Третий лишний

На следующее утро Шерлок проснулся от звука оживлённого спора в коридоре. Приоткрыв глаза, он увидел сквозь стеклянную дверь палаты доктора Хауса, активно жестикулирующего тростью перед группой молодых врачей, которые смотрели на него со смесью страха и благоговения. — Бессмысленно ставить диагноз на основе только очевидных симптомов, — доносился до Шерлока громкий голос Хауса. — Вы как будто пытаетесь определить содержание книги по её обложке. Идиотизм! Шерлок не смог сдержать улыбку. Эта фраза могла бы принадлежать ему самому. Возможно, пребывание в этой больнице будет не таким мучительным, как он предполагал изначально. Дверь в палату открылась, и вошёл Джон с подносом, на котором дымилась чашка чая. — Я договорился с медсестрой, чтобы тебе принесли настоящий чай, а не ту американскую бурду, которую они называют чаем, — сказал Ватсон с победоносным видом. — Ты настоящий друг, Джон, — искренне отозвался Шерлок, с благодарностью принимая чашку. — Где ты провёл ночь? — О, доктор Мёрфи организовал мне комнату в ординаторской. Знаешь, он действительно необычный человек. Провёл всё утро, рассказывая мне о новых методах хирургии с использованием робототехники. И он умеет складывать из бумаги потрясающие фигурки... — Джон замолчал, заметив, как Шерлок приподнял бровь. — Что? У меня не может быть профессиональных интересов? — Дело не в этом, — отмахнулся Шерлок, делая глоток чая. — Просто наблюдаю, как быстро ты нашёл общий язык с этим юным савантом. Интересно. — Шон не просто савант, — возразил Джон. — Он выдающийся хирург, который спас твою жизнь, между прочим. — И я ему благодарен, — неожиданно серьёзно ответил Холмс. — Но его неспособность понимать социальные контексты при одновременной гениальности в узкой области... это любопытный феномен. В этот момент дверь снова открылась, и в палату ворвался Хаус, словно ураган в белом халате. — Доброе утро, сыщик-зомби, — бодро поприветствовал он. — Рад сообщить, что вы не умрёте — по крайней мере, не от этого ранения. Хотя, возможно, от скуки, если шторм продлится ещё неделю, как обещают синоптики. — Неделю? — Шерлок выпрямился на кровати, чем заслужил неодобрительный взгляд от Джона. — Невозможно. Майкрофт никогда не допустит, чтобы я застрял здесь на целую неделю. — Ах да, загадочный брат Майкрофт, — Хаус уселся на край кровати, игнорируя возмущённый взгляд Шерлока. — Интересно, как человек с таким именем умудрился добиться власти в британском правительстве? Впрочем, у вас там и премьер-министра могут звать Боджо, так что... — Доктор Хаус, — сдержанно прервал его Джон, — есть ли причины медицинского характера для вашего визита, или вы просто пришли поупражняться в сарказме? — И то, и другое, милейший Ватсон, — Хаус ухмыльнулся. — Во-первых, мне нужно проверить состояние пациента. Во-вторых, у меня есть кое-что для нашего гениального детектива. Кое-что, что может спасти его от неминуемой смерти от скуки. С этими словами Хаус вытащил из кармана халата стопку медицинских карт. — Что это? — спросил Шерлок, невольно проявляя интерес. — Мои самые интересные нерешённые случаи за последние пять лет. Диагностические головоломки, если хотите. Подумал, что человеку с вашим умом будет интересно. Возможно, вы увидите то, что я пропустил. Шерлок внимательно посмотрел на Хауса, пытаясь определить, не скрывается ли за этим предложением какой-то подвох. Но видя только искренний профессиональный интерес, он медленно кивнул. — Принимаю вызов, — сказал он, протягивая руку за картами. — Шерлок, ты должен отдыхать, — запротестовал Джон, но без особой убеждённости в голосе. — Это и есть отдых, Джон, — возразил Холмс, уже погружаясь в изучение первого случая. — Для моего мозга нет ничего хуже бездействия. Хаус понимающе кивнул. — Точно так же, как для моей ноги нет ничего хуже, чем сидеть без викодина, — он вытащил из кармана пузырёк с таблетками и демонстративно проглотил одну. Джон закатил глаза, но решил не комментировать. Вместо этого он спросил: — А где доктор Мёрфи сегодня? — О, наш юный гений сейчас занят спасением ещё одной жизни. У нас поступил пациент с аневризмой, которую никто, кроме Шона, не решился бы оперировать, — ответил Хаус, наблюдая за Шерлоком, который уже полностью погрузился в изучение медицинских карт. — Он придёт позже, чтобы проверить швы нашего британского гостя. — Этот случай, — внезапно произнёс Шерлок, поднимая взгляд от карты. — Пациент с необъяснимой потерей веса и галлюцинациями. Вы проверяли его на отравление ртутью? Хаус застыл, уставившись на Холмса. — Нет, — медленно произнёс он. — Не проверяли. Но почему... — Его профессия — реставратор старинных зеркал. В анамнезе написано, что он работал с антикварными зеркалами 18 века. В то время для изготовления зеркал использовали ртуть. При реставрации он мог подвергаться длительному воздействию паров. Повисла тишина. Хаус смотрел на Шерлока с выражением, которое постепенно менялось от скептического к изумлённому. — Чёрт возьми, — наконец произнёс он. — Это... логично. Пациент умер три года назад, но мы так и не определили причину. — Упустили очевидное, — пожал плечами Шерлок. — Классическая ошибка. — Очевидное для вас, Холмс, — Хаус покачал головой, но в его голосе не было раздражения, скорее уважение. — Что насчёт второго случая? Шерлок быстро пролистал ещё несколько страниц. — Это сложнее, — признал он. — Но у меня есть предположение... В этот момент дверь палаты снова открылась, и на пороге появился Шон Мёрфи. Его хирургическая шапочка была немного сдвинута набок, а глаза сияли тем особым блеском, который бывает только после успешной операции. — Мистер Холмс, — обратился он к Шерлоку, глядя куда-то в угол палаты. — Я удалил аневризму размером с виноградину у пациента, которому все прочие хирурги отказали. Это было сложно, но успешно. Теперь я должен проверить ваши швы. Шерлок с любопытством смотрел на молодого доктора. В его взгляде не было ни гордости, ни самолюбования — только констатация факта и удовлетворение от хорошо выполненной работы. — Поздравляю, доктор Мёрфи, — искренне сказал он. — Спасение жизни — дело благородное. — Я не считаю это благородным, — ответил Шон, подходя к кровати и аккуратно отодвигая больничную рубашку Шерлока, чтобы осмотреть рану. — Я просто делаю то, что умею лучше всего. Как и вы, когда раскрываете преступления. Холмс удивлённо поднял брови. — Вы читали блог доктора Ватсона? — Нет, — Шон покачал головой, осторожно проверяя швы. — Доктор Хаус рассказал мне о вас. А потом я прочитал семнадцать ваших научных статей о различных методах дедукции, опубликованных в специализированных журналах. Теперь настала очередь Джона выглядеть удивлённым. — Шерлок, ты публикуешь научные статьи? И никогда мне об этом не говорил? — Это было до нашего знакомства, Джон, — отмахнулся Холмс. — И у меня не семнадцать статей, доктор Мёрфи. Их двадцать три. — Я прочитал только те, что были в открытом доступе, — пояснил Шон, продолжая осмотр с методичной тщательностью. — Особенно мне понравилась ваша работа по идентификации табачного пепла. Очень структурированно и логично. Хаус наблюдал за этой сценой с выражением человека, наслаждающегося особенно интересным телешоу. — Ну разве не мило? — протянул он. — Два гения нашли общий язык. Должен признать, Холмс, ваш товарищ доктор Мёрфи — единственный человек в этой больнице, чей интеллект я действительно уважаю. Хотя никогда не говорите ему, что я это сказал. — Я слышу вас, доктор Хаус, — спокойно отозвался Шон, не отрывая взгляда от работы. — И я ценю ваше признание, хотя не понимаю, почему вы не хотели, чтобы я это слышал. Джон не выдержал и рассмеялся, а Шерлок позволил себе редкую искреннюю улыбку. — Швы выглядят хорошо, — заключил Мёрфи. — Нет признаков инфекции. Вы можете продолжить разгадывать медицинские случаи доктора Хауса. Это хорошая тренировка для мозга и не требует физической активности. — Видишь, Джон? — торжествующе произнёс Шерлок. — Доктор прописал мне интеллектуальные упражнения. — Боже, помоги нам всем, — вздохнул Ватсон, но в его глазах плясали искорки смеха. — Трое гениев в одной комнате. Я чувствую себя единственным нормальным человеком здесь. — Нормальность переоценена, доктор Ватсон, — философски заметил Хаус, вставая. — А теперь, если вы извините, мне нужно проверить, не умер ли кто-нибудь из моих пациентов, пока я развлекался здесь. — Я тоже должен идти, — сказал Шон. — У меня консультация через пятнадцать минут. Но я вернусь перед обедом, чтобы проверить ваше состояние, мистер Холмс. Когда оба доктора покинули палату, Джон повернулся к другу с озадаченным выражением лица. — Ты в порядке, Шерлок? Ты выглядишь... задумчивым. Холмс медленно кивнул, не отрывая взгляда от медицинских карт в руках. — Знаешь, Джон, я всегда считал, что моё мышление уникально. Что никто не может понять, как работает мой разум. Но здесь... — он сделал неопределённый жест рукой. — Здесь я встретил две версии самого себя. Хаус — это я, если бы я выбрал медицину вместо криминалистики. А Мёрфи... — он замолчал, подбирая слова. — Мёрфи — это чистая версия того, чем мог бы быть мой интеллект, без цинизма и высокомерия, которые я приобрёл за годы работы. Джон присел на край кровати, тронутый этой редкой откровенностью. — И как ты себя чувствуешь от этого осознания? Шерлок задумчиво посмотрел в окно, за которым всё ещё бушевал шторм, превращая небо над Принстон-Плейнсборо в серую мешанину туч и дождя. — Не знаю, Джон, — наконец произнёс он необычно тихим голосом. — Я всегда считал себя... отдельным. Единственным в своём роде. Всю жизнь меня называли фриком, и в какой-то момент я принял эту роль. Быть отстранённым было... безопаснее. Джон молчал, давая другу возможность выговориться. За годы дружбы с Шерлоком он научился ценить эти редкие моменты откровенности, которые были подобны мимолётным проблескам солнца в обычно закрытом внутреннем мире детектива. — А теперь, — продолжил Шерлок, — я встретил сразу двух людей, которые мыслят, как я. Хаус — это моё тёмное отражение, с его цинизмом и блестящим умом, отравленным горечью. А Мёрфи... — он замолчал, подыскивая нужные слова. — Мёрфи напоминает мне себя в детстве, до того, как я научился скрывать свою... особость за маской высокомерия. — И это тебя беспокоит? — осторожно спросил Джон. — Не беспокоит. Скорее... заставляет задуматься, — Шерлок повернулся к другу с выражением, которое Ватсон видел на его лице очень редко — искренней неуверенности. — Если таких, как я, больше... что это говорит обо мне? О моей уникальности? Джон улыбнулся, почувствовав, что за этим вопросом скрывается нечто большее, чем уязвлённое эго. — То, что в мире есть другие гении, не делает тебя менее особенным, Шерлок, — мягко сказал он. — Майкрофт тоже гений, но вы совершенно разные люди. — Не упоминай Майкрофта, — автоматически отреагировал Шерлок, но без обычного раздражения. Затем он продолжил более задумчиво: — Я заметил кое-что интересное, Джон. Хаус изолирует себя намеренно. Он воздвиг стены между собой и миром, как и я когда-то. А Мёрфи... его изоляция создана не им самим, а его неврологическими особенностями. И всё же он, кажется, нашёл свой путь к людям. У него есть наставник, коллеги, которые его понимают... — У тебя тоже есть люди, которые тебя понимают, — напомнил Джон. — Я, миссис Хадсон, Лестрейд, Молли... Шерлок кивнул, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Да. Полагаю, у меня есть... друзья, — он произнёс это слово с особой интонацией, словно всё ещё привыкал к самой концепции дружбы. — Но это произошло только после того, как я встретил тебя, Джон. До этого... — До этого ты был как Хаус, — закончил за него Ватсон. — И, может быть, этот шторм — это своего рода... знак? Возможность увидеть альтернативные версии самого себя? Шерлок фыркнул, возвращаясь к привычному скептицизму. — Не становись суеверным, Джон. Это всего лишь метеорологическое явление, а не космическое провидение. — Конечно, — легко согласился Джон, улыбаясь. — Но ты должен признать, что это довольно необычное стечение обстоятельств — оказаться под одной крышей с двумя гениями медицины, один из которых — твоя более циничная версия, а другой — более... чистая. Шерлок задумчиво посмотрел на стопку медицинских карт в своих руках. — Возможно, это шанс научиться чему-то, — признал он с необычной для него скромностью. — Хаус... его подход к диагностике очень похож на мой метод расследования. А у Мёрфи я мог бы научиться... — он запнулся, явно подбирая слова. — Искренности? — предложил Джон. — Умению не скрывать свою непохожесть на других? — Возможно, — кивнул Шерлок. — Хотя я слишком стар, чтобы кардинально меняться, Джон. — Никто не просит тебя меняться кардинально, — мягко возразил Ватсон. — Небольшие корректировки могут привести к значительным результатам. Ты же знаешь это лучше, чем кто-либо. Их разговор прервал звук открывающейся двери. На пороге стоял один из молодых врачей, которых они видели ранее с Хаусом — темнокожий мужчина с умным, но несколько измученным взглядом. — Прошу прощения, — сказал он, входя в палату. — Меня зовут доктор Форман. Доктор Хаус попросил меня взять у вас дополнительные анализы, мистер Холмс. — Ложь, — немедленно отреагировал Шерлок. — Хаус не посылал вас. Вы пришли по собственной инициативе, чтобы удовлетворить своё любопытство относительно пациента, который, судя по всему, произвёл сильное впечатление на вашего неуловимого наставника. Доктор Форман замер с открытым ртом, что подтвердило догадку Шерлока. — Как вы...? — Ваши руки, — спокойно объяснил Шерлок. — Вы не держите никаких принадлежностей для взятия крови. Кроме того, ваше выражение лица выдаёт чистое любопытство, а не профессиональную необходимость. Форман медленно закрыл рот, затем неожиданно рассмеялся. — Хаус был прав насчёт вас, — сказал он, подходя ближе и протягивая руку. — Эрик Форман. Я один из диагностов в команде Хауса. — И, судя по всему, единственный, кто осмеливается противостоять его выходкам, — добавил Шерлок, пожимая руку. — Ваше терпение уже на пределе, но вы всё ещё ловите себя на мысли, что учитесь у него больше, чем у любого другого врача. Форман выглядел совершенно ошеломлённым. — Это... потрясающе, — признал он. — Хаус действительно прозвал вас "Шерлоком в квадрате". Кстати, он действительно попросил меня заглянуть к вам, но не для анализов. Он хочет, чтобы вы присоединились к нашему дифференциальному диагнозу. У нас новый сложный случай, и Хаус считает, что ваш... метод мышления может быть полезен. Шерлок мгновенно оживился, выпрямляясь в постели. — Конференц-зал на втором этаже? — спросил он, уже пытаясь встать. — Шерлок! — воскликнул Джон, придерживая друга за плечо. — Ты не можешь встать! Тебя прооперировали меньше суток назад! — Заседание можно провести здесь, — быстро предложил Форман. — Мы часто делаем это в палатах пациентов. Я сообщу остальным. Доктор Мёрфи тоже присоединится — он настоял на этом, когда узнал о случае. — Превосходно, — кивнул Шерлок, снова откидываясь на подушки, но его глаза горели знакомым Джону огнём азарта. — Наконец-то что-то интересное. Форман улыбнулся, явно узнавая это выражение из работы с Хаусом. — Я вернусь через пятнадцать минут с командой, — сказал он и вышел из палаты. Джон покачал головой, но не смог сдержать улыбку. — Похоже, ты нашёл себе развлечение на время шторма, — заметил он. — Не просто развлечение, Джон, — возразил Шерлок с таким энтузиазмом, какого Ватсон не видел у него с момента ранения. — Это шанс применить мои методы в совершенно новой области. Медицинская диагностика — это, по сути, та же детективная работа, только преступником выступает болезнь, а уликами — симптомы. — И ты сможешь посмотреть на работу двух других гениев вблизи, — добавил Джон. — Это... второстепенный бонус, — признал Шерлок с лёгкой улыбкой. За окном продолжал бушевать шторм, но атмосфера в палате полностью изменилась. Джон вдруг осознал, что впервые за долгое время он видит своего друга по-настоящему воодушевлённым, заинтригованным не просто очередным делом, а возможностью... расти. Учиться. Возможно, даже меняться. И именно в этот момент Джон Ватсон понял, что иногда нужно получить пулю в живот и застрять в чужой стране из-за шторма, чтобы найти то, что ты даже не осознавал, что ищешь — отражения самого себя, которые могут показать не только кто ты есть, но и кем мог бы стать.