Реквием этого мира

Безоблачное небо переливалось разными цветами начиная от золотого до темно-синего. С одной стороны ещё виднелся белый бочок Луны, а с противоположной из-за горизонта выглядывал огненный шар. Деревянная стена, постройки и лес делали этот вид ещё более завораживающим. Был бы здесь художник, он бы постарался запомнить этот короткий момент до мельчайших деталей, чтобы потом нарисовать прекрасную картину. Но его тут не было. На крыше здания сидела только Дес и завязывала свои волосы в тугой конский хвост, стягивая их с такой силой, что натягивалась кожа на лице. Мельчайшие выступы черепа стали видны. Синяки под глазами, которые будто стали ещё больше, скрыли вечно полуприкрытые глаза охотницы, оставляя будто две дыры, а бледная, белая кожа создавала законченный мрачный образ. С расстояния трёх-четырёх метров её голова уже выглядела как маленький черепок с горсткой тонких волос на макушке. Виллоу смотрела на рассвет и думала, что было для неё немного несвойственно. Обычно она просто шла и делала, а на другое время не тратила. — Вы уже отдохнули? Я очень рад, а то вчера вы выглядели слишком уставшей. — Я смотрю, у тебя проблемы с памятью, да, парень? — Простит-, то есть, прости, — сказал Грель, после недолгой паузы. — А ты не потрудилась даже запомнить моего имени, хоть и сама захотела перейти на ты, охотница-Дес? — спросил он, сделав акцент на её имени. — У меня слишком плохая память, так что можешь на это и не надеяться, — ответила она. — Слушай, а какая у вас легенда на счёт теней? Она же отличается везде. — А что так интересно стало? — спросил он, повернув голову в сторону Дес. Отвернувшись, сел рядом, тоже свесив ноги с крыши. — Ну, по сути она везде одинакова, только люди постоянно выдумывают что-то новое, что-то свое. Здесь, на границе, говорят, что около двухсот или трёхсот лет назад один из магов попытался отравить короля, но напиток с ядом выпила его дочь. Король был в такой ярости и отчаянии, что приказал убить всю семью отравителя. Тогда маг страшно испугался и заколдовал огромное количество других волшебников, заставив стать в глазах людей такими же, как он сам. Стража и жители со всего королевства, искренне горевавшие за потерю короля, убили большую часть колдунов раньше, чем разоблачили жестокий обман. Маг успел сбежать, но не смог смириться с провалом. Тогда он попытался наслать чуму на всю королевскую семью, но что-то пошло не так. Гнев и страх поглотили его, сведя с ума, и он стал тенью. В бешенстве он убил всю свою семью, а потом его сожрали тени, родившиеся из его же неудавшегося чумного заклятья и собственного гнева. — Ну, видимо, не так уж не получилось. — А какую историю рассказывали в твоей местности? И откуда ты? — Мертвый город в южной области, он был ближайшим к западной. Илвернед, может слышал о таком. — Да, помню, как в наших газетах писали про него. Там была самая настоящая мясорубка. Не знал, что кто-то выжил. — Шестеро. Из населения в две тысячи выжило лишь шестеро человек. Два охотника и четверо детей. Я, Херц, малышка Сьюзи и Марк. — И где они все сейчас? — Херц сбросился с обрыва через месяц, так и не оклемался; малышку Сью отправили в приют и она умерла от воспаления легких той же зимой; Марка отправили в тот же приют, что и Сью, но через несколько лет было нападение на город. Его отбили, вот только Марк его не пережил, — безразлично отозвалась Дес, повернув голову в другую сторону. Между деревьев, как будто, кто-то мелькнул. Юноша растерялся, не зная, как реагировать на такой прямой ответ. Ему стало горько. Представить что-то такое со своим городом... Он не мог, пожалуй, даже в самых страшных кошмаров. Наверное, он бы предпочел тогда не выживать. — Соболезную, — Голова поднялась, с какой-то затаённой грустью осматривая неприветливый темные улицы. — Как же всё... печально. Грель опустил голову и уставился куда-то вниз, наблюдая как начинают выходить из своих домов люди и идти на работу. Посидев так, он снова перевёл взгляд на уже полностью поднявшееся солнце и пошел на завтрак, позвав вместе с собой Виллоу.

***

Прошло немногим больше получаса, как Дес вместе с Грелем выходила из казармы. Дес собиралась вновь в лес. В прошлый раз она дошла до одного места, где было довольно много теней, но пройти туда не сумела, так как начинало вечереть. Грель же должен был заменить своих товарищей на стене. По пути к воротам к Грелю подбежал мальчуган и, схватив за руку, потащил за собой к центру города. Он говорил очень сбивчиво и с одышкой после быстрого бега, постоянно дергал Греля за рукав, пытаясь потащить за собой. Солдат с Виллоу все же последовали за ним. Мальчуган очень заметно спешил, ныряя между людьми и постоянно скрываясь из виду, а также хватая встретившихся по пути солдат. Совершенно не обращая внимание на крики прохожих, которых он сбил, и солдат, тщетно пытавшихся узнать в чем дело, он бежал, бежал и бежал сломя голову к центру города, собирая за собой только большую толпу как простых зевак, так и спешивших на смену людей в форме. Уже практически добежав до цели паренек зацепился за гвоздь, торчавший из лежавшей на земле доски, и упал, порвав подошву. Кто-то помог парню подняться, а воины побежали дальше, так как с центральной площади был слышен непривычный там шум. На специальном небольшом возвышении прямо в центре главной площади стоял один из жителей. Он что-то яростно кричал, чуть ли не выплевывая пену изо рта; размахивал руками. Вокруг столпилось очень много людей; они охали и ахали, переговаривались друг с другом, слушали его, а некоторые иногда и кидали в его сторону гневные реплики — в основном мужчины, большинство женщин же прикрывали руками раскрывшиеся от удивления рты. Вокруг помоста собралась такая толпа, что и с её краёв нельзя было разглядеть самого зачинщика, а его голос постоянно перебивался и таял в гуле собравшихся. — Да как вы не понимаете, идиоты?! Они все скрывают от вас, заставляют верить, что мы сможем прожить следующие сто лет без нападений также, как прошлые! Они врут нам про немедленные отъезды, а вы ведётесь, как рыба на червя! А люди продолжают исчезать, продолжают умирать и ничего они с этим сделать не могут! Грель и прибежавшие вместе с ним воины начали проталкиваться сквозь толпу, заставляя людей ещё активней переговариваться. Дес видела, как раскраснелось лицо юноши и налились бешенством его глаза; видела, как руки паренька сжались в кулаки перед тем, как он направился прямо к сцене. — Не верите мне!? Вот! — он показал пальцем в сторону солдат, расталкивающих толпу. — Сами спросите! Что, неприятно, когда секреты раскрываются?! Да?! — Лучше замолчи, пока я не закрыл тебе рот сам, — прошипел один из добравшихся сзади и с силой сдавил плечо. — Вы меня не заткнете! Люди должны знать правду! — Кому от твоей чертовой правды легче станет, а?! — все также шипел солдат, заломив руку за спину. Он непроизвольно согнулся в поясе, скуля от боли в плече. Его повели к выходу с площади, а толпа сама расступалась перед небольшим конвоем. Все переговоры прекратились и вся площадь погрузилась в гробовое молчание, прерываемое лишь стуком тяжелых сапог и тихими проклятьями да скулежом провокатора. Мужчины вышли вперед, загородив собой женщин, которые широко открытыми и полными страха глазами наблюдали за проходящими мимо людьми. Они стояли с опущенными головами и с зарождавшейся ненавистью наблюдали за проходящими. Она вспыхивала еще больше, стоило только завидеть в середине конвоя этого сгорбившегося, с раскрасневшимся лицом и крайне жалким видом зачинщика. "Так значит всё это правда!?" — раздался полный горечи женский крик с глубины толпы. Конечно же, никто не ответил. Этот вопль сработал на подобие рычага и большая часть женщин, а также многие мужчины не смогли сдержать слез, покатившихся по лицу. Со всех сторон были слышны всхлипы, эхом раздавшиеся от стен по площади и выходящим на неё переулкам, но никто так и не произнес еще чего-либо. Ни одного слова. Ни одного обвинения не было брошено в сторону отряда. Кроме, конечно же, провокатора, который не останавливался ни на минуту проклиная не только воинов, но и не веривший до этого народ. Его буквально бросили в камеру на втором этаже казармы и чуть не отправили стул следом, но, благо, из троих оставшихся с пленником воинов был тот, который мог сохранять хоть какое-то хладнокровие. По крайней мере, пытался. Потому стул был поставлен, а самого пленника — игнорируя его попытки отбиться — практически кинули на бедный деревянный предмет мебели. Грель с Дес облокотились на решетку около входа, хладнокровный сел на две широкие доски, игравшие роль спального места, а самый гневный встал по середине камеры, напротив пленника. Некоторое время все молчали. Воины пытались хоть немного успокоиться, а пленник ожидал их следующих действий. Попадание в тюрьму в его планы не входило. Вообще. Он хотел как можно быстрее совершить благое дело — донести до односельчан правду — и, конечно же, думал, что благодаря своему безупречному авторитету ему сразу же поверят и направят свой гнев на главных виновников — воинов, но такого поворота событий он не ожидал. Совсем. — Откуда ты узнал? — Ходил к могиле своей женушки. Священник отказался хоронить её со всеми, сказал, что она была ужасной грешницей — клевета это всё! Святая женщина была, ох, до чего же несчастливая! — и я похоронил её на дальней части кладбища. Случайно заметил свежевырытую земли и ради любопытства пошел смотреть что да как. А на камне увидел имя столяра нашего — жена-то его говорила, что на ярмарку уехал, — пошёл я, значит, дальше, а там только больше! И все, как говорили, на ярмарку уехали! Я решил срезать через лес, чтобы быстрее до наших добраться и узнать всё, а по пути труп увидел! Голова под деревом лежит, да рукой лицо закрыто, а крови-то сколько!.. Я вспоминаю, а мне уже плохо! Тогда чуть сам трупом не стал от страха! — говорил он, активно выражая все свои эмоции лицом и голосом. Замолчал, а потом злорадно улыбнулся и поднял палец вверх. — Но я-то не глупый! Три класса в свое время отсидел и сразу смекнул что к чему! — И побежал рассказывать свою догадку всему городу? — спросил Грель и получил гордый кивок в ответ. — Я его сейчас убью, — он достал меч из ножен и направился прямо к заключенному. Хладнокровный встал, чтобы преградить путь, а второй полностью поддерживал инициативу Греля и тоже достал меч. Испугавшись, провокатор упал и заполз за стул, прикрываясь им. — Не советую этого делать. По крайней мере, пока, — сказала Дес, привлекая внимание. — Это будет лишь ещё одним подтверждением того, что он тогда кричал правду. Лучше с этим повременить. Не знаю, как у вас решают проблемы такого рода и кого созывают, но опрометчивые решения в данной ситуации могут только усугубить дело. У вас ещё есть шанс объявить его еретиком и повесить, пускай и призрачный. — Ты права, — сказал он и спрятал свой нож в ножны. — Ответь мне только на один вопрос: перед тем как залезть туда и орать на весь город, ты думал о том, какую боль причинишь семьям погибших и как многие сейчас будут трястись от страха? — А какое мне до них дело-то? Я тут не при чём. Главное, свалить отсюда, чтобы меня не сожрали следующим, а кто-нибудь меня уж захватит, когда будет уезжать. Ну или ваших лошадей забрал бы, если бы они вас убили. — Гнилой ты человек. Такой же, как и твоя спившаяся жена. — сказал Грель. — Я клянусь, что именно мой клинок отрубит твою голову, как до этого отрубал теням. Они вышли из камеры, закрыв решетку на ключ. Последний раз бросив взгляд на смотрящего на них широко открытыми глазами и трясущегося от страха старика, любящего приложиться к бутылке с самогоном, они ушли. Со спины ещё слышались какие-то крики, но разбирать эти хриплые и смазанные слова не было никого желания. Они просто спустились по лестнице, просто прошли через спальную часть, коридор и просто вышли из здания. Будто ничего не было. Просто прошли вдоль стены по привычному маршруту. Просто открыли ворота Дес и просто пошли на посты. А нет, не просто. В этот раз были отличия. Никто из встретившихся местных не поздоровался как обычно, а провёл лишь долгим взглядом, наполненным разных эмоций, в том числе и зарождавшейся ненавистью. Грель даже не попрощался, как делал до этого, а просто забрался по лестнице и там прокрутил катушку, чтобы дверь открылась.

***

К сожалению Виллоу, у неё была не очень хорошая память. Она забыла, где именно находилось это место и полтора часа искала его, к счастью, не безрезультатно. Спрятавшись за деревом она внимательно наблюдала за происходящими на поляне перед самой густой частью леса. Этих развившихся теней было меньше, чем в прошлый раз и между ними затесались обычные. Раньше их не было от слова совсем. Да и разбрелись они дальше, но так было несомненно лучше. Конечно, с точки зрения людей. Она резко выскочила из укрытия и проткнула из-за спины ближайшую к ней тень, заранее достав клинки из ножен. Потянув лезвие влево и отрезав монстру голову, она атаковала вторую тень, прибив ту одним ударом. Выскочив на поляну Дес атаковала тень за тенью, стараясь наносить точные удары, ведь если атака провалится и одна из теней доберётся до неё раньше, чем клинки освободятся, шансы на выживание значительно снизятся. Времени оглядываться совершенно не было и тем более на перевод дыхания. Ей приходилось крутиться как юле, постоянно перепрыгивая с места на место и размахивать клинками почти вслепую, пуская их в ход каждый раз, как видит что-то чёрное. Благо, рост у теней очень схож и её привычка атаковать примерно на одну и ту же высоту сильно спасала. Но, несмотря на такое преимущество, она проклинала свою беспечность. Зря она не очень внимательно оглядела дальние стороны леса и кто там бродит, так как была готова поклясться, что видела теней меньше, чем уже перерубила, а по этому морю чёрной противной жижи кроме неё разгуливали ещё оставшиеся тени. Удар. Поворот. Два быстрых шага. Удар. Снова разворот. Кто-то стоявший прямо сзади неё лишился головы. Прыжок влево. Ещё один без головы. Шаг... И Дес чувствует сильную боль в спине. Боль пульсирует, горит, а по спине стекает что-то жидкое и теплое. Резкий разворот и ещё одна тень лишилась головы. Поворот и она замахивается левой рукой, чтобы убить ещё одну тень. Острая боль в правом плече, что не удается сдержать крик. Чисто на рефлексе разгибается левая рука и тень лишается головы. Боль становится сильнее и она прекрасно чувствует, как кто-то сильнее впивается ей в плечо. Ну как кто-то, всем ясно кто. Дес видит будто со стороны, как сзади тень впилась ей в плечо и собирается полностью его оторвать; кровь уже ручьем стекает с плеча и спины, смешиваясь с чёрной жижи в которой погрязла вся поляна и с ног до головы была испачкана охотница. Она будто видит, как паутинки нервов, мгновенно вспыхнувшие вовремя укуса на плече быстро расползаются по всей руке, груди, шее и добегая даже до левого плеча , а также середины живота, яростно пульсируют меняя свой цвет с огненно-оранжевого на огненно-красный и не останавливаются. Пульсируют, пульсируют, меняя цвета и растекаясь дальше. А она стоит, бледная, маленькая, в особенности по сравнению с этим чудовищем, которое пытается её съесть. Как от кончиков пальцев начинают идти другие нити нервов, уже ярко-синие, не пульсирующее, а наоборот, ледяные, заставляющие руку коченеть от холода и сковывающие все движения, только в отличии от огненно-красных, не от боли. Они медленно растекаются по всей руке, разветвляясь на новые и бегущие новыми путями вверх по руке, превращая ту во что-то, не принадлежащее Дес. Она наблюдает, как из ослабевших пальцев, до этого с огромной силой сжимавших клинок, он же начинает выскальзывать. Медленно, будто песок в часах, рукоятка выскальзывает из ладони, клинок становится на самый кончик лезвия и мгновенно падает, со шлепком ударяясь о непонятную отвратительную жидкость и погружаясь в неё. Когда существо сжало острые гнилые челюсти сильнее, красные паутинки резко вспыхнули, увеличив свои владения и пульсируя только быстрее, глубже, а синие начали быстрее двигаться по руке, уже преодолев локоть и безостановочно ползя вверх, словно маленькие змеи. Дес с криком левой рукой всадила клинок по самую рукоятку головы тени и провела в противоположную сторону от своей головы, тем самым почти разделив голову тени две части. хватка мгновенно ослабла и большее ничего не впивалось в плечо Дес, но боль от этого не уменьшилась, а паутинки никак не остановили свой забег. В глазах заплясали чёрные пятна, которых было не отличить от оставшихся теней; на тело накатила безумно сильная слабость и глаза закрывались сами собой, ноги стали будто чужими. Обессилев после долгой борьбы Дес провалилась в беспамятство.

***

Первое, что она почувствовала — боль в плече. Она знала, что те же самые красные паутинки до сих пор отплясывали там, но она не понимала, почему они уменьшили свои владения, занимаясь сейчас только само плечо, часть груди и шеи. Синие ниточки себе такого не позволили. Нет, они забрали себе всю руку до плеча, тесно гранича с красными, но не заступая за невидимую линию раздела. Вот только сейчас на это никто не обращал внимание. Когда Дес наконец смогла открыть глаза, на что ушло даже слишком много времени, и поднялась, преодолев сильную боль в спине, на которой тоже отплясывали свои странные представления огненные паутинки, она поняла, что оказалась в доме. В доме бедном, в доме грязном, набитым пыльными книгами, растениями и остальными неинтересными вещами. Но в доме никого, кроме неё не было. Она до сих пор была одета в измазанные всем подряд штаны, неизменные ботинки, которые (а она была в этом полностью уверена) теперь стоило снимать как минимум за десять километров от любого поселения, и висевшую рядом на стуле кофту с плащом. Кофту можно было смело отдавать в тряпки, чем она теперь и являлась. Изорванная в клочья, пропитанная кровью человеческой и "кровью" теней, настолько сильно, что никогда уже не отмоется. И плащ. Грязный, изорванный, пропитанной кровью, пылью и всем чем только можно, но находившийся не в столь плачевном состоянии. Схватив левой рукой плащ, и, уже отработанным за многие годы движением одной руки зацепив его на шее, она схватила стоявший рядом левый клинок. Ей не понадобилось много времени, чтобы вспомнить, что случилось с правым, поэтому она немедля вышла из дома в лес и, заприметив открытую поляну (как ни странно, дом находился в чаще), пошла туда. Ещё в первый день Грель рассказал ей, что в лесу есть очень старое дерево, которое видно с любой поляны за счёт его высоты. а на этом дереве есть одинокая ветка, которая выросла ниже, чем сама крона и хорошо выделяется. Эта самая ветка растёт в ровно противоположной стороне от города. И он не соврал. Ветка сильно выделялась на общем фоне, поэтому найти её было несложно. Как говорится, осталось лишь дело техники — дойти до самого города и самое сложное — не напороться на тень. Но, все же, те четыре класса, которые окончила Виллоу были не настолько уж и бесполезны. Кроме того как читать, писать и считать элементарные числа она научилась и учиться на своих ошибках, как бы это странно или абсурдно для кого-то не звучало. Всё же, та беспечность чуть не стоила ей жизни. Дес вышла со стороны от ворот города и ей пришлось обходить вдоль стены, чтобы попасть ко входу. Она заглянула за угол и не смогла сдержать удивления в вперемешку со страхом. Ворота были открыты. Она выхватила из закрепленных на штанах ножен меч и медленно подходя к воротам молилась всем богами, чтобы это не было тем, чем это являлось. Она подошла к самой двери и заглянула внутрь, открывая то, что скрывали стены. Вопля отчаяния и ужаса сдержать не удалось и слеза градом покатились по щекам. Всё было в жиже. Всё было в крови. Прямо перед входом лежала голова. Он выполнил клятву.