Mine To Own, Ours To Keep

      На следующий вечер все выбранные Поттером мальчики были заново осмотрены.       С их тел была сбрита свежая щетина, кожа была вымыта и отполирована, ногти отшлифованы и покрыты прозрачным лаком, а волосы вымыты и уложены.       Их попросили надеть что-то, что Драко мог назвать разве что костюмом: пара скудно прикрывающих хоть что-либо шорт ярко-золотистого цвета мантия, в которой можно было двигать плечами и при этом не завязывать её; материал был красив, почти прозрачен, белый, оплетающий молодые мальчишеские тела и струящийся вокруг них.       Потом их вернули в великолепную комнату, которую они видели в тот день, когда прибыли сюда, правда, теперь вся мебель была перестроена в широкий полуовал вокруг низкой просторной сцены.       И на этот раз комната не была пуста — каждый из диванов был занят. Ужасно важно выглядящие мужчины и даже несколько женщин, одетые в роскошную одежду и держащие в руках бокалы с прекрасным вином или виски, сидели, ожидая чего-то.       Драко вглядывался в щель между дверью и косяком, находясь в маленькой комнате, в которой они все прождали несколько минут, прежде чем их вывели оттуда. Он наблюдал за тем, как непринуждённо и комфортно выглядели сидящие на диванах люди — как будто просмотр и отбор из целого ряда рабов был самым обычным способом провести вечер.       Глаза Драко блуждали по каждому мужчине и женщине, по их золотым наручным часам, бриллиантовым украшениям и шёлковой одежде, а затем его взгляд внезапно очутился на самом большом диване, расположенном посередине относительно остальных, на котором сидел Гарри Поттер.       Он был одет в великолепный, чёрный, красиво скроенный костюм, а его белоснежная рубашка была расстёгнута на несколько верхних пуговиц, откуда виднелась гладкая, слегка загорелая кожа и тонкая золотая цепь, держащая какой-то золотой медальон, покоящийся на его груди...       Драко задумался о том, поглотит ли золото медальона тепло, исходящее от Поттера, которое он почувствовал вчера, когда они стояли лицом к лицу? Почувствует ли металл этот жар? Как будет выглядеть кожа под ним? Как она будет выглядеть на фоне его собственной груди?..       Мысли его громко и ясно понеслись по небольшому коридору, через огромную комнату, оседая прямо в голове Поттера, потому как тот вдруг поднял взгляд со своего стакана с янтарным виски и посмотрел прямо в глаза Драко; его пристальный взгляд без проблем удержал парня на месте даже с такого расстояния, а огонь в глазах плавил тело.       Затем Поттер откинулся на спинку дивана и жестом указал что-то кому-то через всю комнату, и тут же рядом с ним появился высокий рыжеволосый мужчина и склонился над спинкой дивана, опустив голову и поднеся ухо ко рту Поттера, внимательно выслушав то, что ему приказывали сделать.       Затем они оба посмотрели вверх, прямо на Драко, и он тут же сделал поспешный шаг назад и быстро присоединился к своим товарищам, пытаясь закрыть мантией своё почти полностью обнажённое тело и слегка дрожа — мальчик понял, что был в ужасе.       Их попросили не смотреть в глаза Поттеру, а Драко сделал это в два раза чаще, чем им можно было, и теперь он был почти что полностью уверен, что Поттер собирается убить его... Если что не хуже.       Этот рыжеволосый мужчина внезапно ворвался в их маленькую узкую комнату ожидания, прося их всех встать в шеренгу, и начал объяснять им, как они должны будут аккуратно пройти в гостиную, подняться на сцену и встать в помеченный на ней круг перед гостями. Мальчишки были предупреждены, что сцена начнёт мягко вращаться, и что они не должны выставить себя дураками, потеряв равновесие и упав.       Наконец, им сообщили, что большинство из них или же совсем немногие смогут быть выбраны для использования на ночь или, может быть, несколько ночей, и что они не должны будут запятнать имя Гарри Поттера, чем значительно затруднят себе жизнь, хотя этот мужчина и сказал, что надеется, что все они понимают, что для них будет хорошо, а что плохо.       Он говорил тихо и ласково, но в глазах его было ясное предупреждение, и Драко снова испугался.       Несмотря на это, он смиренно присоединился к аккуратной линии, которую сформировали остальные мальчики, снова встав последним, и со скрипом двинулся вперёд, задаваясь вопросом, когда же он успел так нагрешить, что его купили на рабском рынке, из-за чего, в итоге, с ним такое вот приключилось.       Однако, только Драко собирался выйти за дверь, как чья-то рука потянула его в сторону. — Не ты, малыш, — мягко проговорил мужчина. — Ты не пойдёшь на демонстрацию, — Драко моргнул, и у него быстро-быстро застучало сердце. — Я Рон, — продолжил мужчина. — А как тебя зовут?       Это был первый раз, когда кто-то здесь спросил его имя. — Драко, — прошептал он, и у него задрожали колени. — Мне очень жаль, — выпалил он, прежде чем смог остановить себя. — Мне очень жаль, просто, пожалуйста… Не убивайте меня. П-передайте мистеру Поттеру, что мне жаль, я н-не хочу умирать.       Он чувствовал, как мешается ему комок в горле, и, несмотря на то, что Драко буквально только что умолял сохранить ему жизнь, он был в ужасе от перспективы расплакаться здесь как ребёнок.       Рон засмеялся, выглядя слегка поражённым. — О Боже, ты не так понял, — он покачал головой, улыбаясь. — У тебя нет никаких проблем, Драко. Ты просто не пойдёшь на демонстрацию, вот и всё. — Так что же со мной будет? — Драко нужно было это узнать, он должен был знать, что его не увезут куда-нибудь и не прострелят ему голову. — Мистер Поттер сердится? — С чего бы ему сердиться? — Рон выглядел заинтересованным его ответом. — М-мы не должны были смотреть ему в глаза, — пробормотал Драко. — Я-а посмотрел.       Рон не отвечал несколько секунд. — Знаешь, он не монстр, — нахмурился мужчина. — Слушай, я понимаю, ты боишься, но это того не стоит. Мистер Потт… Гарри, — поправил он себя с улыбкой, — не навредит тебе… Я сомневаюсь, что он смог бы, даже если бы попытался, — Рон посмотрел в свой телефон и пробормотал конец предложения себе под нос, поэтому Драко решил уточнить, правильно ли он его услышал. — Простите? — спросил Драко смущённо. — Ничего, — снова улыбнулся Рон. — У тебя будет своя отдельная комната. Если ты пойдёшь за мной, я отведу тебя туда прямо сейчас.       Драко был ещё больше смущён — все мальчики делили одну гигантскую комнату, заставленную огромными удобными кроватями, а теперь у него должна была быть своя комната?       Его страх только возрос.

***

      Неделю спустя Драко был неугомонен, расстроен и немного взбешён.       Он был заперт в своей великолепной новой комнате вот уже целую неделю, при этом ему не позволили выходить наружу ни для того, чтобы просто пройтись, ни даже для того, чтобы просто почитать, тем самым заняв хоть чем-то несколько часов в неприлично большой стоящей в его непристойно роскошной отдельной ванной комнате ванне или времяпрепровождение на подоконниках французских окон — которые, к слову, не открывались, — имея возможность лишь созерцать через них прилегающую к особняку территорию и лес, простирающийся позади него.       Его еда, конечно же, высшего класса подавалась ему в комнату, его новая одежда, кажется, была сделана лучшим дизайнером специально для него, пышные простыни на его кровати были, вероятно, с наивысшей плотностью ткани из всех возможных, а матрац был настолько мягким, что Драко практически тонул, когда лежал на нём. Свежие цветы приносились ему каждый день, чтобы скрасить момент того, что он был заперт. Его буквально носили на руках, и Драко потихоньку начинал осознавать, что он чувствует себя до ужаса избалованным и безумно счастливым.       Он чувствовал себя ягнёнком, которого готовят к жертвоприношению.       Он постоянно был на взводе, постоянно беспокоился за свою жизнь, и больше всего его нервировало то, что он чувствовал, что за ним наблюдают.       Он всегда заглядывал за занавески, просыпаясь иногда посреди ночи, чтобы посмотреть, нет ли там кого, потому что Драко чувствовал, что кто-то смотрит на него почти круглосуточно.       И под кем-то он, очевидно, подразумевал Гарри Поттера.       Он мечтал о зеленоглазом мужчине каждую ночь и всегда просыпался с громким вздохом после оргазма, довольно интенсивного и необъяснимого, потому что, ради всего святого, почему он всегда возбуждается, когда мечтает в своих снах о Гарри Поттере? Этот человек был пугающим, страшно сильным, и сама только мысль о нём заставляла мышцы в животе Драко беспрерывно подрагивать, а кожу становиться всё более горячей, и, по-видимому, член — твёрдым.       Спустя неделю оцепенения от скуки и постоянного беспокойства за свою жизнь, Драко, наконец, потерял терпение.       Рон выскочил прямо перед ним, чтобы одарить его своей ежедневной улыбкой, собирающей морщинки вокруг его глаз, и спросил, всё ли у него в порядке, и Драко решил быть честным. — На самом деле, я не в порядке, — огрызнулся он, удивляясь своей смелости. — Мне чертовски скучно, и я чувствую себя склонным разбить это окно и выпрыгнуть.       Рон даже рассмеялся, снова выглядя удивлённым. — На твоём месте я бы этого не делал, малыш, — сказал он совсем не раздражённым голосом. — Ты упадёшь с третьего этажа, а твои хрупкие косточки такое навряд ли выдержат. — Я хочу, чтобы меня выпустили, по крайней мере, на некоторое время. Всего на час или два, — взмолился Драко.       Рон вздохнул и отвёл взгляд, рассеянный и немного нетерпеливый. — Он не хочет, чтобы ты пострадал. Параноик… — ропот был едва слышен, и Драко нахмурился и рассердился. — Я не расслышал, — сказал он, скрестив руки. — О ком вы говорите? — Ни о ком, — сразу же ответил Рон. — Хорошо, слушай, я отпущу тебя на час, но ты должен оставаться на территории особняка и вовремя вернуться, понял? — Драко тотчас же кивнул. — И постарайся не забрести слишком далеко и не дай себя увидеть, ладно? Последнее, что мне нужно, — это получить от него нагоняй, — последние слова он снова проворчал себе под нос, и Драко стиснул зубы. — Я понял, о ком вы, — раздражённо произнёс он, и у Рона слегка потемнел взгляд. — У тебя есть час, — сказал он, нахмурив брови, и отошёл в сторону от двери, жестом руки, в которой держал мобильный телефон, показывая, что Драко мог выйти.       Поэтому мальчик резко устремился из комнаты, почти сразу же потеряв дорогу назад в лабиринте длинных, элегантных коридоров, увешанных превосходными картинами и красивыми портретами щегольски выглядящих мужчин и нежных, великолепных женщин; каждому портрету, написанному вручную, вероятно, были десятки и десятки лет.       В конце концов он спустился на первый этаж, следуя маршруту, который он и другие мальчики использовали, чтобы добраться до заднего входа в особняк, мимо двустворчатых дверей, которые вели на кухню, которая всегда жужжала от пылкой деятельности.       А потом он наконец-то упал на колени на влажную, бархатистую траву от облегчения, глубоко дыша и чувствуя, будто его выпустили из клетки. Затем он встал, глядя на пятна земли и травы на коленях, состроил рожицу и отправился по извилистой негрунтованной тропинке, проложенной через обширную территорию, останавливаясь время от времени, чтобы собрать несколько цветов с кустов и провести пальцами по прохладной воде в каждом из маленьких со вкусом подобранных фонтанов, которые были размещены случайным образом в укромных уголках.       Вскоре, однако, Драко очутился перед дремучим лесом, который начинался там, где заканчивались ухоженные газоны, с любопытством вглядываясь в чащу высоких густых деревьев, слушая, как они тихо шелестели, и где-то там время от времени щебетали птицы.       Невольно, почти в каком-то оцепенении, Драко шагнул вперёд, потом ещё раз и ещё, и непроходимый лес медленно поглотил его, хрустя под дорогими туфлями листьями и веточками, пока поздний вечерний солнечный свет пятнистым узором ложился на его бледную кожу, пробиваясь сквозь высокие толстые ветви и листья кроны.       Стук сердца и дыхание Драко громко отдавались у него в ушах, когда он шёл, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться о корень или камень. Всё вокруг было в прохладном зелёном свете, и Драко вдруг осознал, что любуется безмолвной красотой окружающего мира, улыбаясь впервые за несколько дней, возможно недель, на время позабыв о своих беспокойных мыслях и часто-часто моргая, смотря на лиственный полог с цветными вспышками, создающимися пролетавшими мимо птицами.       И тогда он услышал это, ясно как день и безошибочно — звук ветки, щёлкающей под ногами, в нескольких ярдах позади него.       Крутанувшись вокруг своей оси, Драко начал вглядываться в просветы между стволами деревьев, чувствуя, как его внутренности сжимаются от страха.       Когда некоторое время больше не было ни звука, Драко расслабился и попытался сказать себе, что это, вероятно, была просто мёртвая ветка, отвалившаяся от дерева. Проверив часы, которые он взял с собой, Драко понял, что уже должен возвращаться, и тогда к нему пришло ужасное осознание произошедшего с ним.       Он заблудился. Драко был уверен в этом, когда огляделся вокруг и понял, что он пошёл не по определённому пути, когда вошёл в лес, а просто зашёл достаточно далеко, чтобы больше не мочь видеть светло-зелёные газоны, которые окружали особняк.       А потом, как бы подстрекая его внезапную вспышку страха, раздался ещё один хрустящий звук с той же стороны, что и в первый раз, и на этот раз Драко споткнулся со вздохом: — К-кто здесь? — крикнул он. — Здесь кто-нибудь есть?!       В ответ не было ни звука, и Драко рванул вперёд с порывом полного мужества и уверенности, что если что-то на самом деле выскочит и нападёт на него, то он, несомненно, потеряет сознание от страха.       Приблизившись к массивному дереву, ствол которого был по крайней мере в пять раз толще самого Драко, и вдавливаясь спиной в грубую кору, он начал всматриваться в чащу леса. Там были только мёртвые листья и сильно разросшийся куст — но определённо не было никакого дикого животного.       И вот тогда волосы на его затылке встали дыбом, заставляя мальчика покрыться гусиной кожей, потому что он услышал шаги прямо за разделяющим их деревом, за которое он цеплялся.       И они определённо не были человеческими — они были тяжёлыми и гремели на лесной подстилке, сопровождаясь шумным дыханием кого-то явно нечеловеческого.       Дрожа с головы до пят и чувствуя, как ослабли вдруг его колени, Драко уже готов был отдать Богу душу и повернулся так медленно, как только мог себе позволить в данной ситуации.       Его крик был сдавленным и едва прошёл через горло.       Это был волк. Взрослый волк, по-настоящему огромный, по-настоящему пугающий, чёрный как смоль, с длинной, косматой шерстью, крепкими лапами, которые были больше, чем обеденные тарелки, которые ему приносили, зубами, которые выглядели достаточно острыми, чтобы перегрызть Драко пополам, и глазами зеленее, чем лес вокруг.       Драко с хныканьем вжался обратно в дерево, горячо и слепо молясь любому божеству, наблюдавшему за ним. Волк же просто стоял там, немного обнажив клыки. Он смотрел на мальчишку, и неминуемый, низкий, катящийся гул начал исходить из его горла.       Затем он сделал шаг вперёд, и Драко издал ещё один короткий крик, слёзы чистого ужаса навернулись на его глазах, пока он смотрел, как зверь медленно приближается к нему с твёрдо зафиксированным на его лице взглядом.       Подойдя к нему, волк остановился, подождал двух ударов мальчишеского сердца, а затем поднялся на задние лапы, возвышаясь над Драко, и выпрямился, поставив лапы по обе стороны от его головы. Горячее, влажное дыхание ощущалось на лице Драко, когда он испустил тихий вскрик, и блондин, отчаянно вжимаясь в дерево, закрыл глаза, молясь, чтобы это было быстро и безболезненно.       Несколько минут спустя Драко был уверен, что каким-то чудом он всё ещё остался жив. Он моргнул и снова ахнул из-за огромных зелёных глаз, нависших над его лицом и пристально наблюдающих за ним, чувствуя горячее дыхание, исходящее изо рта зверя и заметив болтающийся длинный красный язык. — П-пожалуйста, — прошептал он, не заботясь о том, что он, вероятно, сумасшедший, раз пытается попросить волка отойти. — Пожалуйста, не делай мне больно.       Волк издал странный звук, похожий на лёгкий «фырк», и тихо понюхал воздух.       А потом он опустил свою большую мохнатую морду и прислонил её к горлу Драко. Парень снова закричал, уверенный, что на этот раз зверь собирался разорвать его на куски. У него подгибались колени, но его тело удерживалось в вертикальном положении тёплым, пушистым телом зверя, прижатым к нему.       Но волк только… лизнул его.       Он прижался к его шее, а затем мокро провёл по ней своим длинным упругим грубым мокрым языком.       У Драко перехватило дыхание, его глаза широко раскрылись, а голова автоматически откинулась в сторону совершенно против его воли. Волк, будто облизнувшись, своей длинной мордой отодвинул в сторону воротник рубашки и начал оставлять влажные следы на коже, громко принюхиваясь и издавая грубый скулящий звук, почти как стон.       Тяжело дыша, Драко просто стоял там, его руки были сжаты в кулаки, а сердце вот-вот готово было вырваться из груди, и тихое поскуливание само собой вырвалось из неё, когда волк снова лизнул его шею, сунув кончик широкого языка в местечко под ухом. В этот странный момент Драко задумался, не мог ли этот волк быть ручным. — Л-ладно, — Драко вздохнул, смело поднимая одну руку и осторожно похлопывая зверя по голове. — Хороший мальчик…       Он чувствовал себя нелепо, разговаривая с диким волком, как с собакой, но волк на это начал только сильнее облизывать его, зарываясь своей пушистой мордой ему в ямку между плечом и шеей, прежде чем вцепиться в воротник рубашки зубами и дёрнуть его на себя, отрывая. — Эй! — Драко вскрикнул, что не возымело особого эффекта, ведь волк уже был полностью поглощён вылизыванием новой части голой кожи, дыша так глубоко, что казалось, будто он задыхается. — Ты странный, не правда ли? — пробормотал Драко, наматывая на пальцы непослушный чёрный мех; его собственная кожа казалась мертвенно бледной на фоне чистой тьмы зверя.       Вдруг Драко почувствовал неглубокую царапину от острых как бритва зубов на своей шее и задрожал, хотя внезапно понял, что это было не просто из-за страха… То, как упирался в него волк, было не просто по-дружески.       Он не мог объяснить, почему так себя чувствовал, но обнаружил, что постоянное облизывание было почти сексуальным по своей природе.       Словно желая подтвердить его смутные, дрейфующие на периферии сознания мысли, зверь внезапно упал на четвереньки и с силой протолкнул морду между ног Драко, заставляя его вскрикнуть и по какой-то идиотской причине густо покраснеть. — Нет! Плохой мальчик, — сказал он, слабо отталкивая косматую макушку и зажимая бедра. — Уходи, сейчас же, убирайся! — и он махнул рукой, рассекая ею воздух, и, если бы он не знал лучше, то сказал бы, что волк, казалось, закатил глаза. — Давай, ну же. Ты не можешь просто ходить тут и вылизывать незнакомых тебе людей, это невежливо, — нахмурился он, а затем легонько рассмеялся непонятно из-за чего. — Я потерял рассудок, не так ли? Я говорю с грёбаным волком.       Волк отступил и теперь просто сидел и смотрел на него своими большими, странно знакомыми изумрудными глазами, и тогда Драко неуверенно оттолкнулся от дерева. — Если я уйду, ты побежишь за мной и набросишься на меня? — спросил он, нахмурившись. — Слушай, если ты позволишь мне уйти, я постараюсь вернуться завтра. Что ты на это скажешь?       Волк высунул язык и издал какой-то непонятный рык, хотя Драко был совершенно точно уверен, что он на самом деле его понимает. — Да ты красавчик, — улыбнулся Драко и снова шагнул вперёд, чтобы погладить большую чёрную голову. — Кстати, меня зовут Драко. И я не могу оправдаться насчёт того, почему я нахожусь здесь и разговариваю с диким животным… Я не разговаривал ни с кем в течение последней недели, — он вздохнул, глядя куда-то сквозь деревья и понимая, что свет быстро угасал. — Мне нужно идти, я как бы нахожусь сейчас в образе заключённого, — сказал он угрюмо. — Но если завтра мне удастся снова уйти, ты будешь здесь?       Волк кивнул… Он на самом деле кивнул, чёрт возьми. Драко разинул рот, потом радостно засмеялся. — Ты просто невероятный! — воскликнул он, в последний раз расчёсывая пальцами густую шерсть. — Надеюсь увидеть тебя снова, странный ты парень. До встречи.       Шагая в несбиваемом темпе, Драко продолжал украдкой поглядывать через плечо на волка, сидящего там, где Драко его оставил, пока не оказался слишком далеко, а между ними не оказалось слишком много деревьев, и зверь, наконец, не исчез из виду.       В ту ночь, когда Драко приснилось это дикое создание… Он, как ни странно, снова проснулся с криком экстаза.

***

      На следующий день Драко не тратил время на блуждание по территории особняка. В ту же секунду, когда ему был предоставлен час свободы, он выбежал на улицу и побежал через весь прилегающий к дому сад прямиком в лес.       Тяжело дыша, Драко бежал по лесу, пробираясь сквозь деревья, слепо следуя по тропинке вчерашнего дня. Однако, когда он, наконец, наткнулся на совершенно незнакомую круглую поляну, то понял, что заблудился и пошёл совершенно другим путём.       Он просто стоял там, размышляя, не следует ли ему просто побежать обратно в сторону особняка, а затем попытаться найти свой вчерашний путь снова, когда он услышал топот лап по земле позади себя.       Обернувшись, Драко только и успел вскрикнуть, прежде чем его отбросило на спину, и массивный чёрный волк приземлился прямо на него, прижимая к земле своим весом.       Зверь был настолько тяжёл, что Драко едва мог дышать, его сердце колотилось в груди, и несколько секунд он задавался вопросом, не ошибся ли он, предполагая, что зверь был дружелюбен, и действительно ли тот собирался прикончить его на этот раз.       Но потом он снова начал вылизывать его, и Драко позволил своей голове откинуться назад со стоном облегчения. — Ты напугал меня, — прошептал он, вплетая руку в густой блестящий мех и задохнувшись, когда волк начал легонько сжимать зубами его шею. — Ой! Осторожнее, ты же не хочешь перегрызть мне шею, чтобы я истёк кровью? — игриво спросил он, даже когда дрожал от странного чувственного прикосновения языка зверя. — Ты часто этим занимаешься? — нахмурился он, удивляясь, почему он втайне надеялся, что он единственный, кого этот зверь придавливал к земле и лизал. — У тебя здесь много друзей, которых ты любишь облизывать? — спросил он тихо, поглаживая руками вверх и вниз по пушистой спине.       В ответ на это зверь отстранился от шеи, несколько секунд очень серьёзно смотрел ему в глаза, а затем влажно лизнул ему лицо. Драко расхохотался, закрыв лицо и пытаясь оградить его от дальнейших облизываний. Зверь снова коротко фыркнул и придвинул свой язык обратно к его шее, облизывая адамово яблоко, ключицы, и скуля, пытаясь протолкнуть свою морду вниз, туда, где кожа была скрыта рубашкой. — Чего ты хочешь? — прошептал Драко, нежно почесывая ему макушку. — Ну чего ты хочешь?       Когда он понял, что волк был всего в нескольких секундах от того, чтобы разорвать его рубашку, Драко поспешно расстегнул её, обнажив свою гладкую бледную грудь, дыхание волка участилось, и он быстро начал рисовать узоры своим языком ещё большим количеством облизываний. Парень ахнул, когда шершавый язык прошёлся по соскам, и задрожал, когда их начали беспрерывно лизать до состояния затвердевших комочков.       Его член начал твердеть, и, смущённый, Драко попытался оттолкнуть зверя. — Хватит, ступай уже, — пробормотал он, пытаясь, но всё же будучи не в состоянии хотя бы сдвинуть животное с места, сдаваясь и вздыхая каждый раз, когда оно кропотливо лизало его соски по очереди. — Знаешь..? Ты очень странный, — Драко нахмурился, и прямо как по команде волк внезапно двинулся вниз и направил свой язык на его уже наполовину вставший член, скрытый под штанами.       Позволяя себе еле слышно заплакать от удовольствия, Драко поспешно выкарабкался обратно из-под волка. — Нет! Ты не можешь лизать людей между ног, — упрекнул он его, тяжело дыша. — Это грубо, не говоря уже о сильной неуместности, — волк, казалось, послал ему скучающий взгляд, прежде чем снова шагнуть вперёд и снова лизнуть его быстро твердеющий член. Драко застонал, невольно подскакивая. — Что ты делаешь? Это просто смешно, — вздохнул он, когда животное начало скрести лапой застёжку брюк, издавая слабые ноющие звуки. — Й-я... Я не сниму штаны, — яростно покраснел Драко. — Давай, убирайся отсюда, я всё равно должен вернуться, — волк зарычал где-то рядом с его горлом, и Драко ахнул от этого грозного звука. — Ты меня больше н-не напугаешь, — попытался он, но чудовище только громче зарычало, и Драко поспешно опустил руки, чтобы расстегнуть застёжку на брюках. — Это, несомненно, самое странное, что я когда-либо делал, — пробормотал он, опуская штаны. — Не кусай меня там внизу, хорошо? — попросил он обеспокоенно.       Затем эта бестия аккуратно подцепила зубами резинку его нижнего белья и одним грубым рывком сорвала его с него.       Драко снова резко вздохнул, когда его член окунулся в прохладный вечерний воздух, а затем закричал, когда волк почти сразу же грубо лизнул его. — О, Боже! Что ж ты за волк-то такой? — он задыхался, а язык уже опустился ниже, лаская его яйца.       Одна массивная лапа прошлась по его бедру, проскользнула под ним и легко перевернула парня. Драко вскрикнул от шока. — Что ты… Не надо! — он беспомощно закричал, когда волк вытянул свою лапу, удерживая его в таком положении, и сунул морду между его ягодиц, влажно облизав мальчишескую щёлку.       Драко застонал — это было совершенно абсурдно, совершенно неправильно и ощущалось невероятным блаженством.       Это было великолепно; то, как зверь лизал его сначала по всей расщелине между ягодиц, а затем с решительным вздохом и само анальное отверстие. Раз за разом мокрый, широкий, грубый язык прикасался к его входу, прокладывая себе тем самым путь вовнутрь. И всё, что Драко мог делать, это лежать и стонать, потому что он был всего в нескольких секундах от оргазма. — О. Мой. Бог. Да! — ахнул он, когда язык зверя ворвался в него, облизывая его сжимающую задницу изнутри. Из-за его будто поощряющих вздохов зверь начал работать языком ещё усерднее, довольно глубоко скользя им, и Драко невольно позволил себе заплакать, когда почувствовал это.       Он выгнулся и изошёлся криком, вдавливая свой член в грубую землю под собой. Его оргазм длился дольше, чем когда-либо в его жизни, а волк всё продолжал лизать его, как будто и не собирался останавливаться. — Я почти полностью уверен, что волки не предназначены для этого, — Драко задыхался, его голова беспомощно кружилась, а задница всё ещё пульсировала от совсем недавних толчков. — Ну, правда, что же ты за волк такой? — повторил он. — Такой, который на самом деле человек, — раздался у него за спиной глубокий голос.