Тайга

Дверь в бункер оказалась незаперта. Фарид уверенно прошёл через темную кухню и свернул на узкую лестницу, ведущую в подвал. Я шла следом, Несс трусила за мной, Михайло замыкал шествие. Над дверью подвала горела голая рыжая лампочка, в свете которой глаза Фарида заблестели алым хищным светом. Фарид отрывисто постучал. Ответа не последовало, но, вероятно, между старейшиной и патрульным существовала телепатическая связь, так как Фарид спокойно распахнул дверь и поманил нас внутрь. Внутри пахло пылью и химикатами. На давно не мытом полу виднелись множественные отпечатки солдатских сапог, как будто хозяин подвала любил, размышляя, прохаживаться туда-сюда. В полумраке можно было разглядеть нагроможденные вдоль стены книжные полки, старое кожаное кресло и походную плитку в дальнем углу. В полу зияла накрытая брезентом ниша, рядом с которой валялся раскрытый «Декамерон». На грубо сколоченном рабочем столе стояла лампа, бросающая на подвал пятно белого медицинского света, и в этом свете был хорошо виден сидящий за столом человек, сосредоточенно подкручивающий винтики современной машинки для татуировок. - Граф Д, - слащаво начал Фарид. - Доброй ночи. Мы привезли союзниц, движущихся в сторону ближайшей базы. Человек спокойно положил на столешницу отвёртку, убрал со лба отросшие волосы и встал. - Здравствуй, Фарид. Так и знал, что ты объявишься. Я уж было думал, что ночь складывается подозрительно хорошо. Я смотрела на Графа Д во все глаза. Растрёпанный, в пыльной одежде, старейшина необъяснимо притягивал к себе, и я пропитывалась его обликом, словно одуряющим запахом бензина в зимнее утро. Граф Д был среднего роста, но крепким и кряжистым, сильным. В нестриженых волосах мелькала проседь, лицо покрывала лёгкая тень щетины. Выражение его серых глаз не поддавалось описанию - смесь вежливого интереса, горькой насмешки и невыносимой скуки. Граф Д был одет в чёрную майку, солдатские сапоги и заношенные джинсы, и на его оголенной руке четко виднелась геометрическая татуировка. Фарид несмело улыбнулся. Михайло напряжённо молчал. - Ну, благодетель, если вопросов нет, то мы, пожалуй, пойдём… - Убирайся, легавый, - спокойно ответил Граф Д. На щеке Фарида дернулся нерв, он склонился ниже. - Опять оскорбляете, Граф. - На правду не обижаются. Легавый и есть легавый. - Граф Д подошёл ближе. Мне казалось, что Фарид вот-вот сплющится в комок, его ненависть и унижение висели в воздухе липкой мглой. - То ли я не знаю, кто ты такой. - Кто он такой? - тихо спросила я. Михайло и Фарид разом обмерли. Для смертного заговорить со старейшиной, не получив разрешения - все равно что приговор. Но у меня не было времени на соблюдение идиотской иерархии. К тому же сам Граф Д не слишком-то оскорбился. - Мерзавец и браконьер, вот кто он такой. - Верхняя губа Фарида поползла вверх, он был в ярости. - Скажи-ка, девочка, он ведь предлагал тебе свободу? Идти дальше к базе, оставив подругу позади? Я кивнула. - Предлагал. - Знакомая шутка. - Граф Д хрипло засмеялся. - Он бы пошёл за тобой. Ты бы привела его к базе, как ищейка. А он бы вызвал наряд и все, кто до рассвета не оказался бы в брюхе у патрульных, отправились бы на фермы. Я спокойно смотрела на клокочущего от злости Фарида, но по затылку крупными гроздьями стекал ледяной пот. Михайло еле заметно кивнул мне из полумрака. Так вот что он имел в виду, когда называл меня бой-бабой. - Он уже не в первый раз так делает. - Граф Д понимающе усмехнулся. - Повезло мне с подчиненными, а, девочка? - Они хорошо работают. Нас ведь нашли. А я профессионально прячусь. Граф Д одобрительно хмыкнул. - А ты мне нравишься. Бойкая. - Повернувшись к лестнице, где ледяными изваяниями застыли патрульные, он устало махнул рукой. - Ступай, легавый. А ты пей больше крови, Михайло, иначе будет обезвоживание и на руках останутся пятна. Езжайте в Пермь. Даю добро на одного человека каждому. Михайло вдумчиво почесал усы, и, отвесив краткий поклон, прогремел вверх, в наземную часть бункера. Хлопнула дверь. Несмотря на внешнюю неотёсанность Михайло, я поняла, что мне будет не хватать бывшего механика. Существование кровопийцы явно глубоко противоречило его природе - чего нельзя было сказать про Фарида. Последний сделал несколько шагов вверх по ступенькам и остановился, глядя на меня сверху вниз. Лицо Фарида разгладилось, он взял себя в руки. Только чёрные страшные глаза напоминали о стоявшем здесь уязвлённом звере. Граф Д взял Несс за плечи и повёл ее к столу, где навёл на ее лицо лампу и принялся разглядывать багровые синяки, легонько касаясь то тут, то там кончиками пальцев. Несс не противилась его прикосновению. Я смотрела на Фарида спокойно, и все же мне не давало покоя странное чувство, что мы с патрульным ещё встретимся. - Прощай, Фарид, - произнесла я наконец. - Тебя ждёт товарищ. - Не люблю слово «прощай». - Фарид подмигнул мне и улыбнулся так, что мои кишки завязались в узел. - До свидания, красавица. Фарид посмотрел на меня ещё пару секунд и, развернувшись, бесшумно поднялся наверх. Дверь еле скрипнула под его легкой рукой. Вдалеке взревел мотор, и постепенно затих, по мере того, как патрульные удалялись от бункера. Мы остались одни в подвале старейшины. - Не люблю я этого Фарида. - Граф Д поморщился и достал аптечку. - Работает он хорошо. Но от него воняет мразью. Я как можно незаметнее читала корешки стоящих на стеллаже книг. Попадались Данте Алигьери, Достоевский, Паланик. Была и копия «Дракулы», зачитанная до дыр. Но большинство места занимали медицинские книги - энциклопедии, справочники, научные труды. Ближе всего ко мне был том эпидемиологии, в нескольких местах заложенный чеками на бензин. - Но раз уж мы его сплавили, предлагаю знакомиться, девочки. Я - Граф Д. Добро пожаловать в четвёртый округ, Пермский край. - Я Марго. - Скрывать настоящее имя имело смысл только от патрульных. Одно из условий союзничества - честность. - Моя подруга - Несс. Она не говорит по-русски. - Сейчас она ни на чем особо не поговорит. У неё сломана скула. - Граф Д прижал к горлышку бутылки ватный тампон. В воздухе резко запахло антисептиком. - Это патрульные ее так? - Я не знаю. Фарид сказал, она пыталась бежать. - А ты где была в это время? - Граф Д стал осторожно обтирать кровоподтеки на лице Несс. Подруга жмурилась от боли. - Я была без сознания. Фарид пил от меня. - Насильно? Или ты сама предложила? Я не знала, что ответить. - Ты не помнишь? Я кивнула, чувствуя на языке аммиачный привкус стыда. - Если не помнишь, значит, насильно. И лицо ей раздробил скорее всего, тоже он. - По любому, я предала ее. - Предательство - сознательный акт, девочка. Нельзя предать кого-то, валяясь в обмороке. Прими это как данное и не мучься. Граф Д бросил окровавленные ватки в пепельницу и поджег. Повеяло едким дымком. - Ты не боишься иголок? - Нет. - Тогда возьми с нижней полки шприц и ампулу с морфием. Я подчинилась и, сев на корточки, пошарила в поисках необходимого. У Графа Д одноразовые шприцы хранились в шуршащих упаковках, а лекарства - в безликих прозрачных ампулах, различить которые можно было только по аккуратно наклеенной этикетке. Я быстро нашла морфий и положила и то, и другое на столешницу. Граф Д зарядил шприц и крепко взял лицо Несс в ладонь, профессионально щурясь. Я знала, что лицевая анестезия очень опасна - можно задеть крупный нерв - но старейшина явно знал, что делал. Круглощекое лицо Несс, сжатое в крупной мужской ладони, выглядело детским и беспомощным. Лишенная речи, она обречённо косилась на шприц. - Don’t worry, it’s a painkiller, - тихо произнесла я. - Ловко болтаешь, - оценил Граф Д и, пользуясь тем, что Несс гневно на меня воззрилась, вогнал шприц ей под скулу. Несс еле слышно тявкнула, но тут же успокоилась и осторожно притронулась кончиками пальцев к проколотому месту. Сработано было мастерски. - Через пару минут заработает. Будет не больно, - объяснил Граф Д по-английски. Он отодвинул шприц и разбитую ампулу на край стола и снова взялся за инструмент, другой рукой, не глядя, доставая сигареты из ящика стола. - Кушать хочешь? Это было сказано уже по-русски, и таким непринуждённым тоном, будто старейшина не вершил судьбы, а развлекал зашедших в гости соседок по даче. - Хочу. - Там, у книжных полок, есть мешок картошки. Я держу для гостей. В реке ловится крупная рыба. Ты рыбачишь? - Научусь. - Мне нравится твой настрой, девочка. - Машинка резко зажужжала, и Граф Д довольно крякнул. - Удочки в кухне. Поешьте, пока я тут копаюсь. О делах потом поговорим. Я бросила выразительный взгляд на прилипшую к табурету Несс и, взвалив на плечи мешок обещанной картошки, начала подниматься в кухню. Я старательно делала вид, что мне все равно, пойдёт ли подруга за мной или нет, но все равно, когда где-то на седьмой ступеньке Несс резко встала и стала торопливо карабкаться за мной, я испытала невыразимое облегчение. Небо за окном расчистилось, и на кухонный пол падали лунные квадраты. Удочки были прислонены к стене около старого советского холодильника, и там же валялся коробок с наживкой. Фольга нашлась в ящике стола. Я было взялась за удочки, но Несс уверенно отобрала их у меня и вышла на ночной берег, на ходу насаживая приманку на крючок. Я вспомнила, что на Филиппинах рыбалка - промысел, а не развлечение, и предоставила Несс полную свободу разматывать леску и рыскать вдоль берега в поисках хорошей запруды. Я достала из рюкзака походный котелок, армейский нож и зажигалку, вырыла в земле углубление и наломала веток с прибрежного кустарника. Костерок занялся быстро и весело, и я мысленно поблагодарила книжки про пиратов и разбойников, которые я любила в детстве, за пригодившиеся в жизни уроки. Несс нашла устраивающий ее участок реки и теперь восседала с удочкой на небольшом холмике, безмолвная, как сфинкс. Леска плясала в лунном свете, но Несс не спешила тянуть. Явно ждала добычу посерьёзнее. Прямо как Фарид, готовый пожертвовать удовольствием пить от меня ради отмытых и здоровых девушек с базы. Я зачерпнула котелком ледяной речной воды и, приладив его на перекладины, принялась чистить ножом картошку, осторожно, чтобы не порезать палец. Работа спорилась, и вскоре я бросила три картофелины в кипящую воду, а две обернула фольгой и, морщась от жара, сунула в горячую золу. С холмика послышался возмущённый плеск, и спустя минуту Несс подошла к костру, держа за хвост яростно протестующего против такого обращения леща. Вид у неё был триумфаторский. Я бросила подруге нож, и она, ловко вскрыв лещу жабры, принялась разделывать рыбину. Через четверть часа все было готово. Я размяла вареные картофелины в пюре рукояткой ножа, чтобы Несс могла ничего не жевать, и смешала с рыбьим мясом. Несмотря на то, что масса выглядела как кошачья рвота, Несс умяла ее в два счета. Я довольствовалась остатками мяса и печёными картофелинами. После ужина я прополоскала котелок и миски в реке и растянулась на прогревшейся земле у догорающего костра. Возвращаться в подвал не хотелось. Мне и здесь было хорошо, у огня, под бесконечными северными звёздами. Здесь я как будто никому не принадлежала и никого не боялась. Это - магия походного костра. Несс присела рядом, коснулась рукой разбитой скулы, затем - моего плеча. - What? - Did you allow him to drink from you? - спросила Несс невнятно, одними губами. - What do you think? - I don’t know. I couldn’t tell. - Think what you want, then. - Я повернулась на другой бок и уставилась на тлеющие, похожие на спящих саламандр угли. Повисло молчание. Плескалась Кама, стрекотали цикады. Несс сосредоточенно сопела. - Didn’t you have a boyfriend? Back in Piter? - A fiancé. - Did you love him? - Very much. - Do you miss him? - All the time. Я почувствовала прикосновение тёплых пальцев к своему плечу. Несс легла рядом со мной, крепко прижалась. - Did you want to feel it again? Feel someone wanting you again? - Yeah. And he tricked me. - I get it now, - тихо произнесла Несс. - But back then, him feeding on you was all I could think of. Я никогда не видела, как кормится вампир, со стороны. Что-то подсказывало мне, что это навряд ли можно назвать приятным зрелищем. - I thought you were going to die. - But I didn’t. And you still tried to run. - Я поворошила угли веткой, и огонь радостно взвился к чёрному небу. - I’m sorry, - произнесла наконец Несс. - I’m sorry too. Я повернулась к Несс и поцеловала ее в лоб. Сейчас, когда неясно, доживем ли мы до утра, не время ссориться. На востоке небо чуть посветлело. Через пару часов полностью рассветет, и неизвестно, как Граф Д решит провести отведённое ему время. Что же, если мы ему понадобимся - он даст знать. Я смотрела на звёзды и видела в них очертания нашей старой квартиры, колонн Мариинского театра, мои старые ноты и древнее немецкое пианино. Лицо и руки Матвея, самое доброе лицо, самые тёплые руки на свете. Несс лежала тихо, лишь изредка касаясь разбитого лица. Она тоже вспоминала о чем-то, и лицо ее светлело, светлело, как небо на востоке. - Девицы-красавицы! - Хриплый голос прервал наш сеанс ностальгии. Граф Д стоял на пороге и манил нас татуированным пальцем. - Зайдите-ка. Надо поговорить, пока не рассвело.