Arrest me

Если бы год назад Чимину кто-то сказал, что он в первый день учёбы с утра пораньше по собственной воле вырядится в костюм горничной, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но сейчас он смотрит на свое отражение в зеркале, стыдливо оправляет подол короткой юбочки, смахивает невидимую пыль с белого фартука и подтягивает чёрные чулки. Он не имеет ни малейшего понятия, что сподвигло его на этот поступок, но мысленно винит Сокджина и его «да, ладно тебе, будет весело. Ему понравится». Чимин с этим и не спорит, в принципе, Чонгуку понравится, все же короткое извращенное платье и чулки ему шли, но проблема в том, что ему самому через месяц уже 21, он взрослый и самостоятельный мужчина, но при этом надевает костюм горничной и даже сам себе не может объяснить, для чего. В глубине души он продолжает убеждать себя, что во имя всеобщего блага. Подарок, на который Чон, к слову, спустил все свои деньги, уже готов к тому, чтобы его дарили, и этого, по идее, должно быть достаточно, но юноша переосмысливает всю ситуацию только сейчас, и отступать уже слишком поздно. «В праздничный день должно быть и праздничное пробуждение». — подбадривает себя он и уверенной походкой, стуча маленькими каблучками, идёт в спальню, где на большой кровати, обнимая подушку вместо своего парня, все ещё спит Чонгук. Младший упирается коленями в матрац, придвигается ближе к брату и садится между его раздвинутых ног, сразу хватаясь ладонью за резинку спортивных штанов. Он медленно тянет ткань вниз, старается не разбудить парня в самом начале предстоящего шоу и обнажает пока что мягкий и вялый член. Чонгук что-то мычит во сне и хмурится, из-за чего Чимин застывает на мгновение, но после продолжает снова водить пальчиками по его половому органу. Он ждёт, пока тот хоть немного затвердеет, а после склоняется и губами приникает к нежной коже, целует ствол у основания, проходится языком до головки и вбирает ее в себя, после сразу же выпуская изо рта и дует на влажную кожу, из-за чего Чон во сне стонет и вздрагивает. Мальчик тёплыми губами ласкает длинный твёрдый ствол, не спешит брать в рот, иногда слизывает с головки смазку и уже даже не обращает внимания на стоны и ворочания брата. Он мягко перекатывает в одной ладони его яйца, пока второй упирается в матрац рядом с бёдрами, прогибается в спине и склоняется ниже, чтобы взять горячий член в рот. Смакует вкус, медленно насаживается, языком обводит все выступающие венки. Когда стоны и мычание становится громче, он ускоряет темп и даже заходится в хриплом кашле, когда член упирается в глотку. Он испуганно вздрагивает, когда чувствует на своей макушке большую ладонь, которая тянет его за волосы вверх и потом снова опускает вниз. Чонгук сонный и ещё не до конца осознает, что он делает, но он отчетливо ощущает тянущее чувство внизу живота, тепло чужого рта и влажные губы вокруг своего члена. Он опускает глаза вниз и видит там рыжую макушку своего парня, смотрит дальше и видит обтягивающий стройную фигуру корсет и юбку чёрного платья, надетого на его парня. Чон представляет, как именно сейчас выглядит юноша, представляет, как потом он будет сидеть перед ним на коленях в этом костюме, как будет томно шептать: «господин» и как будет смущаться, когда старший полезет руками ему под юбку. Он кончает с громким стоном, за волосы сильно дергая брата вниз, из-за чего тот бьёт его ладонью по бедру и пытается отстраниться, давится семенем, и пара капель стекает из уголка губ. Чимин поднимается, шумно сглатывает чужое семя и облизывает губы, пошло причмокивая. Гук руками обвивает его талию и притягивает к себе для поцелуя, в котором все ещё чувствуется вкус его спермы. — Доброе утро. — тихо шепчет мальчик после нежного касания губ. — С днём рождения, милый. Чонгук крепче прижимает его к себе одной рукой за талию, пока второй спускается на ягодицы и сжимает их через тонкую ткань платья, но юноша почти тут же выскальзывает из объятий, встаёт с кровати и разглаживает невидимые складки на юбке. Чон зачаровано наблюдает за обтянутыми чулками бёдрами, за коротким подолом, что так и норовит задраться, за тонким чокером на бледной шее и чувствует, как к низу живота снова приливает приятное тепло. — Мне уже пора собираться и выходить. Завтрак на столе, подарок получишь вечером. — Чимин отходит к шкафу, виляя бёдрами, берет оттуда нужную одежду, возвращается к постели и целует любимого в щеку. — До встречи. Парень разочарованно стонет, когда дверь за младшим закрывается, и откидывается на подушки. Утро началось просто восхитительно, конечно, но он бы явно не отказался от быстрого утреннего секса перед работой, чтобы зарядиться позитивной энергией на весь день. Чон устало поднимается с кровати, принимает душ, завтракает, спешно собирается и уходит на работу, где его с криками и шариками встречают друзья. Весь день он получает поздравления и подарки от друзей, коллег и даже от начальника слышит небрежное «с праздником», но сильнее всего он ждёт вечера, когда он снова увидит своего мальчика и получит его подарок. Ему, на самом деле, было бы вполне достаточно одного присутствия Чимина рядом, но он знал, что тот придумал что-то грандиозное и очень много работал ради этого, поэтому хотел увидеть и отблагодарить его за все усилия и старания. День, к сожалению, тянется ужасно медленно, Чонгук успевает несколько раз услышать заезженное «ну вот ты и приблизился к смерти ещё на один год», успокоить маму, причитающую в трубку о том, что он уже совсем взрослый, а она помнит его ещё младенцем, получить наставления о контрацепции от отца и сотню раз обняться с Тэхеном и Хосоком. И весь этот день из его головы не выходит его парень в платье горничной, его интригующее «подарок получишь вечером» и потрясающий утренний минет. Когда рабочий день подходит к концу, он практически молниеносно собирается и уже хочет сесть в машину, чтобы поскорее оказаться дома, но не успевает: у дверей его перехватывает Намджун, и, прихватив Хосока и Тэ, они дружной компанией направляются в бар. — Как личная жизнь поживает? — спрашивает у него старший Чон после нескольких стопок соджу. Сам Гук старается не пить, чтобы потом не оставлять свою машину здесь и не добираться до дома на метро. — Хорошо, хён. Слышал от Чимина, что вы с Юнги собираетесь съехаться. За три месяца отношения Хосока и Юнги успели претерпеть множество взлетов и падений, несколько крупных ссор, но до расставания ни разу не доходило. Они часто сидели вчетвером у кого-нибудь дома, смотрели фильмы, выбирались на двойные свидания, и Чонгук хорошо сдружился с Мином, тот был умным, интересным, а также пусть и ворчливым, но заботливым, но главное, благодаря нему глаза Хо буквально искрились, а сам он становился ещё ярче и счастливее, чем бывает обычно. — Да, я, наконец, уговорил его перебраться ко мне и бросить эту подработку барменом, он и так много работает днем, а эти его ночные смены меня очень нервировали. — Рад за вас. — младший оглядывается на Тэхена, который смущенно хихикает, уставившись в свой телефон. — С кем это Тэ переписывается? — Ты не в курсе? — удивленно смотрит на него парень. — Чимин же познакомил его с тем актером, от которого у него множественные оргазмы, и у них вроде как наладилось общение. — Чи что-то такое упоминал, но я плохо помню. Хосок уже хочет сказать что-то, но они оба отвлекаются на шум из-за спины. Намджун, который отходил в уборную, сейчас с виноватым видом пытается поднять опрокинутый стул и все, что на нем лежало, и параллельно извиниться перед женщиной, которой и принадлежали вещи. Ким, несмотря на то, что на первый взгляд казался суровым и жестким мужчиной, всегда был довольно рассеянным и неуклюжим, но в последние несколько недель его мания ломать все на своем пути заметно усилилась, а сам он стал более задумчивым и забывчивым. — Джун выглядит таким расстроенным в последнее время, заметил? — тихо говорит Хосок и, дождавшись положительного кивка, продолжает. — Нам надо разнообразить его личную жизнь, Гукки, я даже не помню, когда у него в последний раз были отношения. — Не надо никаких отношений, парни, мне Репмона дома хватает. — Намджун устало падает на стул рядом с друзьями и опрокидывает в себя еще одну стопку. — Хён, ты не можешь всю жизнь прожить с собакой. — Чонгук мельком смотрит на циферблат настенных часов и возвращает свое внимание старшему. — Он прав, не стремись быть как мой парень до встречи со мной. — Хосок до сих пор помнит те зависть и обиду, которые он испытывал, когда Мин больше внимания уделял своей собаке, чем ему. — Серьезно, раньше мне казалось, что Юнги любит только Холли и Чимина, а остальное население планеты он ненавидит. — Давайте не будем об отношениях. Чонгук, еще раз с днем рождения. Парни выпивают еще по несколько стопок, и именинник лишь смеется, глядя, как уже захмелевшие друзья пытаются отобрать у отвлекшего Тэхена телефон, дабы посмотреть, что же он пишет своему актеру, раз совсем не обращает внимания на них. Они расходятся около десяти, и Гук уставший, но счастливый едет домой, где его уже ждет самый любимый и лучший человек на свете. Когда он подъезжает к дому, в окнах не горит свет, и это заставляет его насторожиться. Он быстро поднимается на лифте, уже готовясь звонить брату, но когда открывает входную дверь, то замирает и сразу же забывает об этом желании. Чимин стоит, прислонившись спиной к стене в коридоре, сладко улыбается и покачивает в руке бокал с красным вином. Он молча подходит к старшему, легко целует его губы, и поцелуй отдает горечью алкоголя, но Чонгуку это нравится. Он разувается и идет следом за поманившим его юношей, зачаровано наблюдает за крепкими бёдрами, обтянутыми черной тканью все тех же утренних чулок, за оголившимся из-за слишком большой футболки плечом и за тонкой шеей, скованной чокером. На Чоне больше нет ничего из одежды, и это знатно будоражит сознание. Он проводит его в спальню, в которой единственным источником света являются свечи, и вручает бокал наполненный той же жидкостью, что и у него. Парень послушно отпивает, смакует горький привкус на языке и тянется за новым поцелуем. Невысокий градус кружит голову, и он кладет ладонь на упругую ягодицу, сжимая через тонкую ткань, после чего слышит звон бьющегося стекла и чувствует, как алкоголь разливается небольшой лужей у их ног. Чимин с трудом заставляет себя разорвать поцелуй, забирает у брата оставшийся целый бокал, делает глоток, облизывает пухлые влажные губы и отходит. — Подожди здесь, я принесу твой подарок. — он уже собирается уйти, но Гук хватает его за запястье. — Мой подарок — это ты. — на это он лишь весело фыркает и скрывается в дверном проеме. Чонгук остается в одиночестве ждать и решает собрать осколки, чтобы младший потом не поранился о них, что при его неуклюжести было плевым делом. Юноша возвращается в комнату уже без вина и держит руки за спиной, а все осколки в это время уже покоятся на тумбочке. Младший медленно подходит, останавливается на расстоянии вытянутой руки и вытаскивает из-за спины то, о чем Чон мечтал по меньшей мере половину своей жизни. — С днем рождения, милый. — Чимин солнечно улыбается, и парню кажется, что его сердце остановится прямо здесь и сейчас. — Я очень многое хочу сказать тебе в этот важный для тебя день, начиная от банальных пожеланий счастья и здоровья, и заканчивая тем, как сильно я тебя люблю. Ты очень многое значишь для меня, хён. С самого детства ты был самым дорогим мне человеком, ты защищал меня, учил новым вещам, заботился обо мне и никогда не показывал, что тебе самому плохо, лишь бы я не волновался. Ты стал для меня тем, на кого я хочу ровняться, тем, кем я восхищаюсь. Ты очень многое сделал для меня, и я не думаю, что когда-нибудь смогу расплатиться за все то добро, что ты для меня сделал, но я хочу быть для тебя таким же значимым человеком, каким ты являешься для меня. Я люблю тебя, хён. Люблю сильнее, чем можно только вообразить. Каждый день эта любовь становится все больше, и мне кажется, что когда-нибудь моего сердца и тела станет недостаточно для неё. Хён, ты самый лучший и замечательный человек, который есть в моей жизни, и, знаешь, я, кажется, сейчас расплачусь… Чонгук притягивает брата к себе, утыкается носом в рыжую макушку, вдыхает родной запах и гладит подрагивающие плечи. Он чувствует, как у него самого на глаза наворачиваются слёзы, он прекрасно понимает, что именно сейчас испытывает его любимый, ведь сам проходит через это каждый день. Это чувство безграничной любви и нежности, что больно щемит в сердце определенно было самым сильным и важным из всех, что он испытывал в жизни. Чимин постепенно успокаивается, дает ему вытереть мокрые дорожки со своих щек и со счастливой улыбкой протягивает камеру. — Какой же ты замечательный, малыш. Я тоже так люблю тебя, люблю, люблю, люблю… — повторяет Чон, как можно крепче прижимая мальчика к себе. — Ты мое солнышко, я даже не знаю, как выразить все, то, что я чувствую. Спасибо тебе, родной, за все спасибо… Ты мог даже ничего и не дарить, твое присутствие, твоя любовь — это уже один огромный подарок, которого я не заслуживаю. — Не говори так, хён. Ты заслуживаешь всего. — юноша немного отстраняется и берет в свои ладони лицо брата. — Помнишь, в детстве ты говорил, что будешь снимать только меня? И сделаешь выставку, чтобы все мной любовались? — Конечно, помню. Так и будет, только выставку я устраивать не буду, не хочу, чтобы кто-то ещё смотрел на мое сокровище. Чонгук накрывает своими губами чужие, мягко сминает, поочередно посасывает то одну, то другую, водит ладонями по спине, тихо стонет, когда чувствует зарывающиеся в его волосы маленькие пальчики. Он медленно напирает на парня, подталкивает его к кровати, не отрываясь, забирается руками под футболку и сжимает упругий зад. Сначала ему кажется, что белья на парне нет, но потом он чувствует тонкую полоску ткани между ягодицами и едва не рычит — на Чимине стринги. — Я надеюсь ты оценил мой второй подарок. — хихикает младший, когда Чон спускается губами к шее, целует, оставляет засосы и оттягивает чокер зубами. — Не хочешь поэкспериментировать немного? — У тебя есть какие-то предложения? — стоит старшему приподняться, как его тут же переворачивают, и вот он уже лежит на спине, а на его бедрах, потираясь задницей стояк через брюки, восседает Чимин. — Есть одна идейка. — он подмигивает и пошло облизывается. — Но на тебе слишком много одежды, хён. Сначала мы должны избавиться от неё. Гук спешно расстегивает и стягивает с себя рубашку, пока его брат возится с пряжкой ремня и брюками. Когда он оказывается полностью без одежды, то тянется к подолу своей футболки, но его запястья мягко перехватывают, и Чон качает головой прежде, чем самому снять ненужную вещь, и тогда Чонгук видит, как его маленький член натягивает ткань черного кружевного белья. Он и раньше видел своего бойфренда в женском белье, но каждый раз это вызывало в его душе некий трепет и волнение, как в первый. Чонгук совершенно не ожидает того, что после этого Чимин повернется к нему спиной и подвинется назад так, чтобы его задница находилась в нескольких сантиметрах от лица старшего. Он тяжело сглатывает, когда видит мягкие половинки в такой близости от себя и накрывает их руками, начиная массировать. Он прекрасно понимает, чего хочет парень, и не имеет ничего против этого. Он стонет, когда чувствует на своем члене теплое дыхание, и придвигает мальчика ближе к себе за бедра. Он кладет ладони на чужие ноги, поглаживает через ткань чулок, оттягивает их резинку, чтобы потом та звонко шлепнулась о нежную кожу. Чимин млеет от горячих ладоней на своих бедрах и теплых губ на ягодицах, медленно вылизывает толстый ствол, сильнее подается назад, чтобы парню было удобнее. Он стонет, посылая вибрации по стволу, когда чувствует, как старший отодвигает стринги и языком проскальзывает к колечку мышц. Юноша старается не отставать, спускается к мошонке, играется языком с яйцами и поочередно вбирает их рот, ухмыляется, когда слышит сдавленный стон за спиной, но тут же охает, когда получает звонкий шлепок, после которого Чон впивается в ягодицу пальцами, немного царапая ногтями. Он быстро насаживается на горячий член почти до основания, сдерживает рвотные позывы и как можно лучше расслабляет глотку. Во рту уже чувствуется привкус спермы, и он с удовольствием перекатывает ее на языке, после размазывая её по всему стволу. Чонгук загнанно дышит, глубоко толкается языком в узкую дырочку, не давая юноше привыкнуть, одной ладонью мнет красную от удара ягодицу, а второй гладит бедро, постоянно забираясь пальцами под тонкую черную ткань. Он чувствует, как дрожат ноги парня, как тот сжимается, но при этом сам продолжает быстрее работать ртом, насаживаясь как можно ниже. Они будто соревнуются, испытывают друг друга, пытаются извести. Старший явно не хочет сдаваться в этой игре, поэтому к языку он добавляет один палец, легонько царапает нежные внутренние стенки, из-за чего Чимин вскрикивает и теряет равновесие, почти падая Гуку своей прекрасной задницей на лицо, но не то чтобы тот был сильно против. Парень думает лишь о том, чтобы не кончить раньше времени, но тепло чужого рта и трение уже наверняка алых губ о член доставляют слишком сильное удовольствие. Он понимает, что его парень близок, когда его колени практически полностью разъезжаются в стороны, и свой вес он переносит на чонов торс, полностью ложась на него. Он чувствует вязкий предэякулят стекающий с головки чужого члена на своей груди и то, как младший пытается о него потереться, но сразу же крепко хватает и удерживает его за бедра, не давая делать лишних движений. Юноша приглушенно стонет, так и не выпуская члена изо рта, давится своей слюной и чужой спермой, но старательно продолжает ублажать своего брата, периодически прерываясь на стоны, когда Чонгук толкается языком особенно глубоко. На его глазах блестят слезы, и желание кончить в какой-то момент становится просто невыносимым, но чужие руки не дают двинуться с места. — Кончи для меня, малыш, сделай мне последний подарок. — когда Чон отстраняется, его голос хриплый от возбуждения, он тихо постанывает от чужих губ на своем члене, но находит в себе силы, чтобы просунуть руку между их телами и сжать в ладони мокрый от смазки член брата, сразу же чувствуя горячую жидкость на своих пальцах. Чимин стонет, сжимает в кулаках простыни, слезы застилают ему глаза, и ему приходится выпустить член изо рта, чтобы не прикусить его во время оргазма, и он еле успевает проглотить скопившуюся во рту сперму, прежде чем она запачкает кровать. Он целует головку, и в следующую секунду Чонгук изливается на его губы, подбородок, шею и грудь. На дрожащих руках он поднимается и поворачивается к парню, слизывает с губ семя и ждет, пока тот притянет его к себе. Старший сжимает тонкую талию, приподнимает и сажает юношу на свои бедра, сам поднимается следом и целует припухшие губы. — Я надеюсь… — младшему с трудом удается выдавливать из себя слова, он тяжело дышит и все еще подрагивает от приятных ощущений. — …тебе понравился твой подарок? — Это лучшее, что мне дарили за всю мою жизнь. Я и про камеру, и про это, — он указывает на красные губы, — и про это. — а затем легонько шлепает брата по пятой точке, от чего тот ойкает. — А сейчас пора в душ. Чонгук поднимает любимого на руки, но не успевает он ступить и шагу, как тот, приторно улыбаясь, говорит: — Ты говорил, что сделаешь коллекцию моих фотографий. Так почему бы тебе не начать прямо сейчас?