Mine To Own, Ours To Keep

      Драко тихо напевал, нежно покачивая Джеймса на руках, раскачиваясь вперёд-назад, и эта сладкая мелодия легко убаюкала малыша, так что он погрузился в глубокий сон. Омега улыбнулась, глядя на то, как сонно опустились его веки, а губки постепенно расслабились вокруг соска. Крошечные ручки сжали края одеяла, в которое малыш был завернут, и тот со вздохом уткнулся Драко в грудь.       Дверь открылась беззвучно, и Гарри быстро вошёл в комнату, осторожно закрыв её за собой, с мягкой улыбкой смотря на Драко. Альфа подошла к ним, голодно поцеловав омегу, а затем нежно чмокнула в лоб своего сына, проведя большим пальцем по крошечному кулачку.       Гарри улыбнулся, обожающе глядя на их сына, но тут его взгляд переместился на обнажённые, опухшие соски Драко, и прежде чем альфа с омегой встретились взглядами, Драко разглядел в глазах напротив сырую жару. Омега слегка вздрогнула, закусив губу, и снова отвернулась к Джеймсу. Гарри мягко отодвинулся и, сняв ботинки, изнурённо опустился на кровать, отвернувшись от Драко, и уткнулся лицом в ладони.       За пять недель с момента рождения Джеймса у них не было ни времени, ни сил заниматься любовью, особенно как раньше. У Драко хватало энергии, чтобы весь день заниматься ребёнком, и всё же к концу дня он ужасно уставал.       А бедному Гарри было ещё хуже; у него было несколько встреч почти каждый день, где он встречался с чистокровными родами, жившими в округе, чтобы обсудить тему Риддла и убедиться в том, чья поддержка у него всё ещё есть, и подтвердить список тех, кто сменил лояльность. Пока, к счастью, не многие семьи проявили склонность присоединиться к Риддлу. Однако если он победит Гарри и заработает себе тем самым титул правящей альфы, то у них просто не останется выбора, кроме как подчиниться ему.       Гарри сам по себе сильно уставал, не говоря уже о том, что отчаянно беспокоился за Драко и Джеймса. Он с нетерпением ждал момента, чтобы помочь если что ребёнку или самому Драко, но со всем этим он неизбежно полностью выматывался под вечер, даже несмотря на свою альфа-силу. Драко знал по своей растущей омежьей потребности в альфе, что Гарри, вероятно, был ещё более возбуждён, чем он сам. Но в последние несколько недель у них не было особо много времени и сил для чего-то большего, чем несколько быстрых минетов. В редких случаях Гарри доводил Драко до оргазма с помощью пальцев.       Прекрасно понимая, что они оба находятся на грани, Драко взволнованно ждал того, что в скором времени должно случиться. Его мышцы живота резко напряглись, а самого его прошиб электрический разряд, в то время как его попка сжалась, и из неё начало течь.       Драко подошёл к кроватке, аккуратно положив туда ребёнка. Колыбель они держали в своей комнате, и хоть у их маленького принца и была своя собственная, естественно, искусно украшенная детская комната, по ночам Гарри и Драко предпочитали, чтобы их малыш был в пределах их видимости и досягаемости. Затем омега осторожно накрыла Джеймса, убедившись, что его ручки и ножки надёжно укутаны, и с мягким вздохом прижалась поцелуем к его кулачку, а затем осторожно провела пальцами по реденьким волосам младенца.       Драко распустил маленький узелок, в который он завязал волосы перед душем, и распушил их, пока обходил их с Гарри кровать размера «king-size», медленно приближаясь к мужчине. На омеге была незастёгнутая рубашка, но запах молока, который обычно долго держался, отсутствовал из-за того, что Драко принял душ за несколько минут до того, как покормил Джеймса.       Гарри всё ещё сидел, сгорбившись, и потирал лицо, и Драко в миллионный раз пожелал, чтобы он мог хоть чем-то помочь. Но Гарри чуть не впал в истерику, когда его омега предложила свою помощь с Риддлом, и она поняла, что упираться и дальше будет бесполезно.       Драко провёл пальцами по густым чёрным волосам альфы и улыбнулся, когда Гарри выпрямился и посмотрел на него. — Эй, — мягко позвал Гарри Драко, наклонившись к нему, когда тот пододвинулся чуть вперёд, чтобы упереться лицом в живот своей омеги, теперь снова плоский и мягкий. — Как прошла встреча? — Род Лестрейндж явно не на моей стороне, — пробормотал Гарри. Драко вздохнул и обхватил ладонями голову своего мужа, отклонив её назад, чтобы потом взобраться к нему на колени, оседлав бёдра и медленно устраиваясь на них. — Они всего лишь одна семья, — мягко произнёс он, лаская щёку альфы. — Тебе всё ещё не о чем беспокоиться. — Да, но что, если ещё больше людей используют смену сторон Лестрейнджей в качестве примера? — Гарри беспокойно заморгал, нежно проводя рукой по длинным, сладко пахнущим светлым волосам Драко, таким образом расчёсывая пышные золотые пряди. — Давай мы подумаем о решении этой проблемы по мере её поступления, — Драко вздохнул и потянулся к Гарри, жадно поцеловав его. Он уже был полутвёрдым в штанах, и, когда Гарри обхватил его руками и поцелуй стал грязным и требовательным, Драко заскулил ему в рот. — Моя прелесть, — прошептал Гарри, припадая губами к шее омеги, оставляя за собой след быстрорасцветающих засосов и грубо облизывая их. Драко задрожал в ожидании и запрокинул голову, когда Гарри двинулся ниже, и, когда горячий язык опустился на его сосок и Гарри ласкающе поцеловал его, Драко застонал.       Он приподнялся, встав на колени, так что его ноги находились по обе стороны от бёдер Гарри, чтобы у того открылся больший доступ к телу омеги. Альфа тихо зарычала, облизывая сверхчувствительный бутончик, нежно задевая зубами плоть вокруг соска, которая была мягкой и слегка опухшей от молока. Драко снова заскулил, подставляясь под ласки и вплетая пальцы в непослушную чёрную гриву на голове своего мужа.       А потом Гарри плотно обхватил сосок губами, несколько раз щёлкнув языком по самому кончику, и начал посасывать. Драко громко застонал, поспешно хлопнув себя ладонью по рту, надеясь, что не разбудил ребёнка.       Первый раз, когда Гарри сделал так, был почти что случайностью — он энергично дрочил Драко и по привычке склонил голову к его груди. И неосознанно высосал полный рот сладкого тёплого молока, а Драко ахнул и так тяжело кончил, что чуть не потерял сознание. Когда Драко взглянул на Гарри позже, то увидел, что у того потемнели глаза от желания, и, хотя ни один из них не говорил об этом, они оба знали, что сделают это снова.       Но Гарри был осторожен, не настаивая на этом, ожидая, пока Драко не укажет ему каким-либо образом, что хочет этого, и теперь, когда тот едва ли не насильно засунул свой сосок в рот альфы, та с нетерпением присосалась к нему, тяжело и шумно дыша, проводя по нему языком через регулярные промежутки времени, коими действиями делала Драко влажнее с каждой секундой.       Омега захныкала, когда её одежда была практически сорвана с неё, и уже почти что находилась на грани оргазма от того, что Гарри безжалостно проделывал с ним, облизывая и покусывая ареолы. Драко действительно не понимал, почему они оба нашли это настолько головокружительно возбуждающим, но он точно знал, что произвёл достаточно молока, чтобы просто пойти и позволить Гарри сделать это.       Драко снова выгнулся, схватив Гарри за волосы, и когда альфа потянулась к его попке, погружая палец в текущую дырочку, то резко кончил, неудержимо дрожа и тихонько вскрикивая в волосы альфы. — Гарри… Гарри! — Драко сжался вокруг Гарри, призывая его добавить ещё, но альфа только вытащила палец, выпустив сосок Драко из плена своего рта. — Иди сюда, — произнесла альфа, затаив дыхание, легко перенося Драко на кровать и стащив с него одежду, прежде чем раздеться самой. Затем она перевернула омегу на живот, задрав её бёдра кверху, и, раздвинув колени, уткнулась лицом между её ягодиц.       Драко забился в экстазе, приглушая свои крики подушкой, когда Гарри начал энергично врываться в него языком, грубо облизывая и высасывая из него всё до последней капли. Драко кончил ещё дважды, и оба эти оргазма довели его до состояния несостояния, прежде чем Гарри наконец отстранился, перевернул его на спину и снова любовно облизал его пульсирующие соски. — Гарри, — вскрикнул Драко и слепо потянулся к нему, раскинув ноги так широко, как только смог. — Возьми меня. Пожалуйста, Гарри, возьми меня…       Гарри приблизился, чтобы поцеловать Драко, и тот очень пылко ответил, учитывая его состояние. Омега почувствовала, как член Гарри прошёлся по её бедру, и счастливо вздохнула, когда тот поднял её ноги и закинул их себе на плечи. — Боже, этого так давно не было, — простонал Гарри, одним уверенным движением проскользнув головкой в крошечное отверстие. Драко укусил его в плечо, чтобы заглушить свой крик, почувствовав жар внутри себя. Он был так невероятно тесен теперь, что это было почти что слишком приятным для их общего комфорта. — Да! О, Боже, да! — Драко откинул голову назад и схватился за спинку кровати. — Ну же! Гарри, милый, ну же. Трахни меня. Повяжи меня своим узлом. Пожалуйста, любимый, ты мне так нужен…       Гарри отчаянно поцеловал его, чтобы остановить поток его бесстыдных просьб, и с низким рычанием начал трахать Драко с такой силой, которой могла обладать только альфа. Драко с каждым толчком подбрасывало вверх, и ему едва хватало сил набрать воздуха в грудь, как его с силой сжали в крепких объятиях, так что он не мог издать ни единого звука.       Оргазм подступил из ниоткуда, и омеге оставалось только выгибаться и задыхаться под Гарри, борясь за каждый вздох, пока молоко вытекало из него двумя непрерывными струйками. — Чёрт, так красиво. Ты просто прелесть, — Гарри больно укусил его за шею, и Драко бессильно заскулил со всё ещё широко раскрытым ртом, пытаясь отдышаться от почти невыносимого удовольствия, которое пробегало через него. Он выгнулся, когда член Гарри нашёл его простату, и когда Гарри припал к его соскам, Драко укусил себя за руку, чтобы не закричать, потому что у него снова стоял.       Кровать скрипела под ними, и когда Гарри потянулся, чтобы скользнуть двумя пальцами в Драко рядом со своим членом, то крепко сжал губами сосок Драко, и у омеги перед глазами снова побелело.       Она кончала так сильно и так долго, что к тому времени, когда ей удалось пробиться сквозь пелену и снова открыть глаза, Гарри, рыча, уже достигал кульминации, и его узел, растягивающий Драко до боли широко, посылал по телу омеги свежие волны удовольствия.       Целуясь, они тяжело дышали в унисон. Веки Драко были приятно тяжелы, и Гарри нежно оставил на нём ещё кучу засосов, когда лежал под ним, растворяясь в удовольствии после хорошего секса. Драко дразняще сжался вокруг узла Гарри, давая ему понять, что готов для более горячих поцелуев, чем они и занимались, пока узел альфы наконец не спал, чтобы она смогла его вытащить.       Драко глубоко вздохнул, когда Гарри засосами проследил свой путь вниз по его телу, останавливаясь на каждом соске по очереди, каждый раз, когда посасывал их, заставляя омегу вздрогнуть, прежде чем двинуться дальше вниз, широко лизнув белёсую лужицу у Драко на животе, целуя его дёрнувшийся член, а затем облизывая влажную промежность под яичками.       Через несколько дней после рождения Джеймса Гарри с любопытством водил языком по быстрозакрывающемуся натальному отверстию, находившемся под членом Драко. Отверстие было влажным и мягким, но быстро срасталось после родов, и всё, что осталось от него сейчас, — это крошечная щель, которую и исследовал Гарри.       Когда он провёл там языком, невероятное удовольствие, которое пронзило Драко, заставило его мгновенно кончить, и он закричал так громко, что разбудил Джеймса, находящегося в своей детской чуть дальше по коридору. Гарри тут же остановился, а Драко просто лежал в оцепенении, пытаясь осознать, что именно только что произошло.       В течение нескольких дней после этого, прежде чем отверстие полностью закрылось, Гарри снова коснулся там своей омеги, неуверенно погружая в неё пальцы и грубо посасывая член, пока Драко дрожал и кричал, и снова и снова кончал. Гарри не был достаточно храбр, чтобы попытаться вставить туда член, хотя что-то сумасшедшее внутри Драко желало этого.       Сейчас же Гарри лизнул ещё несколько раз под уже пришедшими к начальному виду яичками, прежде чем приподнять Драко за бёдра и ещё раз ввести в него свой язык, вылизывая из омеги свою сперму. Драко выгнулся и тихо застонал, ущипнув себя за соски, которые тут же начали обильнее сочиться молоком, белыми струйками стекающим по бокам его тела. — Гарри-и-и… — альфу повело от мягкого зова омеги, и когда, подняв глаза, она увидела, как Драко играл со своими сосками, оттягивая их, она провела широкими ладонями вверх по телу своей омеги, лаская сливочно-белую кожу, заменяя пальцы Драко своими, нежно сжимая соски и застонав, когда от этих действий Драко начал сильнее течь.       Драко громко и тяжело дышал, толкаясь в рот и на пальцы Гарри, умоляя его шёпотом и дёргая за волосы. Из него обильно текло от возбуждения, и Гарри пожирал его с сумасшедшим голодом. К тому времени, когда он отстранился и снова перевернул Драко на живот, омега уже не могла определить, где верх, а где низ.       Она закричала в подушку, когда Гарри протолкнул в неё три пальца, недолго шевеля ими, прежде чем протолкнуть четвёртый. Несколько раз проделав эти движения, Гарри ввёл к этим четырём пальцам ещё три с другой руки, и Драко обильно кончил, кусая подушку, пока у него не заболела челюсть, и его тело не начало содрогаться от его беспомощных рыданий.       Как только Драко перестал судорожно сжиматься вокруг пальцев, Гарри вытащил их, ещё несколько раз облизал мокрую расселину между ягодиц Драко, а затем, мягко рыкнув, вонзил в него свой член, до синяков сжимая его бёдра, когда начал грубо, сильно и быстро входить в него.       Драко держался из последних сил, что-то поощрительно шепча через плечо своей альфе, пока его беспощадно брали, каждым толчком отправляя его в нирвану почти невыносимым давлением на простату. Он кончал так много раз и его тело было настолько истощено, что одна только перспектива кончить снова была немыслима.       Но Гарри был неумолим и безжалостен, снова и снова попадая по простате, пока Драко не забился в конвульсиях почти болезненного сухого оргазма, так что картинка расплылась перед глазами от удовольствия, когда Гарри повязал его во второй раз, кусая его бледное плечо, а затем потянувшись, чтобы начать ласкать его натерпевшиеся соски.       Драко не помнил, что произошло после того, как он рухнул животом на кровать и его сзади придавил своим тёплым весом Гарри, с узлом внутри и губами на шее, но его сон был глубоким и блаженным.