Узлы

32 глава. Pov Олег. Сегодня утром мне было так тяжело, так же сильно, как и вчера. Честно говоря, совсем не хотелось ничего делать. Но я должен. Я обещал. Обещал сделать все, чтобы последний год жизни девушки всей моей жизни прошел счастливо. По телу прошлась дрожь. За последние два дня я уже привык к этому состоянию. Состояние страха. Это такое странное ощущение. Вроде, живешь себе. Видишь улыбку своего любимого человека, но боишься. Боишься, что уже через час его может не стать. А вдруг я не успею с ней попрощаться? Вдруг не успею сказать, как сильно люблю. Как не хочу жить без нее. Просто не успею посмотреть в ее глаза в последний раз. Яичная скорлупа, находившаяся в моей руке, рассыпалась на сотни мелких скорлупок. Но мне не было больно. Я не почувствовал абсолютно ничего. Опустошение — вот что внутри меня после нашего с Дашей разговора. Разложив приготовленную яичницу по тарелкам, я сварил кофе. Ее любимое бразильское кофе. Она так любит это кофе. Помню, как во время беременности запрещал ей пить кофе, и она так сильно обижалась, что мне приходилось ей уступать — раз в две недели я позволял ей выпить одну чашку кофе. Она тогда так радовалась, как ребенок. Не могу поверить, что моя идеальная семейная жизнь больше не будет такой. Никогда. Я ударил по столу кулаком так сильно, что, кажется, вновь разбил свои костяшки. Но я не чувствовал физической боли, лишь душевная. Облокотившись на стену, я скатился по ней, впав в раздумья. Мысли меня разъедали изнутри. Часть меня хотела все это забыть, как страшный сон. Хотела пойти в бар, напиться и снять себе какую-нибудь шалаву, а другая — успокаивала этот порыв, понимая, что я должен оставаться сильным. Громкий грохот раздался из спальни. Было такое ощущение, что что-то рухнуло. Я ринулся туда. Оливия громко плакала, а Даша лежала на полу неподвижно. Дав соску дочери, я подошел к жене. Положил пальцы на шею, пытаясь прощупать пульс. Как я был счастлив, когда почувствовал слабый, но пульс. Я не знал, что мне делать, поэтому вызвал скорую. Они точно должны ей помочь. Они должны. Пока скорая ехала, я позвонил своему брату и попросил его посидеть с моей дочерью. Я должен был поехать вместе с Дашей, иначе я просто сойду с ума, если я уже не сошел. *** Через пятнадцать минут мы были уже в больнице. Дашу увезли, а я сидел на скамье, нервно постукивая пальцами по своей ноге. С каждой секундой ожидания мне становилось все труднее дышать, голова как будто бы стала тяжелее и было такое ощущение, что она сейчас упадет с моих плеч прямо на пол. — — Мужчина, вам плохо? — женский голос раздался в дали, когда в моих глазах все начало куда-то плыть. Я сделал глубокий вдох, потом медленный выдох. Стало легче. Какая-то медсестра стояла возле меня с обеспокоенным лицом и стаканом воды в руке. — Вы меня слышите? — она не унималась, пытаясь до меня достучаться. — Все хорошо. — я сдавленно ей улыбнулся. Рыжеволосая протянула мне стакан с водой и ушла. Я сделал пару глотков, чтобы промочить пересохшее горло. Столь долгое ожидание меня пугало. Я понимал, что надо готовиться, возможно, к самому худшему развитию событий. Мужчина в белом халате появился возле меня. Его лицо было слишком серьезным, что еще больше меня пугало. — Вы муж Дарьи Терновой? — он поправил свои очки, рассматривая меня. — Да, — я встал со стула, чтобы мне было удобнее разговаривать. — Что с моей женой? Вы привели ее в чувства? — Лучше сядьте обратно, нас ожидает не очень приятный разговор. — доктор сел на стул, я тоже. Сердце очень сильно колотилось. Мне даже на секунду показалось, что оно сейчас вырвется из моей грудной клетки, оставив там кровавый след. — Не томите, прошу вас. — ожидание меня убивало. Я уже не понимал, как мне на все это реагировать. Я просто хотел умереть. Это было бы лучшим вариантом в данной ситуации. — Ваша жена больна. Смертельно больна. И сегодня она чуть не умерла. На одну секунду ее сердце остановилось, но нас удалось его снова завести. Мы перевели ее в реанимацию. — холод прошелся по всему телу и оно онемело. Я не мог пошевелиться. Мир за одну секунду рухнул. — Как в реанимацию? — сквозь боль произнес единственную фразу. — К сожалению, нам удалось лишь запустить сердце. Увы, жизнедеятельность организма вашей жены приостановилась. Точнее она впала в кому. Так ей будет легче. — - Мужчина говорил это так спокойно, что мне захотелось его убить. — И когда она выйдет из комы? — я пытался не терять надежду, ведь я так и не смог с ней нормально попрощаться. — Мне очень тяжело это вам говорить, но вы должны знать всю правду. Увы, но она больше не очнется. Ее головной мозг разрушается с каждым днем со стремительной скоростью, и если несколько дней назад разрушены были всего 20 процентов клеток, то уже сегодня все 50. Органы начинают постепенно отказывать. К сожалению, она будет находиться в коме до самой смерти. Или же вы можете написать бумагу о том, что хотите отключить ее ото всех аппаратов и тогда ее смерть произойдет гораздо раньше. — Эти слова окончательно убили во мне все, что еще могло жить. Осталась только ярость. Я возненавидел за одну секунду весь мир. А это слова об отключении Даши ото всех аппаратов, чтобы она им тут не мешала, вызвали во мне еще большую ярость. Я резко встал со стула и схватил доктора за его рубашку в области груди, прижав его к стене. Люди вокруг испуганно смотрели на происходящее. — Значит вы хотите поскорее от нее избавиться?! — я прижимал тело мужчины к стене с каждой секундой все сильнее. Он покраснел. — Вы неправильно меня поняли. Я просто хотел предложить вам такой вариант, чтобы вы насильно мучались. Отпустите меня, иначе я вызову охрану. — он испуганно на меня смотрел и мне стало его жалко. Я отпустил его, сев обратно. — Почему это так резко произошло? Обещали еще год… — я не понимал, почему так рано. У нас должен был быть еще год. — Она перестала бороться. Ее организм перестал бороться. — Сколько ей осталось? — я не скрывал своих слез, которые уже вовсю лились из моих глаз прямо на пол. — Максимум 2 недели. Вы можете с ней поговорить. Это ей нужно. Она вам слышит. — мужчина с опаской взял мою руку, чтобы отвести меня к палате, где лежала Даша. Я еле шел, в глазах все расплывалось. Когда мы прошли в палату, доктор оставил меня наедине с ней. Я начал с ней говорить..