Мальчик с хвостиками

Было очень тяжело поднять веки, но мозг уже отказывался спать, словно лимит сна и так иссяк. И это было очень плохо для моей больной головы. Не знаю, сколько я спала, возможно, даже уже пропустила школу, но проснулась я не в своей комнате.  — … Какого.? Перепугавшись такой новости, осмотрела обстановку, стало понятно, что это только комната папы, а он сам храпел рядом, слава богу, в одежде, иначе я бы тут же потеряла сознание от переизбытка чувств. Пришло облегчение — я хотя бы в своей квартире, но ощущение, что это только сон, бред моей больной фантазии, не хотело покидать меня. Но нет. После пяти минут попыток проснуться я осознала, что это тяжёлая реальность. Пришлось собирать память в кучу, словно после пьянки, ей богу. Стоп, я же не пила?.. Медленно вспоминала вчерашний день с самого начала, вот с самого подъёма и до самого похода в гости к Салли… Разумеется, я вспомнила свою грандиозную затею, которая оказалась грандиознейшей ошибкой моей жизни. Да лучше бы нахрюкалась в нюню в клубе, и то меньше вреда было бы! Я посмотрела на свою левую руку, которой почувствовала «мужскую силу» Салли. Даже пару раз сжала, вспоминая то, что я почувствовала вчера. Но только поняв, чем занимаюсь, закрыла краснеющие лицо руками, пища в подушку. Но меня сложно не услышать, так как подушка оказалась не самой лучшей звукоизоляцией, поэтому папа задергался, но успокоится я не собиралась, из-за чего он вообще психанул и кинул в меня свою подушку.  — Дай выспаться, истеричка малолетняя.  — Эй, это было слишком жестоко! — я хотела обидеться на подобное, но меня взяли в охапку, укрыв одеялом.  — Вот же, теперь спать не охота после тебя. — длинный зевок, — Ну что ж, ты меня разбудила, поэтому давай уж, расскажи своему старику, что вчера было, и не говори, что ничего — от ничего так с ума не сходят.  — Ты же понимаешь, что это уже домогательство? — легче было перевести тему, чем попытаться объяснить вчерашние события. Но мой отец не лыком сшит:  — То есть вчера на шею вешалась, отпускать не хотела, а теперь мне нельзя дочу обнять? Ты ж у меня одна женщина в жизни, иногда хочется и потискать, или даже этого хочешь у старого папки отнять? А ведь правда, мы в последний раз обнимались лет 5 назад, когда прощались на вокзале — у папы была длинная и долгая командировка, тогда «добрый дядя картежник», из-за которого мы сейчас здесь, переехал к нам в квартиру, чтобы смотреть за мной. Признаться, мне этого не хватало, но из-за ежедневной рутины и не замечала этого. Да и возраст такой — неудобно кидаться с объятьями, когда тебе в голову вбивают мысли о взрослой и самостоятельной жизни. Хочу стать маленькой, чтобы папа обнимал меня каждый день перед школой, чтобы сидеть у него на коленях, читая книжку с картинками. Грустно, что моё «хочу» уже не исполниться.  — Пап, а можно обнимать тебя чаще? — слова вырвались сами собой, а я уже представила, как папа посмеётся над моими словами.  — Конечно, воробушек, конечно. — папа мягко погладил меня по голове, а прозвище, которое он мне придумал в детстве, когда я любила гоняться за птицами, врезалось мне в голову и я невольно пустила слезу. — Ну так что, горе моё, чего ты вчера наворотила? Я нервно хихикнула.  — Пап, ну что могло произойти? Просто немного сглупила с горяча, ты ж меня знаешь…  — Темнишь ты всё. — недовольно произнёс отец, — надеюсь, ты никого не убила с «горяча»? Отрицательно качаю головой, тем временем пытаясь подобрать слова для объяснений. И это, если честно, довольно сложно. Да и сложно даже мне представить, как от такого «открытия» можно было раздуть вот такого слона в виде полномасштабной истерики? Хотя вчера для меня это и правда было смертельной катастрофой.  — Скажи честно, ты знал, что Сали — парень? По его бегающим глазам я поняла, что знал. И знал, что я ошибаюсь. Да все это знали! Одна я такая идиотка.  — Я так понимаю, что теперь и ты это знаешь? — Кивок с моей стороны, — и из-за этого ты вчера была сама не своя? — Снова кивок. — И как же тогда ты узнала об этом? Не раздела же ты его до гола? Я раскраснелась, и папа удивлённо приоткрыл рот, как всем известная рыба на суше.  — … Или именно это ты и сделала?  — Не совсем! — мой визг был слышен на всём этаже точно, — Я хотела, вот только убедилась в его принадлежности к мужскому полу раньше.  — И как же? — удивительно, как взрослого мужчину может распирать от любопытства — и ногами дрыгает, и пальцем постукивает, вот не хватает только собачьего хвоста.  — Да случайно… — я демонстративно жмякнула рукой воздух, а папа понял мой намёк и тут же уткнулся в кровать, заглушая свой хохот. Но у него не получалось от слова «совсем». Я даже надулась, но затем сама захохотала, катаясь по кровати. *** Сегодня папа соизволил позволить мне остаться дома, так как мы и правда проспали почти целые сутки. И это был чудесный день: мы посмотрели телевизор с бутылками газировки и с несколькими тарелками чипсов; сыграли в карты, где я оказывалась победителем… Это и правда напоминало те дни, когда я ещё не была подростком, а папа не засиживался на работе до поздна. Я была по-настоящему счастлива, тем более, никаких «теней» не было, а мысли о неизбежном разговоре с Салли я запихивала подальше, чтобы не портить эти прекрасные мгновения. Но это сделали за меня.  — Алиса, по поводу Сали…  — Да? — я упрямо держала улыбку на губах, подбрасывая ещё карты отцу, хотя у самой побежали мурашки по спине.  — Вчерашняя ситуация смешная, но проблема серьёзная. — папа всегда относился к проблеме «дружбы» очень серьёзно, воспринимая мои маленькие ссоры с Мари как разрыв всех наших отношений, но именно сейчас он оказывается прав.  — …Тебе стоит с ним поговорить, — тем временем добавил отец, отбиваясь от карт. — Ты же не хочешь потерять друга?  — Не хочу. — отвечаю я, смотря на карты, которые уже подкинул мужчина, — Но как ты себе это представляешь? Лично мне хочется только утопиться.  — Не преувеличивай, слова найдутся, если нужно будет, да и нет проблем без решений.  — Но если я не готова? — лёгкими движениями отбиваюсь и убираю карты в сброс, — что мне тогда делать?  — Запомни: человек всегда готов, но не всегда хочет. Ты просто боишься стать предметом насмешек, или принять свою ошибку.  — Мне чихать, что скажут люди, — кидаю последнюю карту, тем самым выигрывая, — а вот признать свой косяк — это да. Отец досадно выбросил свои карты в сброс, затем начал их перемешивать. И ничего не предвещало беды, если бы не звонок в дверь.  — … А вот сейчас посмотрим, готова ли ты или не хочешь говорить. — папа пошёл открывать дверь, и я с зала уже слышала голос парней. Стало страшно неловко. Они вошли в зал, а папа крикнул что-то о старшем Фишере, быстро собрал вещички и бросил меня с Ларри и Сали.  — Ну привет, Лиса, рад вас видеть в здравии. — Джонсон то ли не знает о инциденте, то ли отлично притворяется, что всё, как раньше, — Чего в школе не была? Мы уж думали, не заболела ли ты.  — Я проспала. Извините. — сдержанно поддержала тему, собирая карты со стола после папы.  — Ну тогда я жду вас на пятом этаже, не задерживайтесь. — как говорится, помахал нам ручкой и развернулся к выходу. Он и правда так просто кинет нас?!  — Ларри, стой! — раненным животным закричал Сали. — Ты, чёртов предатель!  — Ой, напугал и оскорбил, — Буратино открыто насмехался, — я тебя привёл, теперь уж сам как-нибудь. Входная дверь хлопнула. Мы остались один на один. Как при такой атмосфере можно даже двигаться, не то, что говорить?! Невольно перестаешь дышать. Затем становится страшно, руки потели, коленки дрожали. Думаю, не только я это ощущала сейчас. Мы одновременно раскрыли рты и произнесли имена друг друга, но тут же замолчали из-за неловкости.  — Алиса… — снова обратился ко мне парень, присев рядом со мной на диван. Я хотела отсесть подальше, но тело не слушалась, превратив меня в истукана.  — Поверь, мне тоже неловко говорить об этом. Я робко взглянула на него и увидела проницательный взгляд голубых глаз. Он не шутил.  — Послушай, нам стоит сейчас объясниться друг перед другом, потом будет сложнее. Согласна? Могу лишь кивать болванчиком. Всё это должна говорить я, не он, я же заварила всю эту кашу. Но я оказалась не такой взрослой, как Сали. Плохо это или хорошо? Сейчас не имеет значения, но я всерьёз задумалась над этим. Возможно, последствия возраста такое — думать о мелочах.  — … Я приношу извинения, что не объяснил всё сразу, хотя и пытался. — конечно пытался, каждый день меня исправлял, когда только можно было, — И за волосы прости. Нося эту штуку, самая удобная причёска — именно хвостики, — он демонстративно постучал по протезу, затем указал на две застёжки. Помниться, он говорил что подобное, когда мы разбирались с «немотой» на этом же самом месте. Но тогда я и слушать не хотела объяснений. Как оказалось, зря.  — … Алис, мы же сможем общаться как прежде? Я вышла из собственных убеждений, не ожидав такой вопрос.  — Нет, Сал. Не сможем. — Говорю серьёзно, а Салли помрачнел, — Мы будем общаться больше, намного больше, теперь ты парень! Значит, тебя можно хладнокровно валять в снегу. — мечтательно закатываю глаза, — теперь с тобой можно драться! А ещё плести тебе косички!  — Стоп, притормози, — захихикал друг, хватаясь за свои волосы, — Первое я понимаю, второе не очень, а третье совсем не вяжется. Когда я был девочкой, нельзя было плести косички?  — Да ты что! Парень с косичками выглядит намного лучше девушки! Я это опробовала на двух подопытных кролях.  — И на ком же? На соседских детишках или на случайных прохожих?  — Обижаешь, — гордо подняла голову, — Всю мощь девичьих капризов почувствовал мой любимый папочка и Ник. После меня они теперь стригутся каждый месяц, чтоб, не дай бог, снова быть такими красивыми, — я громко захохотала, вспомнив свои шедевры. Сал не остался в стороне — поддержал мой хохот, раскручивая свои хвостики, как винты у вертолета. Стало сразу легче на душе, наши отношения остались те же, да и обид не осталось… Стоп, я ж даже не извинилась.  — Салли! — внезапно вскрикнула я, напугав парня, — Прости меня, прости, прости, за вчера и вообще за всё прости! Синеволосый наклонил голову, соображая ответ.  — Если больше не будешь так делать как вчера, то прощу.  — Заметано! Больше не буду тебя раздевать, — невинно хлопаю ресницами, — если сам не попросишь…  — Алиса, зараза, блин! — краснючий Сал бросил в меня подушку, я же уклонилась и, спрыгнув с дивана, помчалась в ванну, подмигнув другу. За мной последовать он не решился. *** Через некоторое время мы соизволили вспомнить о Ларри, который мёрз на пятом этаже. Уже стоя в коридоре, Сал вспомнил кое-что важное:  — … А где твоя «теневая вечеринка»? Где все? Я не сразу поняла о ком он говорил, но затем дошло: то, что вчера заставило меня встать вчера утром и убежать из собственной квартиры.  — Они странные, — невпопад сказала я, — то их нет, то есть. Вот утром были пару штук, а уже никого… А где моя куртка?.. А кроссовки?..  — Вот, держи, — парень протянул мои вещи, — ты же их вчера забыла.  — И точно… — я взяла вещи, смущаясь. Это ж надо было… Мой взгляд невольно заметил часть чего-то в кармане куртки Сала. — А это что?  — Это? — синеволосый вытащил приставку, показывая мне её со всех ракурсов, — Это радар для призраков и моя игровая приставка.  — Это? — недоверие эта штука у меня вызвало сразу же, — Шутишь? А где куча кнопок и пищащие звуки?  — Прости уж, чего нет, того нет. — Салли что-то завозился, нажимая на некоторые кнопки. — Подожди минутку. Через мгновение появился зелёный огонёк, который тут же замигал.  — Поздравляю, здесь призрак, — снова понажимал кнопки и перед нами… Толпа противных и зелёных «нечто», которые чем-то походили на людей, но очень отдаленно.  — Это и есть твоя вечеринка? — голос друга дрожал.  — Мои были более «прозрачными»…  — Поздравляю снова, теперь мы увидели их настоящими. Мы дружно схватили свои вещички и выбежали из квартиры, а затем залетели в лифт, теряясь в кнопках. Наконец, Сали взял себя в руки и смог нажать несчастную «пятёрку». Лифт закрылся и начал подниматься на последний этаж. ***  — Эй, вы чего так долго?.. — Возможно, именно это хотел сказать Джонсон, но смотря на нас запыханных, решил не заканчивать свою мысль.  — Лар, это пи****, вот честное человеческое. — прохрипел Фишер, всё ещё держа приставку в руках. Я впервые так сильно была солидарна с другом, покрываясь мурашками только от воспоминаний.