Реквием этого мира

Птицы пели свои песни и одна перебивала другую, чтобы редкий гость смог услышать её мелодию. Лошадь ходила по поляне и пощипывала мелкую травку. Изредка было слышно её ржание. Дес сидела под деревом, облокотившись спиной о ствол. Она рассматривала яблоко в руке, крутя его по своей оси. Не обращая внимания ни на что, она погрузилась в свои мысли. Ей была чужда и непривычна нежность, и благодарность матери Моники. Дес уже давно одна и совсем забыла, что такое забота. Тем более по отношению к чужому человеку. Ей было легче понять Монику, ведь такая реакция бывает у всех, когда впервые умирает знакомый человек. Да, не у всех появляются слёзы, но это зависит от того, насколько человек был близок и насколько ты чувствителен до чужих бед. Осознание того, что человек, с которым ты мог говорить совсем недавно, мёртв, бьёт по голове, словно молния. Если человек чужд, то ты испытываешь всего лишь шок. Если он тебе близок, то тут список длиннее и разнообразнее. Особенно, если смерть была насильственной. А это яблоко? Оно же является своеобразным символом благодарности и любви к своему чаду. Если бы мать Моники не испытывала хоть одного из этих чувств, яблока бы не было. Дес не рассматривала бы его, а была бы занята изучением карты или заказа. Не было бы яблока и перед её глазами не всплывали бы давно забытые образы отца и матери. Мать в длинном коричневом платье с бежевой кофтой и гулькой тёмных каштаново-серых волос. При взгляде на эти волосы возникало чувство, что они уже начали седеть, но по отсутствию морщин и поблекшим веснушкам на лице было понятно: ей не больше тридцати. А так оно и было. Ей было всего-то двадцать восемь. Отец был человеком с вечной улыбкой на лице. Не такой как у матери, ласковой, кроткой. Она была большой, задорной, будто он прямо сейчас пустится плясать, что он иногда и делал, чтобы развеселить свою дочь, несмотря на то, что он был воином. Отец был человеком умным, смелым, добрым и весёлым. Таким, как себе представляют своих отцов все дети мира. Но его образ почти стёрся из памяти и черты его размылись, оставив только широченную улыбку и грустные карие глаза. Его короткие волосы также почти потеряли свой цвет, остановившись где-то между русым и белым оттенками. Он был умным, поэтому много улыбался. В отличии от многих воинов, как и тех в трактире, он хотел защищать людей от теней, как офицер, стоявший у ворот, и исправно выполнял свою службу. Чем больше смертей и мёртвых городов он видел, тем чаще улыбался, а глаза становились грустнее. Он считал, что нет смысла растрачивать свою жизнь на грусть и лучше улыбаться чаще. Ты ведь не знаешь, когда тебя убьёт одна из множества неизлечимых болезней или сожрут тени. А дожить до естественной смерти считается чудом, на которое все и надеятся. А он не надеялся. Он знал свой исход и с точностью его угадал. Дес было тогда всего шесть, когда его сослуживец принёс фуражку и руку её отца для захоронения. Это всё что осталось. Охотница потрясла головой, прогоняя грустные воспоминания. Она рывком откусила от яблока внушительный кусок и старательно начала его пережёвывать. Подняв голову, она посмотрела на небо, следя за медленным и тяжёлым передвижением грузных облаков. Стараясь себя чем-то занять, Дес начала пытаться разглядеть что-то в облаках, но ничего путного не выходило. Перед её глазами продолжали стоять призраки прошлого. — Чёрт, — выругалась она и быстро встала с места. Выйдя из-под тени дерева она взглядом нашла свою лошадь и, не желая больше терять времени, направилась к ней, по пути выбросив обглоданное яблоко на землю. Лошадь испустила радостное ржание, когда заметила хозяйку. Немного погладив свою лошадь по морде, она полезла в сумку и вытащила на свет карту, компас и карманные часы. Дес развернула карту и положила на землю, а рядом с ней компас, быстро определив своё примерное место положение и рассчитав оставшийся до поместья путь. Дес взглянула на часы, проверяя что спешить ей некуда и на этой поляне она провела не более полутора часов. Если она поедет галопом, то прибудет на место чуть позже, чем через час. Не желая больше отдыхать, Дес закинула часы в сумку и запрыгнула на лошадь. Чем раньше приедет и приступит к работе, тем раньше уедет. А возможность уехать с Севера до конца месяца её крайне прельщала.

***

— Стой! Кто идёт? — крикнул офицер со стены. — Дес Виллоу. Охотница, откликнувшаяся на заказ вашего хозяина. — Открыть ворота! — спустя некоторое время снова крикнул он. Деревянные ворота открылись, являя за собой серые и грязные улицы маленького города и что-то огромное впереди, идущее полукругом. Дес проехала вперёд на своей лошади и ворота за ней сразу же закрылись. Она подъехала к тому самому офицеру, с которым и говорила, и не дожидаясь, пока он спустится на землю по лестнице спросила про дом самого мистера Вилгтона. — Мистер Вилгтон в столице Севера. С вами будет разговаривать его помощник мистер Стивенсон. Я вас провожу, — сказал он и на последних словах прыгнул с лестницы на землю. Он пошёл впереди неё, не дожидаясь её реакции или какого-либо ответа. В городе было пусто, а серые, грязные, старые дома заставляли засомневаться, не находится ли он в списке мёртвых. Даже этот солнечный после дождя день стал казаться хмурым и пасмурным. Лишь ближе к центру города они встретили ребёнка, который неожиданно выскочил из-за угла буквально прыгнув под ноги офицеру и лошади Дес. — Смотри по сторонам, малец! — грозно выкрикнул офицер. Ребёнок сразу стал бормотать извинения, подбирая с земли лоскутки старой ткани и немного заржавевшие ножницы. Не успела Дес и сказать что-либо, как он сразу же скрылся в переулке между домов. Они направились дальше и минуты через две дошли до каменных стен, которые заприметила Дес ещё в начале. Высокие устрашающие каменные стены возвышались над городком, словно гора над равниной. Офицер взял большой дверной молоток в руку и постучал им о деревянную поверхность двери два раза. Дверь немного приотворилась и уставшее, осунувшееся хронической болезнью лицо высунулось из-за щёлки. Офицер представил Дес и попросил её слезть с лошади, практически в приказном тоне, после чего дверь отворилась полностью и Дес, ведя под узды свою лошадь, вошла внутрь. Офицер остался снаружи. Старик, который просовывал своё лицо между дверьми, оказался невысоким и сгорбленным. Со своим средним ростом Дес оказалась выше его на голову. Болезнь, по-видимому мучавшая его не первый год, никак не хотела его убить и растягивала это удовольствие как можно дольше. Она визуально состарила его на добрые лет двадцать. Его печальное, покрывшееся морщинами, слоем отчаянья и безысходности лицо выражало, как огромное желание избавится от этого страшного недуга, так и умереть. И ещё вопрос, какое из желаний было больше, сильнее. Он молча взял под уздцы лошадь Дес, дав ей только забрать сумку с седла и показал на дверь впереди. Она прошла вперёд и один из стражников, несших караул, отворил дверь перед ней. Охотница не особо рассматривала белоснежные колонны и персиковые стены коридора, как и занавески из льна в тон колоннам. Её даже не интересовали искусно выполненные столики из тёмного дерева и дорогие картины. Но она остановилась, когда проходила мимо зеркала, прямо перед дверьми в гостевой зал. Дес окинула себя взглядом с ног до головы: грязные после дождя и пыльные после дороги чёрные шаровары; точно такой же плащ, скрывавший силуэт фигуры; чёрная, пропитавшаяся потом за два дня кофта; грязные армейские бутсы с множеством ремешков; небрежная коса из каштаново-серых волос; лицо, испачканное пылью после дороги настолько, что вместо привычной бледности она казалось загорелым; тонкие губы, сомкнутые в прямую линию; небольшой вздёрнутый нос и красные от недосыпа глаза с потемневшей голубой радужкой. Дес мысленно усмехнулась своему презентабельному виду, оставив лицо с той же холодной гримасой безразличия. Она сделала пару шагов вперёд и толкнула дверь, которая сразу же поддалась. Она вошла в зал с всё теми же белыми колоннами, но уже голубыми стенами. Солнечный свет заливал помещение через большие окна, не закрытые плотными белыми занавесками. В центре комнаты висела большая люстра, которая не могла похвалится большим количеством золота и хрусталя, но исправно выполнявшая свою работу в сообщении гостям о богатстве владельца дома. В середине комнаты, прямо напротив камина, который не отапливал помещение сейчас, стоял большой стол, сделанный из всё того же тёмного дерева. Прямо на середине стола стояла большая ваза с цветами и около каждого из углов стояло по дворецкому. На противоположном конце сидел мужчина лет сорока в костюме, располневший явно от хорошей жизни и немного напоминавший свинью. Он мило улыбнулся, предлагая Дес сесть и с другого края стола дворецкий отодвинул стул. Дес прошла вперёд и села на предложенное ей место. Она первая начала разговор. — Мистер Стивенсон, моё имя Дес и я охотник, откликнувшийся на заказ вашего хозяина, — она достала бумагу и протянула её дворецкому, стоявшему рядом. Он сообразил, что от него хотят и забрав бумагу понёс её мистеру Стивенсону. — Давайте перейдём сразу к делам: цене и подробностям нападений. У меня есть претензии к вам насчёт цены. — Я вас внимательно слушаю. — Мистер Стивенсон, ваша цена слишком мала. Для начала меня могут просто съесть заживо, если что-то пойдёт не так. Причём это «не так» по большей части может произойти по вашей вине. Допустим, малые знания о положении дел, укрытие подробностей или сообщение неверной информации. Также, в ваших лесах водится огромное количество таких хищников, как волки и медведи… Я думаю, вам ясен мой риск. Я ещё умалчиваю, каких средств стоило мне добраться до вас и сколько уйдёт на возвращение. Ваша цена едва ли покроет их сумму. Понимаете, к чему я клоню? — Понимаю. Но вы не боитесь, что мы просто откажемся от ваших услуг и найдём другого охотника? — спросил мистер Стивенсон, пытаясь сохранять хладнокровие перед грубым и дерзким тоном Дес. — Не боюсь. Ваше поместье находится почти в самой глубине Севера, и далеко не каждый охотник захочет сюда отправиться. Знаете ли, в других провинциях тоже работы хватает… — Но вы же приехали! «И сколько эта чертовка потребует, — крутилось в голове Стивенсона. — Три, четыре, пять?!» — Да, я приехала. Но я приехала из-за личных дел. А так я не думаю, что вы найдёте другого охотника в ближайшее время. Если не ошибаюсь, этому заказу и так было около полугода, когда я откликнулась? «А ведь она права! Вот чертовка! И давно она выдумала всю эту речь?» — И сколько вы хотите? — спросил Стивенсон, стараясь не терять самообладание. — Две пятьсот. Большего эта работа не стоит. — Хорошо, я думаю, мы с вами договорились. А теперь можно перейти к подробностям? — Дес кивнула. — Полгода назад одиночные тени начали нападать на рабочих. Они нападают на охотников без напарников или одиночных дровосеков. Иногда утаскивают людей, которые идут близко к лесу одни. Пару раз их было двое и жертв тоже. Вот карта, на ней отмечены все места нападений, — и он передал своему дворецкому карту, свёрнутую несколько раз. Тот же пошёл к Дес, как до этого её дворецкий передавал заказ. — Сколько уже жертв? — Двадцать три человека. — Хмм, интересно… — Дес положила развёрнутую карту на стол и начала измерять расстояние пальцами. — Радиус менее двух километров. Я бы даже сказала полтора… Спасибо, больше мне ничего не надо. Разрешите уйти? — До конца июля осталось двадцать три дня, после начнётся резкое похолодание. Вам пора бы начать свою работу, если не хотите заканчивать её среди снега и мороза в минус десять. В наших местах климат крайне суров. Дес кивнула в знак благодарности и встала с места. Сложив карту, которую до этого открыла, чтобы рассмотреть места убийств, она ушла. Как только она закрыла дверь, в той комнате раздался удар кулака по столу. Услышав это своим острым слухом, необходимым в её ремесле, она была довольна. Ей всегда нравилась злость жадных буржуазов, когда им приходилось платить больше, чем они рассчитывали. Выйдя на улицу, Дес поёжилась. Она забыла, что, несмотря на солнечную погоду, температура в этих местах не превышает девяти градусов тепла. Пройдя каменные ворота, она направилась к противоположным, от которых входила в городишко. Судя по карте там должен быть Монмартский лес.