дело видеть, а другое — проделывать собственным ртом. — Ты сможешь остановить меня в любую секунду, — напоминает, хотя не факт, что Дерек вообще слышит его в данный момент. Его глаза по-прежнему закрыты, грудная клетка тяжело опускается и поднимается, мышцы живота подрагивают, у него даже пальцы дрожат. Он максимально беззащитен и уязвим сейчас, Стайлз никогда не видел его таким. Но самое важное, Дерек доверяет ему, доверяет, позволяя делать со своим телом все, что Стайлз пожелает. И он решается. На пробу лижет языком головку, слизывая терпкую смазку. Не так и страшно. Наоборот. Офигеть интимно и приятно. И тихий стон Дерека побуждает обхватить губами, легко вобрать в рот. Глубоко не получается, только наполовину длины, головка упирается Стайлзу в щеку, оставляя терпкий, солоноватый вкус. Собственный член ноет, натягивая ткань пижамных штанов. Стайлз и не ожидал, что это будет так возбуждающе. Он втягивает щеки, помня, что так особенно приятно, надавливает языком на выступающие венки. Дерек хрипло что-то выдыхает и кладет ладонь на макушку, толкаясь бедрами. Хорошо, что не глубоко, потому что Стайлз не профи, рвотный рефлекс никто не отменял. Но Дерек держит себя в узде. Стайлз чувствует, как дрожит его ладонь и низ живота, и знает, как тяжело не сорваться на бешеный ритм. Он расслабляет губы и горло, позволяя войти глубже, а еще очень сильно надеется не цапнуть зубами, потому что помнит, что это больновато. Дерек толкается осторожно и медленно, поглаживает пальцами позвонки на шее, и Стайлзу так нестерпимо хочется ощутить его руки на себе, а еще лучше — в штанах. Проклятье, как же сильно он хочет кончить от его рук. Стайлз впивается ногтями в оголенное бедро Дерека, разрешая, говоря — можно, нужно. Отпусти себя, стань свободным, позволь себе быть настоящим. Откройся мне, поверь мне, я тот, кто тебе нужен. Перестань убегать. Забудь о проблемах, забудь обо всем, что ломает тебя, делая подсечку за подсечкой. И Дерек отпускает, двигаясь рвано, дыша сквозь приоткрытые зубы. А Стайлз забывает, что ноет челюсть, что слюна стекает по подбородку, что саднит в уголках губ. Все это так не важно, черт, совершенно не важно. Плевать на собственное удовольствие, плевать на всех, кто был до, на девчонок этих, у Стайлза ведь их тоже было немало. И сколько бы он не строил вокруг себя стен, сколько бы Дерек не выпускал защитных колючек, это не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме них двоих. Дерек все же не удерживает тихий стон, когда Стайлз посасывает головку, когда языком выписывает узоры. — Я сейчас… Стайлз не сразу разбирает слова, сдавленный шепот на грани стона. Но пальцы Дерека сжимаются на шее, отодвигают, тащат вверх. Он не успевает как следует посопротивляться, Дерек затыкает его рот глубоким, сильным поцелуем. А потом судорожно выдыхает, упирается лбом, прикрывая глаза. И Стайлз осознает, зачем он это сделал, зачем остановил. Легкое разочарование заполняет грудную клетку. — Не надо было… — Нифига. Это ты не обязан был. Дерек все еще дышит с трудом, облизывает покрасневшие, искусанные губы. На щеках у него жаркий румянец, а глаза лихорадочно блестят, когда он смотрит на Стайлза. Смотрит так, как еще не смотрел. И Стайлз готов поклясться, что ничего красивее он в своей жизни не видел и вряд ли уже увидит. — Почему? Тебе было противно? Или неприятно? — Нет, блять. Нет, — Дерек ложится на спину, потирает лоб. — Я подумал, что противно будет тебе. — То есть, взять в рот — не противно… — Ты можешь хоть иногда помолчать? — раздраженно отзывается Дерек, снова поворачиваясь к Стайлзу. — Пожалуйста. И это действует. Стайлз затыкается. А Дерек вдруг притягивает его за талию, обнимает, вжимает в себя. Целует во влажный висок, трется носом у линии роста за волос. — Я не хотел, чтобы ты останавливался, — все равно сообщает Стайлз ему в плечо. — Господиии. Мы можем закрыть тему? — Ладно, но в следующий раз я цапну тебя зубами, чтобы ты не успел вытащить. Да бля. Стайлз вздрагивает, как заяц, попавший в силки, когда ладонь Дерека ныряет за пояс пижамных штанов и обхватывает его член. — А так пиздеть у тебя получится? — хрипло интересуется возле его ушной раковины. — Я могу пиздеть в любом состоянии. Не стоит меня….Ох, черт… Он бодает лбом Дерека в плечо, кусая губу, чтобы не застонать во весь голос, когда тот делает скользящее движение вверх-вниз, оголяя чувствительную головку. Стайлзу кажется, что он и нескольких секунд не продержится и позорно кончит, настолько на пределе. — Не стоит тебя что? — спрашивает Дерек, задевая горячими губами его ухо. — Недооценивать. Я хотел сказать именно это. Но ты, садист хре… Он впивается зубами в заботливо подставленное плечо, потому что большой палец надавливает на головку, собирая смазку и размазывая по члену, чтобы движения получились влажными, скользящими, выворачивающими наизнанку. Мурашки собираются внизу поясницы, судорогами сокращают низ живота, заставляют пальцы на ногах поджиматься. Стайлз так близко к тому, чтобы кончить. Всего одно выжимающее движение рукой. Но Дерек медлит, оглаживая, надавливает на вены, не касаясь пульсирующей головки. Садюга. Херов садюга. — Ну же, долго будешь издеваться? — Стайлз хочет раздраженно, но получается почти умоляюще. Пофиг. Стайлз на грани, чтобы действительно умолять. Но Дерек утягивает его губы в бешеный поцелуй, и они торопливо стукаются зубами, сплетаются языками. И получается много слюны, и немеет рот, и Стайлз думает, что и от поцелуя тоже кончить неплохо, но Дерек снисходит — и скользит, выжимает, плотно и влажно, жарко и охуеть приятно. Стайлза разбивает оргазмом так, что он на несколько секунд слепнет и глохнет, продолжая рвано двигаться и выплескиваться в кулак Дерека. Тот обнимает Стайлза, позволяя прийти в себя и вернуться в чувства. Молчит, в отличие от некоторых, чтобы не разрушить момент. Или просто устал и вырубился, судя по умиротворенному дыханию. Стайлз отклоняется назад, чтобы заглянуть ему в лицо. Но Дерек не спит. Смотрит на него из-под полуопущенных ресниц. Глаза у него все еще поблескивают в полумраке, но уже с долей осознанности. — Скажешь что-то — и я выставлю тебя за дверь. Будешь спать на коврике в ванной. — Молчу. Хоть это и очень трудно. Стайлзу хочется болтать, сочинять оды дерековым рукам, губам, глазам, даже члену. О, он бы сочинил ему целую поэму. Дерек спихивает ногой одеяло с матраца, все равно оно им не понадобилось, и поднимается, подтягивая пижамные штаны. Стайлз ощупывает взглядом литые мышцы его спины, линию позвоночника, узкие бедра. Гребаное совершенство. Он бы не отпускал его с кровати сутками, будь у него такая возможность. Но ее нет. И вряд ли будет. Стайлз вспоминает, совсем некстати, неужели другого времени не нашлось, черт подери, отцовское «помни, что стоит на кону», и бабочки, парившие в животе, дохнут, как от дихлофоса. Он придумает, как выкрутиться, обязательно придумает. Просто надо еще немного пораскинуть мозгами. — Я же не болтал, — говорит он, чтобы переключиться. Дерек останавливается возле шкафа, открывает дверцу, шарит рукой по полкам. — Я не собираюсь спать в изгвазданных штанах. — Можешь спать без них. Не оборачиваясь, вытягивает средний палец. Стайлз довольно ухмыляется, подтыкая ладонью щеку. Дерек снова напоминает обычного Дерека. Плечи расслаблены, исчез потухший взгляд. У них еще будет время грузить себя проблемами. Пока затишье — надо переключаться, переключаться на более приятные вещи, чтобы не сойти с ума. В свое время это помогло Стайлзу. И он очень сильно надеется, что у него получилось хоть немного переключить Дерека. А если нет...Ну что же. Ночь длинная. Он не знает, где там сейчас шатается Клайв, но вряд ли где-то близко, иначе отец бы давно их предупредил. Может, занят тем, что чмырит кого-то другого. Но Стайлз уверен, что тот вернется, обязательно. Он знаком с таким типом моральных уродов. Они не умеют прощать, это у них в генах просто не заложено. Стайлз и сам не замечает, как начинает грузиться. Ну бля. Отлично просто. Теперь ему самому надо переключиться. — После оргазма ты нежный, как котенок. Надо почаще практиковать. Вдруг и в обычной жизни таким станешь. Он лениво уклоняется от брошенной в него футболки, чувствуя, как на лице расползается ухмылка. — Ладно тебе, детка, не будем ссориться. Иди ко мне, — похлопывает ладонью по матрацу. Иди ко мне и вытряхни все ненужные мысли из моей головы. — Ложись без меня, — отвечает Дерек, вешая на плечо полотенце.— Я в душ. Все равно не усну. Стайлз его прекрасно понимает. Поэтому продолжает болтать, боясь того, что Дерек уйдет, а он останется на сожрание своим мыслям: — Неужели моя теория дала сбой? Можем попрактиковаться еще и в душе. — Сам попрактикуйся, но в одиночку и здесь. Теоретик хренов. — После твоих рук…. Закончить Стайлзу не дают. Дерек сжимает пальцами его подбородок и затыкает своими губами. Затыкает так, что Стайлз снова плывет, путая, где небо, а где земля. В душ к утру Дерек так и не попадает.