Эпилог Апреля

... Уильям Т. Спирс просочился на улицу через пожарный выход детской больницы. Больница была давно заброшена и находилась в аварийном состоянии, в следствие чего Британский Офис оборудовал там один из трех порталов в Лондонскую реальность. Больничный портал задействовали чаще всего; остальные два находились неподалеку от Королевского Дворца и Скотленд-Ярда, и использовались только для по-настоящему важных дел. На сумеречной улице моросил прохладный дождь. По стокам весело неслись ручейки, мостовая искрилась в рыжем свете газовых фонарей. Т. Спирс застегнул глухое черное пальто до подбородка и, раскрыв над головой старый номер "Таймс", чтобы не замочить приглаженных волос, поспешил на остановку трамвая. На остановке ютилась пара работяг из Сити* в поношенных костюмах и одинокая бледная мать с рыжеволосой девчушкой. Уильям незаметно встал под козырек остановки, не теряя достоинства, снял с головы отсыревшую газету и сделал вид, что внимательно читает. Для жнеца затеряться среди людей достаточно просто. Единственная настоящая сложность - это молчать, не вмешиваться, быть равнодушной и отстраненной тенью на стене. Иногда соблазн заговорить с первым встречным был невыносимым даже для такого профессионала, как Т. Спирс. На него действительно никто не обратил внимания. Работяги зевали и перебрасывались редкими словами, женщина листала бульварный роман. Лишь изнывающая от скуки девчушка, внимательно посмотрев на Уильяма и убедившись, что тот не представляет никакой опасности, помахала ему рукой. Дети до шести лет сохраняют остаточную память о внеземном существовании; прятаться от них жнецу нет смысла. Максимум, что можно сделать - это не дать им застать себя за работой, не расшатать их крошечного уютного мирка. Поэтому Уильям сдержанно улыбнулся из-за своей газеты и помахал девочке в ответ. Он постарался не думать о том, что вокруг худенького тельца уже занималось зеленоватое фосфорное свечение, и что не пройдет и двух лет, прежде чем девочку заживо съест туберкулез. Подошел, тяжело лязгая, трамвай. Уильям подождал, пока работяги и мать с девочкой поднимутся, и ступил на ржавую подножку. Он небрежно обронил пару шиллингов в контролерскую сумку и уселся у окна. Усилившийся дождь разъедал вечерние улицы, стук капель заглушал проносящиеся в голове тяжелые мысли. Трамвай неуклюже тронулся и покатил по рельсам, медленно, будто спал на ходу. *** Свидания Уильяма с Мэйлин всегда проходили в одном и том же месте. Бедствующая гостиница, неудобно расположенная в Вестминстере, в последнее время спасалась тем, что переняла древнюю китайскую практику сдавать комнаты влюбленным парам. Уильям бесшумно вошел и кивнул портье. - Т. Спирс. - Ваша подруга уже здесь, сэр, в вашей любимой мансарде, сэр. Могу я предложить вам бренди, сэр? - Да, спасибо. - Алкоголь Уильям позволял себе редко, но хорошо знал, что Мэйлин любит выпить, и не считал зазорным составить ей компанию. Он взял янтарную бутыль у портье и закрылся в чугунном лифте с резной дверью. Древнее сооружение крякнуло и нехотя поползло вверх по направлению к мансарде. Уильям терпеливо ждал. Он одернул манжеты и пригладил воротничок. Он вспоминал, как впервые заговорил с Мэйлин, и все его тело пропитывала тоскливая нежность. ... Он знал, кто такая Мэйлин, еще прежде, чем с ней познакомиться. Нередко, так сказать, прибирался за ней, равнодушно ставил штамп "разрешено" на очередном остывающем теле посреди идиллического парка или шумной ярмарки. Он по-своему восхищался молодым стрелком. Ее убийства были безошибочными, математически точными. Подвластные ее руке пули еще ни разу не изрешетили и не изуродовали тела. Все решал один удар в висок или в сердце. В действиях Мэйлин не было неприятной Уильяму злобы. Ее подход к делу наемника был почти что бюрократическим, что очень импонировало дотошному Т. Спирсу. Смену сдал, перезарядил автомат, наточил косу, смену принял. Он стал следить за ней, со сдержанным восторгом ожидая очередного задания. Сливаясь с пасмурным небом, он изнывал от извращенной красоты открывающейся перед ним картины. Молодое и упругое девичье тело в бесполом черном костюме, на который спадают локоны непослушных волос удивительного алого цвета. Мэйлин скрытно движется по крыше, проверяет, нет ли за ней хвоста, нарочито небрежно посмотрев через плечо. Она проверяет затвор автомата длиной почти в половину ее тела, натягивает перчатки, изящно облокачивается на карниз. Пуля выходит из затвора, словно ядовитое жало из тела умирающей пчелы. Улица внизу взрывается истошными криками, бьются в страхе лошади, рыдают и валятся в обморок женщины. И лишь только Мэйлин спокойно смотрит вниз. Она лениво сидит на коньке крыши, ничуть не боясь упасть, и отстраненно накручивает на палец кончик косы. Убедившись, что дело выполнено, и убитый уже не вернется из ниоткуда, Мэйлин, как ни в чем не бывало, исчезает в чердачный люк. Уильям переводит дух и, обождав пару минут, спускается вслед за ней на улицу - завершать дело. Т. Спирс незримо любовался молодой наемницей в течение нескольких месяцев. А потом она пропала - Уильям не мог найти ее, сколько бы не инспектировал Лондонские крыши, истрачивая драгоценные рабочие минуты. Он разволновался неожиданно для самого себя - залезал в архивы коллег, проверял каждый вызов, поднимал простыни на телах, просочившись в морг сквозь дымоход крематория. Но нет. Все указывало на то, что Мэйлин осталась жива. Просто в данный момент она находилась где-то, где даже сама Смерть не смогла бы ее разыскать. Это означало только одно - вмешательство сверхъестественного существа. Уильям безуспешно гадал, связалась ли наемница с ангелами или с демонами. Он вел себя как обычно, шпынял нерадивого Грелля, щелкал секатором и ставил штампы, но все его мысли занимала Мэйлин. И вот однажды, когда Т. Спирс уже укладывал секатор в длинный футляр, готовясь закрывать смену, в кармане жнеца неожиданно завибрировала рация. Звук экстренного вызова так пронзительно разносился по опустевшему офису, что Уильям даже вздрогнул. Однако он быстро взял себя в руки и, нажимая на кнопку ответа, очень постарался не звучать раздраженным. - В чем дело? - Лондонский Мост, - скучно продекламировала рация. - Восточная сторона. Самоубийца. Молодая женщина. Готовится прыгать. Проследить, отштамповать, проинструктировать, выдать униформу, определить в общежитие. - Что, прямо сейчас? - Т. Спирс поморщился. - У меня конец смены. - Да, сейчас. У нас жесткий недобор сотрудников женского пола, начальство недовольно. Говорит, мы должны подавать пример Американскому штабу и быть прогрессивными. Уильяму очень хотелось выразить рации все, что он думает по поводу ситуации, но он воздержался. Досаду было бы гораздо уместнее выместить на новенькой. Мысленно проклиная начальство, прогресс, и обе Америки вместе взятые, он поспешил в сторону Лондонского моста. ... Одинокая фигурка в форменном платье горничной насквозь вымокла от проливного дождя. Она стояла, облокотившись о перила моста, и смолила настолько крепкую папиросу, что у не терпящего табака Т. Спирса за пятьдесят ярдов закружилась голова. Она спокойно смотрела на бурлящую от весеннего паводка воду. Чужой человек никогда бы не подумал, что она вот-вот вскарабкается на перила и полетит в ледяной грязный поток, но Уильям видел в ее глазах безошибочное равнодушие к тому, жить ли ей или умереть. Что-то в ее ленивой позе, в хищном изгибе тела показалось ему знакомым - но прежде чем он смог выудить из закоулков памяти имя, девушка заговорила первой. - Опять ты? Т. Спирс встал, как вкопанный. Девушка смотрела на жнеца в упор - и, судя по ярко выраженной неприветливости в ее карих глазах, прекрасно его видела. - Ты меня видишь? - Ты что, помешанный? - Мэйлин, в платье горничной, по-другому причесанная, страшно похудевшая, но все же Мэйлин, затянулась папиросой. - Конечно, вижу. Давно хотела спросить тебя, не из Скотленд-Ярда ли ты. Иначе зачем тебе шляться за мной по крышам? Но, честное слово, ты так уморительно на меня глазел, что я решила вообще ничего не спрашивать. - Ты считаешь меня смешным? - спокойно спросил Уильям. - Пожалуй. Хотя, если с тебя снять очки, ты был бы симпатичным. - Мэйлин сплюнула табачную слюну в бурлящую Темзу. - Так лучше? - Т. Спирс подошел к ней вплотную, задыхаясь от ее грубой красоты и табачного дыма, и, скрепив сердце, сдвинул очки на лоб. Мир расплылся в изображение сломанного калейдоскопа, и единственное, на что жнец мог полагаться, чтобы убедиться, что он не умер заново - это на крепко сжатые его рукой перила и участившееся дыхание Мэйлин. - Какие у тебя... глаза... - Девушку взял морок. Даже самый неординарный смертный не может устоять перед гипнотическим взглядом жнеца, когда тот снимает очки. - Я... хочу тебя... поцеловать... Перила под рукой Уильяма зашатались, и он внезапно понял, что девушка взобралась на них, чтобы встать наравне с долговязым жнецом. Что еще секунда - и она, потеряв равновесие, полетит именно туда, куда так стремилась. - Это подождет. - Уильям резко сдвинул очки обратно и, подхватив Мэйлин за талию, поставил ее на землю. - Прости, но без моих очков я все равно что слепой. Мэйлин расхохоталась, почти сразу же позабыв секундное наваждение. - Ну, даешь! У меня все наоборот. У меня настолько острое зрение, что я могу сосчитать голубиное дерьмо на верхушке Биг-Бена. - Я видел, как ты стреляешь. - Т. Спирс одобряюще улыбнулся. - Ты настоящий мастер своего дела, Мэйлин. - Откуда ты знаешь, как меня зовут? - Мэйлин подозрительно сощурилась на него. - Уильям Т. Спирс. - Уильям протянул наемнице визитную карточку. - Британское подразделение офиса Мрачных Жнецов. Жатва, архивы, экстренные услуги психолога. Глаза Мэйлин расширились. Пальцы, сжавшие карточку, задрожали, и, оступившись, она чуть не упала в лужу. Т. Спирс нашел ее неожиданную неуклюжесть очаровательной. - Мрачный жнец? - И швец, и на дуде игрец, - попытался пошутить Уильям, но на Мэйлин это не произвело впечатления. - Значит, все? - прошептала она, уставившись на воду. - Значит, я приняла правильное решение? - Нет, Мэйлин. - Уильям мягко отстранил наемницу от перил и положил ей руку на плечо. - Я пришел к тебе, чтобы отговорить. - Не надо об этом. - Мэйлин стряхнула его руку со злостью непослушного ребенка. - Не надо втирать мне про то, насколько бесценна человеческая жизнь. Не надо мне такого счастья. - Мэйлин... - настаивал Уильям. - Я не знаю, во что я превратилась. - Мэйлин в сердцах сплюнула на землю, потянулась за сигаретами, но нашла только пустую пачку. Сердито смяв ее, она швырнула ее в Темзу. - Знаю только то, что больше так продолжаться не может. Уильям учтиво молчал. - Ты видишь, Спирс? Видишь, во что они меня превратили? Из-за желания одного мужчины в четырнадцать лет я стала убийцей. Я привыкла к этому. Мне даже нравилось. А какой у меня был выбор, если помимо точного выстрела, в моей жизни радоваться было нечему? Но потом пришел еще один мужчина, дворецкий в черном костюме. И за одну минуту превратил меня из наемницы, за услуги которой боролся весь подземный Лондон, в обычную служанку. - Мэйлин... - Если бы хоть раз кто-то спросил меня о том, чего хочу я! - Мэйлин разрыдалась, залилась искренними и обиженными детскими слезами. Уильям неуклюже обнял ее. Сопротивляясь, она сильно пихнула его под локоть, и оброненный секатор покатился по мокрой мостовой. Уильям крепко держал ее, сдерживая отчаянные порывы, пока она не затихла, тихо всхлипывая и чуть ли не сморкаясь в его белоснежную рубашку. Он смотрел на ее свежее круглощекое лицо, облепленное мокрыми волосами, и понимал, что ей не могло еще миновать второго десятка. - Мэйлин, - деликатно произнес он, когда всхлипы превратились в униженное шмыганье носом, - смерть не даст тебе свободы, о которой ты так мечтаешь. После нее ничего не изменится. Если сейчас я отпущу тебя и ты прыгнешь в Темзу, то очень скоро мы увидимся снова. Уже завтра ты наденешь черную униформу, тебе выдадут коротенькую косу новобранца, и день ото дня ты будешь работать на высшие силы, и всем будет наплевать, хочешь ты того или нет. Мэйлин подняла на него изумленные глаза. - Да, ты не ослышалась. Все самоубийцы после смерти пополняют ряды жнецов. Это наше наказание. За то, что мы осмелились выйти из игры до ее окончания, мы вынуждены каждый день видеть то, от чего отказались. Дружбу. Приключения. Любовь. Мэйлин внимательно посмотрела на Т. Спирса, и тот выдержал ее взгляд. Он молча подобрал секатор с мостовой и стряхнул с него дождевые капли. - Я не могу дать тебе совершить мою собственную ошибку, Мэйлин. Возьми себя в руки и направляйся домой. Твой господин наверняка уже волнуется. Иди домой, ложись спать, и наутро жизнь уже не покажется тебе такой безутешной. - А ты? - Мэйлин подошла к Уильяму и взяла его за руку, опасливо, словно опасалась, что жнец вот-вот растворится в воздухе. - Куда ты пойдешь? - И я пойду спать. В жизни жнеца сон - это единственное напоминание о том покое, который мы могли бы в конце концов заслужить. - Тогда, может, нам по пути? - Пальцы Мэйлин с трепетом и настойчивости пожали его ладонь. - Я не хочу сегодня быть одна. Побудь со мной, если тебе такая уж охота меня беречь. Уильям мешкал. Контакты с людьми, любые, а уж тем более такого рода, на котором явно настаивала Мэйлин, были для него запрещены. Но сейчас что-то подсказывало, что сейчас пойти наперекор начальству будет только правильно. - Мне нельзя... - Значит, сегодня будет можно. - Мэйлин взяла его под локоть и потащила в сторону освещенных домов. - Пробудь со мной всю эту ночь, Уильям. Или в следующей жизни я никогда не отстану от тебя. Уильям плохо помнил, как они впервые добрались до убогой гостиницы со скрипучим лифтом, как заспанный портье впервые проводил их к единственной свободной комнате под самой крышей. Как Мэйлин развесила их отяжелевшую от дождя одежду на бельевой веревке, как загнала сконфуженного жнеца греться в горячую ванну, как до полусмерти хохотала над его сражением с постоянно запотевающими очками. Как она дразнила его, сидя в распутной позе на кровати, пока он нервно скакал по комнате туда-сюда, обернувшись полотенцем на манер набедренной повязки, и терзался вопиющей непрофессиональностью того, чем он сейчас займется. Как он наконец потушил свет и, отбросив на тумбочку ненужные более очки, вслепую нашел Мэйлин и погрузился в нее, как в долгожданный, сладкий сон. На следующий день Мэйлин ушла прежде, чем он проснулся; но на тумбочке рядом с очками Уильяма ждал листок бумаги, на котором был аккуратно написан номер телефона с кокетливой приписочкой "Поместье Фантомхайв". Умывшись, одевшись, и ворвавшись в суетное Лондонское утро, Т. Спирс чувствовал себя необъяснимо легко; настолько, что, оказавшись в одном лифте с Рональдом и Греллем, он им улыбнулся, после чего Рональда весь день одолевал приступ икоты, а Грелль пролил на себя горячий кофе. С тех пор они с Мэйлин виделись с частотой раз в несколько месяцев. Жизнь и смерть продолжались, идя рука об руку. Мэйлин работала на оказавшегося не таким уж простым графа Фантомхайва. Уильям ходил на жатву. И только иногда, отпросившись пораньше, они позволяли себе забывать о том, как причудливо сложились их судьбы, и сделаться обычными любовниками на одну кажущуюся бесконечной ночь. ... Лифт дернулся и остановился. Уильям отворил резную чугунную дверь и, поигрывая ключом, подошел к мансарде. Некоторое время он стоял, оттягивая момент долгожданной встречи; но в конце концов не выдержал, отпер дверь и вошел.