Это может быть интересно

Дерек читает предложение уже пятый раз подряд, но все равно не может уловить сути. Буквы будто плывут перед глазами, а мозг зациклен на совершенно других мыслях. Он раздраженно стискивает челюсти и пытается снова. И снова. И снова. Бля. Книга летит куда-то к стене напротив кровати, гулко стучится об нее, падает на пол. Ее несчастное бумажное тело теперь валяется в полном одиночестве. Дерек закрывает лицо ладонями, зажмуривается. За грудиной противно и болезненно ноет. Он клянется себе, что завтра будет лучше. Он клянется себе, что завтра и не вспомнит. А потом наступает это самое завтра, и Дерек проваливается в воспоминания снова и снова. Люблю я тебя, придурок. Дерек соврал. Ни хера он не может контролировать. Проще не стало. Становилось только хуже с каждым днем, начиная с того вечера, когда Стайлз сказал: «Если нужно, я дам тебе время». И Дерек промолчал. Промолчал, блять, дважды. Потому что он не знал, что сказать, не знал, как вообще нужно реагировать на подобное. Ему не каждый день признаются в любви. И Дерек, честное слово, хотел, чтобы и не признавались. Это все усложняло, такие признания всегда-все-усложняют. Стайлз кивнул сам себе и ушел. Дерек собирался вернуть его, прижать к стенке и спросить: Зачем? Зачем ты сказал это, черт тебя подери? Почему ты не можешь вовремя прикрыть свой рот, продолжая ломать меня раз за разом? Но он не вернул и не спросил. А Стайлз ушел и пропал на несколько дней. Ни звонков, ни сообщений. Он не появляется в школе, не поджидает под забегаловкой, не приходит на баскетбольную площадку, на которой Дерек тренируется до седьмого пота, чтобы хоть как-то переключиться, чтобы заглушить в голове орущие мысли. Ничего не помогает. Дерек не может нормально есть и спать, он злится без причины, он готов проломить собственную башку, если бы это помогло прекратить постоянно думать об одном и том же. Дерек пропадает на работе, он пробует учиться, но любое занятие, где не задействовано тело, которое можно настолько утомить физически, чтобы вырубиться, как только голова коснется подушки, обречено на провал. Несколько раз он хватается за телефон и собирается написать что-то вроде: «Мне нафиг не нужно твое время» и «Куда ты пропал, мудила?» и «Тащи свою задницу обратно, нам надо поговорить». Но Дерек не пишет ничего из этого. Он циклично пропадает на работе, на спортивной площадке, полирует до блеска Камаро. В один из дней ему звонит отец Стайлза. Дерек думает о самом худшем. Думает, что этот придурок встрял куда-то, что дурная башка все-таки довела его до беды. Думает, и сердце ухает куда-то в желудок. Но мистер Стилински звонит для того, чтобы сообщить, что слушанье против Клайва будет через две недели, и Дерек, хочет он того или нет, представлен в качестве свидетеля. О Стайлзе он не говорит ни слова. Это срабатывает на некоторое время. Мысли Дерека перестраиваются на новую волну. Он размышляет о суде, о том, каково сейчас Клайву и остальным. Дерек считал, что будет рад, когда они окажутся за решеткой, но радости не испытывает. Он испытывает только желание, чтобы это все скорее закончилось, и пугающая пустота, которая поселилась под ребрами после вечера возле забегаловки, наконец исчезла. А сегодня Дерек находит в шкафу толстовку с оторванной змейкой, и его будто отшвыривает в изначальную точку. Он сжимает мягкую ткань в кулаке и собирается выбросить. Видит бог, именно это Дерек и намеревается сделать. Но он не выбрасывает. Он аккуратно складывает и возвращает обратно. Если бы точно так же легко можно было бы упорядочить чувства. Если бы можно было собрать их в одну кучу и запрятать подальше, закрыть за стальными дверями, чтобы хоть на один день отпустило. Дерека не отпускает. Он берет в руки телефон, проверяет сообщения, смотрит, включен ли звук. Он ведет себя уебищно жалко. Злится, отбрасывает телефон куда-то к ногам. Хватит, блин. Хватит. В кого ты превращаешься? В дверь стучат, и на миг в голове проносится сумасшедшая мысль. Самонадеянный идиот. Дерек клянет себя последними словами, когда слышит голос Коры: — Я войду? Нет. Кора пытается поговорить с ним практически каждый день. Дерек избегает ее намеренно, потому что — а что ей сказать? Раньше это отлично получалось делать, поскольку он практически не появлялся дома. Но сегодня воскресенье, на смену выходить только с обеда. И Кора, как чувствовала, не сбежала к своим подружкам. Наверное, специально, чтобы подловить его, в конце-то концов. Может, притвориться, что спит? Очень по-взрослому. Дерек кусает губу, хмурится. Но все же отвечает: — Входи. Коре не нужно повторять дважды. Через секунду отворяется дверь, и она заходит внутрь, будто боится, что он может передумать. Дерек садится на кровати, облокачивается на колени, складывает пальцы в замок. Пружины гадко скрипят, и на периферии сознания проносится «твоя кровать — сущее зло». Дерек хочет зарычать и сдавить ладонями виски, чтобы выдавить все воспоминания, потому что да сколько, блять, можно. Но Кора уже опускается рядом, перекрещивая ноги в лодыжках. Ее взгляд спотыкается о раскуроченную на полу книжку, но она тактично молчит. Возвращает взгляд к его лицу, но не взирает прямо, а смотрит осторожно, неуверенно. — Приготовим сегодня что-нибудь вместе? Этот вопрос слегка выбивает Дерека из колеи. Он ожидал допроса с пристрастиями, но уж точно не того, что Кора предложит приготовить еду вместе. — Мне скоро на работу, — отвечает он, не решаясь посмотреть на нее. — Тогда давай закажем пиццу. Дерек на секунду прикрывает глаза. Он злится, но не на Кору. На себя. За то, что снова отталкивает ее, снова выстраивает стены. — Давай в другой раз, ладно? — Дерек пересиливает себя и все-таки смотрит на сестру. Она поджимает губы, в глазах у нее мелькает тень недоверия. Она догадывается, что никакого другого раза не будет. Но Кора улыбается, пусть и слегка натянуто. — Ладно. Тогда можно посижу с тобой? Заняться все равно нечем. Лиззи не берет трубку, а Лори уехала за город с родными. Ты не против? Кора легко толкает его плечом, мол, не прогоняй меня. Прячет прядь волос за ухо, заглядывает в глаза. Когда Коре было пять, она любила приходить в его комнату и садиться рядом, внимательно наблюдая за всем, что он делает. Дерек тогда еще называл ее «липучкой», потому что Кора ходила за ним повсюду, даже пробиралась к нему в кровать и говорила: «давай будем спать вместе, Дер». Он бесился и жаловался матери, но та только тепло улыбалась и отвечала, трепля его по волосам: «Подожди, придет время, когда ты будешь ходить за ней, как липучка». Время пришло, и Дерек готов разбить рожу каждому, кто хотя бы словом посмеет ее обидеть. Он тяжело вздыхает и кивает: — Сиди. Но я все равно буду учиться. Кора многозначительно вздергивает бровь, поглядывая на книгу возле стены. Дерек ведет плечами и слегка тушуется. — У меня был перерыв пять минут. А сейчас он закончился. — Ясно, — отвечает Кора и усмехается под нос. Дерек закатывает глаза, морщится. Встает и идет к книжке, поднимает и отряхивает несуществующую пыль, бережно расправляет помятые листы. — Она тебя простила, я думаю, — насмешливо кидает Кора из-за спины. — Я надеялся, ты будешь сидеть молча, — ворчит Дерек. Она прыскает смешком. — Этого я не говорила. — А Питер где? — Хорошая попытка. Но его нет, укатил куда-то с утра. Ну конечно. Кто бы сомневался. Дерек возвращается и садится на кровать. Открывает книгу и безуспешно пытается вникнуть в суть написанного. Кора разглядывает его комнату, словно впервые тут оказалась, качает ногой в такт песни, которую напевает под нос, стучит пальцами по одеялу, будто играет на клавишах. Дерек скрипит зубами, но игнорирует. — Что за предмет? — спрашивает она, прикрывая его книгу, чтобы посмотреть на обложку. Дерек выдыхает, раздувая ноздри, а потом бормочет раздраженно. — Ладно. — Ладно что? — елейно протягивает Кора, прикусывая губу, чтобы не засмеяться. — Пойдем, приготовим что-нибудь поесть, ты ведь не отстанешь. — Не отстану, — довольно соглашается она. Хватает его за локоть и тащит со всей силой своего хрупкого тела. — Пошли, я нашла классный рецепт. Просто пальчики оближешь. Поднимайся. Дерек обреченно плетется следом, пока Кора беспрестанно болтает, уцепившись за его предплечье. Они готовят лазанью и какой-то совершенно отвратительный салат с морскими водорослями, рецепт которого Кора нашла в интернете. За раздражением и вовлечением в процесс готовки, за ее щебетанием на левые темы Дерек и не замечает, что впервые за несколько дней не вспоминает о Стайлзе.

***

Дерек растирает ладонью шею, хрустит позвонками, наклоняя голову влево-вправо. — Тяжелый был сегодня денек, да? — спрашивает Мэни за его спиной, гремя посудой. Дерек мычит «угу» в ответ, стягивая красный, провонявший холестериновой дрянью фартук. Денек сегодня действительно тяжелый. Гоббс придумал наживку для постоянных клиентов забегаловки — берешь жирный гамбургер с жареной котлетой и получаешь жирную картошку фри в подарок. Дерек заебался бегать между столиками. Башка гудела, ноги тоже. Даже Мэни, который в конце рабочей смены обычно выглядел бодрячком, сегодня вытирал пот с красного лба и кряхтел, как старушка. У Дерека было всего два желания — душ и кровать. Жаль, что он не телепорт и придется тащиться еще пешком домой. — Ладно, пойду гляну, как там мои питомцы, — отзывается снова Мэни. — Смотри, не закорми их там, — бросает Дерек через плечо. На пухлом лице Мэни появляется улыбка. Черные кудри на макушке он стянул в хвост, пока Гоббс не видел. Тот вечно ругался, если он ходил без поварской шапки. А Мэни вечно жаловался, что та ему давит. Как Дерек вообще уживался среди этих двух — он знать не знает. — Я почти уверен, что ты тоже любишь их, большой парень. Дерек что-то раздраженно ворчит, чувствуя, как начинают гореть уши. Это все от жары. На кухне дышать нечем. Поскорее бы оказаться на свежем воздухе. Когда за Мэни хлопает дверь, Дерек небрежно запихивает фартук в рюкзак. Потом домывает посуду, чтобы тот тоже смог уйти уже домой, а не просиживать в гребаной забегаловке все свое время. Мэни всегда на это отмахивается, что его дома, кроме котов, все равно никто не ждет. Не ждет. Дерек сильнее сжимает мыльную тарелку, когда трет ее губкой. Непроизвольно сжимаются и зубы. Проклятье. Он борется с самим собой до последнего, но воспоминания тут же подхватывают своими сильными крыльями и несут в тот вечер, когда Стайлз сидел на лавочке и ждал его в своих пижонских шмотках, слушая музыку в своих пижонских наушниках. Господи, у него просто не осталось сил. Дерек смывает тарелку, быстро вытирает руки бумажным полотенцем и подумывает свалить, не прощаясь, но Мэни успевает вернуться. Тот застает Дерека, когда он уже закидывает на плечо рюкзак. — Уходишь? — спрашивает Мэни. — Да. Устал, а завтра еще в школу тащиться. — Понимаю, — кивает. — Ладно, бывай тогда. До завтра. Дерек дергает подбородком в ответ. И спрашивает почему-то, мысленно проклиная себя последними словами: — Никто не ошивается на улице? Мэни вскидывает темные брови, а потом поджимает губы и глядит понимающе. — У тебя снова проблемы? — Да нет, — неловко чешет затылок Дерек. — Все в порядке. Зачем вообще спросил. Будто Стайлзу больше заняться нечем — сидеть и ждать его под забегаловкой. Как же все это убого. Дерек понятия не имеет, как докатился до подобных мыслей. — Если что, не волнуйся, можешь сказать мне, разберемся, — серьезно отзывается Мэни. На его лице появляется грозное выражение, но он все равно выглядит скорее смешно со своим хвостиком и красными пухлыми щеками, чем опасно. Однако Дерек действительно благодарен ему хотя бы за эту попытку поддержать. — У меня правда все нормально. Не парься. Мэни неуверенно кивает, складывая стаканы в сушку. — Хорошо. Но ты все равно имей в виду, — он с сомнением зыркает на Дерека, поворачивается и опирается поясницей на мойку. — А что это за перец приходил к Гоббсу о тебе поговорить? — Какой перец? — непонимающе хмурится Дерек, ощущая, как сердечный ритм на миг дает перебой. — Ну, такой весь солидный, в деловом костюме, — скребет подбородок Мэни. — Я убирался как раз на столиках, когда он заглянул к нам в кафе и потребовал менеджера. Я не сразу сообразил, что к чему, позвал Гоббса. Тот, наверное, ожидал увидеть какого-то недовольного клиента, потому что рожа у него была капец кислая, но как увидел типа в костюме, сразу на жопу присел. В общем, они говорили о тебе. Перец в костюме сказал, что Гоббсу лучше взять тебя на работу обратно, но тот ответил, что от тебя одни проблемы и, мол, из-за шума с Клайвом пострадал имидж кафе. Я, конечно, промолчал, что имидж нашего кафе только на тебе и держался, потому что почти все девчонки и женщины приходили сюда исключительно из-за тебя, но тот чувак молчать не стал. Сказал, что лично отвечает за тебя и все проблемы теперь нужно решать исключительно с ним. Он оставил Гоббсу визитку и свалил, и больше я его не видел. Так что это за хрен такой, а? Дерек догадывается, кто это. Точнее, почти на сто процентов уверен. У него не так и много знакомых перцев в костюме. Однако Дерек все равно не имеет ни малейшего понятия, зачем тому сдалось все это. Он пропускает волосы на затылке сквозь пальцы, двигает желваками. И отвечает: — Не знаю. На лавочке возле забегаловки его по-прежнему никто не ждет.

***

Сэндвич с ветчиной и сыром не вызывает никакого аппетита. Дерек шумно выдыхает и прячет его обратно в хрустящий бумажный пакет. Отворачивается к окну, рассматривает школьные угодья сквозь грязные разводы на стекле от дождя. Легкое раздражение снова покалывает в грудной клетке, но он старается его игнорировать. Вокруг шумят школьники: разговаривают, смеются, двигают стульями, рассаживаясь привычными компаниями за столики. Дерек не хочет пялиться, но все равно обращает внимание, что за столиком, где обычно сидит компания Стайлза, его место пустует. Он злится на себя, но каждый день упрямо таращится в ту самую сторону, чтобы убедиться, что тот все еще не намерен явиться на занятия. Эгоистичный говнюк. Дерек с ума сходит, а этот шляется непонятно где уже целую неделю. Он сжимает пакет в кулаке, но решает убрать в рюкзак, чтобы его не постигла участь несчастной книги. Вряд ли Дерек будет выглядеть адекватно, если продолжит разбрасываться вещами, когда вздумается. Внутри него бушует буря, ломясь в бетонные стены. Внутри он орет и готов разгромить к херам эту столовку. Снаружи Дерек прячет пакет и устало разглаживает ладонями нахмуренное лицо. Хватит, блин. Успокойся. Оно того не стоит. — Можно к тебе? Дерек поднимает голову так резко, что в затылке простреливает. Пейдж смущенно улыбается, словно сожалеет, что потревожила. Наверное, рожа у него, в самом деле, усталая. У Пейдж на губах блеск какого-то клубничного цвета, густые волосы собраны в высокий хвост, она одета в белый джемпер и синие джинсы. Все эти детали Дерек подмечает на автомате. Подмечает, скользя быстрым взглядом по хрупкой фигуре. За грудиной ничего не щелкает, и Дерек почти себя ненавидит. Он хочет ответить: нет, нельзя. Нельзя, потому что это бесполезно. Сколько ни улыбайся, какой ни будь хорошенькой и милой, Дерека не торкает. Его торкает от самоуверенного мудилы, который даже не соизволил позвонить хотя бы один сраный раз за всю неделю. Просто — за что, боже? Неужели Дерек настолько хуевый человек, что все это свалилось именно ему на голову? — Можно, — отзывается он. Внутри — буря. Снаружи Дерек перекрещивает пальцы и смотрит, как Пейдж садится напротив него, как ставит какой-то совершенно девчачий рюкзак на стул рядом. — Почему не ешь? — спрашивает она. Дерек переводит взгляд на ее губы. Блеск на них наверняка липкий и отдает синтетической отдушкой. Он никогда не любил целоваться с девчонками, когда они мазались этой фигней. — Я плотно позавтракал, — врет Дерек. С утра в его желудке оказался только крепкий горький кофе, но кого это вообще волнует. — А я просто не люблю еду в нашей столовке, — усмехается Пейдж, наморщив нос. Она и правда милая. И красивая, и, наверное, идеально подходит на роль верной и любящей девушки. Другие парни штабелями бы падали к ее ногам. Дерек хмыкает под нос, думая: без шансов. — В моей прежней школе было намного хуже. — Настолько ужасно? — фыркает Пейдж. Она тактично не интересуется, почему Дерек перевелся, не спрашивает, в какой дыре он учился до этого, и как его вообще занесло в школу для золотых деток. Дерек даже благодарен ей за это. Иначе их разговор закончился бы, так толком и не начавшись. — Поверь мне на слово. — Верю. Пейдж смотрит ему в глаза. У нее пушистые ресницы и карие радужки. У Стайлза похожие, только ближе к зрачкам карий переходит в теплый золотистый. А еще в его глазах живут самые ебанутые черти. Дерек не знает никого, кто умеет смотреть так, чтобы выносило от одного взгляда, чтобы сначала трясло от злости, а потом от желания сгрести его футболку в кулак и впечатать им в стену, затыкая несущий всякую ахинею рот своими губами и языком. Дерека снова кроет. Он не может это контролировать. Он все сильнее похож на человека, который одержим идеей-фикс, не позволяющей ему жить своей прежней жизнью. Этого ты добивался? Этого ты хотел, когда говорил «люблю я тебя, придурок»?. Идея-фикс Дерека носит пижонские шмотки и козырные наушники, белые проводки которых пересекают резные ключицы, выглядывающие в вороте такой же белоснежной футболки. Идея-фикс Дерека не прячет засос на шее, потому что тот видит его, блин, особо и не приглядываясь. Сердце в груди делает громкое «ту-дум», а диафрагма тупо и болезненно сжимается. Кислород отказывается нормально поступать в легкие, и Дерек не сразу понимает, что задержал дыхание. Рядом со Стайлзом, как приклеенный, идет его дружок Скотти, но Дерек не бросает на него ни единого взгляда. Он ощущает, как его засасывает все глубже, как буря ревет и бьется о грудную клетку, требуя от него, чтобы вышвырнул себя со стула, схватил Стайлза за капюшон его темно-синей ветровки и вытащил из столовки прямо при всех. Он бы посмотрел на их охуевшие лица. Он бы втемяшил Стайлза в стену ненавистной курилки, где тот травит себя никотином, и спросил бы: какого хрена? Какого гребаного хрена? Что ты делаешь со мной? Что-ты-делаешь-оставь-мне-немного-меня-хватит-блять. — Дерек? Он не сразу слышит. Пейдж зовет его три раза прежде, чем Дерек реагирует. Моргает, прекращая пялиться, как жалкий придурок. Хмурит брови, трет переносицу. У него напрягаются мышцы на лице, а в груди происходит самая настоящая вакханалия. — Все в порядке? — Да, — машинально отвечает Дерек. Его голос слегка саднит. Он даже не посмотрел, — проносится в голове. — Поленился повернуть свою смазливую рожу и кинуть хотя бы один взгляд вскользь. Мудила, господи, как можно быть таким мудилой. Дерек сильнее сжимает пальцы, когда видит, что они подрагивают. Пейдж мельком поглядывает в сторону того самого стола. Потом на него, усиленно делающего вид, что ничего не происходит. Получается хреново, по правде говоря. Но она не спешит задавать глупые вопросы, которые наверняка вызовут за собой лишь новую вспышку раздражения. — Как там подготовка к балу? — спрашивает Дерек, чтобы переключить ее внимание. Не сказать, что Пейдж так легко повелась, но она подыгрывает ему, мягко улыбаясь. — Если честно, не очень. Помогать почти некому. Кого вообще волнует, откуда берутся декорации, кто подбирает музыкантов, придумывает дизайн пригласительных. Всех интересует только возможность развлечься… Дерек очень сильно старается вникать. Что угодно, только бы не смотреть туда. Изредка умудряется кивнуть в тему, а после происходит то, что выбивает и так шаткую землю из-под ног. В кармане джинсов вибрирует телефон. Он почти подпрыгивает на стуле от неожиданности. В такое время ему обычно никто не пишет и не звонит. Кора легко может найти его, если нужно, в школе. Питер знает, что Дерек на занятиях, и точно не станет беспокоить. Гоббс и Мэни не звонят по той же причине, в курсе, что он все равно не ответит. Дерек вытягивает телефон, кивая на очередную реплику Пейдж, которая пролетает мимо ушей, потому что он видит, от кого ему пришла смс. Он открывает ее дрожащими пальцами. Читает, и челюсти инстинктивно сжимаются. Сука, а. Мило смотритесь. Повернуть голову и вперить раздраженный взгляд занимает долю жалкой секунды. Понять, что Стайлз не собирается смотреть на него в ответ, занимает немного дольше времени. Тот смотрит в свой телефон, слегка нахмурив брови. Жует губу. Лицо у него бледное, а скулы, будто вылепленные из холодного мрамора, натягивают гладкую кожу. Наверняка снова только курит и не жрет нифига. Что за придурок. Испепеляющему взгляду он уделяет ровно же столько внимания, сколько и нетронутой еде возле него. Стайлз снял ветровку и повесил на стул, выставив на всеобщее обозрение жилистые предплечья. Дерек злится, он просто пиздецки зол, но все равно залипает на длинных пальцах, которые сжимают телефон, на ровных зубах, вонзившихся в губу, на проступающих венах и косточках запястий. И его торкает, боже, так сильно торкает, что он хочет выть вслух от собственного бессилия. В руке снова вибрирует. Дерек открывает новое смс просто молниеносно, при этом чувствуя себя последним слабаком. Но мы все равно смотрелись лучше. Это работает, как подсечка. Вот ты стоял на ровных ногах — а вот встретился мордой с полом. Пальцы бегают по дисплею, когда Дерек набирает одно короткое слово, ощущая, как по венам вместо крови словно бежит кипяток. Лицо горит, а в грудине печет просто адски. Отвали. И тут же отправляет, чтобы не передумать. Переводит взгляд на Стайлза, мол, ну что, съел, мудила. Стайлз не съел. Стайлз сначала хмурится, забывая терзать губу, а потом дергает уголком рта, ухмыляется привычно так, и у Дерека из-за этой ухмылки на секунду коротит в груди. Но гораздо сильнее коротит тогда, когда приходит очередное сообщение. Скучал? Дерек не верит своим глазам. Перечитывает смс опять, и опять, и опять, надеясь, что показалось, это из-за стресса у него зрительные галлюцинации. Он хочет написать в ответ много всего. Он хочет обматерить последними словами, подойти к столику и заставить посмотреть на себя. Дерек хочет увидеть его глаза. Хочет увидеть чертей в них и убедиться, что это все тот же Стайлз, все тот же самоуверенный засранец, который непробиваем настолько, что его ничем не задеть. Но ухмылка исчезает с губ Стайлза, а морщинка между бровей появляется снова, будто его переполняет точно такое же нервное волнение в ожидании ответа. Дерек почти уверен, что если тот все-таки поднимет взгляд — он пропадет, сиганет с головой. Ему станет наплевать абсолютно на все. Поэтому Дерек не отвечает. Он переводит глаза на Пейдж и замирает, понимая, что некоторое время она молчит и просто смотрит на него. Дерек не знает, как долго он глазел на Стайлза и что вообще было написано на его лице, не знает, когда упустил момент и перестал понимающе кивать головой в такт ее словам. — Прости, — говорит Дерек. Он держит руки при себе, хотя хочется устало сжать переносицу и прикрыть глаза, чтобы подальше от этого пытливого взгляда и всего происходящего вокруг Дерека дерьма. Вместо этого стискивает телефон. Телефон, который вибрирует очередным смс. Я же сказал — отвали. Отвалиоставьменявпокое. Зачем ты делаешь это? От раздражения и усталости сводит челюсть. — У нас вечеринка завтра, не хочешь прийти? — вдруг спрашивает Пейдж деланно беззаботно. Дерек ненавидит вечеринки. Наверное, его выражение лица слишком говорящее, потому что она торопливо добавляет: — Только все свои, просто чтобы расслабиться. Ничего такого. Расслабиться. Дерек и забыл, когда расслаблялся. Он не ходил на вечеринки уже несколько месяцев, да и если ходил, то только с Клайвом и остальными, потому что выбора у него особо не было. Клайв всегда настаивал на том, что они должны держаться вместе. На самом деле, тот после бухича становился еще более неадекватным, чем обычно, и специально ввязывал их в драки. Клайв тащился от этого процесса, да и Дереку после алкоголя тоже рвало башню. Поэтому сейчас он старается не накидываться лишний раз. Опыт с попойками подобного типа отбил ему любое желание шататься по «вечеринкам». — Посмотрим, — отвечает все же Дерек. Резкое «Нет» тает на корне языка, когда он видит взгляд Пейдж. Потом он сможет выкрутиться, скажет, что были дела. Но она действительно хорошая девчонка, Дерек не хочет вываливать на нее свое раздражение. Пейдж улыбается и кивает. Говорит что-то о том, что скинет ему адрес смс-кой, спрашивает его номер. Дерек механически диктует его, давя из себя ответную улыбку, хотя в грудной клетке совершенно пусто. И уже после чувствует на себе взгляд. Взгляд, припечатывающий его скулу словно клеймом. Дерек игнорирует, по крайней мере, очень сильно пытается. В уме считает: один, два, три, четыре… Какого черта теперь смотришь. Восемь, девять, дес… Он вскидывает голову тогда, когда макушка Стайлза исчезает в дверном проеме столовки. Внутри жужжит разочарованием. Дерек едва заставляет себя усидеть на стуле. Желание рвануть за Стайлзом и впечатать в стенку крепнет с каждой секундой, с каждым разделяющим их шагом. Дерек судорожно выдыхает сквозь сжатые зубы. Что за хуйня вообще с ним происходит. Он знает ответ. Знает. Пейдж говорит, что будет очень рада, если Дерек все же придет. У нее милая улыбка. Никаких ямочек. Никаких приподнятых в кривой ухмылке губ. Дерек усмехается и сжимает руку в кулак. Без шансов. Потому что…

***

Скучал? Я — да. Под кожей покалывает, а сердце скачет, как сумасшедшее, когда глаза вновь и вновь возвращаются к одной и той же фразе. — Ебаный мудак, — цедит Дерек, со злостью впечатываясь затылком в подушку и сжимая нагретый его ладонью телефон. Перед глазами — потолок, но он отчаянно хотел бы увидеть лицо Стайлза. Увидеть и сказать это ему лично, выплюнуть слова в насмешливую самоуверенную рожу. Сейчас три ночи. Дерек забыл, что такое нормальный сон. Это Стайлз во всем виноват. И он наверняка дрыхнет в своей мажорской кровати, видя десятый сон. А Дерек скоро начнет вырубаться прямо на ходу, потому что спать по три-четыре часа в сутки — ненормально. Ненормально, слышишь, блять? Теперь ты доволен? У Дерека едет крыша. Он выдыхает, раздувая ноздри, и принимается остервенело стучать пальцами по дисплею. Мудила. Дерек отправляет, чувствуя, как немного отпускает, и дышать становится легче. Отбрасывает телефон в сторону, опускает веки. Теперь точно уснет. Но у некоторых мудил другие планы на этот счет. Дерек неверяще открывает глаза и тянется к телефону, когда тот жужжит и светится в полумраке комнаты практически молниеносно. И тебе спокойной ночи, Дерек. Словно Стайлз тоже не спал. Словно лежал на своей огромной мажорской кровати и пялился в телефон, так же перечитывая дурацкую переписку. Дерек тихо матерится сквозь зубы. Он поворачивается набок, ладонью подтыкая щеку, и таращится на дисплей. Спокойной ночи, Дерек. Спокойной, блин, ночи, конечно, сука, спокойной. Он держит себя в узде, чтобы не представлять, что сейчас делает Стайлз. Но в который раз за сегодня все идет коту под хвост, со Стайлзом всегда так — контроль заменяется тотальным хаосом в башке и в грудине. Потому что перед глазами появляется Стайлз, лежащий на кровати. Стайлз, хмурящий брови и впивающийся зубами в губу. Стайлз с голым торсом и в низко сидящих на бедрах пижамных штанах, резинка которых по-любому оставит рельефный след на бледной тугой коже. — Сукаааа, — Дерек протяжно стонет и блокирует телефон, пряча его под подушку. Диафрагму сжимает будто стальными обручами, а низ живота судорожно ноет. Не думай о нем, не думай, не думай. Выбрось из своей башки. Ты пацан или кто, в конце концов. Дерек стискивает зубы до хруста и насильно зажмуривает глаза. Засыпает он все равно только ближе к утру.

***

С утра Дерек зол как тысяча чертей. Он едва не устраивает драку в школьном коридоре, столкнувшись плечом к плечу с кем-то из шайки Дэллера. Но их растаскивают, и Дерек не успевает сорвать на ком-то ярость. Во время обеда в столовку он влетает, пребывая в еще более накрученном состоянии. Дерек не выспался, он устал, его мозг вытрахан, а сердце заебалось так сильно стучать в груди. Он собирается расставить все точки, собирается схватить Стайлза за шкирку и вывести на серьезный разговор и ему глубоко похуй, даже если тот будет отбиваться. Это конечная, приятель, прекращай бегать. Не строчи мне гребаные смс, скажи все, что думаешь, в лицо, и я, блять, скажу. Нафиг мне сдалось твое время. Кому ты сделал этим лучше? Дерек орет эти слова мысленно, печатая шаг и стискивая кулаки. Он идет к тому самому столику и ощущает на себе взгляды. Все смотрят так, будто у него рога на голове. Дереку насрать. Дерек взвинчен настолько, что знак «стоп» в его голове давно обнулен к заводским настройкам. Однако уверенность испаряется, стоит взгляду зацепить пустующее место за столиком. Его нет. Этот мудила снова куда-то исчез. Дерек в секунде от того, чтобы зарычать сквозь плотно стиснутые зубы. Под ребрами надсадно подвывает. Он теряется, сбивается с шага. Взгляды никуда не деваются. Все притихли и смотрят на него. А слухи об утренней потасовке, оказывается, быстро разлетелись. Ну и плевать. Пусть лучше держатся от него подальше, целее будут. — Эй, чувак. Его неуверенно трогают за плечо. Дерек резко поворачивает голову, удерживая сжатые кулаки на месте. Тише, спокойно. Это всего лишь дружок-Скотти. Стоит, поджав губы и сведя брови на переносице. Челюсть у него слегка скошена вбок и он выглядит почти дерзким, если бы не эти щенячьи глаза, которые сочувствующе поглядывают на Дерека. — Все в порядке? Давай выйдем, пока ты снова не натворил ничего, — произносит тише, подаваясь вперед. Какое там, черт подери, в порядке. Дерек ощущает новую волну злости, но глушит ее. На него по-прежнему глазеют, но он и правда уже успел наворотить херни. Пора остановиться на сегодня, еще вылететь из школы не хватало. Он ничего не отвечает и без слов шагает прочь из столовки. Слышит, что Скотт идет за ним, но не оборачивается и не советует отвалить от него, пока тот еще цел. Есть у Дерека чуйка, что не отвалит. Оказывается в пустом коридоре и переводит дух. Упирается ладонями в стену, слегка сгорбив плечи, опускает голову и глубоко дышит через нос. Во что он превращается, боже. — Ты в порядке? — снова звучит заботливый голос Скотта за спиной. — Какого хрена тебе надо? — раздраженно спрашивает Дерек. Он бесится. Он не понимает, зачем тот вообще влез и теперь пытается его успокаивать, будто они лучшие друзья. Это не так, блин. — Ничего, — тут же отзывается Скотт. — Ты подыши лучше, ладно? Успокойся немного. — Я спокоен. Дружку-Скотти хватает ума не нарываться и промолчать. Но тот по-прежнему не отваливает. Продолжает стоять и смотреть, как тяжело опускаются и поднимаются плечи Дерека. — Чего тебе? — кидает он, буравя взглядом стену. — Стайлза сегодня не будет. У него дела. Внутренности сворачиваются морскими узлами. Чееерт. Дерек осознает, насколько идиотским и необдуманным решением было подойти к их столику. Спалился со всеми потрохами, будто курилки ему мало было. Пусть теперь все узнают, как ему рвет крышу по одному зарвавшемуся мажору. Придурок. Дерек прикрывает глаза и цедит сквозь зубы: — Насрать мне на твоего Стайлза. — Ему что-то передать? — услужливо интересуется Скотт, словно не слыша его последних слов. До чего же непробиваем. И угроза в голосе Дерека, похоже, Скотта совершенно не пугает. Такой же отбитый, как и его дружок. — А ты его посыльным подрабатываешь? — парирует Дерек. — Нет, но…. — Ну вот и вали. Забудь, что мы вообще разговаривали. Между ними повисает напряженная тишина. У Дерека гудит башка и покалывает в позвонках, а еще чешутся костяшки, которые хочется вогнать стену один раз, второй, третий. И не останавливаться до тех пор, пока боль не отключит все мысли в его мозгах и чувства в грудной клетке. — Ладно, — мгновение спустя произносит Скотт. В его тоне нет обиды из-за уязвленного самолюбия. Ощущение, что ему не впервой общаться с неадекватами наподобие Дерека. — Но ты все равно отдышись. Не надо тебе в таком состоянии появляться в столовке. У нас в школе драки под запретом. Ага, хорошо, проваливай. Дерек продолжает стоять, подпирая ладонями стену до тех пор, пока не слышит, как за Скоттом закрываются двери столовки. Остальные занятия в школе он благоразумно прогуливает.

***

Дерек принимает холодный душ, надеясь, что тот снимет усталость. Но его надежды на это абсолютно бессмысленны. Дерек растирает плечи полотенцем, ощущая, как ноет и гудит каждая мышца. Но, стоит признать, работа в забегаловке здорово отвлекла его, пусть и утомила, как загнанную лошадь. На часах одиннадцать вечера. Сна ни в одном глазу, но Дерек надеется, что сегодня уснет хотя бы не под утро. Физическая усталость должна сделать свое дело. Он роется в шкафу и натягивает свежую футболку. Лохматит отросшие влажные волосы на затылке ладонью, проводит ею по холодной шее. Все наладится. Завтра станет лучше. Дерек повторяет эти заученные фразы, как мантру. Но все это херня. Лучше не станет. Завтра его снова будет ломать, будто последнего торчка. — Плевать. Дерек не сразу замечает, что произносит это вслух. И уже мысленно — плевать. Ему почти удается убедить себя в этом и спокойно закрыть шкаф, чтобы не нырнуть рукой обратно и не вытащить толстовку с оторванной змейкой. Он не настолько низко пал. Надо будет выбросить ее. Обязательно. Дерек чувствует себя почти хорошо, когда собирается ложиться спать. Успевает откинуть одеяло, когда происходит очередная ебола, заставляющая его метафорически встретиться рожей с полом. В кармане джинсов, висящих на стуле, трезвонит телефон. Что-то подсказывает Дереку, что отвечать не стоит. Не жди ничего хорошего от звонков в одиннадцать ночи. Но он вспоминает о том, что Питер еще не вернулся домой, и все-таки достает телефон. Нахмурено вылавливает незнакомые цифры на дисплее. Неужели дядя нажрался настолько, что просрал мобильник и теперь звонит с чужого номера? Дерек очень в этом сомневается, но все равно нажимает кнопку приема, прикладывает телефон к уху. — Слушаю. Динамик оживает громкой музыкой и криками на фоне. Дерек хмурится и отодвигает мобильник, еще раз смотрит на цифры, светящиеся на дисплее. Что за фигня? Возвращает его обратно к уху и произносит сердито: — Питер, если ты нажрался на какой-то гребаной студенческой вечеринке… — Дерек? Он зависает, проглотив последние слова, когда понимает, что голос в трубке не принадлежит Питеру. — Кто это? — Скотти. Пиздец. Он его еще и звонками доставать вздумал? — Откуда у тебя мой номер? — цедит сквозь зубы. — Нашел у Стайлза в телефоне. Это не важно. Что ты, конечно, черт подери, не важно. Пульс срывается галопом от одного лишь упоминания имени, но он сохраняет мнимое безразличие. — Я звоню по делу, — тут же серьезно добавляет дружок Скотти, пока Дерек не успел задать очередной раздраженный вопрос. — Нет у нас никаких дел. — Есть. Это дело зовут Стайлз и он накидался на вечеринке. В груди все обрывается, и сердце пропускает удар. Дерек чувствует, как вся усталость и эфемерная сонливость, в которой он себя почти убедил, успешно исчезают, а на смену им приходит раздражение наравне с волнением. — Мне плевать. Он не узнает свой голос. Скотти привычно игнорирует его последнюю реплику и продолжает перекрикивать басы, лупящие на фоне. — Слушай. Ты же знаешь Стайлза. Когда он выпьет, его заносит. Он даже когда не выпьет, его заносит. Потому что он отбитый на всю башку придурок. Пришибленный, ненормальный, больной засранец. Дерек ощущает, как злость захлестывает изнутри. В ушах шумит, он будто тонет и вода закладывает ему уши. Чувство, будто ты очень долго барахтался, пытаясь найти хоть какой-то камешек, нащупать дно, но теперь проваливаешься в толщи воды, захлебываясь и забывая, как дышать. — Я не его нянька, — хрипит. — Я бы отвез его сам, но я тоже выпил, — словно бы оправдывается Скотти. У него действительно слегка заплетается язык. Дебилы. У Дерека нервы и так не пределе, он отработал смену и почти валится с ног. Он не нанимался расхлебывать дерьмо за Стайлзом и его дружками. На хер все это. На хер. Он громко выдыхает, пережидая очередную вспышку гнева, и отвечает: — Пусть его заберет отец. — Он не живет с ним. Дерек на миг даже забывает, как сильно злится. Супится сильнее, спрашивает, пока сердечный ритм зашкаливает за все допустимые нормы: — А где он живет? — У меня. Очередной пропущенный удар, теперь уже в солнышко, потому что дыхание на секунду сбивает. Нет. Это не твое дело и не твои проблемы. Не лезь. Дерек вспоминает острые скулы и бледную кожу. Вспоминает стеклянный взгляд и измученную усмешку, когда Стайлз рассказывал об отце. Слишком много откровений на сегодня, да? В груди больно сжимает тисками. Блять. — Кидай адрес, — эта фраза виснет в воздухе, словно пушечный выстрел. Назад дороги нет, он обрывает все мосты. — И еще, дружок-Скотти, никакого больше бухла. Я предупредил. — Нет, я все, больше не… Дерек сбрасывает, не дослушав.

***

Кто бы сомневался. Какой-то мажорский дом в элитном районе, в котором асфальт чище, чем полы его забегаловки, а газоны будто стрижены под линейку. Здесь каждый дом выпендрежней другого и почти нет заборов. В них настолько прошаренная охранная система, что только полный дегенерат решит туда сунуться. Или же Дерек, да. Он паркует Камаро возле дорогущих тачек богатых деток и мнется несколько секунд, думая, на черта ему все это сдалось, однако в конечном итоге все же идет по гравийной дорожке к дому, где громко играет музыка и мелькают разноцветные лампочки почти во всех окнах первого этажа. На втором наверняка уже уединились парочки, потому что там темно, хоть глаз выколи. Дерек сдвигает брови на переносице, прячет ладони в карманы джинсов, которые впопыхах первые попались под руку, слегка сутулит плечи. В какое дерьмо он лезет на этот раз. Сидел бы спокойно дома, продолжая выедать себе мозги и дыру в груди, кому какая разница. У него почти взрываются барабанные перепонки, когда он все же заходит внутрь. Басы долбят со всех сторон, кажется, весь дом дрожит и слегка качается. Мелкие огоньки развешенных гирлянд впиваются в сетчатку, и Дереку хочется зажмуриться и оказаться подальше от этого пиздеца. Вокруг пахнет сладким алкоголем, духами, кажется, даже травкой. Кто-то возле стенки курит вэйп, и белый дым стелется по воздуху ватным одеялом. Приходится щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть в этом хаосе. Толпа забила дом почти до самой двери. Он вынужден протискиваться сквозь нее, расталкивая плечом пьяных пацанов и выкручиваясь из цепких рук не менее пьяных девиц. Блядство какое-то. Вот как, оказывается, развлекался раньше Стайлз, пока не подцепил его. Дерек чувствует, как напрягаются скулы и желваки, но продолжает переть танком. Отвезет этого бухого придурка домой к его дружку и умоет руки. Не зря же тащился через весь город и жег бензин. К счастью или к сожалению, долго искать не приходится. Дерек чувствует, будто его медленно засасывает в дорогой паркет, когда взгляд натыкается на Стайлза. Стайлза, на котором висит объебанная в ноль девчонка. Она пьяно и развязно улыбается ему, гладя щеку и выступающую скулу. На ней такая короткая юбка, что платья Коры кажутся монашескими одеяниями, а такой же короткий топ оголяет живот и почти не скрывает выпяченную грудь. Дерек испытывает иррациональное желание подойти и вмазать. Не девчонке, конечно, хотя он в такой ярости, что разнесет любого, кто сунется под руку. И он почти делает это. Видят небеса, которые явно стебутся над ним сегодня, Дерек собирается сократить расстояние и втащить Стайлзу так, чтобы запрокинулось смазливое ебало, хотя и понимает, что никто никому ничего не обещал и никто никому ничего не должен. Но Стайлз вдруг отворачивает лицо и убирает ее руку, перехватывая у запястья. Он не выглядит раздраженным, губы трогает обычная снисходительная ухмылка из огромной коллекции его плейбойских ухмылок на любой вкус и цвет. Но девчонка обиженно фыркает, когда Стайлз что-то ей говорит, и легко толкает его в грудь, отодвигаясь. А потом сердце Дерека делает немыслимый кульбит, когда их взгляды встречаются. Они будто оказываются в какой-то сахарной сопливой мелодраме, блевать охота. По законам жанра Дерек должен развернуться и оскорбленно вылететь в дверь, чтобы Стайлз помчался за ним умолять о прощении. И это так тупо. Тупо то, что Дерек вообще представляет и думает о подобном бреде. Он слегка опускает подбородок, ведет плечами и двигается навстречу Стайлзу. Они делают это почти одновременно. Девчонка пытается схватить Стайлза за воротник рубашки, но тот мягко освобождается, не повернув в ее сторону головы. Так же синхронно и не сговариваясь, уходят вглубь дома, где мелькание огоньков более спокойное и не так громко ревут басы, а звучат почти приглушенно, как если накрыть голову подушкой. Дерек все это время наблюдает за ним, ожидая, когда того начнет качать и Стайлз станет цепляться за стены или что-то в этом роде, потому что так ведь себя ведут бухие вусмерть люди. Но Стайлз идет ровно и прямо, спрятав руки в карманы джинсов. Его широкие плечи обтягивает темная рубашка, а на полоске голой кожи над воротником пляшут блики от гирлянд. Дерек злится, потому что залипает на это зрелище. Тут же отворачивает голову вбок, двигая челюстями. А Стайлз вдруг останавливается и подпирает одну из стен мажорского дома, сотрясающегося от музыки и пьяной галдежки. Откидывает на нее затылок, слегка задирая точеный подбородок, обнажая шею с засосом и выступающий кадык. У Дерека на секунду пересыхает во рту, и он жалеет, что не может сам себе отвесить затрещину, чтобы прекратить пялиться. Руки Стайлза по-прежнему спрятаны в карманы. Он выглядит расслабленным и уставшим, но точно не пьяным вдрызг и нарывающимся на неприятности. Если же, конечно, Скотт не имел в виду клеящуюся к нему девчонку, но это уже совсем сюр, не позвал же тот Дерека из-за этого. Иначе по роже сегодня точно кто-то огребет. Некоторое время они просто смотрят друг на друга. Во взгляде Дерека полно раздражения, затаенной злости и дурацкой обиды, а во взгляде Стайлза… Его взгляд заставляет приподняться волоски на шее и стиснуться грудную клетку. На миг дыхание попросту перехватывает, и нормально вдохнуть не получается. Становится душно, а воздух будто вибрирует, и басы тут ни при чем. Полный попадос, — обреченно думает Дерек, мысленно отвешивая себе затрещину за затрещиной. Не помогает. Потому что после такого плывущего, тягучего взгляда, скользящего по его лицу, когда зрачки полностью съедают радужку в полумраке, Стайлз обычно ляпает херню вроде «я скучал» или «ты красивый». Но сегодня он произносит совершенно другое. Его голос звучит спокойно и серьезно, а еще слегка хрипло. — Не знал, что тебе нравятся такие мероприятия. И Дерека словно огревают чем-то тяжелым по темечку. — Мне и не нравятся, — холодно чеканит он. Его от таких мероприятий выворачивает, блин. Вибрирующее тепло в воздухе сменяется напряженной прохладой. Стайлз хмыкает, но глаза продолжают смотреть выискивающе и пронзительно. Дерека будто швыряет в те первые дни, когда тот внаглую пытался пробраться в его голову, чтобы понять. Но сейчас диаметрально другой случай. Стайлз смотрит так, словно уже все понимает, и спрашивать не нужно. Но он все равно спрашивает, склонив голову набок: — Тогда как здесь оказался? Облизывает пересохшие губы, слегка опустив ресницы. Очевидно, его все-таки ведет от алкоголя, но Дерека ведет намного сильнее от этого уебка. От того, как в вороте расстегнутой рубашки выглядывает ямка между ключицами и дергается кадык, когда он сглатывает, от того, как проступают вены на предплечьях, которые видны из-под небрежно закатанных рукавов. Дерек так сильно ненавидит его сейчас, что готов шагнуть, впечатать в стену всем телом и засосать до звезд под веками, а потом отпиздить, чтобы тот плевался кровью и ухмылялся окровавленными губами. — Меня бы здесь не было, если бы не твой дружок, — выдавливает из себя раздраженно. — Это он мне позвонил и сказал, что вы нажрались и теперь вас некому развезти по домам. Стайлз коротко, хрипло смеется. Дерек мрачно думает: а, может, все-таки бухой? — Эх, Скотти. Но Стайлз прикрывает глаза и издает очередной короткой смешок, и до Дерека наконец доходит, что его обвели вокруг пальца, развели как последнего лоха, черт подери. Он скрипит зубами, а костяшки натягивают кожу, когда он сжимает ладони в кулаки. — Передай своему дружку, что за такие приколы можно не досчитаться зубов. Стайлз распахивает глаза. Он больше не смеется. Наоборот, становится абсолютно серьезным, слегка щурится. Отлепляется от стены, выравниваясь, и Дереку стоит огромных усилий остаться стоять на прежнем месте, чтобы не отпрянуть, как последний идиот. Стайлз ниже него ростом совсем немного, но все время, что они знакомы, Дерек никогда и не замечал этой разницы. То ли тот всегда был самоуверенным говнюком, который вечно задирает нос и подбородок, то ли эти жалкие сантиметры бессовестно таяли, стоило прожигающим глазам скреститься взглядом с глазами Дерека. — То есть, если бы Скотт не позвонил, тебе было бы плевать, где я и с кем? Мысли несут не в ту степь. В голове тут же выныривает образ висящей на Стайлзе девчонки в короткой юбке и почти отсутствующем топе. Тебе плевать, Дерек? Плевать, если бы она присасывалась к шее Стайлза и забиралась ладонями ему под рубашку? Он не может сказать лаконичное и четкое «да». Он, сука, даже соврать не может по-человечески, когда Стайлз находится так близко и смотрит на него своими невозможными блядскими глазами, а от мыслей о том, что его будет трогать какая-то девчонка, и вовсе потряхивает от ярости. — Не перекручивай, — отвечает и шумно выдыхает в попытке успокоиться и взять себя в руки. Получается ровно никак. Стайлз не унимается. Ощущение, что это за спиной Дерека метафорическая стенка, к которой его подперли так, что ни дернуться, ни отвернуться. — Я не перекручиваю, я задал прямой вопрос. Вот так значит. Зашибись. — Слушай, — отвечает Дерек, стискивая челюсти. — Я собирался спать. Завтра тащиться в школу, потом на работу. Мне нужно отдохнуть, а не присматривать за тем, как развлекаются богатые детки. Стайлз тянет угол рта в колючей усмешке. Глаза прожигают Дерека до голого мяса, до крепких костей. Он дергает подбородком, кивая, будто услышал именно то, что ожидал. — Зря ты пришел тогда, — его голос ровный и ледяной. Дерек открывает рот, чтобы… Он не знает, черт. Чтобы оправдаться? Хера с два, он сказал, что думает. Чтобы послать Стайлза вместе со всеми его заебами? Так и у него заебов немало, нечем крыть. Чтобы сказать, что он устал, действительно устал, заебался так, что сил нет продолжать бегать по кругу? И Стайлз смотрит в его лицо неотрывно, с вызовом, подстегивающе: давай, скажи или проваливай, потому что я тоже устал. Дерек не контролирует, на периферии замечает, как делает шаг вперед и его тут же обволакивает запах: древесный парфюм, сигареты, сладкий алкоголь и еще один аромат, из-за которого желваки напрягаются — женские духи, какие-то до ужаса приторные и сахарные. — Снова переключился на девчонок? Внутри все обмирает от ужаса, когда понимает, что эта фраза и правда повисла в воздухе, и сказал ее он. Дереку панически хочется отмотать время назад и прикусить свой язык, но Стайлз уже сверлит его долгим, задумчивым взглядом, а потом говорит: — Ты придурок? И Дерек думает: да, бля, я придурок. Придурок, каких еще стоит поискать. Стайлз прикрывает лицо ладонью, фыркает, а затем ржет. Реально ржет. Не так, будто ему смешно. Это что-то на грани истерики. Это что-то говорящее, орущее: боже, как же он меня заебал. У Дерека горят уши и шея, а в груди пульсирует непонятный жар, пылающий коктейль из эмоций курсирует по венам, воспламеняет кожу и ему кажется, что горит теперь все тело. — Что вообще творится в твоей башке. И это не вопрос. Поэтому Дерек предпочитает не отвечать. Он молча смотрит на то, как Стайлз потирает веки, лоб. Снова фыркает, скаля ровные зубы. — Тебе в кайф все это? — Что? Дерек по-прежнему горит. А взгляд Стайлза снова останавливается на его глазах. Их притягивает, будто долбаным магнитом. И чем сильнее они сопротивляются, тем сильнее сила притяжения. Если отрывать, то только с кусками мяса. — В кайф мучить меня. Себя. Нас, черт подери. — А тебе? — яростно выпаливает Дерек. Напряжение между ними гудит, будто вокруг силовое поле. Сделаешь шаг в сторону — и тебя размажет по стенке. Стайлз сжимает зубы, желваки оживают под кожей. И он говорит, много говорит, и Дерек практически чувствует, как крошится и рассыпается мелкой дробью его терпение: — Я дал тебе время. Я старался не попадаться лишний раз на глаза, чтобы ты обдумал все трезво. Я тоже не могу думать трезво, когда ты рядом, я вообще, черт подери, не способен думать. Ты считаешь, мне нравится все это? Нравится, что я больше не могу контролировать свою жизнь, и она идет по пизде каждый раз, когда ты снова и снова отталкиваешь меня, когда я из шкуры вон лезу, чтобы доказать, что то, что я чувствую к тебе — серьезно? Мне надоело быть бездомной шавкой, которую ты в один миг пригреешь, а потом снова выбросишь на улицу, потому что ты посчитаешь это неправильным. Я никогда не просил тебя чувствовать по отношению ко мне то же, что чувствую я. Я всего лишь прошу гребаной определенности, я устал лезть на стенку, правда. Не нужен, плевать на меня — так и скажи: проваливай нахрен, Стайлз. И я уйду. Больше не стану доставать тебя, удалю твой номер, сделаю вид, что меня в твоей жизни вообще никогда не существовало. Просто скажи мне, блин, как поступить. Это будет последний раз, когда я попрошу тебя об этом. Дерек знает, к чему он клонит. Потому что он уже не раз и не два говорил: ладно, давай попробуем, а потом проебывался по всем фронтам. А Стайлз терпел, слишком долго терпел как для парня, который привык, чтобы все сразу и безоговорочно оказывалось в его руках. У него, оказывается, просто титаническое терпение, созданное словно бы специально для того, чтобы терпеть придурков вроде Дерека. В такие моменты он задумывается, а может, действительно, к черту, пусть идет, пусть найдет себе кого-то другого, без загонов, сложностей, кого-то, кто будет относиться к нему так, как он и правда заслуживает. Стайлз никакой не самовлюбленный засранец, которым хочет казаться и себе, и окружающим. Стайлз переступит через себя, окружит, словно стеной, и попытается заслонить от любого пиздеца, даже если ты об этом не просишь. Стайлз бросится на помощь, рискуя собственной шеей, и не только потому, что у него голова с дурниной. Нет. Стайлз заботится о тех, кто ему небезразличен, совершенно не задумываясь о собственном комфорте. И он заслуживает, чтобы точно так же относились и к нему. Чтобы его тоже оберегали и защищали, а не раз за разом вонзали нож в спину. Дерек не уверен, что сможет дать ему это. У него нет стопроцентной гарантии, что он сможет сдерживать себя и не срываться, когда в его мозгах опять будет что-то щелкать и переключаться. Когда он опять будет загоняться насчет того, что произойдет, если все узнают, что он зажимается с парнем, что он тащится по этому парню, как ненормальный, и сохнет по нему до такой степени, что кажется, будто мир сошел с ума и перевернулся вверх тормашками. Встал на дыбы с того самого дня, когда Дерек впервые увидел Стайлза в забегаловке. Но есть вещи, в которых он уверен абсолютно точно. Ему тошно представлять, что рядом со Стайлзом будет какая-то девчонка или парень, или вообще любое другое живое существо, смеющее задержать на нем взгляд дольше, чем на три секунды. Ему тошно представлять, что однажды тот сможет равнодушно пройти мимо Дерека, будто они совершенно, блять, незнакомые и чужие друг другу люди. Ему тошно представлять, что рядом с ним будет кто-то, кто не Стайлз. Потому что ему, по сути, не нужен никто, кроме него. И Дереку страшно, да, и, наверное, он будет напуган из-за своих чувств к нему еще очень долгое время, но рядом со Стайлзом страхи прячутся по своим темным углам, только изредка показывая уродливые морды. Рядом со Стайлзом Дерек чувствует себя в тысячу раз сильнее и смелее, рядом со Стайлзом Дерек чувствует себя так, будто способен босиком взобраться на Эверест и переплыть брасом Гибралтарскую протоку. — Мне никогда не было на тебя плевать, — наконец произносит Дерек глухо, понимая, что, наверное, молчал целую вечность. Скорее всего, это не те слова, которые стоит говорить после того, как тебе излили душу. Скорее всего, Стайлз плюнет и уйдет, и поступит правильно. Но он не уходит. Снова приваливается к стене, пропускает волосы на макушке сквозь пальцы, сжимает их в кулак. Глядит пристально и обжигающе, слегка задумчиво, словно в голове решает задачку восьмидесятого уровня сложности. — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? — Если бы хотел, я бы сказал об этом. Следующий вопрос Стайлз задает спокойно и без лишнего давления. Аккуратно прощупывает почву, будто сожалеет, что вспылил и вывалил все на одном духу. — Тогда чего ты хочешь на самом деле? Ответ срывается с языка прежде, чем Дерек врубает мозг. Вместо него говорят голые инстинкты и чувства, потому что он, в конечном итоге, понимает, для чего ему нужно было время. Ему нужно было осознать самому, что он рискует потерять, если продолжит заново выстраивать давно разрушенные и раскрошенные в пыль Стайлзом бетонные стены. — Тебя. Дерек удивляется, но после того, как он произносит это, мир не взрывается, как переспевший арбуз, и земля не разверзается, чтобы поглотить его в свое брюхо, под завязку набитое магмой. Мир остается на своем месте, пол под ногами все еще твердый, а Стайлз все еще не отводит от него глаз. У Дерека громко колотится сердце, и немного подрагивают пальцы рук. — Хорошо, — говорит Стайлз и кивает. Он выглядит так, словно не верит во все происходящее. Словно до последнего ждет подставы. Он обескуражен и потерян, и, наверное, впервые его неиссякаемый запас красноречия заканчивается на этом самом «хорошо». Дерек прежде не видел его таким растерянным и сбитым с толку. Он тоже не находит слов. Он смотрит Стайлзу куда-то под скулу, не решаясь поднять глаза. Он чувствует себя раздетым и уязвимым, но не в физическом плане. Гораздо глубже. И Дерек отчаянно желает, чтобы Стайлз сейчас сказал какую-то глупость, которая сработает как ушат холодной воды, способный остудить голову, но тот продолжает молчать и изучать его взглядом, который будто бы гладит лицо. Мягко скользит по переносице, скулам, губам, линии подбородка. — Ты домой едешь или здесь остаешься? — получается раздраженно, потому что защита включается на самый свой максимум. На Стайлза эта защита давно не срабатывает. Он знает все пароли, коды и тайные явки. Сначала Дерека окутывает запах и только потом тепло. Стайлз двигается гибко и почти бесшумно. Зацепляет пальцами его подбородок и заставляет поднять глаза. Дерек пытается спрятаться за хмурым выражением лица, но Стайлз усмехается и эта усмешка говорит «бесполезно, я знаю, знаю все, о чем ты молчишь». Бесполезно, — соглашается он, ладонью обхватывая горячую шею и сталкиваясь ртом с такими же горячими губами. Стайлз откликается сразу же, делая поцелуй глубоким и влажным, когда по максимуму языка и по минимуму расстояния. Дерек впаивается в его тело, прижимается так близко, что чувствует пуговицы рубашки сквозь легкую ткань футболки. Чувствует его бешено стучащее сердце. Чувствует горько-сладкий вкус алкоголя у себя во рту, и у него кружится башка, его будто качает на вращающейся карусели-центрифуге. Приходится уцепиться за Стайлза — за свой центр равновесия, системы координат и прочее-прочее сопливое дерьмо, потому что бесполезно отрицать: все пути вели и ведут к нему, в какую бы сторону Дерека не мотало и не швыряло. Пальцы Стайлза требовательно сжимаются в его волосах, а затем гладят лицо, жадно скользят по шее. Дерека потряхивает, по-настоящему трясет, когда Стайлз так касается, когда разрывает поцелуй и шепчет прямо в губы, опаляя рваным дыханием: я так скучал, что думал ебнусь. И опять бросается целовать, вылизывать его рот, вытряхивать языком все лишние мысли и сомнения. Дерек теряет связь с реальностью. Плавится под прикосновениями, позволяя Стайлзу забраться ладонями под футболку, огладить спину и щекотливо провести по ребрам. Дерек вздрагивает и оттесняет его к стене, но Стайлз сгребает его волосы на макушке в кулак и легко оттягивает от себя. У него зацелованные губы и темные, горящие глаза, зрачки расплылись практически во всю радужку. И вот теперь Стайлз выглядит поистине пьяным в хлам. Однако говорит он вполне связно, только голос у него низкий и с легкой хрипотцой: — Свалим отсюда? Дерек туго соображает. Все нервные окончания уплыли и сосредоточились где-то внизу живота, полностью отключая мозг. Но он кивает, облизывая губы и ощущая вкус Стайлза. Они все еще стоят очень близко, и Дерек вдыхает его запах вместо кислорода. Стайлз мажет по нему расфокусированным взглядом, слегка хмурясь, а потом протягивает ладонь и, немного колеблясь, гладит большим пальцем его нижнюю губу, затем верхнюю, соскальзывает на щеку и проводит с нажимом по скуле. У Дерека мурашки собираются на загривке, и судорогой сводит сердечную мышцу. Он не знает, почему позволяет проделывать все эти манипуляции со своим лицом, почему продолжает стоять и не двигаться, а стремное желание обхватить губами подушечку пальца распирает грудную клетку. Точно ебнулся. Но Стайлз уже убирает руку и мягко освобождается из объятий. — Пойдем. Ныряет ладонями обратно в карманы джинсов и, не дожидаясь, пока Дерек что-то ответит, направляется в самую гущу пьяного веселья. Дерек идет за ним, все еще чувствуя себя дезориентированным и будто бы пришибленным мешком по голове. Лишь несколько шагов спустя после того, как барабанные перепонки снова начинает раздражать громкая музыка, Дерек понимает, насколько же близко они были к тому, чтобы в очередной раз спалиться. Но сегодня Стайлз не позволил этому случиться. Вот, почему оттащил от себя, когда ему сорвало тормоза. Черт. Дерек сводит брови на переносице и тоже прячет руки в карманы старой ветровки, в которую вскочил уже в коридоре, вспомнив о том, что сейчас не лучшее время, чтобы расхаживать в одной футболке. Веселье на вечеринке в самом разгаре. Толпа не рассосалась и меньше не стала, алкоголь продолжал литься рекой, а музыка ревела все пошлее. Дерек с нетерпением ждет того момента, когда соседи пожалуются и сюда приедут копы, чтобы разогнать это столпотворение пьяных подростков, возомнивших себя взрослыми и ко всему готовыми. Их бы в реальную жизнь, да несколько долларов в карман, посмотрел бы Дерек на них.  — Все нормально? — Стайлз оказывается рядом в мгновение ока. Он практически орет ему на ухо, потому что по-другому расслышать просто невозможно. Дерек мрачно смотрит на него, мол, заебись, ненавижу подобное дерьмо. И Стайлз тянет край губы в подобии понимающей ухмылки, мол, я тоже. Разноцветные блики от мелких лампочек пляшут по его лицу. Какая-то психоделика. — Не пизди, — произносит Дерек одними губами. Ненавидит, как же. Зачем же тогда поперся сюда. Он не слышит, но видит, что Стайлз фыркает. Качает головой. И по его примеру произносит что-то одними губами. Детский сад, бля. Рожа у Стайлза при этом непроницаемая и до ужаса серьезная. Дерек непонимающе мотает головой, мол, что ты там трещишь, ничего не слышу. Стайлз притягивает к себе за ворот футболки и говорит что-то на ухо, говорит намеренно тихо, лишь задевая губами ушную раковину. Дерек чувствует, как дыбом встают волоски на шее. Он все равно не разбирает ни единого слова. Но переспросить так и не получается. Его цепко хватают за плечо, и Дерек осознает слишком явно, что это точно не хватка Стайлза, который вдруг сбрендил и решил приобнять в месте, где полным-полно народу. Он оборачивается, и взгляд тут же напарывается на знакомую физиономию парня из компании Дэллера, с которым он сегодня чуть не подрался в коридоре. Отлично просто. Этого ему еще не хватало. Он ощущает, как напрягается Стайлз. Ощущает предплечьем, прижатым к его животу. А парень из компании Дэллера, имени которого он даже не знает, орет ему в лицо, окатывая запахом перегара: — Пойдем, потолкуем на улице! Дерек думал, что попал на вечеринку богатых деток, но все это до сжатых зубов напоминает ему терки на тусах, куда водил его Клайв. Алкоголь всех равняет под одну гребенку. Ну пойдем, потолкуем. Нет смысла отпираться. Не захочет выходить сам — позорно вытащат силой. Дерек не хочет проблем, но он знает законы. Разговорами дело не решишь, особенно теперь, когда глаза у этого пацана налиты кровью из-за бухла и желания помахать кулаками, а тут как раз он под руку попался. Дерек твердо намерен пробираться сквозь толпу на улицу, но ладонь Стайлза, вцепившаяся в его ветровку на спине, тащит на себя. Тащит с неожиданной силой, Дерек и не подозревал, что ее так много в жилистом теле. Оборачивается через плечо, кидает на него раздраженно-нахмуренный взгляд. Лоб Стайлза прорезает морщина. Он смотрит на Дерека, потом на парня, который в ответ тупо таращится на них, не понимая, какого черта происходит вообще. Стайлз отрицательно качает головой, предупреждающе и упрямо стискивая губы. — Боишься, что ли? — приходит в себя друг Дэллера. Насмешливо скалится. Он натурально орет во всю глотку, не понятно каким чудом перекрикивая грохочущие басы. На них начинают обращать внимание. Те, кто ближе, прекращают извиваться под музыку, те, что дальше, с интересом вытягивают шеи. В любой другой день Дерек бы прописал за такие высказывания в зубы, но ладонь Стайлза теперь упирается ему в живот, не позволяя завязать драку прямо здесь. Тот напряженно застывает и сжимает в пальцах его футболку. — Пойдем отсюда, — Дерек четко и ясно слышит его голос, потому что музыка вдруг растворяется полнейшей тишиной. Одни лишь гирлянды продолжают лениво менять цвета с красного на зеленый. Обстановка накаляется, как сковородка на сильном огне, потому что рядом с приятелем появляется Дэллер собственной персоной, а с ним еще двое парней. Ну пиздец, — проносится в голове Дерека. Пальцы на его футболке стискиваются крепче. — Мы с тобой уже все решили, Дэллер, — ровно произносит Стайлз. Тот растягивает губы в довольной сытой усмешке и складывает руки на груди. — С тобой — да, — соглашается и переводит взгляд на Дерека. — А с ним нет. Он вечно создает проблемы. Да, Хейл? Не сидится тебе на жопе ровно? Слышал, твоих дружков повязали. Тебе за ними дорога. Дерек сдавливает челюсти. Он без понятия, откуда Дэллер пронюхал, потому что о произошедшем между ним и Клайвом знали только в узких кругах и уж точно не трубили по новостям. Отец Стайлза об этом позаботился. Толпа начинает перешептываться. Дереку насрать с высокой колокольни, если о нем будут трепаться люди, которых через несколько лет он и не вспомнит. Его и так старались не трогать без лишней надобности, теперь совсем станут избегать. Может, оно и к лучшему. Гораздо сильнее задевает то, что это слушает Стайлз. Стайлз, который недавно твердил ему о колледже и светлом будущем. — Давай отойдем и поговорим, Дэллер. Без лишних свидетелей, ладно? Дэллер устремляет взгляд сначала на Дерека, потом на говорящего Стайлза. Какого черта он снова лезет на рожон? Дерек сам может постоять за себя, если потребуется. Дэллер считает точно так же. Приподнимает удивленно брови. — Не могу понять. Почему ты так впрягаешься за него? Хейл, у тебя же есть язык, скажи что-нибудь или позволишь Стилински разрулить все в одиночку? Может, пусть с Риком на улице тоже он разберется, а. Я всегда знал, что ты любишь все экзотичное, Стайлз, но не ожидал, что настолько. Осваиваешь навыки, как сделать из такого, как Хейл, нормального человека? Уверяю, не сработает, он закончит или в тюрьме, или сопьется к херам. Не трать время, даже если просто развлекаешься. — Еще одно слово о нем в таком духе — и на улицу пойдем мы с тобой вдвоем, — Стайлз говорит это тотально спокойно, но перешептывающиеся школьники в нескольких метрах от них тут же предвкушающе затихают. Блять, блять, блять, — частит в мозгах Дерека. Не лезь, мне плевать, что он несет, слышал о себе и хуже, — он реально собирается сказать это, но не успевает и рта раскрыть. Дэллер присвистывает и противно хохочет. — Да ты серьезно настроен, я смотрю. Видишь, Хейл, если за тебя заступается Стилински, ты не совсем потерян для общества. Как ты добился его благосклонности? Поделись секретом, а то девчонки жалуются, что он прекратил обращать на них внимание, хотя до этого ни единой юбки не пропускал. У Дерека дергается мускул на щеке, а пальцы Стайлза судорожно сжимают ткань футболки. — Захлопни пасть, — рявкает он. Дерек близок к тому, чтобы развалять всех четверых, если понадобится, лишь бы прекратить устроенный Дэллером глупый фарс. На них открыто пялятся, дотошные, любопытные взгляды словно липнут к коже. — Или, может, тебя больше не интересуют юбки, а, Стилински? Грудную клетку Дерека будто сковывает холодным льдом, а от паники звенит в ушах и затылке. Неужели Скотт проболтался? Или, еще хуже, Дэллер лично видел, как они зажимались на вечеринке? Дерек на полном серьезе собирается подойти и разбить ему ебальник, чтобы прекратил болтать, но Стайлз сжимает низ его футболки в кулаке, удерживая на месте. — Ревнуешь что ли, Дэллер? — кривит губы в усмешке, но взгляд его застывший и напряженный. — Ты лакомый кусочек, Стилински, признаю, — хмыкает тот, кривясь в ответной ухмылке. — Жаль, что занят, так ведь ты сказал? Правда, Кейси, я же ничего не путаю? Кейси, та самая девчонка в короткой юбке, закатывает глаза, очевидно, совершенно невоодушевленная тем, что теперь половина школы станет обсуждать, как ее отшили, но все же невнимательно машет рукой, типа, да, так и сказал. Так вот почему она обижено дула губы, вот, что ответил Стайлз на ее попытки затащить его в одну из комнат для парочек. — Познакомишь нас со счастливицей? — не затыкается Дэллер. — Или все-таки со счастливчиком? Глаза Дэллера красноречиво останавливаются на Дереке. Давай, сученыш, вякни что-то еще, и я пропишу тебе в табло, — думает он. — Потому что если пиздеть обо мне ты можешь, то скажешь хоть еще одно слово о нем — и будешь собирать зубы поломанными руками. — Придет время, и познакомлю, — с той же спокойной интонацией отвечает Стайлз. — А сейчас мы уйдем, и ты не станешь мешать. Нам не нужны проблемы и вам тоже. — Угрожаешь? — опасно щерится Дэллер. — Предупреждаю, — холодно отзывается Стайлз. — Обычно я делаю это лишь единожды, ты же помнишь. — Пытаешься припугнуть своим папашей? — Не забывайся, Мэтт. Мне не нужен отец, чтобы разобраться с тобой, достаточно простой иерархии. — Мы не в школе, где ты возомнил себя невесть кем, потому что у твоего папаши есть деньги, — выплевывает Дэллер. Он по-настоящему начинает выходить из себя. Видимо, он давно ждал случая, чтобы наехать на Стайлза, и вот как все удачно сложилось. Дерек сожалеет, что не вышел с этим Риком на улицу. Все прекратилось бы гораздо быстрее и с меньшими жертвами. Стайлз и глазом не ведет. Он аномально сдержан и невозмутим, в то время как Дэллер пыхтит от несдерживаемой злости через задетое самолюбие. — Хочешь мое место? Забирай. Можешь даже на моем стуле в столовке сидеть, чтобы не так зависть душила. Но попробуй рыпнуться, и мы с тобой проверим, сколько человек окажется на твоей стороне, а сколько на моей. Уверен, что хватит сил тягаться? Дерек затылком ощущает, как оживляется толпа. Дэллер тоже это видит. Поджимает губы, выдвигает подбородок вперед. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать, на чьей стороне преимущество. Причина, по которой Стайлз был так спокоен и по которой не позволил ему ринуться в драку. Спасает его в очередной раз, герой хренов, будто Дерек барышня в беде. Но он не может не признать, что не хотел попусту размахивать кулаками и скорее рад, чем расстроен, что все так обошлось. С него хватило проблем на год вперед, у местных копов он и так давно под наблюдением, драка в доме каких-то богачей явно в корень подпортит ему репутацию. Так что сегодня (и только сегодня) он проглотит это вечное желание Стайлза заступаться за него, как будто он забывает о том, что Дерек парень и сам в состоянии решать свои проблемы. — Тебя никто не держит, проваливай, — щетинится Дэллер, признавая поражение. — Но ты, Хейл, имей в виду, с тобой еще сочтемся. Дерек подумывает над тем, что для проформы все-таки можно втащить Дэллеру один разочек, но Стайлз кладет твердую ладонь ему на спину и уводит. — Забей на него, — тихо говорит куда-то ему в затылок. — Ничего он не сделает, просто провоцирует. Дерек бы поспорил. Тот уже подловил его однажды со своей компашкой. Но в данный момент он хочет свалить и не продолжать устраивать шоу на потеху пьяной публики. Стайлз цепко держит его за локоть, пока они проталкиваются сквозь стайку любопытных зевак, облепивших их со всех сторон. Если в школе все обычно глазели на него, теперь и Дерек урвет себе кусок славы. Только об этом и мечтал, ага, будто в его жизни и без того мало происходит херни. — Через несколько дней об этом забудут, — говорит Стайлз уже на улице. Ночная прохлада успевает опуститься на город морозной плотной пеленой. В соседних домах в кое-каких окнах горит свет, остальные же мелькают на белых безупречных фасадах темными латками. — И о том, что ты занят, тоже? — бормочет Дерек, глядя себе под ноги. — Зачем ты это сказал? — Мне надоело, что на меня вешаются девчонки, в то время как мое сердце занято одним очаровательным хмурым парнем. Тебя это не задевает? Щеки Дерека обжигает душащим жаром. Ну блин. Что за идиот. — Мне плевать. — Плевать? То есть, думаешь лучше сказать, что я свободен? — спрашивает Стайлз, и его тон так и сочится самодовольной усмешкой. Ага, сейчас, попробуй только. Дерек закатывает глаза, чтобы ничего не говорить. Его ответ и так слишком очевиден. Стайлз толкает его плечом, сутулится из-за морозного воздуха. Куда куртку дел, дубина. — Эй. — Чего? — Они не знают о нас, — говорит Стайлз и его голос снова звучит серьезно, но одновременно с тем мягко и успокаивающе. — И Дэллер тоже, просто проверял. Если бы знал наверняка, то давно бы разболтал об этом всей школе, а не кидался пустыми предположениями. — Ладно, — нехотя отвечает Дерек. По правде говоря, слова Стайлза имеют смысл и действительно успокаивают. Как у него это получается вообще, а? Они останавливаются возле Камаро. Дерек отпирает ее ключом, пока Стайлз пристально глядит на него, оперевшись предплечьями на отполированную крышу. Металл холодный, а у него голая кожа. Дерек вылавливает это боковым зрением и говорит как можно равнодушней: — Куртка твоя где? — Там забыл, — беспечно пожимает плечом Стайлз. — Вернемся? — Ни за что, — хмыкает он. — Заболеешь — выхаживать тебя не буду. — Даже чая горячего не принесешь? — насмешливо поддевает его Стайлз. — Залезай в машину, — говорит на это Дерек. А по дороге домой врубает печку в Камаро практически до упора.

***

— Скажи мне, что ты не пошел снова по наклонной. Дерек сталкивается с Питером на пороге дома. Он выходит отогнать Камаро в гараж продавца овощей, которым тот разрешил пользоваться за помощь в магазине, а Питер сидит на ступеньках, и в его длинных, узловатых пальцах тлеет сигарета. — Думал, ты бросил, — говорит Дерек, присаживаясь рядом. — Это они меня бросили, — ухмыляется Питер, приподнимает кисть с зажатой в пальцах сигаретой. — Теперь вот вернулись. Где гулял? — Не там, где ты подумал, — ворчит Дерек, упираясь локтями в колени и скрещивая пальцы между собой. — Я же обещал, что не буду больше лезть в неприятности. — На днях мне звонил отец Стайлза. Говорил о слушанье. Питер глубоко затягивается, а после выдыхает мутный дым, сладко прикрывая глаза. — Изумительно. Дерек фыркает и качает головой. — Насчет слушанья, — строго напоминает Питер, хотя это больше похоже на его очередные попытки быть правильным и ответственным опекуном. Он и сам это осознает, потому что вдруг отмахивается широкой ладонью и говорит: — Забей на этих мудаков. Главное, помни, что ты хороший парень и всегда им был. Не дай подонкам приплести тебя к дерьму, которое они наворотили. А мы с Корой будем рядом, несмотря ни на что. Дерек улыбается краешком рта. Хороший парень, как же. Толкает Питера плечом: — А как же поездки в солнечные края? — Мое солнце там, где вы, детки, — глубокомысленно изрекает Питер, снова затягиваясь. — Чего ты ржешь? — Ничего, — хмыкает Дерек, прекращая беззвучно ржать. — Что ты пил? — Немного того, немного сего, — рассеяно отвечает Питер. — Дело не в том, что я пил. Я многое переосмыслил после случая с говнюком Клайвом. Этого всего бы не произошло, будь я рядом. Начинается. Дерек тяжело вздыхает рядом с Питером, они соприкасаются плечами. На улице дубарь, а дым от сигареты щекотливо пробирается в носоглотку, но он остается сидеть, потому что должен, Дерек чувствует это. — Все в порядке, — говорит он. — Тебя обязан был вытаскивать я, а не отец Стайлза. — Не в обиду, Питер, но у отца Стайлза больше связей, чем у тебя, — пытается пошутить Дерек. — Зато мой кулак достаточно тяжелый, чтобы вправить мозг нескольким уродам, которые портят тебе жизнь, — отвечает Питер, и его серые глаза наливаются стальным блеском. — Я не виню тебя, что ты обратился за помощью к отцу Стайлза. Я виню себя, что не оказался тем человеком, который сможет тебе помочь. Они намеренно избегали этого разговора все время после случая возле забегаловки. Дерек объяснил случившееся в общих чертах, не углубляясь в подробности, а Питер выслушал это со странным задумчивым видом, а потом на несколько дней ушел в себя. Это было его привычным занятием — подолгу пропадать из дому, так что Дерек не очень-то и обратил внимание на практически постоянное его отсутствие и то, что тот их избегает, но теперь он все понял. И побитый, расстроенный вид Питера тому доказательство. — Я не обращался за помощью к мистеру Стилински, — без особого желания говорит Дерек, потому что это не та тема, которую он хочет сейчас поднимать, но он так же не хочет, чтобы Питер посыпал себе голову пеплом. — Это все Стайлз. Я бы не стал никого вмешивать. — Я всегда знал, что он — умный парень. А ты бы поступил глупо, если бы решил разбираться со всем в одиночку. Дерек раздраженно закатывает глаза. — Хорошо, что у тебя был Стайлз, пока меня не было. — Ну ладно, хватит. — Кстати, я слышал его голос, когда заходил в дом. Он сегодня снова ночует у нас? Просто сказать, что у Дерека рожа горит от смущения, недостаточно, чтобы описать, насколько огнем печет щеки и шею. Его спасает только то, что на улице темно, а фонарь светит слишком тускло. Что, интересно, он слышал? То, что Стайлзу нравится таскать его вещи? Или то, что ему нравится пахнуть Дереком? О Боже. — Да, он нажрался на вечеринке, не хочет идти домой, — бормочет под нос Дерек, пока скулы продолжают полыхать. — Это ты к нему ездил? — спрашивает, как ни в чем не бывало, Питер. Это плохой знак. Раньше он бы подстебал. Подстебал, если бы поверил. Черт. — Да. — Хорошо, что к нему, — похлопывает его Питер по лопаткам, поднимаясь. — Он единственный друг в твоем окружении, который мне нравится. Стайлз отличный парень. — Ага, — неловко отзывается Дерек, разглядывая шнурки кроссовок. Он и не собирается это отрицать, дожил. Но правда в том, что Стайлз и правда отличный парень. Ему нужно еще ленту во всю грудь налепить с надписью: «мистер лучший парень во всей гребаной Вселенной, таких больше не делают» и корону на башку. Стайлзу бы пошло, Дерек не сомневается. — Иди в дом, не мерзни на улице. Дерек соглашается с Питером, холодина еще та, и поднимается со ступенек, отряхивая джинсы. — Племянник. Держись за него, ладно? Дерек опускает глаза, избегая смотреть в ответ на Питера. Что ему ответить? Я и так цепляюсь за него руками и ногами, хотя следовало бы отпустить? — Ладно, — отзывается он, сухо откашливаясь в кулак. Пусть Питер думает, что он продрог до костей, а не что ему неловко до ужаса. — Тогда я спокоен, — Питер поднимается, ерошит ему волосы на затылке и первым скрывается за дверями дома. А Дерек еще некоторое время стоит и смотрит на тусклый фонарь, пока грудину распирает от чувств и эмоций. Дерек думает о Стайлзе, который уже наверняка принял душ и переоделся в его шмотки. Вспоминает о том, как тот звонил Скотту и заливал так уверенно: «Не волнуйся, обо мне позаботятся», будто и сам верил в то, что говорит. Щурил карие насмешливые глаза, в которых тепло плескалось и почти выходило за края, чтобы спрятаться в морщинках, появляющихся тогда, когда он улыбается по-настоящему искренне. Дерек думает о нем и понимает, что попал. Реально попал, вмазался по самые уши, по самые, блять, помидоры. Но ему не хочется убегать, сломя голову. Ему хочется развернуться и встретиться со страхом лицом к лицу. Потому что все это время Дерек бегал только от одного человека. Этот человек — он сам. Тогда я спокоен. Дерек бросает короткий взгляд на фонарь и хмыкает под нос, будто понял что-то чертовски важное, но до безумия простое и очевидное. Для этого понадобилось не так и много, по сути — достаточно было просто перестать бежать. Я тоже, Питер. Я тоже.