Жизненные вопросы

      Это было невыносимым. Первородная праймовская упёртость была настолько непробиваемой, что процессор начинал закипать, а напряжённое молчание явно обидевшегося хранителя времени и пространства лишь подливало масла в огонь. Он не желал ничего слушать, категорически отказываясь обсуждать своё решение, которое Оптимусу всё не давало покоя. Но и выносить их разногласие младший Прайм совершенно не мог. Собственная искра не находила себе места, от холодности взгляда алой оптики и отстранённо-напряжённого отношения любимого меха. От этого было невыносимо больно, но и с какой стороны подступиться к нему он не знал. Хотелось помириться с ним, обсудить тревожащий момент, найти успокоение в его голосе, но тот всё шипел на него при малейшем поползновении в эту сторону, пресекая все попытки поговорить на чистоту.

***

      Началось всё с того, что пять орнов назад Вектор Прайм заявил, что они ещё пробудут здесь не более половины ротации. С одной стороны, новость очень хорошая. Хранитель времени, наконец-то полностью восстановился и чувствовал себя достаточно хорошо в физическом плане, чтобы быть уверенным в способности воспользоваться своими уникальными функциями. Это не могло не радовать. Однако во всём этом имелся один маленький нюанс... Нет, Оптимус понимал, какой именно, осознавал, что конкретно его напрягало в этой радостной новости, но категорически отказывался признаваться в этом. Он малодушно прикрылся сомнением по поводу состояния предшественника, обеспокоенностью о возможных негативных последствиях открытия пространственно-временного портала и искренней заботой о любимом мехе.       Первый их разговор об этом был бесполезной поверхностной болтовнёй, где Оптимус мягко намекал повременить с выходом в поток времени, а Вектор Прайм так же мягко заверял его, что срока в половину ротации ему будет более, чем достаточно. К тому же тот и так перестраховался, ибо чувствовал, что уже в состоянии открыть портал прямо сейчас. В итоге все остались при своём мнении, хотя и в относительном спокойствии.

***

      Четыре орна назад хранитель времени устроил квест по телепортации на разные расстояния, мастерски избегая темы, которую Оптимус так сильно хотел с ним обсудить. Он даже вымотал собрата сильнее обычного, чтобы в конце привычно понежить уставшего меха в объятиях, и ему это успешно удалось. Оптимус достаточно вымотался, чтобы позабыть о предстоящем визите к Праймусу, и просто с наслаждением принимал всё, что ему тогда давали, лениво подставляясь под ласки. Тот орн, начавшийся с повисшего в воздухе напряжения, оказался на редкость насыщенным, что позволило обоим Праймам насладиться им сполна.

***

      За три орна до их ссоры Вектор Прайм полностью отказался от дополнительной подзарядки, чем вызвал у собрата несколько смешанные чувства. С одной стороны, это был очередной шаг в сторону возвращения к привычному функционированию. Тот уже несколько орн подряд перестал вылетать оффлайн и начал первым выходить из перезарядочного режима. Оптимус стал чаще выходить онлайн от невесомых, полных нежности и заботы мягких поглаживаний, сопровождающимися такими же лёгкими поцелуями к макушке шлема. Эти сладкие пробуждения были слишком приятными и дорогими, чтобы их не заметить.       Однако моменты подзарядки тоже были особыми эпизодами близости между ними и почему-то отказываться от них совершенно не хотелось. Хотя хранитель времени был всё-таки прав в этом плане. Оптимус на уроках телепортации тратил куда больше сил, чем его предшественник. Смысла в этой процедуре больше не было. Да и бесчестно это как-то забирать ещё больше энергии у меха, который и так её немало израсходовал.       И хотя Вектор Прайм старался компенсировать отсутствие этой процедуры, заменив её на близкие тактильные контакты в течение всего орна, но Оптимусу по-прежнему не хватало именно их. Он чувствовал себя последним эгоистом и всеми силами постарался быть благодарным по отношению к близкому меху, но искра всё равно не унималась от предстоящего выхода в поток времени.       В тот орн он не стал поднимать волнующую его тему, промолчав о ней до самого ухода в оффлайн.

***

      На следующий орн тренировка происходила уже в воздухе. Целью её было научиться выбирать конечную точку прыжка за рамками одной плоскости. Для этого Оптимусу пришлось перейти в суперрежим, в котором по началу выходило из манипуляторов вон плохо. Однако спустя какое-то время всё стало более или менее получаться и в конечном счёте вышло на прежний уровень. Вектор Прайм так же убегал от него, отлетая на разные расстояния то вверх, то вниз, то в сторону, раззадоривая собрата включиться в обучающую игру по полному. И это у него успешно получилось.       Младший Прайм окончательно забылся, выкинув из процессора всё, что ему не давало покоя, и полностью отдался погоне за предшественником. Тот постоянно ускользал от него, увиливал, отдалялся, а он всячески старался его поймать.       — Немного не допрыгнул, Оптимус, — констатировал факт хранитель времени, отлетая в сторону.       — Уже лучше, — произносил он, поднимаясь выше.       — Почти, — задорная ухмылка расцветала на серых губах перед тем, как бело-розовый корпус нырял куда-то вниз.       — Ещё разок, — и пальцы не успевали даже коснуться пластинок брони, как он уже ускользал прочь.       Снова прыжок.       Фразы сменялись на более игривые, оптика у обоих начинала мерцать чаще, вентцикл становился более форсированным, а усталость плавно подкрадывалась к Оптимусу. Он собирался игнорировать её до последнего, ведь он своё состояние толком-то и не ощущал, но Вектор Прайм в конце концов позволил схватить себя, заключив в крепкие объятия.       Они долго смотрели друг другу в оптику. Полезли целоваться прямо наверху и едва не подключились друг к другу прямо там на высоте. Оптимус телепортировался в последний раз, переместив их обоих на крышу дома, когда ощутил, что больше не может держать их обоих. Трудно было не упасть вниз, когда истекающий смазкой порт уже наполовину насадился на активированный коннектор. Это было сложно, но ему хватило процессорных мощностей и концентрации внимания, чтобы осуществить этот прыжок.       Из суперрежима он тогда так и не вышел по просьбе партнёра, что в таком обличии казался ему немного меньше, чем обычно. Это казалось непривычным, но хранителю времени очень нравилось. То, как он ластился, как смотрел своей завораживающей оптикой, с каким рвением насаживался на коннектор, что процессор шёл кругом. Стало налить отработкой и на расход энергии суперрежимом, и на их шаткое положение на крыше дома, с которого они могли свалиться в любой момент. Но в особенности было налить на Праймуса, визит к которому неминуемо приближался из орна в орн.

***

      За орн до ссоры Вектор Прайм стал задавать наводящие вопросы. Он заметил, что Оптимус как-то неожиданно слегка похолодел к нему, стал мягко выпутываться из объятий, быстрее отстраняться, уходить от поцелуев. Он был слишком задумчив, погружён глубоко в себя, что порой не реагировал ни на присутствие рядом партнёра, ни на прикосновения, ни на импульсы нити, что в последнее время стала напряжённо вибрировать с его стороны.       На все вопросы он отвечал нейтрально, мягко уклонялся от волнующей его темы и ссылался на собственное самочувствие. Врать он, честно, не хотел, но это в какой-то степени было действительно правдой. Сигналы нити ложь не выдали, но стали ещё одним фактором подтверждения его слов.       Тренировку они в тот орн не проводили. Вектор Прайм счёл, что перегрузил собрата уроками и благосклонно принялся исправлять свою оплошность. Он чувствовал свою вину, что заигрался в учителя и проигнорировал важные аспекты обучения. Нельзя было переусердствовать с таким энергозатратным делом. Однако на всю заботу, что он тогда на него обрушил, Оптимус отвечал довольно вяло. Этому можно было найти подходящее объяснение, и хранитель времени к своему огорчению нашёл. Он решил, что ситуация слишком запущена и орном отдыха тут не отделаться. Он создал собрату полный комфорт и даже принял во внимание желание партнёра побыть наедине. Тот имел на это полное право. Однако крайней точкой стало вовсе не это.

***

      Оптимус не пришёл к нему в перезарядочный отсек в конце орна, как и отсутствовал в начале следующего. Выйдя онлайн в полном одиночестве рядом с пустой половиной платформы, Вектор Прайм не на шутку встревожился.       С его партнёром было что-то не так.       Оптимус обнаружился в личном архиве хранителя времени, лежащим на столе в окружении датападов. Оффлайн. Картина была бы вполне себе обыденной и даже несколько забавной, если учесть, кем был младший Прайм до принятия титула, и что его тяга к информации никуда со временем не делась, но... Вектор Прайм был слишком взволнован его поведением и грешным делом предположил худшее.       Оптимус вышел онлайн в процессе считывания показателей и недоумённо уставился на предшественника, перехватив серую ладонь, намеревавшуюся считать уровень его напряжения. Короткий миг оптика в оптику. Хранитель времени искренне переживал за состояние собрата и никак не скрывал этого. В его взгляде всё отчётливо читалось, не говоря уж про сигналы связывающей их нити.       — Что происходит? — тихо, участливо с лёгкими нотками волнения поинтересовался он.       Оптимус почувствовал себя неловко от такого, явно незаслуженного внимания к себе и несколько стушевался.       — Всё в порядке, — постарался он, как можно более убедительно заверить партнёра, но тот ему не поверил.       Вектора Прайма напрягала эта ситуация. Младший Прайм молчал, но выглядел совсем не "в порядке", как пытался сейчас казаться. Все эти жесты, попытка отстраниться во всех планах, скованность, закрытость... Он неминуемо отдалялся и дело, как оказалось, не в физическом самочувствии. Все показатели были в пределах нормы.       Хранитель времени выложил ему всё, что его настораживало в поведении собрата последний орн, высказал опасения, обозначил факт своего переживания, чем вызвал у партнёра лёгкий прилив стыда. Тот не думал, что заставил любимого меха беспокоиться о себе столь масштабно, а его открытость заставила искру трепетно сжаться в ложементе, породив желание ответить взаимностью.       Это был промах, как потом малодушно посчитал свою откровенность Оптимус.       Он искренне извинился за то, что заставил беспокоиться и стал по порядку выкладывать всё, что тревожило его последние несколько орн. Вектор Прайм слушал его, слушал и с каждым словом хмурился всё сильнее. И стоило лишь с синих губ сорваться имени Всевышнего, как он прервал столь короткий монолог собрата. Он чётко и аргументированно обозначил необходимость, как можно скорее наведаться в Комплекс Всеискры, заверив, что в ином случае может произойти непоправимое, но Оптимус настаивал на обратном и в конечном счёте попросил отсрочить визит к Праймусу. Один из Первых Тринадцати был против.       Они спорили об этом большую часть орна. Сначала тихо, чётко с расстановкой. Затем более оживлённо, громче, периодически прерывая друг друга. Потом и вовсе перешли на повышенный тон, налив отработкой на логику и аргументацию, пустив в ход эмоции. Они перекрикивали друг друга, не слыша слов оппонента, дёргали связь, звеня по ней напряжением в двухсторонней форме, сверкали яростно оптикой друг в друга. Они злились, стремясь донести своё видение собеседнику, но разбиваясь о глухую стену обоюдного нежелания услышать. В конечном счёте они перешли на личности, где Оптимус в порыве чувств обвинил предшественника в слепой беспечности, а Вектор Прайм собрата в ответ в мелочном эгоизме.       Тишина обрушилась на них внезапно. Младшему Прайму не чего было на это возразить. Тот был прав. Пренебрегать безопасностью всей Вселенной ради собственной потребности в привязанности — не это ли мелочный эгоизм? Слова были, как точный выстрел, который хоть и ощущался болезненно, вернул Оптимуса в жестокую реальность их обязанностей. В его манипуляторах был весь Кибертрон, судьба всех его жителей, которые сильно надеялись на своего лидера. А на плечах Вектора Прайма лежал неподъёмный для любого другого меха груз ответственности за всю их Вселенную. Он всё ещё был хранителем времени и пространства, и он обязан был защищать целостность этого потустороннего места ради безопасности их обычной жизни и безопасности самого Праймуса. Ведь тот его никуда не отпускал с этого поста.       Оптимус почувствовал себя последним эгоистом, вернув себе осознание их неравного положения. Он не вправе был требовать от партнёра ничего подобного, и того, видимо, слишком задели его слова. Хранитель времени всколыхнул их нить каким-то кислым чувством и, разочарованно погасив на миг оптику, молча устремился прочь из архива. Младший Прайм окликнул его у самого выхода, но получил лишь раздражённое требование оставить в покое.       Это задело его. Заставило задуматься об их роли во всём мире и прийти к неутешительному выводу. Они слишком разные, чтобы быть вместе и тот факт, что они всё-таки сошлись, держатся друг за друга, связаны странными никому неизвестными узами... Оптимус сглотнул кислый антифриз, прекратив бездумное хождение возле стола. Это было слишком дорого для него. Он не хотел терять Вектора Прайма, особенно тогда, когда угроза разлуки была вполне реальной и достаточно обоснованной. А сейчас он только портил своим эгоизмом, возможно, последние крупицы времени, что отведены им друг для друга. Это жестоко с его стороны.       Нужно помириться, пока не стало поздно.

***

      Перезарядочный цикл был напрочь забыт обоими Праймами из-за произошедшей ссоры. Хранитель времени организовал бурную деятельность в энергонном хранилище, устроив ревизию запасов, и на все попытки поговорить лишь недовольно шипел на собрата и просил не мешать. Даже от помощи отказался, снова велев оставить его в покое.       Чувствуя за собой вину, младший Прайм пытался деликатно подступиться с разных сторон, но получал в лучшем случае полный игнор, в худшем — колкое замечание. Вектор Прайм не желал обсуждать ни решение с орна на орн открыть портал во временной поток, ни свою правоту в этом вопросе, ни даже сорта перебираемого им энергона. Искру противно сдавливало от его холодности, а колючий обиженный взгляд ранил сильнее слов. Он почти ничего не говорил и старался лишний раз не смотреть в его сторону, что тоже причиняло боль.       В итоге Оптимус скрипя искрой сдался и покинул энергонное хранилище, оставив собрата наедине с самим собой. Возможно, тому действительно просто нужно время, чтобы осмыслить всё произошедшее м ними.

***

      Сосредоточиться на чем-либо не получалось. Мысли то и дело возвращались к их конфликту, мешая отвлечься, банально забыться в текстах маленького архива, который вскоре навсегда останется для него недоступным. Он время от времени прокручивал в процессоре варианты их возможного примирения, но все они были обречены на провал. У них всего-то оставалось пару орнов для отправления к Всевышнему и думать о том, что они до конца так и не помирятся, было невыносимым. Не хотелось тратить время на вражду, но и принудить предшественника к миру было невозможно. Тот отказывался идти на контакт. Пока отказывался.       Он так сильно погрузился в свои нерадостные раздумья, что почти полностью отключился от реальности. Неожиданный грохот, резко распахнутой двери, заставил его испуганно подпрыгнуть на месте, невольно активировав оборонительную часть боевых протоколов. Лишь с запозданием он понял, что это оказалось излишним.       — Ты ревнуешь меня к Праймусу? — с порога вдруг заявил хранитель времени, пристально всматриваясь в оптику собрата.       В его взгляде больше не было колючего холода, была уверенность в правильности догадки и желание получить ей подтверждение или опровержение. Оптимус мигом деактивировал запустившиеся подпрограммы, осознав, что никто не собирался на него нападать, и, удивлённо сверкнув линзами, замер, в немом шоке раскрыв топливоприёмник.       — Что? Н-нет. С чего ты так решил? — растерянно пролепетал он, припечатанный к месту таким громким заявлением.       Нить резковато всколыхнулась сомнением, а после вернулась к напряжённому звону. Вектор Прайм был недоволен ответом, но и причин не доверять ему не было. Сигналы по связи свидетельствовали о его правдивости.       — Ты боишься к нему идти, — в качестве доказательства твёрдо выдал он, но уже не так грозно и несколько благосклонно, чем тогда, когда озвучил свой вопрос.       Младший Прайм вышел из-за стола, желая сократить между ними расстояние, но вдруг замер. Искра пульсировала смесью чувств. Теплота к любимому меху, сожаление о приближающейся разлуке и вынужденная покорность судьбе. Он не станет возражать, довольствуясь тем, что ему предоставлено, а после... Он не хотел пока задумываться о том, что будет потом.       — Я боюсь не самого визита к нему, а его последствий, — тихо признался Оптимус, всё ещё желая приблизиться к предшественнику и прижаться к его корпусу. Сильно-сильно, пока это ещё возможно.       Нить вдруг дёрнулась, вспыхивая неожиданным переливом, которого младший Прайм ещё ни разу не получал от своего предшественника. Примесь странного веселья и какого-то горьковатого разочарования, уныние от услышанного и слабая нотка смущения. Импульс тёплой сентиментальности, дополненный ироничной усмешкой.       Оптимус на миг растерялся, не сразу сообразив, что невольно дал неоднозначный ответ. Ведь его можно трактовать, как боязнь потерять партнёра, что его чувства к Создателю перевесят при личной встрече и тогда... Это был едва ли не положительный ответ на первый вопрос.       Он тут же спохватился, когда понял, как это могло быть расценено, но, нет, дело было точно не в ревности.       — Я не сомневаюсь в искренности твоих чувств ко мне, как и в твоей верности Праймусу. Но что, если он опять сошлёт тебя сюда? — быстро выпалил младший Прайм, коротко обозначив всё то, что в сущности тревожило его искру.       Вектор Прайм опешил. Он не задумывался о перспективе вернуться на свой пост в безвременьи. В его планах было кое-что совершенно другое. Совсем не связанное с его обязанностями хранителя времени и пространства. Более того, он считал, что его долг перед Создателем уже почти исполнен, осталось только передать тому Юникрона и реализовать его давнюю мечту — снова слиться в Единого. Ведь кроме брата-близнеца для Всевышнего больше не существовало никаких угроз в этой Вселенной. Юникрон был единственной равной ему силой, способной одолеть и погасить Всеискру окончательно. Но если они снова станут едины, станут одним целым, то и причины оставаться на страже защиты Праймуса отпадут.       Однако Оптимус был прав, и опасался он в какой-то степени не зря. Всевышний способен был дать такой приказ своей бэте, предвидя нечто более серьёзное или... В конце концов, их же вселенная не одна, существуют другие Юникроны, да и Праймусы не везде светлые добродетели. Где-то какая-то новая угроза нет-нет, да откуда-то и появится.       Вектор Прайм упрямо сжал губы в тонкую линию. Теперь он понимал, опасения собрата в полной мере и всячески хотел их развеять.       — Без тебя не пойду, — твёрдо заявил он, всколыхнув нить тёплой волной.       Он подошёл к младшему Прайму ближе и со всей серьёзностью посмотрел ему в оптику. Нет, он не отпустит его, не позволит довести их дело до разлуки, всеми силами будет держаться за него, но без этой крохотной ясной чистой искорки, что пульсировала за грудными стёклами, он ни на что не согласится. Только с ним. Только вместе.       Оптимус отрицательно покачал шлемом, дёрнув в ответ нить обречённостью.       — А если он не позволит мне пойти за тобой? — напряжённо спросил он, поддавшись немного вперёд.       Желание сократить это шлаково расстояние было невыносимо сильным. Их тянуло друг к другу и одновременно отталкивало. Воздух между ними едва ли не сверкал молниями от уровня напряжения, что ощутимо зашкаливал в данный момент в их отношениях. Казалось, достаточно одного только слова, одна маленькая искорка и они вновь вспыхнут новой волной разлада вместо желанного примирения. Они оба этого не хотели, но ситуация была раскалена до предела. Оптимус был раскрыт перед хранителем времени сильнее некуда, полностью обнажив свой страх, а тот был беззащитно распят между партнёром и собственным альфой.       — Буду просить его об этом, — как можно более ровно ответил Вектор Прайм, желая успокоить собрата, но тот неожиданно вспыхнул досадой.       — Он не выполняет просьб! — в чувствах выпалил младший Прайм снова повысив на предшественника голос.       — А ты это проверял? — резонно возразил хранитель времени, желая сбить того с толку и заставить отступить со столь громким заявлением.       Он ждал и был уверен, что Оптимус даст отрицательный ответ, сошлётся на статистические данные, что имели довольно спорный характер. Выйдя на этот путь диалога, было бы легко убедить его в обратном и успокоить его мятежную искру. Однако тот вдруг неожиданно полностью смолк.       Слишком странно замолчал. Отвёл в сторону оптику, а сигналы по связи подозрительно стихли, слабо вибрируя никуда не отступившим напряжением.       Клик, другой... Оптимус, как ни в чём не бывало, развернулся к столу и стал сгребать датапады в манипуляторы. Слишком тихо. Слишком деловито спокойно.       Вектор Прайм растерянно наблюдал за его действиями, медленно начиная осознавать... Догадка о причине такого поведения плавно подкралась в процессор и начала противненько сжимать искру лёгкой тревогой.       — Оптимус? — окликнул его хранитель времени, но тот никак не отреагировал.       Даже взгляд не поднял. Просто взгромоздил на себя кучку датападов и направился к полкам, начиная их педантично раскладывать по своим местам. Так деланно привычно, легко и умело шустро расставляя информационные носители, что не осталось больше никаких сомнений.       Оптимус лично проверял то, о чём только что обмолвился.       Первородную искру прострелило ледяной стрелой. В памяти тут же всплыла информация о том, что именно младший Прайм получил его искру лично от Праймуса. Он спускался в Комплекс Всеискры, приходил к нему. Один. Сам. И если предположить в каком тот был состоянии в то время, если вспомнить его и миникона размытый обобщённый рассказ о том ужасном периоде их актива, то... Первородная искра пропустила импульс.       — Что ты у него просил? — настороженно поинтересовался Вектор Прайм, подходя к собрату ближе.       Он очень хотел и одновременно боялся услышать ответ на этот вопрос. Тёмное желание знать разрывало его на части. Нить гулко вибрировала между ними. Оптимус не желал об этом говорить, более того, вероятно, хотел забыть это, как самую страшную симуляцию.       — Уже не важно, — отмахнулся он, переходя в другой раздел и распихивая по полкам ещё несколько датападов.       — Важно, — возразил хранитель времени, следуя за ним.       — Важно, что вместо этого он отдал мне тебя, — невозмутимо парировал младший Прайм, так и не найдя в себе силы даже посмотреть в сторону партнёра.       Вектор Прайм перехватил его за плечевые блоки и дождавшись, когда тот нехотя поднимет на него оптику, рассмотрел наконец-то то, чего никак не ожидал там увидеть. Стыд за саму идею и решительность вновь ей последовать. Нить скованно вспыхнула, удерживая в узде подавляемые чувства.       — Зачем ты спускался к нему? — мягко, словно обращаясь к маленькому испуганному спарку, потребовал хранитель времени. — Что ты хотел сделать?       Искра испуганно трепетала от осознания того, что, что бы это ни было, Оптимус вполне мог снова обратиться к Всевышнему с такой же просьбой. И кто ж его знает, исполнит ли её Праймус в этот раз? Вероятность нельзя исключать.       — Глупость, — вновь отмахнулся он и собирался вновь заняться раскладыванием по полкам датападов, но ему этого сделать не дали.       Он снова отвёл оптику в сторону и больше не смотрел на партнёра, расцветая темноватыми пятнами кислого смущения на фейсплейте. Вектор Прайм расценил этот жест по-своему, предположив самое страшное.       — Ты собирался... — с нескрываемым ужасом начал он, но вентцикл спёрло от попытки произнести это ужасное слово. В искре неожиданно вспыхнула злая досада, и он невольно повысил голос. — Он же не принимает "добровольцев"!       Оптимус опешил, бросив на предшественника удивлённый взгляд и, замешкавшись, вобрал в системы побольше воздуха.       — Я не предлагал ему свою искру, а просил себя... — быстро начал он, но на миг замолчав очень тихо добавил, — отформатировать.       Вектор Прайм, ошарашенно отпустив собрата, отступил от него на шаг.       — Ты в своём уме!? — взревел он, с ужасом представив, что было бы, если Праймус благосклонно выполнил его желание.       Он бы вернулся в мир, где больше нет Оптимуса Прайма, где эта фигура стала бы загадочной личностью, которая появилась в самый трудный момент истории Кибертрона и вдруг исчезла, когда всё наладилось. Мир, где нет больше любимого меха, где есть чужой абсолютно не знакомый архивариус, который с нуля начнёт свой долгий путь актива.       Искра рухнула куда-то вниз. Ярость вскипела глубоко внутри, готовая вырваться на это глупое создание с несколькими датападами в охапке. Хотелось обругать его за это, трясти за плечи, пока вся эта дурь не вытрусится из процессора. Однако сам Оптимус, неестественно спокойный, молча стоял там, где его остановили, и вдруг поднял на предшественника пугающе пустой взгляд.       — А что мне оставалось? Тебя больше не было рядом, но всё вокруг напоминало о тебе. Куда бы не шёл, везде мерещился ты. Даже перезаряжаться не мог, видел в симуляциях тебя. Это всё разрывало на части, раскалывало искру... Это было больно, невыносимо больно. Я чувствовал, что погас тогда вместе с тобой. Я ощутил тогда каждый наноклик твоей предсмертной агонии. Как ты ломаешь себя, как выходит из строя твой механизм, как схлопывается от перегрузки твоя искра и обрывается с тобой связь. Я хотел обнулить личностную матрицу, забыть, начать с абсолютно чистого листа, потому что иначе не смог бы. Мне не нужен актив без тебя! — на одном вентцикле выдал младший Прайм, под конец не сдержавшись, и почти выкрикнул последнюю фразу одному из Первых Тринадцати в фейсплейт.       Нить звянькнула противной болью застарелой раны, которую снова беспощадно вскрывали, разбередив сросшийся металл. С неё вновь проступали капельки энергона, готовые сорваться струйкой на пол. Однако внешне Оптимус продолжал оставаться пугающе спокойным, вернувшись к полкам и находя места для последних трёх датападов.       Ярость резко схлынула, вытесненная смешанными чувствами. Каждое слово, как живительный шоковый удар электростимулятором по Первородной искре. Сильные, болезненные, но вновь перезапускающие спектр чувств к собрату, заставляя смотреть на него под новым углом. Теперь все детали пазла стали на свои места, вырисовывая полную картину произошедшего.       Оптимус не смог смириться с потерей близкого меха тогда, не сможет и сейчас. Слишком сильно привязан, слишком глубоко они впустили друг друга в искру, слишком крепкая связь между ними. И то, что он собирался сделать... Вектор Прайм понимал его. Он помнил, какая невыносимая внутри пустота пожирала его искру, когда в прошлый раз он вспомнил о Нексусе и их связи, но не смог её нащупать. Он больше не чувствовал своего искренника. И если тогда рядом с ним находился Праймус, который мягко вывел его из состояния оцепенения, из пустоты бесчувствия, то Оптимус... Рядом с ним не было никого, кто смог бы понять в чём дело и оказать необходимую поддержку. Это чудо, что он каким-то образом умудрился сохранить рассудок до перезажжения своего партнёра, иначе... На внутреннем экране мелькнули непрошенные кадры разделения Нексуса, и Вектора Прайма внутренне передёрнуло от осознания, что нечто подобное могло произойти снова. Нет, потерю второго партнёра он бы уже не вынес.       Оптимус не заметил его реакции, впихивая в узкую щель последний датапад, и подняв на собрата подёрнутый дымкой болезненной обречённости взгляд, снова отвёл его в сторону, покачав отрицательно шлемом.       — Если он разлучит нас, я буду просить его повторно, — скрепя искрой, тихо, почти шёпотом произнёс он.       — Не смей! — приказным тоном вибрирующе рыкнул хранитель времени, стремительно сократил между ними расстояние и, замахнувшись манипулятором, резко притянул к себе партнёра, тихо прошептав ему на аудиодатчик. — Он не станет разделять нас.       Младший Прайм задрожал в его манипуляторах от переполнявших его чувств. Он слышал собственным корпусом, как Первородная искра металась в своём ложементе и понимал, что этот мех ни за что его не отпустит. Ни при каких обстоятельствах. Даже вопреки приказу Всевышнего. Он будет искать выход для них обоих, чтобы остаться вместе.       — Ты уверен? — тихо спросил в белый плечевой блок Оптимус, желая лишний раз убедиться в намерениях любимого меха.       Тот крепче прижал его к себе и, скользнув губами по антенне в невесомом поцелуе, развернул электромагнитные поля на максимум, демонстрируя широкий жест искренности.       — Абсолютно, — твёрдо и уверенно ответил он.       Так честно, так правдиво, что трудно было бы ему не поверить. Казалось, что он действительно верил в то, что говорил. И Оптимус расслабился в надёжных манипуляторах, скользнув ладонями вверх по бело-розовому корпусу в ответных объятиях. Нить в момент ответа всколыхнулась, звянькнув знакомым переливом, который невозможно было не распознать.       Вектор Прайм ему солгал.

***

      Он хотел верить в то, что говорил, хотел быть уверенным, что Создатель их не разлучит, но их последний разговор...       В тот перезарядочный цикл, когда Оптимус мирно посапывал в его объятиях, найдя успокоение пусть и временное в нём самом, сам хранитель времени и пространства уйти в оффлайн так и не смог, крепко прижимая к себе самое дорогое, что было в его активе.