Третий лишний

***

— Ладно, посмотрим, что это за великий савант, — пробурчал Хаус, с мученическим вздохом поднимаясь из кресла, словно его просили не осмотреть пациента, а совершить восхождение на Эверест на одной ноге. Он с тоской оглянулся на свой кабинет в диагностическом отделении, где его верная подруга-трость терпеливо ждала возвращения хозяина. Госпиталь Принстон-Плейнсборо сегодня напоминал конференцию эксцентричных гениев: в один день сюда угораздило поступить и британское светило дедукции с пулевым ранением (потому что обычного гриппа для драматичности явно недостаточно), и аутиста-хирурга, прибывшего по рекомендации какого-то влиятельного пациента (видимо, обычных хирургов, умеющих поддерживать зрительный контакт, уже не осталось). Операция требовала немедленного проведения, так как здоровье британца находилось под личным контролем Её Величества, которая, по слухам, звонила каждый час и интересовалась, не умер ли ещё её любимый сыщик. Из свободных хирургов оставался только Шон Мёрфи, которого Хаус мысленно называл «вчерашний интерн с нервирующей честностью». На душе Грегори скребли не просто кошки, а целая популяция диких тигров с острыми когтями. Он был наслышан о непосредственности и таланте нового хирурга, но решил лично присутствовать, чтобы не позволить ему ненароком спровоцировать международный скандал одной из своих безжалостно прямолинейных фраз вроде: «Ваш мозг выглядит интереснее вашего расследования». Надо ли говорить, что гениальный детектив вёл себя как капризная примадонна с похмелья. Его приятель, тоже хирург, доктор Ватсон (которого Хаус мысленно окрестил «Верный пудель в медицинском халате»), умудрился выбить себе место ассистента на операции. Для Мёрфи эта «группа поддержки» автоматически превращалась в новое испытание на выносливость, сравнимое разве что с попыткой решить судоку во время землетрясения. — Я должен вернуться, — сквозь стиснутые зубы боролся с наркозом Шерлок с таким видом, будто все преступники Лондона договорились совершать свои злодеяния исключительно сейчас, пока он на операционном столе. — Там остались улики. — Вернёшься, — успокаивал его Джон, гладя по плечу с такой нежностью, что анестезиологи начали обмениваться многозначительными взглядами. — У вас хоть диплом есть? — бросил он Мёрфи тоном, намекавшим, что сам он получил не меньше трёх дипломов и все с отличием. Шон внимательно взглянул на монитор с жизненными показателями пациента, потом на самого пациента с видом человека, который пытается понять, почему человечество до сих пор не изобрело способ ремонтировать людей так же просто, как смартфоны. — Он умирает, — заявил савант с такой будничной интонацией, словно сообщал о погоде или о том, что закончилось молоко в холодильнике. Впрочем, эта краткость парадоксальным образом мобилизовала внимание всех эмоциональных людей в комнате, которые внезапно вспомнили, что находятся в операционной не на экскурсии. — Я знал, что ты его прирежешь, — раздался в дверях голос Грегори Хауса, который вошёл, прихрамывая, будто его нога была настроена на режим «особенно драматичная походка для особенно драматичных моментов». Он деловито подошёл к столу, взглянул на пулевое ранение и пожал плечами с видом ресторанного критика, которому подали недостаточно прожаренный стейк. — Странно. Ты решил его уморить без хирургического вмешательства? Это новое решение всех проблем медицины? Могли бы просто оставить его в приёмном покое с буклетом «Как смириться со своей смертью за 5 простых шагов». — Я всё слышу, — прохрипел Холмс с интонацией глубоко оскорблённого человека и тут же потерял сознание, словно именно для этой драматичной реплики и держался в сознании. Анестезиолог наконец-то попала в вену, и детектив получил свой долгожданный наркоз, избавивший его от необходимости слушать дальнейшие медицинские дебаты. Пока Хаус анализировал обстановку с выражением лица, намекающим на то, что он мысленно составляет список саркастических комментариев на ближайший час, Шон сделал надрез с точностью швейцарских часов. Джон установил расширитель и вопросительно посмотрел на всю команду с видом человека, который провёл половину карьеры, оперируя пациентов под звуки разрывающихся поблизости снарядов, и теперь искренне не понимает, почему в стерильной операционной все двигаются как в замедленной съёмке. На поле военных действий Ватсону приходилось оперировать буквально на бегу, используя в качестве инструментов всё, что Бог послал (а иногда и то, что дьявол подбросил), но здесь все словно застыли, загипнотизированные присутствием доктора Шона, как будто он был ходячим чудом, способным воскрешать мёртвых одним взглядом своих кристально честных глаз. А может, аутист просто мысленно перебирал список всех известных науке сосудов в алфавитном порядке? — Воротная вена получает венозную кровь от всех внутрибрюшинных органов за исключением печени, — произнёс Мёрфи тоном аудиогида в музее анатомии. — Она не повреждена. Возьмите отсос, доктор Ватсон. Я должен увидеть повреждения. По его уверенному тону можно было подумать, что в его голове только что включился суперкомпьютер, анализирующий ситуацию со скоростью тысяча операций в секунду. Грегори выдохнул с облегчением. Кажется, ум парнишки следует в правильном направлении, а не блуждает где-то между воспоминаниями о завтраке и размышлениями о том, почему жирафы такие высокие. В это время в Чертогах Разума Шерлока Холмса разворачивалась феерия, которую не постеснился бы снять в своих фильмах Федерико Феллини. Молли Хупер, облачённая в тогу и с причёской греческой богини, клялась ему в вечной любви перед алтарем, за которым почему-то стоял его брат Майкрофт в образе Зевса, сжимающий в руке не молнию, а зонтик. Шерлок приоткрыл глаза, спасаясь от перспективы брачной ночи в своём подсознании. Первое, что он узрел, вынырнув из наркотической бездны — триумвират «ангелов» в ореоле мягкого освещения операционной, которые переговаривались между собой на смеси латыни и медицинского жаргона, звучавшего для одурманенного мозга детектива как песнопения древнего культа. Разумеется, находясь под действием наркоза, способного свалить с ног даже ломовую лошадь, Шерлок не сразу узнал в этих фигурах своего верного Ватсона и двух незнакомцев с противоположными коммуникативными стратегиями: один убивал своим сарказмом, другой — гробовым молчанием, прерываемым энциклопедически точными медицинскими заключениями. Но как только туман в голове немного рассеялся, детектив мгновенно вспомнил, где находится, и начал составлять план побега из госпиталя сложнее, чем план ограбления Форт-Нокса. Ведь его верный Джон никогда не подводил, когда дело касалось вызволения Шерлока из лап медицины. Но увы! К ужасу Холмса, его друг оказался предательски солидарен с врачами. Эти белохалатные тираны были настроены продержать детектива под наблюдением не менее недели — перспектива, которая пугала Шерлока больше, чем встреча с профессором Мориарти без подготовки. — Пуля со смещённым центром тяжести, дорогой мой, — показал Холмсу нечто в своей руке Грегори с таким видом, будто демонстрировал редкую бабочку, а не кусок металла, едва не отправивший детектива к праотцам. — Чудо, что ты остался с нами. Сегодня у саванта был экзамен. Кажется, он его сдал с отличием. Я бы даже сказал, что это лучшая операция со времён моего собственного медицинского дебюта. — Он же кивнул, что у него есть диплом, — вытаращился на Хауса Ватсон с таким возмущением, словно ему только что сообщили, что операцию проводил случайно забредший в больницу таксист. — Мало ли что у него там есть, — философски заметил Грегори. — Скальпель в кармане тоже пластмассовый из набора «Юный хирург». Но главное, что работает! — он подмигнул Шону с видом человека, который наконец-то нашёл родственную душу в мире, полном идиотов, и вложил Шерлоку пулю в ослабшую руку. — Сувенир на память. Можешь продать на eBay как «Пуля, едва не убившая Шерлока Холмса». Сделаешь состояние. Хаус развернулся и ушёл с твёрдым намерением поскорее избавиться и от британца с его маниакальным стремлением вернуться к расследованию, и от аутиста с его пугающей прямолинейностью. Слишком уж они стали его напрягать своим присутствием. Настолько, что даже нога разболелась сильнее обычного, будто протестуя против избытка гениев на квадратный метр больницы. Шерлока слегка подташнивало, и это было связано не только с анестезией. Он патологически не переносил больничные стены с их стерильной безликостью, одинаковые халаты врачей, придававшие им сходство с сектой, и их садистски-спокойные физиономии, которые сохраняли одно и то же выражение, будь то сообщение о выздоровлении или о том, что пациенту осталось жить три минуты. Раздражала его и собственная беспомощность — состояние, которое для Шерлока Холмса было страшнее смерти. Но от судьбы не уйдёшь: он сам виноват, что героически ринулся под пулю, спасая Ватсона, который невесть откуда выскочил на линию огня, словно решил проверить, действительно ли Шерлок так дорожит их дружбой. Холмса привезли в палату, где его уже ждала армия подушек, выстроенных с такой тщательностью, будто их расположение было рассчитано с помощью высшей математики для максимального комфорта пациента. Джон вышел позвонить Майкрофту, чтобы тот выслал за ними персональный самолёт, желательно сверхзвуковой, ибо два чокнутых доктора своим неадекватным подходом к лечению загонят Шерлока в глубочайшую депрессию, если не прямиком в могилу, откуда его придётся вызволять уже не медицинскими, а дипломатическими средствами. «Эти двое совершенно не поддаются анализу», — мрачно думал Шерлок, глядя в потолок. «Даже метод дедукции даёт сбой. Один выглядит как социопат с дипломом, другой — как компьютер в человеческом теле. А ещё у них тут наркоз гораздо «красочнее», чем в больницах Лондона. Если Молли в подвенечном платье привиделась мне после первой дозы, что будет после второй? Свадьба с Мориарти?» Но погода решила показать, кто действительно главный в этой истории. Над Атлантикой разразился шторм такой силы, что даже всемогущее Британское Правительство в лице Майкрофта Холмса не смогло организовать спецавиарейс для эвакуации брата. Ни один пилот не был готов рисковать жизнью ради спасения даже самого известного детектива Соединённого Королевства. Шерлок, узнав об этом, испытал редкий момент экзистенциального кризиса, осознав, что ему придётся провести как минимум неделю в обществе двух самых невыносимых гениев медицины по эту сторону Атлантики. — Ты переживёшь это, — утешал его Ватсон, хлопоча вокруг больничной койки с видом наседки. — В конце концов, тебя спас хирург, который, возможно, уже рассчитал все возможные исходы твоего выздоровления с точностью до минуты. — Ты называешь это утешением? — мрачно отозвался Холмс, пытаясь принять удобное положение, что с раной в животе было задачей сложнее, чем разгадка шифров древних египтян. — Где мой телефон, Джон? Мне нужно связаться с Лестрейдом. — Не сейчас, Шерлок. Доктор Мёрфи сказал, что тебе нельзя волноваться, — отрезал Джон с непреклонностью генерала, отправляющего солдат в бой. — А доктор Хаус сказал, что если я попытаюсь сбежать, он привяжет меня к постели ремнями и пригласит журналистов сделать несколько фото для таблоидов, — добавил Шерлок с отвращением, наливая себе воды из графина у постели. — Он блефует, очевидно, но я сейчас слишком слаб для побега. В этот момент дверь в палату распахнулась, и на пороге появился Грегори Хаус с такой триумфальной улыбкой, будто только что выиграл в лотерею. — Как наш пациент? — спросил он с преувеличенной заботой. — Не планирует ли драматически покинуть нас посреди ночи? Я, на всякий случай, сказал медсёстрам, что вы склонны к побегам и галлюцинациям. Они будут проверять вас каждые полчаса, включая три часа ночи. С фонариком. В глаза. Просто чтобы убедиться, что вы не заменили себя на манекен. — Я оценил вашу иронию, доктор Хаус, — холодно отозвался Шерлок, смерив его взглядом, способным заморозить тропический остров. — Но должен заметить, что ваша трость имеет неправильную высоту. Она на два сантиметра короче, чем требуется для человека вашего роста, что вызывает дополнительную боль и усиливает хромоту. Хаус на мгновение застыл, затем его рот растянулся в улыбке, которая могла бы напугать акулу. — А вы интересный пациент, мистер Холмс. Прямо как говорила королева в своем звонке. — Королева не звонила, — машинально отрезал Шерлок, затем его глаза сузились. — Постойте… как вы… — Прочитал о ваших методах в блоге вашего приятеля-доктора, — пожал плечами Хаус. — Решил применить собственную версию дедукции. Слишком очевидно, что королева не стала бы беспокоиться о сыщике-консультанте, каким бы известным он ни был. А вот ваша реакция… хм, любопытно. В этот момент в палату без стука вошёл Шон Мёрфи, который по-прежнему выглядел так, будто прибыл из параллельной вселенной, где понятия «социальные условности» никогда не существовало. — Ваши жизненные показатели значительно улучшились с момента операции, — сообщил он Шерлоку, глядя куда-то чуть выше его головы. — Но вам необходимо соблюдать постельный режим минимум три дня. Никаких расследований. — Я могу расследовать, не вставая с постели, — заявил Холмс тоном, не допускающим возражений. — А я могу вколоть вам такое снотворное, что вы проспите до следующего сезона «Доктора Кто», — парировал Хаус. Шон слегка наклонил голову, как будто пытаясь понять, является ли это стандартным медицинским протоколом. — Вы оба используете интеллект как оружие, — внезапно произнёс он своим обычным ровным тоном. — Это неэффективно для выздоровления пациента. В палате наступила ошеломлённая тишина. Джон Ватсон, до сих пор наблюдавший за перепалкой с выражением смирения на лице, издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. — Он прав, вы знаете, — сказал доктор, разводя руками. — Два гения пытаются доказать, кто из них умнее, в то время как третий гений просто делает свою работу. Хаус и Шерлок уставились друг на друга с новым выражением — смесью раздражения и неохотного уважения. — Хорошо, — наконец произнёс Шерлок. — Я останусь в этой больнице до тех пор, пока не прекратится шторм. Но мне нужен мой телефон и доступ к интернету. — Договорились, — кивнул Хаус. — В обмен на право использовать вашу историю болезни для моей следующей статьи «Как выжить с пулей в животе, если у вас эго размером с Биг-Бен». — Потрясающе остроумно, — пробормотал Шерлок, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Шон Мёрфи уже направлялся к двери, явно считая свою миссию выполненной. Но перед уходом он обернулся и произнёс с обезоруживающей искренностью: — Вы оба очень одиноки, несмотря на присутствие друзей. Это создаёт дополнительный стресс для вашего организма. Я рекомендую больше общения… — он замялся, подбирая слова, — …с людьми, которые понимают ваш образ мышления. И с этими словами савант покинул палату, оставив после себя звенящую тишину. — Ну вот, — нарушил молчание Хаус, — теперь у нас есть и диагноз, и рецепт от доктора Мёрфи. Как насчёт партии в шахматы, мистер Холмс? Проигравший рассказывает самую унизительную историю из своей профессиональной практики. — Заманчиво, — протянул Шерлок. — Но я предпочёл бы выслушать ваше мнение о серии загадочных отравлений в Белграде в прошлом месяце. У меня есть теория, но мне не хватает медицинских знаний для её подтверждения. Глаза Хауса загорелись интересом, и Джон Ватсон понял, что ему предстоит стать свидетелем, возможно, самого странного и интеллектуально насыщенного медицинского консилиума в истории. Он тихонько выскользнул из палаты, чтобы позвонить Майкрофту и сообщить, что спешить с эвакуацией, возможно, не стоит — похоже, его друг нашёл родственную душу в лице сварливого американского диагноста. А в коридоре он столкнулся с доктором Мёрфи, который задумчиво смотрел в окно на разбушевавшуюся стихию. — Вы были правы насчёт них, — сказал Джон. — Я знаю, — просто ответил Шон. — Я всегда прав в том, что касается диагнозов. Даже если это не медицинский диагноз. И Ватсон не мог не признать, что, возможно, именно этот необычный молодой человек с его прямолинейностью и выдающимся интеллектом был самым мудрым из всех троих гениев.