Mine To Own, Ours To Keep

      Драко медленно просыпался, обнаружив себя наполовину похороненным под мощным телом Гарри, который всеми четырьмя конечностями обернулся вокруг него, держа его так, как будто он был ценным призом, с которым он никогда не собирался расставаться. Улыбнувшись сквозь полудрёму, он с трудом перевернулся на спину, вытянув ноги.       Из того, что Драко смог разглядеть за окном через занавески, можно сказать, что было уже довольно поздно. Накануне вечером они с Гарри пошли пообедать вместе с Роном и Гермионой и немного засиделись. И как только они оказались дома, то упали в постель, где Гарри занимался с ним любовью в течение нескольких часов.       Теперь Драко уже мог сам понимать, когда ему оставалось несколько дней до течки. Несмотря на то, что до сих пор у него их было всего две, он ждал что-то вроде контрольного сигнала, чтобы почти неутолимая жажда Гарри, которая, как он надеется, не утихнет даже после бесконечных часов занятий любовью, проникнет ему под кожу, подталкивая его за край, так что у него возникнет ощущение, что его душа вот-вот покинет его тело.       Его живот уже трепетал в ожидании следующей течки. Они с Гарри изнемогали от страсти во время последних двух, опрометчиво трахаясь почти без остановки, не в состоянии насытиться друг другом. Они были почти полностью уверены, что пройдёт некоторое время, прежде чем Драко на самом деле сможет зачать, зная то, что беременность омеги-мужчины всегда была редким явлением, и что некоторые пары, чьё ожидание иногда продолжалось годами, предпринимали много попыток, прежде чем добивались результата.       Теперь, однако, когда его беременность и последующий выкидыш пролили свет на его текущее состояние, он задавался вопросом, что они будут делать дальше. Не заниматься сексом было просто невозможно; Драко будет биться в невыносимой агонии, а также он знал, что Гарри предпочёл бы ослепить себя, чем видеть, как Драко страдает, не имея возможности даровать ему освобождение, в котором он нуждается.       Но он также знал, что Гарри будет осторожен, что он не будет тем неукротимым зверем, которым был обычно, когда трахал Драко. Он сосредоточился бы на предотвращении беременности, потому что их предупредили, что его телу нужно ещё некоторое время, прежде чем оно станет достаточно сильным, чтобы выдержать беременность. А ещё Драко надеялся, что его течка не продлится более трёх дней, хотя и понимал, что в таком случае ему будет так же хорошо, как и когда они с Гарри устроили семидневную фиесту в связи с его последней течкой во время их медового месяца.       Драко тихо вздохнул, ощущая на шее свежие засосы. Было несколько новых, а некоторые из старых ощущались так, будто вот-вот исцелятся или, по крайней мере, были на пути к исчезновению. А ещё он знал, что Гарри не будет тратить время на то, чтобы «придать им свежести».       Драко задрожал от этих мыслей, чем и разбудил Гарри. Альфа зашевелилась, и её руки ненадолго сжались вокруг Драко, прежде чем она подняла голову и уткнулась лицом омеге в шею, казалось, так и не проснувшись. Омега с любовью поцеловала непослушные чёрные волосы, а затем ахнула, когда Гарри внезапно опустил голову, укусив её за правый сосок.       Тихо застонав, Драко выгнулся, раздвинув ноги, когда одна широкая рука скользнула под его яйцами, и два пальца вдруг вошли в него. Он слегка зашипел, а его член сразу же подскочил, и из его дырочки начала течь смазка. Драко толкнулся грудью глубже в рот Гарри, на что альфа начала напористее работать над розовым круглым соском Драко, скользящим движением дотрагиваясь кончиком языка до твёрдого комочка, посылая разряды удовольствия, невероятно быстро распространяющиеся по венам Драко.       Во время его предыдущей течки он был настолько диким от возбуждения, что Гарри удалось заставить его кончить несколько раз просто посасывая и покусывая его соски, играя с ними без остановки. В то время они оба действовали дико и грубо; Драко рычал и скулил, пока Гарри играл с его сосками, попеременно шепча Драко на ухо грязные слова о том, что отсюда будет течь молоко для их щенков. Драко почти ослеп от возбуждения, но эти слова были наполнены такой яростью, что он закричал от боли и удовольствия.       Теперь он хотел, чтобы Гарри снова стал таким, бормоча ему свои грязные обещания, не прекращая трахать его. Когда Гарри брал его именно так, это заводило его, как ничто другое.       Гарри зарычал, не отрывая губ от соска Драко, и омега снова закричала, взбрыкиваясь на пальцах Гарри, призывая его добавить больше напора. Гарри, всё ещё мучительно посасывая сосок, добавил в него ещё два пальца, почти что вдавливая Драко этим в кровать, и тогда начал безжалостно трахать его пальцами. Он выпустил его сосок изо рта с громким чавкающим звуком, и Драко с хныканьем ещё сильнее согнулся, поглядев вниз, увидев там свой пурпурный бутон и такого же цвета окружающую его кожу.       Гарри слегка похлопал пальцем по настрадавшемуся соску, заставив Драко вздрогнуть и запрокинуть голову назад, прежде чем переместиться и засосать другой его сосок в рот, пальцами разминая простату Драко, грубо натирая её.       Драко закричал, когда кончал на волосы и плечо Гарри, всем телом дёргаясь из-за сильного оргазма. Он слегка потянул Гарри за волосы, когда альфа продолжила сосать его член и трахать пальцами, и громко застонал, когда ареол вокруг его соска был жадно укушен. — Гарри! — застонал он, ущипнув себя за другой сосок, беспомощно трясясь под неумолимым ртом и пальцами своей альфы. — Гарри, о, мой Бог!       Он выгнулся так сильно, что его позвонки хрустнули от напряжения, когда Гарри, наконец, отлепился от его соска с мокрым хлюпаньем, вытащив из омеги пальцы и перевернув её на живот. — Доброе утро, прелесть, — дразняще сказал он, слегка дуя на текущую дырочку Драко. — П-пожалуйста, — умоляла омега, поднимаясь на коленях и бесстыдно оттопыривая попку. Гарри от этого вида сдался, начав вставлять в неё язык и высовывать его в своём обычном ритме в течение нескольких минут, прежде чем сделать паузу, чтобы взять в рот маленький член своей омеги, который теперь начал буквально фонтанировать. Драко всхлипывал в подушку, извиваясь и дёргаясь под руками и языком Гарри, его набухшие соски пульсировали самым вкусным по мнению Гарри образом, прямо-таки заставляя его пощипывать их время от времени. Теперь же Гарри грубо вылизывал отверстие омежки, и когда он толкнулся особенно глубоко и слегка укусил расслабленный край, Драко рухнул на живот, кульминацией чего стал ещё один громкий вскрик. Долгие минуты Драко не мог перестать дрожать, а Гарри тем временем продолжал вылизывать его бледную спину, накрывая губами каждый дюйм и жадно лаская как волк. Драко взвыл, снова поднявшись на коленях и потянувшись рукой назад, чтобы пошире раскрыть себя, так, как он точно знал, любит Гарри. Он широко развёл свои половинки в стороны и, когда стал уверен, что всё внимание Гарри приковано к его дырочке, свёл их вместе, вытеснив этим ещё больше смазки, заставляя её стекать толстой струйкой. Гарри громко застонал, жадно слизывая эту сладость, прежде чем войти в Драко одним мощным толчком. Омега на это ахнула и тотчас же толкнулась в ответ, а когда Гарри начал ускоряться, уже совсем беспомощные крики Драко заполнили комнату. Гарри не остановился и не замедлился ни на секунду в своём желании достичь их общего оргазма, только лишь сильнее вжался в омегу, сдавливая её член под весом их тел. Он оставлял синяки на бледных бедрах и слизывал солёные дорожки со спины Драко, отчего омега взлетела под облака. Он подождал, пока Драко кончит снова, плача и умоляя о чём-то свою альфу, пока та не начала кончать в него с диким рычанием. Узел Гарри становился всё больше и больше, и после того, как большая часть спермы альфы оказалась в Драко, она вытащила член, прежде чем запечатала бы омегу, и быстро перевернула её на спину. Их рты встретились в яростном столкновении языков и зубов, и Драко громко застонал, обернув руки и ноги вокруг Гарри, дрожа от остаточного ощущения набухшего узла Гарри и нескольких последних капель, проникших в него. — Приветик, — пробормотал он, когда они наконец отстранились друг от друга. Гарри с улыбкой прижался губами ко лбу Драко. — Прелесть, — пробормотал он в ответ. Гарри приподнялся, чтобы осмотреть потемневшие соски Драко, и злобно ухмыльнулся, глянув на покрасневшего Драко, проведя пальцами по слегка опухшим маленьким бутончикам, заставляя омегу содрогаться и кусать губы. — Они ещё болят? — нежно спросила альфа, снова облизывая соски. Драко взвыл, затаив дыхание. — Это приятная боль, — бездумно прошептал Драко и внутренне восторжествовал, увидев огонь, который мелькнул в глазах Гарри. — Тебе следует делать так почаще, — лукаво ухмыльнулся он. С низким рычанием Гарри снова засосал один из сосков в рот, тут же проведя пальцами между бёдер Драко, когда раздался мягкий стук в дверь. Со стоном Гарри отстранился от Драко, и тот засмеялся над его сварливым выражением лица. — Иди проверь, это, скорее всего, Рон, — тихо сказал он, даря Гарри ещё несколько поцелуев. Жадно целуя омегу в ответ ещё несколько секунд, Гарри скатился с кровати, натянув на себя пижамные штаны, и пошёл открывать дверь. Он остановился, чтобы убедиться, что Драко хорошо прикрыт одеялом, прежде чем открыть дверь и выглянуть за неё.       Это был Рон, и он смотрел на него очень извиняющимся взглядом. — Извини, но твой телефон был выключен… — мягко сказал он. — Да, прости, забыл его зарядить, — быстро извинился Гарри.       Драко слышал через небольшой зазор в двери, который оставил Гарри, как они переговаривались низкими голосами. Из того, что он смог разобрать, он понял, что они были обеспокоены чем-то, и Драко сразу стало любопытно, чем. Для Рона было редкостью приходить к Гарри прямо в их спальню, независимо от того, как поздно Гарри вставал, так что теперь Драко не мог не задаться вопросом, что происходит.       Прошло более десяти минут, прежде чем Гарри зашёл обратно в комнату, тревожно потирая лоб, и, закрыв дверь, вернулся в постель. Драко придержал одеяло, чтобы Гарри, проскользнув под него, потянулся к нему, и он охотно потянулся в ответ, позволив альфе обернуть все свои четыре конечности вокруг него ещё раз. — Что происходит? — Драко перешёл сразу к делу. Он знал, что Гарри никогда не будет лгать ему, но он хотел проверить, скажет ли Гарри ему, о чём он беспокоится.       Гарри вздохнул и очень серьёзно посмотрел на Драко, как будто серьёзно над чем-то задумался. — Полагаю, ты имеешь право знать. Даже больше, чем кто-либо… — мягко сказал он. — Знать что? — Драко провёл пальцами по лицу Гарри, и альфа поцеловала каждый из них.       Затем она снова вздохнула. — Драко, — начал Гарри. — Ты же понимаешь, что я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя от любой напасти? — Конечно, — тотчас же ответил Драко. — Ты же моя альфа.       Гарри кивнул. — Я твоя альфа, — повторил он. – А ещё я человек, который умрёт, если тебе причинят вред, — серьёзно произнёс он, и Драко нежно поцеловал его. Гарри прижался к его лбу своим, и они пролежали так молча в течение нескольких секунд, прежде чем Гарри, наконец, снова заговорил. — Он вернулся, Драко… И он намного ближе, чем мы думали.       У Драко всё похолодело внутри, и каждой своей клеточкой он уже знал, о ком говорил Гарри. — Кто вернулся? — прошептал он. — Риддл, — тем же шёпотом ответил Гарри. — Том Риддл вернулся, Драко. Он жив, и он придёт за мной, — спокойно сказал Гарри, как будто ему наплевать на свою собственную жизнь. — И когда он узнает, когда поймёт, что у меня есть омега, если он хотя бы мельком увидит тебя и то, насколько ты совершенен… — теперь Гарри выглядел по-настоящему испуганным. — Прелесть, ты должен оставаться со мной, всегда находиться в моём поле зрения и досягаемости, по крайней мере, пока…       Драко затаил дыхание, но когда Гарри не продолжал, он тихо заговорил: — Пока..? — Пока я не убью этого ублюдка, — Гарри громко задышал через нос и стал выглядеть как та самая великолепная альфа, которой он, в общем-то, и был.       Драко вздрогнул, и Гарри прижал его ещё ближе к себе. — Я всегда буду у тебя на виду, — уверенно пообещал он, и Гарри поцеловал его. — Спасибо, — прошептал он. — Я никому не позволю причинить тебе вред, Драко, — любовь в его глазах заставила Драко задуматься, существует ли что-нибудь чище этого. — Ты будешь в безопасности.