Это может быть интересно

Дерек надавливает пальцами на веки, потирает их в попытке прогнать резь, но ничего не получается. Глаза все равно печет из-за недосыпа, а в висках неприятно давит. Он широко зевает, смотрит через кухонное окно на улицу. Сквозь темно-серую прослойку облаков выглядывает голубое покрывало неба, которое едва-едва успело зажечься рассветом. Город еще спит. Один только Дерек-долбоеб подорвался на ноги ни свет ни заря. Стайлз все еще дрыхнет, и он не стал его будить. Пусть дрыхнет и дальше. Дерек не уверен, что ему хватит смелости смотреть на его подьебливую, довольную рожу после вчерашней ночи, если они будут только вдвоем. Щеки вспыхивают, и Дерек матерится сквозь зубы. Он всеми силами пытается думать о чем угодно, лишь бы не вспоминать, что с ним вытворял Стайлз, потому что как только образы прошедшей ночи то и дело вспыхивают в подсознании, низ живота судорожно сжимается, а сердце лупит в груди как бешеное. Ну нафиг. Дереку хватает проблем, чтобы париться еще и из-за того, что между ними произошло. Чему он позволил произойти. В конце концов, по-настоящему стоит переживать лишь из-за того, что больной на голову Клайв желает отомстить ему любой ценой. А в том, что это действительно так, Дерек не сомневается ни единой минуты. Он слишком хорошо его знает, чтобы понимать: тот предательства никогда не прощал, и Дерек не станет исключением. Однако он решает, что достаточно погрузил себя этим вчера, чтобы угробить все утро в мрачном ожидании расправы. Стайлз сказал ждать, и Дерек, сжав зубы, будет ждать, потому что понимает — он единственный сейчас на его стороне. Если не выгорит план с отцом-супергероем, Дереку ничего не останется, кроме как взять биту и пойти проломить Клайву голову, чтобы тот оставил его семью в покое. А пока он открывает дверцу шкафчика, чтобы найти кофе и взбодриться после бессонной ночи. Но, к его привычному везению, обнаруживает только черный чай и матчу, которую притащил Питер из своего путешествия. Упирается ладонями в столешницу, опускает голову, раздраженно-устало выдыхая. Шаги слышит не сразу. Понимает, что не единственный, проснувшийся ни свет ни заря, когда рядом звучит сиплый голос Питера: — Плохо спалось? Он вздрагивает всем телом и кидает взгляд через плечо, замечая сонную и помятую после вчерашней попойки со Стайлзом рожу. Хмурится, убирая руки со столешницы, и оборачивается, опираясь на нее поясницей. — Лучше, чем тебе, — хмыкает. — Голова не сильно болит? — Запомни одну умную вещь, дорогой мой племянник, от хорошего, качественного алкоголя голова не болит. — Вы пили ром за двадцать баксов. — Вот поэтому не повторяй мою ошибку и покупай хороший, качественный алкоголь, — стонет Питер, растирая массажными движениями виски. — Где Стайлзи? Может, он поправит здоровье вместе со мной? — И не мечтай, — вырывается у Дерека прежде, чем успевает как следует раскинуть мозгами. Господи, ему срочно нужен кофе. Питер вздергивает бровь и ухмыляется. — Ревнуешь? Сердце Дерека пропускает удар, когда он предполагает о самом худшем (например о том, что нихуя они со Стайлзом не были ночью тихими), но тот продолжает говорить, не обращая внимания, как в лице меняется племянник. — Расслабься, Стайлзи — занимательный малый, но я не забыл о вас. Сегодня можем организовать семейный день. Вы прогуляете школу, а я приготовлю что-то пожевать, и завалимся смотреть футбол. Что скажешь? Семейный день, как же. Питер всегда организовывает его, когда пропадает где-то неделями, а то и месяцами, надеясь, что таким образом искупит свою вину. Но Дерек никогда не имел никаких обид из-за того, что тот продолжает жить своей жизнью, а не превратился в мамашу-наседку для племянников. Питер и сам как тот подросток, который носится по миру в поисках новых впечатлений и приключений на свою задницу, когда ему нянчиться с детьми. Тем более, Дерек почти на сто процентов уверен, что вполне в состоянии справиться сам. Питер не всегда будет с ними. Отец с матерью вот тоже не смогли. Надо быть готовым ко всему. Главное, Питер без проблем согласился стать их опекуном после пожара в родительском доме и не позволил Дереку и Коре попасть в приемные семьи. Дерек считает, что этого больше, чем предостаточно. — Не знаю. Может быть, — неуверенно отвечает он. Было бы проще ответить, если бы Дерек хоть примерно догадывался о плане отца Стайлза и вообще понимал, что тот за тип-то такой. Но Стайлз не любит о нем говорить, для него это тема за семью замками, а Дерек не лезет в душу, когда его об этом не просят. Хули, он бы тоже не хотел рассказывать о человеке, который, если ему что-то не понравится, может врезать по роже собственному сыну. Питер скребет ногтями щетинистый подбородок и кивает. — Ладно. Посмотрим, как там получится. Кстати, я наткнулся на просроченные счета, я мог бы… — Нет, — отрезает Дерек, не дослушав до конца, потому что и так понимает, что хочет сказать Питер. — Я разберусь сам. Бля, он даже забыл о них, до тех пор, пока Питер не отрезвил и не вернул в реальную жизнь. Дерек настолько вмазался в отношения со Стайлзом и проблемы с Клайвом, что просто забыл про все остальное. — Я знаю, что ты до чертиков самостоятельный и упрямый, но я тоже живу в этом доме, так что… — Тебя не было три месяца. И счета, по сути, должен оплатить я, ты ведь даже здесь не жил. — Весь в мать, — закатывает Питер глаза. Тяжело вздыхает и подвигает Дерека плечом, заглядывая в тумбочку. Достает свою матчу (отвратительное пойло), захлопывает дверцу. Смотрит серьезно, даже забыв привычно ухмыльнуться. — Давай ты построишь взрослого и самостоятельного в другой раз, ладно? Хочешь, оплатишь счета за следующий месяц. Я не только твой опекун, я еще и опекун Коры, а я не позволю, чтобы у нее исчезла крыша над головой, потому что ее братец забывает, что он не всемогущий подросток. — Тебя не волновало, что я подросток, когда ты свалил на свои гребаные Сейшелы, — огрызается Дерек, впиваясь пальцами в столешницу. Он не хочет заводиться. В смысле, сам ведь сказал, что его не волнует то, что Питер часто исчезает. Но чего он терпеть не станет, так это высказываний о том, что не заботится о благополучии Коры, желая почесать свое самолюбие. Все совсем, черт подери, не так. Питер виновато морщит лоб, растирает его пальцами. Кладет ладонь Дереку на плечо, сжимает. — Признаю, ты очень смышлёный и ответственный подросток, который заботится о сестре, когда ваш опекун пропадает на некоторое время. Я просто хочу помочь. Это грех смертный, что ли? Кстати, где Камаро? Дерек опускает взгляд, поджимает губы, чувствуя, как краснеет и злится из-за этого. — В гараже. Бензин кончился, не хотел, чтобы ее разобрали по частям, пока будет стоять под домом. Но я решу эту проблему, — добавляет, вскидывая глаза и упрямо стискивая челюсти. Питер благосклонно хмыкает, треплет его по макушке. — Знаю, что решишь. Ладно, давай так. Ты решаешь проблему с Камаро, а я со счетами. Разделим обязанности, все по-честному. Как ты на это смотришь? По-честному, ага. По счетам заплатить — вывалить несколько сотен долларов, а на Камаро придется потратить максимум несколько десятков. Но Питер смотрит очень пристально и с немой просьбой во взгляде: ну не выебывайся, я же со всей душой. Дерек прячет руки в карманы спортивок, избегая смотреть на него, когда отвечает: — Окей, позже разберемся. Питер притягивает его за голову и смачно целует в макушку, затем отвешивает шутливую оплеуху. И отворачивается, чтобы Дерек не засек изменившееся выражение лица. — Так, я в душ, пока не проснулась Кора. Не то целый час буду караулить ее под дверью. Сделай мне матчу, будь добр. Спасибо. Дерек фыркает в его удаляющуюся спину. Вот засранец. Но все же достает любимую чашку Питера, которую тот не меняет вот уже года два, включает чайник. И, насыпая отвратительную матчу в чашку, Дерек находит в себе смелость мысленно признаться — черт подери, он скучал. Но фига с два он признается в этом лично засранцу Питеру. Фига с два.

***

Время переваливает за восемь утра, и Дерек все же решается вернуться в свою комнату после того, как принимает душ. Кора реально занимает ванную на целый час, и ее потом не выгнать оттуда даже под страхом смертной казни. Хорошо, что она еще спит. А Стайлз уже нет. Он сидит на матраце, упершись одним локтем в разведенное колено, и задумчиво пропускает волосы на затылке сквозь пальцы. Его напряженный взгляд сосредоточен на телефоне, зажатом во второй руке. Стайлз не сразу слышит, что Дерек пришел. Быстро печатает что-то по дисплею, хмурясь и кусая губы. И лишь когда Дерек прикрывает за собой дверь, резко поднимает голову. Увидев его, тут же расплывается в радостной ухмылке, но глаза остаются серьезными. — А я подумал, что ты бросил меня и сбежал. — От тебя все равно далеко не сбежишь в собственном доме. — Я бы не стал так тебя недооценивать. — С кем переписываешься? — кивает Дерек подбородком на телефон в руке Стайлза, прерывая бессмысленную болтовню и сразу переходя к сути. — С девчонкой. Очень симпатичной девчонкой. Дерек раздраженно закатывает глаза, перебарывая желание съездить влажным полотенцем по самодовольной роже. — Попизди мне еще тут, — ворчит он, но полотенце, на всякий случай, сжимает крепче. Стайлз глубоко вздыхает, понимая, что отвертеться не получится, откладывает телефон и растягивается на матраце. Дерек пытается не пялиться на то, как проступают мышцы на оголенном животе. Чего этот придурок не оделся вообще, когда проснулся. — Переписывался с отцом, — все же нехотя произносит он. — И у меня для тебя две новости. Одна хорошая, а вторая не очень. С какой начать? — Пофиг, — отвечает Дерек. Конечно же, это не так. В первую очередь он хочет услышать плохую, чтобы знать, чего ожидать и к чему быть готовым. Но у Стайлза свои планы на этот счет. — Хорошая — мы сегодня не идем на занятия. Плохая, — продолжает он, — мы не можем покидать твой дом до тех пор, пока отец не позволит. Но мы придумаем, чем себя занять, ведь так? Стайлз перекатывается набок, подпирает ладонью щеку и двусмысленно дергает бровями. Он пытается вести себя, как обычно, ухмыляется, стебется, но Дерека не так легко провести. — Клайв объявился? — Если ты о том, караулит ли он нас под окнами, то нет, — отзывается Стайлз, ложится обратно на спину и растирает ладонями бледное лицо. Вся беззаботность испаряется как по щелчку пальцев. — Отец сказал, что не хочет перекидывать людей из одного места на другое, потому что нашим жопам не сидится на месте. Да и малая вероятность, что Клайв будет поджидать под школой, слишком много людей. А мы ведь хотим взять его на горячем, так что смирно сидим здесь и ждем, пока он объявится. В принципе, Дерек не сказал бы, что этот план так ужасен. Он не хотел тащиться в школу, бессмысленно сидеть на занятиях и переживать из-за того, когда же Клайв решит явиться собственной персоной. Но с другой стороны, Дерек надеялся попасть на работу. Гоббс наверняка успел уволить его за два дня прогула. Дерек знает, что ему не так легко найти замену, он работал за троих человек вместе взятых, так что если хорошо попросит и пообещает впредь не прогуливать, тот поворчит, обматерит, но примет обратно. Как бы Питер не пытался помочь, Дерек не хочет зависеть от его денег. Он должен был сам оплатить счета, а не дожидаться подачек. — Он может и под забегаловкой ждать. Там я бываю чаще, чем дома. Твой отец вообще знает, что я там работаю? Стайлз хмыкает, задумчиво водит указательным пальцем по месту на губе, куда приложился кулаком его отец. Дерек некстати вспоминает, как эта шероховатость ощущается под языком. — Мой отец теперь знает о тебе все, можешь не сомневаться. Дереку от этих слов становится не по себе. Он ведет плечами и хмурит брови. Неужели действительно все? Дереку нечего стыдиться (окей, есть). Он не раз попадался на мелких правонарушениях, в участке уже года три как заведено на него дело, которое регулярно пополнялось, пока он тусил с Клайвом. Правда, Дерек завязал с этим, и уже несколько месяцев был чист. Однако это не отменяет очевидный факт, что ему пиздецки не нравится то, что отец Стайлза роется в его прошлом. — Так ты не хочешь рассказать мне, в конце концов, чем он занимается? — раздосадовано интересуется Дерек, складывая руки на груди. — А ты не догадываешься? — вопросом на вопрос отвечает Стайлз. Приподнимается на локтях, скользя по Дереку пронзительным взглядом. — Давай оставим эту тему на потом, ладно? Я хочу сходить в душ и выпить кофе, а потом можно и поболтать о том, чем занимается мой всемогущий отец. Ты не против? Дерек хочет поспорить, но Стайлз выглядит тотально усталым и измотанным. Под глазами залегли глубокие тени, скулы выпирают, натягивая гладкую кожу, и Дерек подумывает спросить, когда тот начнет жрать, как все нормальные люди, а не курить одну за другой. — Валяй, — говорит он, отходя от двери и освобождая путь. Стайлз встает, поправляя низко сидящие на узких бедрах пижамные штаны. Потягивается, заводя руки за голову, отчего напрягаются косые мышцы живота, и проступает пресс. Дерек чувствует, как жаром дует за шиворот, и отводит взгляд. Ну бля. Нашел время. — Я быстро, не сбегай, — Стайлз ерошит волосы ему на затылке, когда проходит мимо, и Дерек давит иррациональное желание подставиться под ласкающую руку. — Кора может проснуться в любую минуту. Дверь хоть запри. — Я люблю, когда на меня смотрят. Дерек не вмазывает ему полотенцем лишь потому, что Стайлз успевает закрыть дверь прямо перед его носом.

***

Диван в гостиной никогда не казался Дереку настолько тесным и маленьким. Он забивается чуть ли не в угол, избегая загребущих рук и ног Стайлза, который раскинулся на диванных подушках и хрустит попкорном. Кора сидит у него под боком, и ее ничуть не смущает то, что места катастрофически мало. Они едят попкорн из одного бумажного пакета и выглядят как влюбленная парочка, которая пришла посмотреть фильм, а с ними затесались два их непутевых дружка. Дерек не то чтобы ревнует, но его сильно смущает, что эти двое так легко нашли общий язык. Кора всегда держала его на расстоянии, а со Стайлзом сейчас хохотала и болтала, будто знает тысячу лет. Пиздец. Дерек несколько раз недовольно сопит, когда Кора хохочет в очередной раз, роняя голову Стайлзу на плечо, но ловит на себе насмешливый взгляд и, скрежеща зубами, усиленно втыкает в экран телевизора, где Ди Си Юнайтед и Колорадо Рэпидз мочат друг друга на поле. Дерек понятия не имеет, как у Стайлза получается так быстро влиться в любую компанию и вскружить голову всем вокруг. И Питер, и Кора приняли его, словно нового члена семьи, никто из них даже не спросил, почему Стайлз ошивается у них дома до сих пор. Кажется, они наоборот только обрадовались, что он никуда не свалил. Порой Дерек думает, что не зря возле него постоянно толпа народа. Рядом со Стайлзом хочется находиться, на него хочется смотреть и слушать, даже если он говорит полную херню. Смотреть хочется сильнее всего, и у Дерека иногда настолько отключается мозг, что он не воспринимает его болтовню, а тупо пялится, наблюдая за уверенными движениями гибкого тела и мимикой лица. За лукавым прищуром карих глаз, за плутовато растянутыми в усмешке губами, за нахмуренными бровями и морщинкой между ними, в те редкие моменты, когда Стайлз бывает серьезным. Иногда он глубоко уходит в себя, думая о чем-то своем, вроде бы и усмехается, но глаза застывшие и пустые. Привычка, которую он, наверное, оттачивал годами — притворяться, что находишься в реальности, в то время, когда мысли парят в совершенно другом направлении. — Я бы не отказался от пивка, — говорит Питер, похлопывая себя по плоскому животу. — Кто-нибудь еще хочет? Кора, вопрос не к тебе, ешь свой попкорн. Кора закатывает глаза. — Не сильно и хотелось, — отвечает и закидывает в рот горсть хрустящей кукурузы. — Захвати и мне, дядюшка. Кто бы сомневался, что Стайлз не откажется. Питер снисходительно улыбается на «дядюшку», и, черт подери, кажется, ему даже нравится это прозвище. Мир сходит с ума, когда Стайлз оказывается где-то поблизости, к чертям слетает со своей оси. — Я пас, — бормочет Дерек. — Сухой закон? — не упускает возможности подъебнуть Стайлз. И опять же — кто бы сомневался. Ухмыляется в угол рта, закидывает руку на спинку дивана, но Дерек ощущает, как кончики пальцев задевают его шейные позвонки. Ну что за мудак. Кожа тут же вспыхивает в том месте, где к ней прикасались пальцы Стайлза, покрывается мурашками, а на шее приподнимаются волоски. — Дерек буйный, когда выпьет, — отмахивается беспечно Питер, игнорируя убийственный взгляд племянника в свою сторону. Поднимается, стуча ладонью по бедрам. — Ладно, я мигом. Стайлз не спешит убирать руку, когда Питер сваливает на кухню греметь бутылками в холодильнике. — Буйный, значит, — елейно протягивает, снова поглаживая пальцами его шею. Дерек двигает челюстями, мельком косится на Кору. Сестра продолжает жевать попкорн и смотреть футбол, но он прекрасно знает, что прислушивается, о чем они тут болтают. Она любопытная просто до ужаса. Дерек и девчонок-то в дом никогда не приводил по этой же причине. Но вот со Стайлзом все пошло наперекосяк. Во-первых, он не девчонка. Во-вторых, Кора от него без ума. Дерек без понятия, как она отреагирует, если вдруг узнает, что Стайлз далеко не его «приятель по баскетболу». — Хватит зубоскалить, — негромко огрызается он, передергивая плечами. Стайлз усмехается себе под нос, и пальцы скользят выше, зарываются в волосы, легко массируют кожу головы. Дерек разрывается между желанием прикрыть глаза и позволить Стайлзу сладкую пытку, и желанием вывернуть ему руку и впечатать мордой в диван. Засранец. Диван кажется еще более тесным, и Дереку уже некуда отодвигаться, разве что на пол. У Стайлза невозмутимая рожа, ощущение, что он чертовски внимательно смотрит футбол, но в то же время пальцы бессовестно пробираются под толстовку Дерека, касаясь оголенной кожи. В глотке пересыхает, а сердце грохочет где-то в висках. Совсем рядом сидит Кора, их разделяет только Стайлз, который решил, что сейчас самое время повыебываться и пустить гулять строй мурашек по позвоночнику Дерека. К его счастью и спасению, возвращается Питер, и Стайлз убирает руку, чтобы взять пиво. Ему же лучше. Что за дурацкая привычка трогать, когда рядом есть люди, способные засечь их в любую секунду. Стайлз будто бы специально делает это, специально рискует, хренов адреналиновый наркоман. Ощущение, что ему до усрачки нравится ходить по лезвию ножа, находиться так близко к границе, которую вроде бы уже и нарушил, а вроде бы еще придерживаешься ее мизинцем левой ноги. — Я сгоняю за колой, — хрипит Дерек, подрываясь. Он чувствует на себе внимательный, пронзительный взгляд, но успешно на него забивает. Нахрен все это. Лучше пересидит себе спокойно на кухне, а эта новоиспеченная семейка пусть смотрит футбол. — Надо было сказать мне, я бы захватил! — крик Питера нагоняет его уже на середине дороги к кухне, но остается без ответа. Дерек быстро минует коридор, дверной проем и останавливается возле холодильника. Резко дергает дверцу на себя, отчего звенят бутылки пива на боковой дверце, ударяясь друг о друга. Колы, ясное дело, не находит. Идеально. Ни кофе, ни колы, ни душевного спокойствия. Он аккуратно закрывает холодильник, чтобы не разбить к чертям пиво Питера, иначе огребет. Словесно, разумеется. Но порой лучше не нарываться, чтобы не выслушивать его нотации. Это дело Питер любит — поболтать и промыть мозги по пустякам. Еще и убирать потом придется, нафиг надо. Подпирает холодильник спиной, с нажимом ведет ладонями по лицу, мечтая о том, чтобы усталость и раздражение скатились с него прозрачной пленкой, которую можно просто снять и выбросить в мусор и ни о чем не переживать. — А говорил, что не будешь прятаться. Дерек убирает ладони, натыкаясь на изучающий взгляд Стайлза. Какого черта он приперся? — Кора тоже захотела колу. Я вызвался ее принести, — объясняет Стайлз, очевидно, читая выражение лица Дерека. — Колы нет, можешь валить обратно. Стайлз вздергивает бровь. И Дерек ненавидит эту его мимику, без слов говорящую, что он ведет себя, как малолетка. — Прости, что пытаюсь быть любезным с твоей сестрой. — Они и так уже без ума от тебя, не напрягайся зря. Ты со всеми девчонками такой любезный? — Помнится мне, ты тоже не особо сопротивлялся, когда помогал Пейдж клеить объявления. Туше, да, Дерек? Он скрипит зубами и выравнивается, но Стайлз вдруг оказывается слишком близко, опускает ладони над его плечами, заключая в капкан рук и не давая возможности уйти. Нет, Дерек мог бы двинуть ему и спокойно себе свалить, но на шум прибегут Питер и Кора, а он не хочет участвовать в разбирательствах. На самом деле, главная причина в том, что у Дерека даже рука не поднимется сделать ему физически больно, но какая к черту разница, зачем эти ненужные сопли. — Почему ты бесишься? — прямо спрашивает Стайлз. На его лице нет ни насмешки, ни подъебливости. Ему искренне интересно, почему Дерека снова заносит. Хотел бы и сам Дерек это знать. — Я не бешусь. — Не ври. — Да блять. Ты можешь хоть иногда вести себя, как обычный человек или нет? Брови Стайлза снова взмывают вверх, прорезая морщинками гладкий лоб. — А как я себя веду? Дерек играет желваками, чувствуя, как от быстрых ударов сердца ходуном ходит грудная клетка. Он думает, что это из-за злости, но носоглотку заполняет запах Стайлза, а еще пронзительные глаза напротив слишком близко. И чертовы губы, которые так живо напоминают о вчерашней ночи, что в ушах звенит колоколами, и низ живота тянет. Б-ля-ть. — Ты нахера меня трогал при Коре? — рычит Дерек, находя причину для отрезвляющей злости. Стайлз теряет весь свой воинственный вид. Виновато кусает губу и бодает лбом его плечо. Громко вздыхает. — Ладно, признаю, перегнул. Прости. Но это так пиздецки трудно — сидеть рядом и не касаться тебя. К тому же, ты чертовски горяч, когда ревнуешь… — Я не ревную. И вот после этих слов Стайлз не пытается сдержать усмешку. Самоуверенность у этого придурка только со всех щелей не прет. — Окей. — Отвали. Стайлз фыркает, подается вперед и касается щекой щеки. Дерек замирает, забывая дышать от простого контакта кожи к коже. Что за херня с ним происходит. А Стайлз в это время наглеет и горячо трется носом у виска, вдыхая в себя запах его волос. Мурашки дрожащими волнами бьют от макушки до пят. Дерек тяжело сглатывает, прикрывая глаза и проклиная того, на чем свет стоит. Мудила, а. Мудила с охренеть жарким ртом и требовательными ладонями. В груди происходит самый настоящий ядерный взрыв, когда губы Стайлза сухо прижимаются к ушной раковине, и он горячо шепчет: — Ни к одной девчонке я не испытывал того, что чувствую к тебе. Иногда мне хочется втащить тебе, признаю, потому что моментами ты бесишь невероятно, ты упрямый до блядских чертиков, но чаще всего я думаю о том, что моя жизнь не имела бы никакого гребаного смысла, если бы мы не встретились. И, да, черт возьми, я хочу нравиться твоей семье, потому что они важны для тебя, а значит — важны для меня. Стайлз произносит это почти на одном дыхании и покидает его личное пространство, не позволяя себе больше никаких прикосновений. Сердце же Дерека барабанит сильно и громко — в ушах закладывает, а скулы полыхают глупым огнем. — Надеюсь, вопросов о моем поведении больше нет. Скажу Коре, что кола закончилась, — говорит хриплым, но аномально спокойным тоном. Дерек в таком охуении, что и не пытается огрызнуться и остановить, когда тот сваливает из кухни. Лишь немного оклемавшись, замечает, что его всего потряхивает, а грудину сильно распирает щекочущим теплом. Ты пацан или девчонка, Хейл, — мысленно материт себя и отвешивает оплеуху.— Соберись, блять. Соберись. У Дерека все так же дрожат пальцы, когда он снова открывает холодильник и таки достает холодное пиво.

***

Есть определенные дни, когда ты понимаешь, что так, как прежде никогда больше не будет. Дерек понял это, когда давился запахом гари и дыма, когда вытирал сопли и слезы осмоленным рукавом толстовки, дрожа от рыданий. После того, что случилось, Дерек не позволял себе плакать, потому что плачут только слабаки. А Дерек обязан быть сильным. Дерек понял это, когда Питер привез их в эту квартирку впервые, а они с Корой жались друг к другу, как раненные зверьки, которых подобрал добрый здоровяк с душой семнадцатилетнего пацана, ни черта не смыслящий в детях и ответственности за них. Дерек понял это, когда нашел себе работу в забегаловке, наплевав на все запреты Питера и уговоры Коры. Работа, пусть и была херовой и неблагодарной, научила его самостоятельности и уверенности в собственных силах, дала какую-никакую почву под ногами. Дерек больше не боялся оставаться без денег, когда Питер пропадал, а Кору нужно было чем-то кормить. Дерек понял это, когда впервые попался шайке Клайва. Он возвращался с работы, был уставшим, вымотанным и злым, а они решили отжать у него денег. Денег, которых и так кот наплакал, дома пустовал холодильник, сроки по счетам горели. Дерек дрался как в последний раз. А на следующий день Клайв нашел его в забегаловке, вернул деньги, еще и двадцатку сверху накинул. Он сказал — для тебя есть дело, подзаработать не хочешь? И Дерек согласился. Клайв слишком хорошо его читал и всегда находил нужные слова. Он беспроигрышно чувствовал людей, находившихся в отчаянье. Дерек понял это, когда встретил Стайлза. Когда увидел его глаза, и Дерека снесло волной шибанутости и отбитости, накрыло с головой. Когда впервые почувствовал твердое плечо рядом, трясущееся от смеха, когда ощутил, как при взгляде на самоуверенную ухмылку что-то откликается в грудине. Уже тогда надо было бежать, бежать без оглядки. Но Стайлз делал подсечку за подсечкой, и Дерек падал снова и снова, проваливаясь все глубже. Дерек понимает это сейчас, когда в дверь стучат, а Стайлз вваливается в коридор, впившись пальцами в дверной косяк, и говорит: — Я сам. Сердце Дерека скачет в грудной клетке, как заведенное. Он сжимает руки в кулаки и идет к входной двери. Ноги слегка подгибаются то ли от выпитого пива, то ли от адреналина. На улице вечереет, но все равно еще рановато для визита Клайва, если тот собирался закатать Дерека в асфальт сегодня. Даже он не стал бы так рисковать. — Дерек! Да твою же…. Стайлз окликает его, а после слышатся быстрые, резкие шаги. Дерек не реагирует, продолжая путь к двери. Ладонь крепко опускается на плечо, когда Стайлз разворачивает к себе волчком. — Какого хрена? — злится он. Стук в дверь повторяется. Стайлз поджимает губы и отвечает: — Я поговорю с ним сам. Не хочу, чтобы он наговорил тебе лишнего. Ты не знаешь, как он умеет влиять на людей. Он усмехается, но усмешка эта холодная, а глаза его при этом совершенно стеклянные. — Вот сейчас и узнаю, — чеканит Дерек. Его честно заебало, что никто ничего ему не говорит. Верь мне, подожди, успокойся, я хочу тебе помочь. Окей, Дерек верил и ждал, пора встретиться с этим загадочным супергероем-отцом лицом к лицу. — Да бля, — Стайлз зажмуривается и стискивает зубы. Открывает потемневшие от раздражения глаза. — Ты понятия не имеешь… — Почему ты его так боишься? — не выдерживает Дерек. Очередной стук в дверь звучит более настойчиво. Во взгляде Стайлза сквозит потерянность, но он быстро прячет ее за злостью. — Я не боюсь его. Я боюсь того, что он может тебе наговорить. Он промывает мозги преступникам и террористам, представь, что он может сделать с мозгами подростков. Дерек криво усмехается, ощущая, как тупо ноет в грудине. — Ты говорил мне, чтобы я верил тебе, а теперь переживаешь, что твой папаша наговорит мне какой-то херни, и я поведусь? Твоя очередь верить мне. Или проваливай. Договорились? — Пиздец, — Стайлз сдавливает виски ладонями, покусывает губы. — Тогда мне действительно лучше сразу свалить, потому что после того, что… Дерек раздраженно закатывает глаза, кладет ладонь Стайлзу на затылок и притягивает к себе. Они соприкасаются лбами. Взгляд Стайлза растерянный донельзя. Дерек никогда его таким не видел. Какая бы дичь ни происходила — он всегда держал себя в руках, потому что казалось, он настолько ебнутый, что его ничем уже не проймешь. — Я и так знаю, что ты отбитый на всю башку, — говорит Дерек, не понимая, кого сейчас успокаивает больше. — Что бы не говорил твой отец — я не удивлюсь и не сбегу в ужасе. Стайлз тихо фыркает. — Поверь, у него на меня много компромат… — Завались, — просит Дерек почти ласково. И Стайлз, на удивление, затыкается. Хмурится еще некоторое мгновение, пока Дерек рассеянно поглаживает его шейные позвонки. Просто ощущает, насколько сильно тот сейчас нуждается в физическом контакте. Дерек и сам в нем нуждается, что отрицать. А потом в кармане Стайлза разрывается трелью телефон. Дерек пользуется моментом, пока тот лезет его доставать, и открывает дверь одним рывком, чтобы не дать им обоим возможности передумать. Есть определенные дни, когда ты понимаешь, что так, как прежде, никогда больше не будет. Дерек уверен, что сегодня один из них.

***

У отца Стайлза короткие русые волосы, а на виски прокрадывается легкая седина. Лицо у него спокойное и уверенное, с сеткой неглубоких морщин на лбу и в уголках глаз. Такие лица бывают обычно у людей, которые твердо стоят на ногах и занимают определенное положение в обществе. Глаза у него серые — не карие, как у Стайлза — и Дереку даже немного спокойней, потому что сложно испытывать неприязнь к человеку, который хотя бы частично напоминает того, в ком настолько сильно увяз. Он окидывает комнату Дерека внимательным и точным взглядом, подмечая и матрац на полу, и вещи, неаккуратно сложенные на стуле, и раскиданные по столу тетрадки, к которым не прикасались уже недели две. Дерек вспоминает огромную и просторную квартиру Стайлза. Наверное, его отец чувствует себя здесь, как в мышеловке. Да и плевать. Он не станет стыдиться того, что не соответствует чьему бы то ни было статусу. — Рад, что ты согласился поболтать вдвоем, — говорит мистер Стилински после того, как разведывает обстановку. Дерек прячет руки в карманы спортивок, вспоминая выражение лица Стайлза, когда они уходили поговорить наедине. Хорошо, что появились Питер и Кора. При них он хотя бы не стал выяснять отношения. Дерек знает, каких огромных усилий это ему стоило. Но теперь очередь Стайлза доверять, хочет он того или нет. Дерек кивает, предпочитая ничего не отвечать. Мистер Стилински дергает подбородком в ответном кивке и продолжает говорить: — Я не хочу, чтобы Стайлз вмешивался в наши дела, понимаешь? Клайв — это твоя проблема, и я помогу тебе ее решить. Но мой сын не должен в этом участвовать. Ты согласен? — Согласен, — отзывается Дерек, понимая, что промолчать снова будет глупо, тем более, он действительно на тысячу и один процент согласен с отцом Стайлза. Его абсолютно точно не стоит вмешивать. — Отлично, — мягко улыбается мистер Стилински. — Я на самом деле не хочу им рисковать. Хорошо, что мы сходимся во мнениях. Он единственный, кто остался у меня после смерти жены. Боюсь, очередная потеря добьет его окончательно. Стайлз очень…привязан к тебе. Кровь гейзером приливает к щекам. Дерек хочет отвернуться от серьезного и изучающего взгляда. — Я изначально не хотел впутывать его во все это, — неожиданно для самого себя признается Дерек. Смущенно чешет переносицу и опускает глаза. — Верю. Я слишком хорошо знаю Стайлза, чтобы понимать, что ты не просил его о помощи. Мы говорили о тебе. Дерек поднимает глаза, реагируя просто молниеносно. Отец Стайлза снисходительно улыбается. — Он сказал, что ты для него больше, чем очередная попытка позлить меня. Не пойми меня неправильно, у Стайлза непростой характер. Я и сам в этом виноват, возможно, упустил момент, когда нужно было надавить, а не дать спуск… Воспоминания тут же подкидывают момент, когда Стайлз появился на пороге его дома в толстовке на голое тело с расфигаченной губой. Ну да, видел Дерек, как тот перестал давать ему спуск. Костяшки в карманах напрягаются. Отец Стайлза замечает изменившееся настроение и тускло усмехается. — Порой меня тоже заносит, признаю. — Вы хотели поговорить о Стайлзе? — напрямую спрашивает Дерек. — Хотел, — соглашается мистер Стилински, убирая с лица усмешку. — Но все, что меня волнует — это то, чтобы он оставался в стороне. Мы сейчас не в лучших отношениях, я не могу попросить его об этом, а вот ты можешь. Тем более, ранее ты сказал, что согласен со мной и Стайлзу лучше держаться от всего этого подальше. — Я поговорю с ним, но не думаю… — Я тоже не думаю, что у тебя получится его переубедить. Если Стайлз что-то решил, никто и ничто не заставит его изменить свое решение. Вот почему он сейчас здесь и с тобой, а не дома и в безопасности. Дерек окончательно запутывается. Он хмурит брови, ощущая легкий укол раздражения. — Тогда зачем был весь этот… — Я хотел убедиться, что мы с тобой преследуем одни и те же цели. Ты не хочешь рисковать Стайлзом, еще ты прекрасно понимаешь, что никакие уговоры на него не подействуют. Мы оказались на одной стороне, Дерек, не находишь? Дерек проглатывает колючее: «мы не на одной стороне и никогда на ней не будем». Громко выдыхает, раздувая ноздри. От этого разговора начинает ныть в висках, а тяжелый взгляд серых глаз напротив будто бы придавливает к полу. — Чего вы хотите от меня? Мистер Стилински перестает напоминать заботливого отца с мягкой улыбкой. Он выглядит собранным, спина у него ровная, как игла, а лицо сосредоточенное и упрямое. Теперь Дерек в полной мере осознает, о чем его предупреждал Стайлз. — Твой Клайв ошивался вчера возле забегаловки, где ты работаешь. Поджидал тебя. Дерек морщится от слова «твой» в сочетании с именем Клайва. — Стайлз знает об этом? — интересуется. И ни на секунду не удивляется ответу. — Нет, не знает. И я думаю, нам обоим будет лучше, если и не узнает. Он хмыкает и тянет угол рта в улыбке. В принципе, подобного стоило ожидать. Изначально было понятно, что отец Стайлза преследует только свои цели. Дереку пофиг, если честно, он его не осуждает. Мистер Стилински ему ничем не обязан. Для того он всего лишь очередная попытка сына позлить отца, и, возможно, изначально так и было. Дерек чхал с этим разбираться. Но в чем он прав — они оба желают уберечь Стайлза любой ценой. — Что от меня требуется? — Ждать моего звонка. И сделать так, чтобы в момент, когда тебе надо будет уйти, Стайлза не оказалось рядом. Сам понимаешь, если Клайв не выловит тебя возле забегаловки, он придет домой. Домой, где твоя сестра, Стайлз… — Я понял, — перебивает Дерек, двигая желваками. — Понял. Мистер Стилински коротко кивает. — Я знал, что ты неглупый парень. Я позвоню, когда Клайв снова объявится, — он поправляет ворот пиджака, некоторое время изучает выражение лица Дерека, а после, не прощаясь, направляется к двери. Дерек выдыхает и потирает большим и указательным пальцами веки. Ему просто надо поспать. И, возможно, когда он проснется, все это окажется лишь страшным сном. — Дерек, — зовет мистер Стилински уже у двери. Он вскидывает на него вопросительный взгляд. Ну что еще, а, господи. — Я вижу, что Стайлз тебе небезразличен. Поэтому хочу дать тебе дружеский совет. Не с целью обидеть или оттолкнуть. Ты хороший парень. Не вини себя, когда в один из дней он исчезнет, не сказав тебе ни слова. Так бывает, не ты первый, не ты последний. Это просто будет значить, что ему стало скучно, и он пошел искать того, с кем станет интересней. Не принимай на свой счет, ладно? Земля будто на миг уходит из-под ног, а грудная клетка болезненно сжимается. Не сказать, что Дерек не просчитывал такой ход событий. Он давно понял, что у Стайлза зависимость от проблем, и чем они сложнее, тем лучше. «У каждого свой способ бороться со скукой», — говорил ему как-то Питер, пакуя чемоданы в очередное путешествие. Дерек и не догадывался, что однажды станет этим самым способом для Стайлза. Он кое-как умудряется сохранить безразличную мину. Получается охренеть сложно. — Ладно. У меня тоже для вас есть дружеский совет, если позволите. Мистер Стилински недоверчиво усмехается, но дает добро: — Давай. Наверное, ему даже интересно, что может посоветовать ему — взрослому, успешному мужчине — семнадцатилетний пацан, у которого проблем выше крыши. — Дети — это не преступники, им не нужно копаться в мозгах и воспитывать кулаками. Их нужно любить. Попробуйте на досуге, возможно, Стайлз перестанет делать очередную глупость, лишь бы привлечь к себе ваше внимание. — А я тебя недооценил, — хмыкает мистер Стилински, стирая с губ усмешку. Его серые глаза отливают антарктическим холодом. — Хороший совет. Не забудь его к тому времени, когда у тебя появятся дети. Если появятся, учитывая ваш со Стайлзом образ жизни. Фраза звучит настолько двусмысленно, что Дерек близок к тому, чтобы наплевать на то, что перед ним отец Стайлза, и втащить ему по морде. Но он лишь сильнее сжимает кулаки и цедит сквозь зубы: — Кажется, вам пора. — Не могу не согласиться, — говорит мистер Стилински, открывая дверь. — Надеюсь, произнесенное в этих стенах в них же и останется. И, не дожидаясь его ответа, уходит прочь, плотно закрыв за собой дверь. Дерек отворачивается и зарывается пальцами в волосы на макушке. Переводит дыхание, ощущая, как бешено колотится сердце. Успокойся. Успокойся, мать твою. А Стайлз ведь предупреждал, он-то ведь знает, с каким человеком живет. Бля. Дерек разминает костяшки до красноты, потому что расколотить что-то хочется просто невообразимо как. Лучше всего голову Клайва. Скорее бы встретить ублюдка, чтобы выместить на нем всю злость. — Ты в порядке? Голос Стайлза за спиной заставляет напрячься. Дерек снова прячет дрожащие пальцы в карманы. — Порядок. — Что он тебе наговорил? — голос Стайлза слышится все ближе. Плечи Дерека под футболкой каменеют. У него с трудом получается себя контролировать. — Ничего такого. О твоих грязных секретах не рассказывал, если ты волнуешься об этом. Мы говорили только по делу. Он расспрашивал меня о Клайве, о том, как давно знакомы и прочую чепуху. Дерек пиздит так, как давно не пиздел. И не подозревал, что врать получится так легко. Стайлз оказывается прямо перед ним. Смотрит недоверчиво, нахмурив брови и лоб. — Не верю ни единому твоему слову. — А ведь договаривались, что твоя очередь мне доверять. Он закатывает глаза, ведет плечом, тоже пряча руки в карманы толстовки. Стайлз не похож на самого себя. Ни дерзких ухмылок, ни вызывающих взглядов, ни уверенности в движениях. Он выглядит чертовски растерянным и обеспокоенным, но всеми силами пытается скрыть это за раздражением. — Мой отец наверняка сказал тебе что-то, что посеет в тебе сомнение…насчет меня. Нас. Он всегда так делает. Это его проверенная годами тактика. Сначала он закидывает наживку, дает тебе несколько дней помариноваться в сомнениях, а потом сцапывает со всеми потрохами. Дерек смотрит на подавленного Стайлза и у него сейчас совсем нет желания загоняться насчет слов, которые ему сказал мистер Стилински. Он не озвучил ничего такого, о чем бы Дерек не догадывался, но горькую правду всегда неприятно слушать. Наверное, именно поэтому он так завелся, и его до сих пор слегка колотит. — Иди сюда, — бормочет он, чувствуя, как краснеет. Стайлз сначала неуверенно хмурится, а потом расплывается в наглой ухмылке, которая все равно и в долю не падает той ухмылке, к которой привык Дерек. — Соскучился? Они делают это по инерции — притворяются, что все в порядке, когда далеко не—. — Заткнись и иди сюда, — ворчит Дерек. И в следующую же секунду чувствует твердое, сильное тело Стайлза в своих руках, сжимает его в крепких объятьях, стараясь не думать о том, что наживка действительно заброшена.