Королевская роза

Утром он ожидал ее на парковке, нервно перекручивая тонкими пальцами фильтр сигареты. Почему-то перспективы рисовались не самые радужные: Йороичи, по мнению Саске, представляла серьезную опасность. А все из-за того, что когда-то та была частью прошлого. Забытого, оставленного, далекого, прокуренного, выжженного, растоптанного, но реального прошлого. И разоблачения хотелось меньше всего. Иногда Саске задавался вопросами: что будет, если люди, верившие и болевшие за него, узнают о всей "грязи"? Что будет, если Хината или старший брат увидят, как низко он опустился? Ответов на эти вопросы он надеялся никогда не узнать. Девушка появилась из черного хода и направилась в обход здания клуба, что значило, что она, подобно Учихе, ходит пешком. Он ее окликнул. Она обернулась и медленно подошла к нему, устало улыбаясь. - Как первый рабочий день? – как можно непринужденнее спросил он, стараясь не выглядеть отталкивающе. - Нормально, - пожала плечами танцовщица. - Давай ближе к делу. Даже если это и была ложь, то очень искусная. Ведь недаром существовало негласное табу в помощь новеньким, которые не привыкли раздеваться и глотать сперму. И Саске не стал ходить вокруг да около, поставив на карту все. - Ты знаешь, кто я. Я знаю, кто ты, - надменно произнес он и, чуть улыбнувшись, видя толику страха в зеленых глазах, продолжил, - так что давай без глупостей. Вряд ли твои родные и близкие обрадуются… - Тьфу ты черт! – воскликнула девушка, бесцеремонно прерывая заготовленную речь о чести и моральном облике. - Учиха, ты пиздец как меня напугал! Блефуешь мастерски, ни за что не буду играть с тобой в покер, - громко рассмеялась она. - И где же я прокололся? – мрачно поинтересовался он. - В том, что я одиночка. Ни семьи, ни родственников, ни ебанутых созданий, которых принято считать друзьями. Я свободна, понимаешь? Не волнуйся, мне на хер не надо тебя палить. Твоя жизнь – делай что хочешь. Я никому не скажу. - Почему? – спросил он удивленно, все еще не веря в такую удачу. Сколько Саске себя помнил, всем от него что-то было надо. За чужие услуги нужно платить иногда баснословные цены, он убедился в этом на собственной шкуре. - Потому что ты мне нравишься и я надеюсь на пару палок, - шутливо произнесла она. - Врешь же, - безразлично бросил Саске и, махнув девушке на прощание, ушел прочь. Он добился того, чего хотел, и расслабился. Принять душ и выспаться – все, о чем он думал в тот миг. *** - Папа, почитай мне книжку! – просил мальчишка лет семи, дергая Саске за волосы. - Канаме, ты что-то путаешь. Итачи твой папа, и он скоро приедет. - Ну так почитаешь? – спрашивал малыш, смотря на мужчину так наивно и по-детски непосредственно, что тот решил не заострять внимания по поводу обращения. Лишь кротко спросил: «Какую?» и, уложив племянника в постель, укутав одеялом, начал читать сказку, имитируя разные голоса. Такое случилось впервые, и Саске откровенно не знал, как реагировать и что делать в принципе. Но оставлять произошедшее без внимания он не собирался, так как проблема у ребенка была налицо. Саске как никто другой понимал, что ему сейчас очень тяжело без отца. С другой стороны, он боялся, что мальчик стал забывать Итачи. И к сожалению, не было известно, какое из этих двух предположений было верно. Подумав, что Хината тоже огорчится, узнав об этом, парень решил выяснить, что происходит с любимым племянником здесь и сейчас. Когда история была окончена, Саске как можно ласковее спросил: - Канаме, почему ты вдруг назвал меня папой? - Ну дядя Саске! Ты сердишься? - Нет, я не сержусь, - сказал Учиха и даже попытался улыбнуться, после чего продолжил: - Если тебе плохо, грустно и ты скучаешь по папе, то не держи в себе! Ты ведь знаешь, что всегда можешь подойти ко мне и мы вместе ему позвоним. Я всегда рядом и готов помочь тебе, малыш. Не бойся! Рассказывай, что случилось? - Я очень скучаю, - ответил Канаме, - а еще боюсь забыть. Боюсь не узнать, когда он приедет. Но я точно знаю! Дядя Саске похож на папу, когда у него такие длинные волосы. Дядя Саске, я буду называть тебя папой! – радостно сообщил мальчик и обнял сидящего рядом парня. Сказать, что Учиху заклинило – значит ничего не сказать. Однако он сделал то, что, по его мнению, должен был сделать: принес из гостиной две фотографии. На одной из них был изображен Канаме, когда тому было три, на руках у рослого и довольно счастливого мужчины, которого за плечи нежно обнимала робкая Хината. На другой же – тот самый мужчина, только намного моложе, рядом с самим Саске в возрасте пятнадцати лет. Саске потрепал племянника по волосам. - Смотри. Это я, а это твой папа. - Вы похожи! - Нет, - мягко произнес парень, - мы разные. Не бойся, малыш. Я не позволю тебе забыть Итачи. Хочешь, мы ему позвоним? - Да! – взвизгнул Канаме и побежал на кухню. - Мама! Папе будем звонить! – радостно прокричал он и потянул мать за руки. Саске, вошедший следом, лишь хмыкнул и достал мобильник, набирая заученный наизусть номер. В Таиланде наступало раннее утро, поэтому Итачи очень удивился, что Саске ему звонит в такую рань. Однако мужчина уже не спал, поэтому, лишь счастливо хихикнув, ответил на звонок: - Ну, здравствуй, мой маленький глупый брат, - по привычке пропел он. - Привет! А мы тут соскучились, - непринужденно поздоровался тот, но тут же посерьезнел: - Ты когда себе установишь скайп, я тебя спрашиваю?! - Скоро-скоро, - удрученно ответил Итачи. Телефон Саске забрала Хината: - Привет, любимый! Ну как ты там? И Саске, зная какой допрос с пристрастиями любят устраивать брату, ушел из кухни, уверенный, что ему потом передадут суть разговора в мельчайших деталях. На работу собирался быстро, не растрачивая время на ненужные действия. И когда он уже стоял в коридоре одетый и обутый, намереваясь выйти из дома, сзади раздалось такое тихое и, как показалось, безысходное «Спокойной ночи, пап», что Саске вновь похолодел нутром и обернулся. Хината, стоявшая рядом с мальчиком, видимо не была поражена. И на вопросительный взгляд лишь отстраненно сказала: «Привыкай». Пожалуй, впервые Саске был рад сбежать на работу. *** Наруто казалось, что мир вокруг него медленно гниет и разлагается, неизменно продолжая двигаться дальше, и не останавливается ни на долю секунды. А люди, живущие в нем, постепенно превращаются в ходячее дерьмо на негнущихся ногах, лелея свои дерьмовые стереотипы, устраивая свою дерьмовую жизнь и обсуждая другие дерьмовые стереотипы и другую дерьмовую жизнь. Они придумывают себе разные занятия, воображают из себя таких важных, правильных, идеальных и иногда даже святых, решают проблемы и кичатся тем, что спасают мир от парникового эффекта, последствий радиоактивного выброса в атмосферу, загрязнения окружающей среды или вымирания редких видов зверей из красной книги. Зачем люди делают этот мир таким сложным? Заморачиваются, придумывают глобальные проблемы и решают эти проблемы, мнят из себя героев, хотя изначально сами создают себе трудности? Живут порицанием и отрицанием разврата, презирают дорожных шлюх и наркотики, хотя сами же изредка останавливаются возле борделей с миловидной проституткой, пряча виски и косяк под полами курток. Врут мужьям, женам и партнерам и не чувствуют за это ни капли угрызения совести. И всегда, абсолютно и безоговорочно, виноват кто угодно, но только не они. Однако обвинять посторонних в собственной лаже - лишь повод не брать ответственность на себя. Зачем же? Кто знает… Изредка к Узумаки приходило озарение, что все гораздо проще и ответ лежит на поверхности, стоит только руку протянуть – и вот! Но фатальная истина, как лайкра, ускользала от него, лишь мелькнув красками напоследок. Система устройства мира казалась сложной, запутанной, и порой он не знал, что с этим делать. Наруто в эту систему никак не вписывался. Куда бы он ни шел – везде чувствовал себя лишним и не к месту. Словно впервые пробираясь по людным улочкам, он смотрел вокруг и не узнавал ничего из того, что его окружало. Вернее, не менялось ничего. Только Наруто смотрел на них по-новому и видел то, что раньше не замечалось и не признавалось им. И страшно, и мерзко было смотреть на всех этих лицемеров, готовых ему жопу лизать из-за денег, отца и амбиций. С тех пор, как он переспал с Саске, прошла лишь пара недель, но казалось, будто вечность. Обычный стриптизер вдруг стал оплотом мечтаний и венцом честности, потому что хотя бы не кривил душой и был перед ним тем, кто он есть, не стыдясь и не скрывая своей сущности. Единственным, если честно. Казалось, что именно Саске знает ответы на все вопросы. Наруто хотелось вновь увидеть его глаза: черные и чарующие, на дне которых плещется горькая истина и усмешка. После того инцидента не все друзья отвернулись. Но Наруто видел смешки и отвращение в глазах тех, кто остался. Фальшивые улыбки, прохладно-вежливые мертвые фразы и волна шумихи у него за спиной. «Педик!» - шептали они и презрительно сплевывали это слово на землю, как будто Наруто был не человеком вовсе, а грязным вонючим носком. Только просьбы, раньше казавшиеся ему чем-то естественным от друзей, остались неизменными. Одолжить денег, дать ключи от квартиры на ночь, попросить отца продлить договор с другой фирмой. Ложь сквозила в каждом слове, срывалась легко и разливалась золотыми ручьями. Только теперь Наруто видел ее насквозь, все чаще и чаще разочаровываясь почти в каждом, кого не так давно считал другом. «На хуй!» - так теперь он отвечал всем лицемерам и лгунам. «На хуй всех вас!» - резал связи и убеждал себя в правильности. Только злиться по-настоящему все равно не мог. Поддержку он нашел в самых неожиданных для него людях. Неджи, который у него никогда ничего не просил, но и никогда не был близок духовно, изредка интересовался делами, смотря на Наруто грустно, но так понимающе, что парень не смог не поверить в искренность. Иногда они пропускали в баре по стаканчику, смакуя разливное пиво и старательно избегая тем, затрагивающих произошедшее. Но Наруто и этому был рад, потому что убедился, что Неджи может и не принимает его суть, но и не порицает. Вторым человеком, который его поддерживал и понимал, как ни странно, был Сай. После того как от прежнего Наруто не осталось и следа для окружающих, язвительный брюнет пришел к нему ночью с бутылкой дорогого кубинского рома и поведал свою тайну, о которой не знал никто из компании. Он был геем по своей природе, но скрывал ориентацию ото всех, боясь унижения и насмешек. Началось все еще в школе, в раздевалке для занятий физкультурой. Потом, когда стал смелее и старше, продолжилось в гей-клубах и тесных кабинках для траха. А теперь… кто бы мог подумать, что Сай – тот самый «кожаный папочка» из фильма? Финита ля комедия или, как выразился сам Сай, полный пиздец. Они собирались вечером и сидели до глубокой ночи, весело болтая, узнавая новое и строя стратегии по завоеванию дерзкого и строптивого стриптизера. В один из таких тихих моментов Сай неожиданно сказал: - Знаешь, Наруто, ты поразителен! Я всю жизнь только и делаю, что боюсь и прячусь, а ты так открыто заявил всем, что ты гей! - Если у меня один раз было с парнем, это еще не значит, что я гей, - хохотнул Наруто. - Да вообще, ты его волосы видел? Длинные, как у девушки. И лицо у него тоже очень красивое. - Любовь слепа, Наруто. Иногда даже путает девочек и мальчиков. - О, черт! – смачно выругался тогда блондин. А позже понял: действительно, любовь. Его одержимость Ястребом пугала до чертиков. Если раньше Наруто было просто приятно одинокими вечерами окунаться с головой в воспоминания и дрочить, представляя, как мускулистое тело вдавливает его в любую горизонтальную и вертикальную поверхность или стонет под ним, извиваясь, непрерывно матерясь и кусая губы, то потом Саске просочился во всю его жизнь. Узнавать его в каждой спине прохожих и огорчаться каждый раз, понимая, что обознался, стало чем-то вроде ежедневного ритуала забвения. Засыпать в мыслях, представляя, как же живет на самом деле этот таинственный знакомый незнакомец. Думая, кем он мог быть вне клуба, есть ли у него другое занятие, помимо пламенного стрипа и шикарного траха. Размышляя, что любит, а что не очень. Ходит ли на выставки? Какое кино предпочитает? Есть ли у него родители, семья и друзья? А если нет, то по какой причине? И, в конце концов, что же на самом деле скрывается за циничной усмешкой темно-карих глаз? В том, что у Саске есть своя горькая истина, сомневаться не приходилось. И очень часто Наруто представлял, что же могло случиться с парнем, что сделало его такой страстной, но циничной и надменной натурой? Однако во всех фантазиях и размышлениях Наруто почему-то он нес свое бремя в гордом одиночестве. Это был его Саске, которого он создал в своей голове: гордый, надменный, жгучий и несломленный. И таким Саске хотелось лишь восхищаться. Другая картина ему совершенно не подходила под антураж. И будь Наруто трижды проклят, если не сделает этого упрямого засранца своим! - Ты заебал уже, Наруто! – сказал Сай, видя, что собеседник вновь отвлекся от его объяснений на тему "Почему не стоит показывать интерес к пафосным ублюдкам, если хочешь затащить его в койку не на один раз". - Сходи к нему и развейся, если тебе так хочется, - более спокойно произнес он. - Но ведь мы же еще не до конца обсудили концепцию, - неуверенно сказал блондин, отпивая бренди из граненого стакана. - Понимаешь, концепция эта очень нестабильна, и, если что-то пойдет не по плану, тебе нужно будет действовать экспромтом? В любом случае, что плохого в том, если прийти и посмотреть, если тебе уж так хочется? Только не спи с ним, ради всего святого. И не разговаривай. И не подходи, - дал последние наставления Сай, с улыбкой смотря на то, как блондин носится по комнате в поисках подходящего наряда, перебирая кучки одежды, висящей на стуле, в шкафу и почему-то на двери. - Учти, вряд ли ему понравится срач в твоем доме, - хохотнул Сай. - Ну, думаю, к тому моменту как он будет здесь, я успею еще сто раз насорить и прибраться, - ответил он, выуживая из вороха шмоток то, что искал. «Наконец-то я увижу Саске!» - думал Узумаки, тихо пряча улыбку в вороте майки, той самой, что снимал с него Учиха тогда. *** - Я могу тебе доверять? – тихо спросила Йороичи, неуверенно теребя лямку бюстгальтера, после первой за ночь отработки на сцене. - Нет, - лаконично ответил Саске, - здесь никому нельзя доверять. - Тогда пошли! – приказала девушка и, схватив брюнета за руку, потащила в туалет для персонала. Саске сначала хотел было вырваться, но своевременно вспомнил, что долг платежом красен. Однако, стоя в тесной неудобной кабинке, вжимаясь спиной в перегородку, злился. В голове упорно крутился образ племянника, доверчиво жмущегося к нему. Почему-то за это было стыдно. В первую очередь перед братом. Перед глазами возникла бело-желтая капсула. Узнавание произошло мгновенно, отчего Ястреб скривился. - Ну, давай! Тебе необходимо расслабиться, - уговаривала она. - Нет, - четко и ясный ответ. - Учиха, почему у тебя всегда такое хмурое лицо? Как будто кусок лимона во рту. Ну же, хватит думать хер знает о чем. Счастье есть, я сама его создала, – лилейным голосом шептала она на ухо, разминая сильными движениями его широкие плечи. Ее руки были лишь обманчиво нежными. Потому как этими же руками, как и все танцоры, она могла держать свое тело на весу достаточно долго. - Не нужна мне эта хуйня. - Не будь врединой, малыш Саске, выпей таблеточку, не отравишься, - посоветовала девушка. В неярком свете лампы каверзно блеснули глаза. Она была змеей. Причем змеей-искусительницей. Наверное, с таким же успехом она уговорила бы даже нарколога вколоть себе героин. И Саске сдался под напором обманчиво-нежных рук. - Тебе на кой? – лишь кротко спросил он. - Одной скучно, - пожала плечами та и раскрыла пилюлю, высыпая все содержимое на ладонь, - оближи. Саске послушно слизал языком белесый порошок и поморщился, глотая. - Дилера смени, здесь наеб, - посоветовал он, - слишком много анальгина. - Я учту в следующий раз, ты только напомни, - задумчиво сказала Йороичи, проделывая то же самое со своей пилюлей. Экстази – легкий наркотик. Маленькая слабость миллионов людей во всем мире. Качественное дарит ощущения безграничной свободы, любви и счастья в зависимости от состава, на добрых пять часов раскрашивает мир цветной акварелью. - Я надеюсь, ты знаешь, что это? – спросила девушка украдкой, выходя из тесной кабинки туалета. И Саске знал. Не понаслышке. Когда только пришел работать в клуб, без пилюль не мог. Сосать богатым клиентам в возрасте и трахаться с ними за деньги было настолько отвратительно, что заставлять себя не имело смысла. Пусть ему и нравилось трахаться. А экстази делало свое дело: иногда ему даже казалось, что он неплохо устроился. Вскоре научился подминать клиентов под себя, и уже они ему сосали и платили за это немало. Однако далеко не все поддавались провокациям. Были и постоянные, которых приходилось обслуживать по полной, потому что эти люди были сказочно богаты. К сожалению, относились они так же, как и все. Как будто Саске никто. Просто шлюха, продажная и грязная. Шлюха, которая должна охуенно сосать, постанывая и причмокивая, натягивать презерватив на чужой член то ртом, то чуть ли не жопой, раздвигать ноги в мольбах засунуть такой большой хер, постоянно шептать о том, что лучший, и кончать, протяжно, с надрывам, громко. «Странно, чего это я?» - подумал Саске, напоминая себе, что он и есть та самая продажная шлюха. А с экстази он слез, когда привык к шесту и привату. Сказать, что это стоило ему огромных усилий – ничего не сказать. И все равно изредка поддавался искушению, ведь только под экстази он был тем, кто он есть, избавлялся от привкуса горечи ненависти и отвращения к себе и просто ловил кайф. - Воды пей побольше, - на всякий случай предупредила Йороичи, но Саске лишь молча взял ее за локоть и потащил в комнату отдыха. - Есть идея получше, - изрек он и подошел к автомату с кофе. Сделав заказ нажатием пары кнопок, он нагнулся и вынул нижнюю пластмассовую панельку аппарата. Там был его личный тайник. На свет появилась початая бутылка пятилетнего коньяка, а после была бережно передана в руки дамы. - Гулять так гулять, - хохотнула Йороичи, откидывая бутылку с водой в сторону. Кофе с коньяком чуть горчил, отчего вкус был изумительно-терпким, особенно приправленный никотиновым осадком. Накатило не сразу. Саске даже не уловил момента, когда напряжение отпустило. Просто внезапно обнаружил, что с Йороичи было легко. - Ты знаешь, Саске, я еще та сплетница! У тебя есть друзья? - Нет, - просто ответил он, делая большой глоток напитка из пластикового стаканчика. - Вот и у меня нет, - с легкой грустью пояснила она. - А почему у тебя нет друзей? - Потому что все люди продажные твари. Даже я. Особенно я, - ухмыльнулся Учиха, крепко затягиваясь, вспоминая, скольких любителей «горяченького» развел на кругленькую сумму. - И сколько же раз тебя предавали, что ты стал таким? – это была провокация. Исступленная и разоблачающая, она отдавала сладостью на губах. - Много раз, - усмехнулся он. - И меня, - вторила ему девушка. - И как тебе одинокая и свободная жизнь? По душе? - А кто сказал, что я одинок? – нахмурился парень. - Хо-хо! И что же такого у тебя есть, чего нет у меня? – дерзко отпивая коньяк из горлышка бутылки. Вопрос ребром, казалось бы, должен был поставить Ястреба в тупик, но тот лишь с издевательской улыбкой изрек: - У меня есть семья. - Эй вы! – раздалось сзади. - Хули вы здесь прохлаждаетесь, да еще и с коньяком в рабочее время? Бегом на сцену! По три штрафных каждому. Администраторша Карин любила подкарауливать ленивых танцоров и раздавать штрафные. Особенно Саске. Его она любила видеть на сцене больше всего, именно поэтому не жадничала с отработками никогда. Для великолепного горячего Ястреба – все что угодно. Но видеть новенькую выскочку рядом с ним постоянно было выше ее сил. «Да как, черт подери, она смеет?» - спрашивала себя Карин, поправляя очки. На Йороичи она смотрела с неприязнью, словно обещая самых уродливых клиентов за ночь. А Саске нашел свою первую жертву, мысленно отмечая, что рыжеволосых у него еще не было. Бросив на собутыльницу кроткий взгляд, мол, смотри-как-я-крут, он медленно встал и грациозно подошел к Карин вплотную, вальяжно стаскивая с себя майку на ходу. - Я бы с удовольствием посмотрел на сучьи разборки, но здесь и так слишком жарко. И почему до сих пор не поставили кондиционер? – шепнул он ей на ухо, слегка прикусывая нежную кожу мочки уха. Учиха по привычке провел ладонью по своей шее, убирая назад мешающие волосы, и не смог остановиться: хотелось прикосновений. Мир, ослепляя своими яркими красками, резко стал привлекательным и зовущим. В его глазах, окутанных наркотической дымкой, Карин выглядела сексуальной и искушающей. Ей хотелось восхищаться. И парень, не сдерживаясь, провел ладонью по своей груди, задевая серебряные колечки в сосках, поочередно дергая каждый. Второй же рукой он притянул вмиг оробевшую девушку ближе и прижал к себе, обнимая и вжимаясь стояком. - Ты охуенна, - простонал он ей на ухо. - Действительно, охуенна, - прошептала Йороичи, подходя ближе к ним, и Саске понял, что ее накрыло так же, как и его самого. Кошка – так прозвали новенькую в клубе – потерлась грудью о спину рыжеволосой администраторши и, закусив губу, томно посмотрела на Саске. В ту же секунду оба поняли друг друга без слов и в ответ на слабое сопротивление Карин лишь зловеще посмеялись. Комната, в которой они очутились, тонула в интимной полутьме, можно было разглядеть лишь слабые очертания трех тел на кровати, блеск кожи и глаз. Но это было самым подходящим решением дизайнеров: полумрак возбуждал. Нечеткие силуэты обнаженных плеч, рук и груди - воображение само дорисовывало размытые очертания, которые невозможно было разглядеть. Полупрозрачными бутонами распускалась необузданная фантазия, а тьма не давала разочароваться, позволяя наслаждаться видом двух стонущих под ним шлюх. Карин была счастлива. В первый раз Саске обратил на нее свое внимание, в первый раз прикоснулся и медленно целовал. Тогда уже ей стало не важным то, что они не вдвоем: рыжеволосая смирилась с присутствием Йороичи. Кошка же была хороша и как никто другой понимала Саске: он об этом только подумал, а девушка уже стягивала с Карин блузку, чуть обнажая упругую грудь, упрятанную в бюстгальтер. Рыжеволосая застонала сквозь поцелуй Учихе в губы, когда пальчики Йороичи ощутимо сжали сосок сквозь поролон. Поза была пикантной: Карин лежала на подушках, широко раздвинув ноги. Ее юбка была безжалостно задрана до живота, открывая полоски колготок, под которыми виднелись очертания черных трусиков. Йороичи с удобством устроилась между ее ног, потираясь бедрами о ее промежность, постепенно и с неким изяществом избавляя ту от мешающей одежды и целуя обнаженные плечи. Саске же разместился на коленях возле головы Карин и пылко ее целовал, поглаживая себя по груди и постанывая, задевая ставшие столь чувствительными соски. В помещении была невыносимая жара, под которой, возможно, расплавился бы и асфальт. Она оседала и липла к коже, проникая даже под пальцы, и нещадно сушила горло. Черствые губы, покрытые мелкими трещинками, терзали ее и мучили, сводя все женское естество греховным вожделением. Когда Йороичи полностью сняла с девушки блузку и мяла ладошками спелые груди, то многообещающе прошептала: - Ты будешь визжать как сучка! - и провела сухим шершавым языком по ее напряженному животу. - О Боже, да! – простонала Карин, отвлекаясь на секунду от горьковатых от коньяка и кофе губ Учихи. В этот момент Саске не выдержал и, взяв руку рыжеволосой в свою, положил поверх своих штанов на изнывающий от нехватки прикосновений член. Пальчики девушки обхватили твердый как камень ствол и вмиг задвигались, принося Саске ни с чем не сравнимое удовольствие, ведь секс под экстази сводит с ума, обостряя тактильное восприятие до предела. Ястреб потерся своей щекой о щеку Карин, утробно мурлыча от наслаждения. Йороичи, справившись наконец с застежкой, стянула съехавший набекрень лифчик рыжеволосой, освобождая от давления и дискомфорта. - Эй, Саске, эти малышки ждут тебя, - с любовью проворковала Кошка и сдвинула груди ближе друг к другу, выставляя напоказ почти идеальные формы. Саске оценил красоту по достоинству и лениво, словно бы нехотя, склонился над дерзко стоящими розовыми сосочками, буркнув что-то типа: «Я больше люблю члены». Его нос скрылся в ложбинке, а руки уверенно сжимали и разжимали аппетитную часть женского тела. Но ему хотелось еще. Больше поцелуев, больше прикосновений, больше стонов, чтобы Карин обхватила его член сильнее и плотней. Мучительно хотелось большего. Многим большего, нежели сейчас. И опытная Йороичи вновь стала спасением: встав с девушки, она медленно подползла к Саске сзади и томно прижалась, потираясь своей грудью о его спину, и, крепко обнимая за плечи, грубо гладила кожу до красноты. Стало хорошо. Ну… почти. - Карин, жестче, - приказал Саске и засунул ее руку к себе в штаны, показывая наглядным примером, переплетая их пальцы, как надо. Кошка же с тихим рыком сползла лицом по широкой спине Саске и, укусив его за бок, стала стягивать с него штаны вместе с трусами. - Йороичи, там в кармане резинки, достань, - попросил Учиха. - Тебе волосы завязать или на член натянуть? – поинтересовалась она, шлепнув свободной ладошкой по обнажившейся ягодице. - Ага, - только и смог выдавить из себя Ястреб, так как Карин нежно сжала яички. Кошка, ухмыльнувшись, достала из кармана штанов гандон, который и протянула Учихе. Привычными и аккуратными движениями она собрала растрепавшиеся волосы Саске в пригоршню и сделала конский хвост у того на макушке. Затем девушка разделась сама, полностью обнажаясь под похотливыми взглядами, и стала дальше раздевать Карин, стягивая с нее юбку, колготки и черные танго. Но на полпути остановилась и, бросив немного обиженное «Эгоисты», улеглась на них сверху. Саске понимал это, но не мог ответить, потому что его рот был занят чужим набухшим соском. Он с трудом заставил себя оторваться и с мутными глазами от желания, коньяка и наркоты скомандовал: - Поцелуйтесь! Карин, которая была трезва, но сильно возбуждена, хотела было возмутиться, однако Йороичи одним мощным рывком усадила ту на колени к Учихе. Потершись носом о ее висок, Кошка одной рукой обняла ее за бедра. Вторая же ладошка легла поверх пальцев Карин на член и сильно сжала его. Саске тихо стонал, когда девушки в две руки обхаживали его член и ласкали яички, он даже было забыл о своей просьбе. Карин сама потянулась к ней. «Провокаторша хренова», - подумал Учиха, глядя, как две возбужденные донельзя дамы воодушевленно целовались. - Я тоже хочу, - сказал он и придвинулся ближе, упираясь лбом Йороичи в висок и высовывая язык. Кошка вмиг повернулась немного корпусом и прошлась своим языком по языку Саске, при этом не выпуская из своего рта язык Карин, которая дурела от происходящего и одной рукой мяла грудь Йороичи. Кошка лишь мягко постанывала в тройной поцелуй. Черные глаза хитро блеснули в полумраке, и две девушки оказались под страстно разгоряченным парнем. - Саске, - вскрикнули обе, и Учихе снесло тормоза. Карин он проворно поставил на четвереньки, а Йороичи села перед ее лицом и раздвинула свои ноги, на что та чуть поморщила лоб, но пальцами стала водить по влажным половым губам, на ощупь ища клитор. Саске разорвал упаковку зубами, отплевывая полиэтилен в сторону, и привычным движением натянул презерватив, пока Карин с предвкушением ждала проникновения. Он вошел в нее резко и до конца, упиваясь ощущениями тесноты и жара. Застонали все трое, в унисон, перекидываясь благодарными взглядами. Кошка смотрела, как он втрахивал ее в кровать. Он делал это медленно и со вкусом, видимо, наслаждаясь тем, как его член скользит внутри Карин, и улыбался непонятно чему, охваченный удовольствием. Она изнывала от желания и пыталась направить пальцы Карин, которых катастрофически не хватало. Не выдержав того напряжения, что скручивало живот до боли, она выбралась из-под девушки и, подобравшись к Учихе ближе, ревниво развернула его на себя. - Нетерпеливая, - жарко шепнул он ей на ухо и вышел из Карин. Когда его член проскользнул в другую девушку, то Саске застонал уже более громко. Он не мог остановиться, не мог совладать с собой, пробиваясь в жар и тесноту Йороичи. Сбившееся дыхание стало хриплым, щеки раскраснелись от усердия, а по телу лилась истома. А все потому, что Кошка была опытная: мышцы ее влагалища сокращались с ощутимой силой, то захватывая, то пропуская член Ястреба глубже, теснее и откровеннее. Ему уже не хотелось возвращаться к рыжеволосой даме, но та как могла пыталась обратить внимание трахающейся парочки на себя. Было охуенно. Лучше было, пожалуй, только… просящий взгляд темно-карих глаз из-под полуопущенных подрагивающих ресниц и бесстыжий, лукавый раскосых зеленых глаз встретились вновь. Они опять поняли друг друга без слов. Йороричи, чуть повернувшись корпусом, потянулась к Карин, которая, стоя на четвереньках, пристыжено ласкала себя. «Бедная девочка», - уcлышала рыжеволосая, прежде чем Йороичи помогла ей властным движением руки. Ее пальчики мягко прошлись вдоль половых губ, собирая ее влагу, безжалостно теребя вспухший клитор. Саске томно вжимался в нее, стараясь удержать так, чтобы она не упала на администраторшу. Карин терпеливо ждала, когда же Саске переключит свое внимание на нее, и млела от прикосновений Йороичи. Ее шустрые пальчики умели доставить удовольствие, однако Карин хотела почувствовать в себе крепкий член и грязно постанывала, предвкушая самый лучший секс в ее жизни. Саске, в свою очередь, получал удовольствие, но все-таки анальный секс прельщал его многим больше, поэтому он с нетерпением сжал груди Йороичи, как бы поторапливая. Та тут же взяла ладошку Карин в свою и направила ее указательный палец к сфинктеру, на что в тишине послышалось ее удивленное: - Э?! Двое не выдержали и громко рассмеялись, обещая рыжеволосой действительно жгучее порево. - Давай сам! – шикнула Кошка и уже хотело было слезть с члена Саске, но тот грубо удержал ее за бедра и резко толкнулся, показывая ей ее место. Девушка поспешно села обратно и вновь завибрировала мышцами влагалища. О, да. - Слушай, а ты попой так умеешь? – вальяжно спросил он у Кошки, жестом прося держать руки Карин. - Я не занимаюсь аналом, Сас, - ответила та, надежно стянув руки девушки в замок и ялозя на члене Учихи. - Интересно, можно так научиться? – спросил он так, будто говорил о погоде. - Если научишь ее, отдам своего самого богатого и красивого клиента, - прошептала она, прикрыв глаза в истоме. Саске продолжал растягивать Карин, отстраненно припоминая, что женский организм значительно отличается от мужского. Мысли стали разбегаться, потому что Кошка вовсю скакала на его члене, несдержанно выкрикивая пошлые ругательства, и прижималась спиной. Утробно заурчав, Учиха потерся носом о ее плечо и поцеловал раскрасневшуюся кожу. - Саске! – невовремя позвала Карин, разрушая интимно-доверительную отмасферу. С тихим рыком Йороичи перехватила руки рыжеволосой девушки одной, а второй шлепнула по бледной ягодице, юркнула между ног и, не церемонясь, ввела два пальца, активно толкаясь внутрь и гладя стенки влагалища. Карин блаженно застонала, а Учиха, сделав еще пару движений пальцами в попку девушки, с наслаждением выдохнул: - Готова! - Еще немного, - попросила Йороичи, предчувствуя приближение долгожданного оргазма; у неё уже покалывало в ногах. И Саске не смел ей в этом отказать. Он дерзко уложил девушку на спину и пронзительными толчками стал вбиваться в ее изогнутое дугой тело. Йороичи помогала себе рукой и быстро дошла до предела: ее тело сначала напряглось, а потом и вовсе задрожало; все мышцы разом сократились, и девушка с протяжным стоном кончила. Впечатление от увиденного у Саске было неоднозначным: он впервые видел, как девушки кончают так… феерично? Решив, что подумает об этом позже, он развернулся к Карин, наконец, одаривая девушку должным вниманием. Йороичи же, потянувшись, прошлась к барной стойке, наливая шампанское в два хрустальных бокала на высокой ножке. И поскольку Саске был немного занят, она поднесла один к его губам и чуть наклонила. Ястреб в три глотка осушил бокал и, благодарно кивнув, стал медленно двигаться в Карин, понимая, что ей еще не слишком приятно. «Ты будешь визжать как сучка», - всплыли в голове слова Йороичи. И Карин стонала. Громко, протяжно, до боли в связках и ломкой хрипоты в горле. До тех пор, пока не потеряла сознание на несколько сладких минут от оглушительного оргазма, каких у нее еще никогда не было. А позже стриптизеры, хитро переглядываясь, предоставили ей счет за свои услуги. Ведь удовольствие бесплатным не бывает. *** Ее быстрый и точный шпагат под музыку был великолепен. Пылко отклонив спину и томно прикрыв глаза, она свела ноги и легко выполнила кувырок, который на самом деле в этом клубе могли сделать только два человека. На коленях девушка подползла к краю сцены и прогнулась назад, сжимая свою большую грудь руками, открывая в блаженстве рот. Ее загорелая кожа мерцала на свету, а каштановые волосы, собранные в хвост на затылке, при резком развороте ударяли близ сидящих зрителей по лицам. Как ни странно, мужчинам нравилось. Проходящий мимо официант подал ей баллончик со взбитыми сливками, и мужчины буквально сошли с ума, когда она выдавила сливок себе в рот, медленно облизывая губы. Но этим зрелищем их удовольствие не закончилось, потому что Кошка подползла ближе к одному из них и испачкала тому щеку белой массой. Хищно улыбнувшись, она стала исправлять свою «оплошность», скользя горячим языком по гладко выбритой коже. Дальше - больше. Отведя назад голову, девушка еще раз нажала на дозатор, и вся ее грудь вмиг покрылась сливками, так дерзко ассоциируемыми со спермой. Кошка властно взяла двух мужчин за загривки и заставила окунуться в белоснежную негу, ткнув носами в свою грудь и слегка сжимая ее локтями. Похотливые самцы тут же облапили девушку и стали ласкать ее, с восхищением трогая большие округлые формы сквозь тонкую ткань лифа. А та улыбалась, эротично облизывая губы. И теперь уже нельзя было сказать, что этой наезднице здесь не место. Где, если не на этой развратной сцене и перед похотливой публикой? Это казалось таким естественным… правильным, в его понимании. Девушка наслаждалась каждой секундой своего горячего танца. И Саске понял: у этой особы есть чему поучиться. Секрет большой кучи денег после каждого танца был раскрыт: шаловливая ручонка вытаскивала деньги из кошельков тех, кто сейчас утопал лицом в ее груди. «Ну дает!» - мысленно поразился Саске и понял, что его накрывает чувством дежавю. Внезапно вспомнилась одна гимнастка, подающая большие надежды. Она занималась мелкими кражами из раздевалок и никем так и не была поймана, кроме него. Это стало их маленькой тайной. Тайной на двоих. Она была хороша, в первой лиге, да еще и лучшая, она должна была ехать на мировой чемпионат, но проебала все достижения, то ли по своей глупости, то ли потому что залетела, то ли еще по непонятным доселе причинам. Митараши Анко подняла большой ажиотаж своим уходом из спорта: все газеты пестрили заголовками о том, что она выходит замуж за какого-то богатого нефтяного магната. И ни одного фото, лишь вода. Анко исчезла на долгих пять лет, от нее ничего не было слышно. Она исчезла, как будто ее и не существовало вовсе. Саске уже и забыл про ту гимнастку, которой всегда восхищался, а после ее ухода презирал. Потому что оставила. Похоронил, потому что она забыла. Но желал счастья – лишь потому что были близки. Когда-то, в далеком прокуренном прошлом. Но она воскресла в его памяти. «Не может быть», - шепнул он, смотря на похотливую властную женщину, которая знала себе цену и не стеснялась этого. Однако не было ничего общего между ней и той Анко, которую он знал. «Привидится же такое», - облегченно подумал он и продолжил наблюдение. Ему было интересно, как Кошке удастся остаться незамеченной. Йороичи легко и настойчиво оторвала мужчин от своей груди и под музыку картинно отвернулась, пряча награбленное за поролон лифчика. Резко откинула его в сторону и повернулась обратно своими прелестями к зрителям, любовно облапав себя. Затем, в такт басов, убрала ладони и раскинула руки в стороны, позволяя насладиться видом полностью загорелых аппетитных сисек. Ну а затем стандартная схема: разворот и поза раком. Мужчины с готовностью полезли в кошельки, не глядя внутрь, а лишь на ощупь доставая пару купюр, боясь упустить из вида упругую попку, под музыку описывающую полноценную восьмерку. Засунули бумажки под резинку съехавших трусиков, и после пары шлепков девушка встала и пошла к выходу за кулисы, но перед уходом эротично нагнулась, чтобы забрать откинутый в сторону лифчик. По взгляду Саске девушка поняла, что ее маленькие шалости не остались незамеченными. Она упорно молчала и ждала его реакции. Почему-то Саске на секунду показалось, что девушка знает ее наперед. В его глазах не было ни презрительной усмешки, ни отвращения, ни порицания. Он лишь криво улыбнувшись, лукаво прошептал: - Теперь ясно, почему на меня у них вечно денег нет. А девушка, убедившись, что ей за это ничего не будет и Саске сохранит ее маленькую хитрость, прижала указательный палец к его губам, точь-в-точь, как Анко тогда прижала, с характерным звуком «Ш-ш-ш-ш». - Научи, - с придыханием, не веря, что сам это прошептал ей на ухо. - Для начала прими себя таким, - ответила она. А на вопросительный взгляд лишь пожала плечами и, загадочно подмигнув, вытолкнула Ястреба на сцену под восхитительный рев аплодисментов в его честь. Саске, по привычке оббегая взглядом по лицам зрителей, чуть не поперхнулся, окунувшись с головой в дерзкое желание голубых глаз. И Учиха понял, что вовсе не прочь трахнуть того паренька еще раз. Наруто не было две адовых недели, казавшихся вечностью. Но он провел это время с чувством, толком и расстановкой, стараясь забить гвоздями чувство нехватки. У него был план и отличный учитель. Блондин сидел за столиком возле края сцены, однако на определенном расстоянии, до него нельзя было дотянуться, о чем и жалел Саске, мысленно взяв на заметку, что фишка со сливками очень эротична. Поймав на себе взгляд карих глаз, он обнял губами трубочку, торчащую наподобие пики в граненом стакане, и прошелся по ней языком вверх-вниз, так, как будто делал минет, и с вызовом посмотрел на Ястреба. Учиха быстро принял условия игры, показывая на месте, как и в какой позе отымеет обладателя шаловливого языка. При этом Саске попытался изобразить выражение лица самого Наруто, когда тот кончал под ним. И с долей львиного самодовольства посмотрел в ответ. Получилось правдоподобно, потому что Узумаки в удивлении приподнял бровь и заскользил языком по пластиковой палочке в самый низ, до желтой жидкости в стакане, и как кот стал лакать свой коктейль, облизывая губы. Ястреб еще ничего толком эротичного не продемонстрировал из своего арсенала, но двухнедельная разлука сделала свое дело: его хотелось безумно. Мысленно Наруто уже трахал парня прямо там, на грязной сцене, возле железного шеста в мерцании огней, под десятками возбужденных взглядов. Руки Саске соскользнули с шеста, но тот ловко повис на ногах, прикладывая немалую силу, чтобы затормозить и не приложиться затылком о железо. Наруто, глядя на это, победно усмехнулся и подул в трубочку, так, чтобы коктейль «забурлил». Это, по идее, означало, что Наруто смеется над ним. По крайней мере, так воспринял это Саске и сосредоточился на своих движениях, недобро щурясь. «Пора заканчивать этот цирк», - подумал он и снял штаны легким движением, раздвинув после этого ноги в шпагате. Это было настолько невероятно, что Наруто чуть не подавился своим пойлом, а смотрящая из-за кулис Кошка восхищенно прошептала: «Выпендружник!» Учиха вертелся на шесте так, как будто тот был горизонтальным. Впрочем, для этого он и снял штаны, чтобы уменьшить вес и трение и увеличить скорость и скольжение. Уши заложило отголосками прошлого, и Саске вдруг подумалось, что неплохо было бы приварить рядом еще один металлический штырь. Вот что значит унижать свои мечты. Когда-то в своей категории он был лучшим на брусьях. Когда-то, но не теперь. А сейчас он лучший на шесте, и это чувство медленно, но верно поглощало его в своем мучительно-сладком тлене. Именно поэтому появилась самая что ни на есть пошлая улыбка. Как у Кошки, когда та танцевала свой стрип. Поэтому Саске беззастенчиво стал ласкать себя руками на глазах у возбужденной публики. Он словно говорил им: «На хуй всех вас! Я свой собственный, а не ваш!» А может Наруто опять показалось: кто его разберет в пожирающем сладострастии нефритовой ночи? Саске сделал все, чтобы заставить Наруто возжелать его сильнее всего на свете. А Наруто, в свою очередь, возбудил Саске тем, что всего лишь переключил свое внимание с трубочки на чупа-чупс, неизвестно как оказавшийся у того во рту. Он сосал, облизывал и кусал красную карамельку на палочке так, словно занимался с ней любовью. Ястреб фыркнул от своих нездоровых ассоциаций. Взгляды становились все призывнее, а движение пикантнее. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, и когда ди-джей в очередной раз сменил трек, то Саске, подбирая свои вещи с пола, ушел со сцены, поймав от Наруто воздушный поцелуй и прощальный взмах руки. - Что за хуйня?! - прорычал Саске из-за кулис, наблюдая как блондин, кинув пару купюр на стол, направился к выходу из клуба. - Малыш-Саске, тебя продинамили! – хохотнула рядом Кошка и, хлопнув парня по плечу, потащила его в комнату отдыха. - Что не так? – спросил Саске, подкуривая и выпуская колечко дыма. - Ты все правильно сделал, - сочувственным тоном произнесла стриптизерша, - просто этот мальчик тебе не по зубам. - Почему? – задал резонный вопрос Ястреб. - Этому мальчонке палец в рот не клади – полруки оттяпает. Амбициозен, богат, умен, красив. На пьедестале, на высоте… не то что мы с тобой. В таких, как мы, он не нуждается. Так что, Саске, как бы сильно он тебе ни понравился, забудь, - серьезно посоветовала она. Саске на это негромко рассмеялся, допивая коньяк одним глотком. - Я его уже трахнул вообще-то, - пояснил он. Йороичи была крайне ошеломлена открытием. Не оттого, что ошиблась, предположительно по мнению Саске, а потому, что это был Наруто. Из какой-никакой прошлой жизни девушки. - Ты трахнул Узумаки Наруто? – с нажимом спросила Кошка. - Хм. Его разве так зовут? Погоди, ты его знаешь?! О, этот неловкий момент. - Когда-то. Расслабься, я просто не ожидала. Я в свое время чуть не выскочила замуж за его отца. Влюбилась как девчонка, ей-богу! Веришь? – тихо спросила она. - Влюбилась в того нефтяника? Йороичи исступленно молчала: ей не было стыдно. Просто впервые она не знала, что сказать. Но Саске уже и так знал ответ. Пусть он и не знал отца Наруто, не знал, кто он, чем занимается. Но он знал ту самую Митораши Анко, целеустремленную и талантливую девушку, вечно в погоне за деньгами и славой. Митораши Анко, привыкшую добиваться всего, что пожелает ее душа. Митораши Анко, всегда верную и преданную самой себе. Она никогда и никому ничего не обещала: жила по собственным меркам и понятиям. И отчасти Саске ее прекрасно понимал. Детская обида, стучавшая молотом в сердце несколько лет, наконец отступила. Саске не мог злиться на Анко, а уж тем более, указывать, что ей делать и заставлять выбирать. Коробило только то, что она тогда ничего не сказала. А ведь считалось, что они друг другу доверяют даже самые откровенные мысли. «Обманщицей была и будет», - подумалось ему. - Я же говорила, что вернусь, - тихо сказала девушка, обнимая Саске со спины. И вдруг он понял: если бы Анко сказала тогда, то просто не смогла бы уйти. Не смогла бы делать то, что ей хочется, и жить, как хочется. Потому что Саске непременно попросил бы ее остаться. Она бы не смогла ему отказать. На место обиды пришло долгожданное равнодушие. Он больше не был зависим от этой девушки, а второго раза Саске лично не допустит. Ласково, почти любовно он погладил ее по голове. Анко поняла: ее прощают. А на деле же все было иначе: она ему не нужна. Саске тихо рассмеялся, обретая потерянную частичку себя вновь. Потом, словно вспомнив что-то, он потянулся к своему правому соску и, вытащив серебряное колечко пирсинга, протянул ей. Девушка долго вертела его на ладошке и только тихонечко всхлипнула, прочитав гравировку: «Анко». Так и сидели, обнявшись. «Прощай, Анко-Йороичи или как там тебя», - думал Саске, нежась от прикосновений обманчиво-ласковых рук, припоминая, что он сейчас любит всех и каждого. Он был железно убежден, что больше никогда в жизни не пустит эту девушку к себе в душу. Учиха Саске никогда не дает вторых шансов. Априори. Стук каблуков привлек их внимание и заставил разорвать объятия. - Саске! Тебя опять хотят, - с грустью сообщила Карин и поставила на стол бутылку с бурбоном. Она, такая непривычно тихая и рассеянная, присела между ними на край дивана и потянулась за принесенным ею бурбоном, отпивая три добрых глотка. - Тяжелая смена? – спросила Кошка, толкнув ее на спинку дивана и устраивая поудобнее. - Да, - выдохнула Карин, не смея лгать под пытливым взглядом темно-карих глаз. - Кто хочет? – спросил Саске, отбирая у рыжеволосой бутылку и отпивая из горла. – Кофе? – с неестественной ему заботой спросил Ястреб. - Не откажусь, - с удивлением заметила Карин и положила ноги на колени Йороичи. Та тут же стала массировать ее стопы. - Орочимару в VIP-зале, - вспомнив, ответила она. - Блядь, - ругнулся Саске, крутясь у автомата с кофе, с изумлением понимая, что разочарован. В глубине души он все-таки надеялся на другой заказ. Подав девушке латте в пластиковом стакане, он, еще раз отхлебнув сладкий бурбон, ушел работать, тихо радуясь, что под экстази: обслуживать Орочимару без допинга казалось абсолютно невозможным. В VIP-зале по-прежнему была своя атмосфера, громоздкие канделябры и узкий диван. - Выпьешь что-нибудь? – будничным тоном поинтересовался солидный мужчина с длинными, как у Саске, темными волосами. - Нет, - категорично заявил Ястреб, доставая сигарету. – Что тебе нужно? – спросил он прямо, понимая, что Орочимару никогда не приходит просто так. - Твое тело, - откровенно произнес он и плотоядно облизнулся. Саске от этого зрелища чуть не передернуло, но он, как обычно, не подал вида. - Когда ж у тебя член отсохнет? – спросил Ястреб, затягиваясь. Ему было позволено. Учиха мог говорить что угодно и обзываться как угодно. Однако это все равно не избавляло его от долга, обязательств и ответственности за семью. - Отсоси мне, Саске, - приказал мужчина, расстегивая ширинку. - Не боишься, что откушу? – дерзко вздернув подбородок, поинтересовался парень и с дюжинной силой сжал в руке чужой, уже твердый член. - Не посмеешь, - прошипел Орочимару и по-своему был прав. - Отсоси себе сам, - буркнул Учиха и сел на диван перед с ним, расслабляясь и затягиваясь. Восприятие сделалось немного муторным: он не чувствовал себя пьяным, но делал все медленно и с изыском, стараясь сделать мужчине побольней хотя бы словами – больше ему ничего не оставалось. - Не забывайся, - протянул Орочимару, хватая Саске за волосы и притягивая к своему члену. – Вот так, хороший мальчик, - стонал он, когда Ястреб с явной неохотой и ненавистью в глазах принялся активно посасывать пенис. Руку мужчина сразу убрал, неловко вытаскивая пальцы из слегка запутанных волос: прошлый опыт его многому научил, да и зубы у Ястреба слишком острые. Орочимару идеально контролировал свое тело, оттягивая момент эякуляции на непозволительно долгое время. В отличие от молоденьких парней, которых Саске мог заставить кончить за три минуты, особо не стараясь вовсе, мужчина в силу своего возраста и зрелости довольствовался самим процессом. А результат – всего лишь бонус. У Саске смертельно устал язык и нёбо, а челюсти так и грозили сомкнуться или поцарапать чувствительную кожу чужого члена. Но он упорно заставлял себя продолжать, невзирая на боль в уголках губ и мерзко подкатывающую тошноту. Благодаря экстази и алкоголю в крови он привычно отвлекался, представляя на месте уродливого, тощего и убогого пятидесятилетнего старика поджарого, накаченного, загорелого атлета. Потом в мысли закрался тот блондин со своим дурацким коктейлем, и Саске уже вспоминал его, окунаясь мыслями в тот раз, который запомнил не очень отчетливо. - Я тебе в рот не кончу, - зачем-то сказал Орочимару, вырывая Учиху из мира фантазий. А Саске, лишь гневно посмотрев снизу-вверх, продолжил остервенело вбирать и выпускать чужую плоть в рот. «Самая большая ложь», - с грустью подумал он, чувствуя напряжение во рту. Головка чужого члена едва умещалась, готовая вот-вот выплеснуть белесую жидкость. Саске не верил Орочимару, но все равно не успел во время среагировать: чужое семя брызнуло в глотку и стекало по раскрасневшимся губам. - Прости, - издевательски прошептал мужчина, засовывая член обратно в штаны. Ястреб криво ухмыльнулся и медленно встал с дивана. Орочимару, слегка заторможенный после пережитого на ногах оргазма, не сразу сообразил, что к чему. А Саске, воспользовавшись моментом, ловко загнул его руки за спиной, не давая ни малейшего шанса вырваться из захвата. И со всей страстной ненавистью поцеловал, беспощадно кусая чужие губы и вливая в них чужую сперму, проталкивая ее языком как можно глубже. Орочимару сглотнул чисто рефлекторно, но Саске и этого было достаточно. Отстранившись, он с отвращением вытер рот тыльной стороной ладони и не менее ехидным тоном повторил слово, сказанное мужчиной ранее: - Прости. А Ястреба ждало еще пять заказов, по меньшей мере. Развратная ночь только начиналась в королевской розе. *** Туман сизым маревом окутывал город, заполняя собой каждый кубический метр, каждый переулок и каждый дом, топя в таком плотном на вид белесом полотне все, до чего мог дотянуться. Наркотическое действие осталось где-то там, за тяжелыми дверьми служебного хода, оставляя после себя деспотичное раздражение, вялость и апатию. Туман сдавливал горло и душил своими холодными сизыми цепями, не давая и возможности сделать вдох. Отчаянно хотелось уехать. Оказаться где угодно и с кем угодно, лишь бы не здесь, на задворках вшивого клуба, не в прогнившем маленьком городишке, где знаком со всеми через теорию о шести рукопожатий. Что и не удивительно: это не мегаполис, черт его дери, где за час не проедешь его и доброй четвертины. И Саске пообещал себе лишь одну вещь: когда закончится все это дерьмо с деньгами и братом, он обязательно уедет. Не важно, куда. Заберет семью и начнет жизнь заново, "очистившись" и переродившись. Только насчет последнего сомневался: вряд ли даже ванна с хлоркой очистит его от того количества спермы клиентов, что побывала у него почти везде. Затянувшись покрепче наполовину истлевшей сигаретой, он бросил ее на асфальт, так и не докурив. Ветер тут же погнал окурок куда-то в бок, и Саске лениво проводил его уставшими глазами, пока не наткнулся взглядом на пару дорогих кожаных ботинок сорокового размера. - Привет, - бодро произнес Наруто, видя, что на него наконец обратили внимание. - Какого хуя ты здесь делаешь? – удивился Учиха, припоминая, что блондин ушел из клуба около трех часов назад, сразу после его шоу. - Жду тебя, - непривычно тихо для самого себя ответил юноша и вдруг лучезарно улыбнулся Ястребу. Искренне, от души улыбнулся, не только растянув в разные стороны губы, но и всем сердцем. Улыбнулся так, что засияло радужным светом все вокруг. Улыбнулся так, что сердца мимо проходящих людей отозвались гулким теплом. Улыбнулся так, что даже природа не осталась равнодушной. Улыбнулся так, что небо стало ярче. Улыбнулся так, как Саске не улыбался еще никто и никогда в его жизни. Сердце Учихи пропустило удар и забилось с удвоенной силой. «Нужно бросать наркоту», - отстраненно подумал он, прогоняя из головы навязчивую картинку. - Пойдем позавтракаем? – более уверенно предложил Наруто, втайне надеясь, что брюнет не пошлет его куда подальше с таким предложением. Саске, хмыкнув, медленно прошел мимо, так ничего и не ответил, дав тем самым ясно понять, что не собирается никуда идти с этим белобрысым балбесом. Наруто наблюдал за происходящим словно в замедленной съемке. «Какого черта?!» - разозленно сжимал он пальцы в кулак, борясь с собственным бессилием и лихорадочно соображая, как его остановить. И Саске, будто услышав его мысли, остановился в двух метрах от Наруто. - У меня белковая диета, - произнес он так тихо и так зло, что Наруто едва мог расслышать его. Саске сомневался, что тот поймет смысл фразы, но ему так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь в этом гребаном мире был честен. Какой к черту завтрак? Этот мальчишка лишь спит и видит, как залезть к нему в штаны, а прочем, как и все, кто когда-либо имел дело с Ястребом. А Узумаки вновь улыбнулся в спину так и не повернувшегося Учихи, мысленно представляя уютное чаепитие в каком-нибудь тихом местечке. - Я знаю кафе неподалеку, там неплохой омлет с беконом, - увлеченно рассказывал он, поравнявшись с Учихой и заглядывая тому в лицо, но свой пыл поубавил, когда на него уставились совершенно скептически и даже враждебно. - Я отсосу тебе за пять тысяч, только избавь меня от всего этого романтического дерьма и твоих жалких попыток, - сказал Саске, словно говорил о погоде, но мысленно же уговаривал себя не сблевать прямо здесь. - Зачем? – тупо спросил Наруто, не понимая, как вяжется между собой завтрак и предложение отсосать. Саске устало вздохнул и потрепал его по волосам уже забытым движением кисти. Как дите малое, честное слово. - Ну, тебе же не омлеты с беконом жрать со мной хочется. Так что хватит пороть чушь про завтраки. И скажи честно, какого хера тебе от меня надо, а я честно назову свою цену. Осознание сказанного Учихой прилило кровью к мозгам и покалыванием в виске. До Наруто дошло, но… это было невероятно! Как так, черт возьми? Неужели Саске даже не рассматривает его вне работы? Просто очередной клиент? Неужели сам факт того, что Узумаки прождал его три с половиной часа на этой долбаной парковке, ровным счетом не имел никакого значения? И как тогда, черт подери, выйти за грань клиентуры? - За свидания ты тоже деньги берешь? – дерзко вздернув подбородок, спросил Наруто. Саске нахмурился. Либо он был слишком пьян, либо просто не понимал, что и с какой целью говорит этот мелкий пизденыш. Однако как бы то ни было, раз решил быть честным, то нужно паренька опустить с небес на землю. - Пошли, пройдемся, - уже мягче сказал Саске и, неопределенно махнув рукой, побрел в сторону остановки. – Я не хожу на свидания. - Почему? Нет, я понимаю, что ты работу с личной жизнью не хочешь путать, но все же? - Ты не понял. Я вообще не хожу на свидания. - Как? Совсем? Почему? – удивленно спросил Наруто. Такой образ жизни абсолютно не укладывался у него в голове. - Потому что, блять, не твое дело, - отрезал Саске, подкуривая очередную сигарету. Наруто помолчал немного, а потом тихо вздохнул, видимо, решив про себя что-то. Стоит ли жить, если боишься рисковать? Он остановился внезапно и, схватив Учиху за край рукава куртки, развернул к себе. Наруто никогда не убегал перед проблемами и всегда делал то, что считал правильным. Неужели от одного отказа он подожмет хвост и ретируется восвояси? Вот уж нихуя подобного! Он посмотрел прямо в глаза Саске, уверенно и без тени сомнений, зная, что если не скажет сейчас, то уже, возможно, никогда. - Ты мне нравишься, - четко проговорил он, не отводя взгляда, - очень сильно нравишься, Саске. Я бы хотел узнать тебя по-настоящему, познакомиться вне комнаты траха, понять, что ты за человек. Да, блять, я хочу тебя! Но я хочу именно тебя, а не твое блядское тело. Хочу заботиться о тебе, помогать и быть ближе, чем просто никто. Я думаю о тебе. Постоянно. Ты в моей голове живешь две чертовых недели! И я уже не знаю, как тебя выкурить оттуда, кроме как, разве что, пообщаться, потому что я заебался придумывать тебе жизнь. Я не прошу быть моим парнем или другом, или кем-то еще. Но ты мне реально нравишься, и, судя по всему, я тебе тоже. Так почему бы тебе не засунуть гордость в жопу и просто не позавтракать со мной? Потому что… - Как, говоришь, тебя зовут? – спросил Саске, резко перебивая блондина. - Наруто, - стушевавшись, ответил он и хотел было продолжить, однако Саске его опередил: - Так вот, Наруто. Мне похуй на твою привязанность ко мне или симпатию, или что у тебя там. Но ты врешь себе в первую очередь. Я тебе не нравлюсь, и ты не хочешь знать меня ближе. Просто ты хочешь меня и даже знаешь, в каких позах. Так что оставь эту сопливую хренотень для принцесс и трансов. Я лично не верю в педерастическую любовь. - А во что ты тогда веришь? – недоверчиво и удивленно спросил Наруто. - В секс, Наруто. Это честно и этого достаточно. - Охуеть, - пробормотал Наруто себе под нос и опустил взгляд. И смотреть был готов куда угодно: в шею, ключицу, ворот куртки, но не в лицо. Не после таких слов. Саске же, видя, как Наруто поник, все же решил сжалиться. «Это только ради денег», - оправдывал себя он, крепко обнимая Узумаки. - Если тебе станет легче, - шепнул он ему на ухо, - то я хочу тебя. Такое красиво тело грех не оттрахать как следует. Приходи, если соскучишься, сделаю скидку. Саске легко поцеловал его в висок на прощание и ушел. Домой, где его уже ждала Хината, приготовленный ею завтрак и дымящаяся кружка горячего кофе. А Наруто еще долго стоял в лучах рассвета с опущенной головой. «Я не сдамся!» - повторял он себе, отгоняя липкое ощущение полнейшей безысходности.